затянули туго друг друга вопреки ||
22 января 2026 г., 22:56
Я недавно проезжал наше то самое место
Столько лет
Мы были влюблены друг в друга
и не знали последствий
Я слышал, у тебя все в целом неплохо
Ты вернулась наконец-то домой
Временами я скучаю немного
Пока ты смеешься, сука, надо мной
Три дня дождя — Для Твоих Грустных Глаз
Пробуждение Но-ыль в доме Хван не стало для неё великой неожиданностью, но привыкнуть к его жильцам как к своим знакомым она так и не смогла. Изменения слишком быстро обрушились на молодую женщину, и едва успевая следить за событиями, она держалась на плаву как могла, не торопясь сдаваться. Покинув больницу раньше времени, она перешла на домашнее лечение. Так было проще для неё самой. И экономнее для Джун-хо. Человека, из-за чьей невнимательности она потеряла нежеланного ребенка. Но-ыль смутно помнила вечер столкновения с этим авто на пешеходном переходе. Её тело буквально разрывалось от боли, из-за которой она потеряла тогда сознание. А когда открыла глаза, обнаружила себя в уютной палате, где её соседкой оказалась охочая до сплетен старушка. Одно время эта незнакомка пыталась подступиться и к ней, расспрашивая обо всяких мелочах, однако чувствуя себя все ещё слабой после операции и действия наркоза, Но-ыль была не в состоянии поддерживать с ней диалог, проводя большую часть суток в состоянии полусна. Все изменилось, когда к ней пришел врач, уточняя данные о её здоровье. Глядя на пациентку с неким сожалением, мужчина заявил, что операция прошла успешно и её жизни больше ничего угрожает. Что же касается детей, то риск забеременеть повторно теперь был крайне низок, а роды могли стоить ей жизни, — до такой степени все было повреждено внутри неё, а некоторые органы буквально вывернуты наизнанку. Поэтому выразив свои опасения относительно её здоровья в будущем, врач посоветовал ей больше не заводить детей, а взять приемных, если она не хотела оставить своего спутника жизни одного. Однако последнее слово, конечно же, останется за ней. И её мужем. Только им вдвоем решать, как поступать правильнее в сложившейся ситуации. Однако её здоровье должно всегда оставаться на первом месте. Кольца на пальце у Но-ыль не было, однако врач общался с ней как с замужней. В противном случае ему было сложно понять, откуда у неё вообще появился ребенок, и почему за ней так долго не приходит супруг. Лишь когда в больницу заявился Джун-хо, некоторые вопросы для медперсонала разрешились как будто сами собой. Приняв детектива за её мужа, врач рассказал ему о состоянии Но-ыль, и дав пару советов относительно их будущей семейной жизни, на том покончил с наставлениями, стараясь держаться в рамках этики и не переходить черту. Понятия не имея, что происходило в жизни Но-ыль после их расставания на острове, Джун-хо поддакивал врачу до последнего, изображая женатого мужчину. Ему не хотелось разрушить в пух и прах репутацию стражницы, пусть и Но-ыль его об этом вовсе не просила. Однако все ещё чувствуя за собой вину за происшедшее, Джун-хо был готов пойти на многое, лишь бы искупить свой поступок и избавиться от бремени нечистой совести. Пропустив мимо ушей замечание врача, так как её мозг был ещё не в состоянии осознать до конца масштаб свалившейся на неё катастрофы, Но-ыль только спросила его о сумме лечения, обещая все компенсировать, на что врач покачал головой, утверждая, что операция оплачена, и ей не о чем беспокоиться. Имя её благодетеля мужчина разумеется называть не стал, и, перебрав по памяти всех тех, кого она знала раньше и кто более-менее нормально к ней относился, Но-ыль была убеждена, что Командующий не имел к данной ситуации никакого отношения, и ей помог кто-то другой. Тот, на кого она не могла подумать, будучи вынуждена контактировать с этим человеком в момент их встреч в палате. Вот к какому выводу она пришла, начав вскоре замечать на своем прикроватном столике цветы, подобранные так, что букеты имели мало общего с примитивным вкусом Сон-хо, любившего закидывать объект своей привязанности броскими вещами в стиле «дорохо-богато». Но-ыль не знала, кто стоял за всеми этими знаками внимания, но ей приятна была такая забота. И чем дольше находилась она на больничной койке, тем привычнее становилось для неё обнаруживать в палате по утрам цветы, теша себя догадками относительно личности ухажера. Немного позже объявился и он сам. Узнав, что ей стало лучше, её пришел проведать Джун-хо, выслушав перед этим от своей матери целый ворох наставлений. Немало пережив за тот период, пока Но-ыль лежала на операционном столе, а позже приходя в себя в палате, он едва держался на ногах, стараясь выглядеть воодушевленным. Побледневший и похудевший за это время, детектив держал руку на пульсе, денно и нощно контролируя состояние своей давней знакомой. Сбить насмерть человека — хуже для бывшего копа и не придумаешь. Особенно если жертва была беременной, потеряв ребенка по его вине. Потому вообразив, что последний для Но-ыль был особенно желанным, Джун-хо сходил с ума, заранее представляя себе лицо молодой женщине, как только она придет в себя и врач сообщит ей эту прискорбную вещь. Так что если бы не Ким, не отходивший от него ни на шаг в моменты душевных терзаний, он бы точно с собой что-нибудь сделал, обвиняя во всех смертных грехах только себя одного. Не менее удрученной выглядела и его мать. Госпожа О Маль-сун. И опасаясь, как бы по причине такого происшествия Джун-хо не упекли в тюрьму, женщина собиралась пойти на что угодно, лишь бы помешать свершиться правосудию. Обнаружив позже, что у сбитой её сыном беременной не оказалось ни родных, ни близких, она выделила половину семейного бюджета на её лечение, отдав столько же из собственных сбережений. Только так, была уверена женщина, Джун-хо удастся смягчить удар судьбы и не сесть за решетку, в конце концов. Они были готовы выполнить любое требование Но-ыль, но пока та находилась без сознания, просто тратились на её лечение, не зная, чем ещё могли бы ей помочь. Когда же Но-ыль открыла наконец глаза, Джун-хо пережил шок, собираясь с мыслями. Так она узнала, кто именно приносил ей букеты, не оставляя рядом никаких записок. Как выяснилось позже, их помогала ему составлять флорист, у которой он их приобретал, целиком и полностью полагаясь на её вкус. Но-ыль никак не отреагировала на эту новость, следя за тем, как меняется он в лице после признания. Для неё был важен сам факт заботы, а не то, как выглядели эти цветы. Ей давно не оказывали знаки внимания в столь ненавязчивой манере, и это подкупало. Ей нравились манеры Джун-хо, зачастившего к ней в больницу после их недавнего разговора. И пусть её голова все ещё побаливала после наркоза, да и сами ощущения после операции пока оставляли желать лучшего, окрепнув за эти пару дней, Но-ыль чувствовала себя более-менее нормально, мечтая как можно скорее покинуть стены опостылевшей ей палаты. На что однажды намекнула вскользь Джун-хо, объясняя, каким образом оказалась тогда на пешеходном переходе и почему не заметила его авто. Конечно, Но-ыль не планировала жить с родственниками Фронтмена на постоянной основе, и все же ей надо было где-то срочно перекантоваться пару недель, пока она окончательно не окрепнет. К поиску работы можно было приступить попозже. Последняя могла позволить ей жить отдельно и снимать для начала самую скромную комнатушку. Ничего не имея против, Джун-хо в тот же вечер продиктовал ей номер своего мобильного. Покидая палату, он сказал, что она может звонить ему в любой момент, как только будет готова к переезду. Дом, где они жили с матерью, Джун-хо считал скромным, но для неё местечко должно было найтись. Поэтому заранее поблагодарив этого человека за помощь, Но-ыль уснула под вечер безмятежным сном, что редко с ней происходило за последнее время. А ведь она почти вспомнила, как тот прокрался на остров, пытаясь выяснить, чем занимается его брат, однако предпочла оставить обсуждение данной темы до лучших времен. Джун-хо думал в схожем направлении, стараясь не затрагивать прошлое. И это не могло не умилять. Весть о потерянном ребенке не вызвала у Но-ыль эмоций. На душе молодой женщины было пусто как никогда. Она не хотела его и эта утрата не вызвала у неё никаких сожалений о случившемся. Единственное, что её встревожило, так это изменившееся состояние её здоровья. Особенно когда врач заикнулся о том, что следующая беременность может стать для неё проблемой. А так её как будто ничего больше не трогало. Словно исчерпав запас своей эмоциональной прочности, организм сам перешел в режим сохранения спокойствия, и нельзя было сказать, что её это не устраивало. Раньше она болезненно реагировала на малейшее изменение в собственной жизни, выживая за счет антидепрессантов. Теперь ей как будто на все стало наплевать. Кроме собственной безопасности. И поводом для подобных мыслей стал человек, чей звонок стал для неё приговором. Разговаривать с Сон-хо, когда их больше ничего не связывало друг с другом, Но-ыль не хотелось. Но представляя себе, какую нервную встряску получил этот человек, когда обнаружил её исчезновение, сделав над собой усилие, она все же ответила ему, быстро пожалев о своем поступке, когда услышала в свой адрес кучу ругательств. Не успела она с ним поздороваться, любуясь на экране его недовольной, однако такой привычной для себя физиономией, как без всякого «Привет, ты как?» и прочего, чем обычно начинались их ненавязчивые диалоги раньше, Сон-хо заявил следующее, сверля её таким взглядом, будто хотел проделать в ней дыру: — Где ты, сука! Говори, или я сам тебя найду! Но-ыль не надо было объяснять, что настроение мужчины оставляло желать лучшего. Уж ежели он начал с ней разговор с таких слов, значит его дела были действительно плохи, и он всерьёз собирался ей отомстить. За потрепанные нервы, предательство и многое другое. Сон-хо был в курсе её ситуации. Знал, из-за чего она попала с больницу, в который раз сбежав от него. И порядочно перебрав тогда со спиртным перед началом видеозвонка, мужчина не скупился на фразеологические обороты, поливая её грязью, когда в трезвом состоянии старался вести себя сдержаннее и хотя бы создавать видимость учтивости. — Успокойся, Сон-хо! Держи себя в руках! — осадила его Но-ыль. Он больше не был её боссом, а она не являлась его подчиненной, но каждый раз почему-то забывая об этом, Командующий продолжал вести себя так, будто у них ничего не поменялось, переходя на повышенные тона. — Хватит меня успокаивать! — рявкнул он, теряя последние остатки терпения. — Ты хоть понимаешь, что натворила?.. Думала, я ничего не узнаю? Ошибаешься! Быстро называй адрес больницы и я приеду за тобой. Заодно назови мне имя того козла, который сбил тебя на пешеходном переходе… Потому что как только я переступлю порог этого заведения, он пожалеет о том, что вообще родился на этот свет! — Держи свои нервы при себе! — сделала ему замечание Но-ыль, устав от его грубости. — Я больше не твоя подчиненная, Сон-хо, не забывайся. И никакого адреса ты от меня не получишь! — Вот что отличало его от Джун-хо: манеры и поведение в стрессовой обстановке. По правде сказать, Командующий редко переходил черту, выставляя себя грубияном. Только когда был сильно не в себе. И то, что пришлось пережить ему за эти пару дней по её вине, целиком оправдывало его нынешнее поведение. Конечно, он будет теперь злиться на неё! А она чего хотела? — Что ты сказала? — застыв в недоумении, Сон-хо казалось обдумывал услышанное. Что она вообще думает о себе, отвечая ему в подобной манере?! Возомнила себя бессмертной или просто оборзевшей, нарываясь на очередную грубость?! — Что слышал... — отрезала Но-ыль, чувствуя, что этот диалог пора прекращать и обрывать видеозвонок, после которого ей придется пить успокоительное, потому что по-другому с этим человеком было нельзя. — Значит сдохнешь у меня первой, потому что я лично зарою тебя в землю по прибытию в больницу! — негодовал мужчина, не скупясь в этот раз на эмоции. — Если думаешь, что можешь все бросить и просто так от меня уйти, то это ты зря… Только я имею право послать тебя, а не наоборот. Так что быстро говори мне адрес этой лечебницы и я вот-вот буду у тебя! Если в течение часа не увижу на своем телефоне сообщение с указанием координат, тогда пеняй на себя! — Все, что я могу тебе прислать, Сон-хо, так это изображение с дикпиком, скачанное с интернета, и то ты останешься доволен, что я хоть как-то отреагировала на твою просьбу, когда вообще могла тебя заблокировать, чтобы ты никогда не смог до меня добраться. Но-ыль не успела договорить, как перебив её на полуслове, мужчина громко выругался и вслед за этим на пол свалилось что-то тяжелое. Что-то такое, что он столкнул в порыве гнева со стола, сгоняя на предмете накопленные эмоции. Но-ыль же на этот выпад было решительно наплевать. Сон-хо мог крушить мебель в собственном доме, сколько душе влезет, — не ей компенсировать потом его расходы. Нравится человеку подобная практика, пусть продолжает в том духе, а с неё довольно! Не желая больше слушать его наполненную нецензурной бранью речь, от которой становилась квадратной голова даже у человека со стальными нервами, Но-ыль потянулась к кнопке «Отключить видеосвязь» с целью закинуть этого грубияна в черный список. Во всяком случае пока он разговаривал с ней как с дешевкой, слушать его маты ей не хотелось. Какое счастье, что она могла избавиться от его общества подобным образом. Находись он перед ней вживую как есть, тогда бы ей, конечно, было тяжелее с ним сладить, а послать — тем более. Разумеется, Но-ыль не собиралась скидывать ему ни адресов, ни названий. И как-то быстро осознав, что он от неё ничего не получит, как бы не запугивал подчиненную, окончательно сорвавшись с цепи, Сон-хо пустился во все тяжкие, круша вокруг себя мебель. О том, что он в очередной раз поддался вспышке гнева, Но-ыль поняла по тому, как ненадолго исчезнув с её поля зрения, мужчина сбросил со стола что-то стеклянное и оно разбилось вдребезги. Наверное это была бутылка или что-то вроде этого. Потом спустя пару секунд до неё донесся звук падения на пол уже чего-то более тяжелого: как будто обрушился шкаф, либо Сон-хо перевернул стол, теряя над собой контроль. Во всяком случае ничего хорошего в происходящем Но-ыль не видела, радуясь, что не находилась в этот момент подле него. «Когда уже ему самому упадет на голову что-нибудь тяжелое!» — вздохнув, подумала она, отключая видеозвонок и кидая в блок номер Командующего. Как же бесил он её своей ревностью и вспыльчивостью на ровном месте! Но-ыль сама была в шоке, не понимая, как ранее мирилась с его непростым характером. Ей сложно было находиться в роли его подчиненной, а о том, чтобы связать свою с ним жизнь на правах любовницы, не могло быть и речи. Это надо было быть совсем отбитой на всю голову, либо обделенной мужским вниманием, чтобы выбрать себе в качестве спутника жизни столь невозможного мужчину! И она едва не сделала этот выбор, купившись когда-то на его манипуляции и умению задуривать женщинам головы. Но-ыль думала, что сама его «охмурила», действуя в этом плане чересчур активно как для девушки, а оказалось, спокойное поведение Сон-хо было всего лишь частью его игры, где выдерживая по отношению к ней дистанцию, без всяких грязных домогательств и напористости мужчина просто увлекал её за собой подобно тому как морская сирена ведет на рифы корабль, пока она первой не оказалась в его постели, предлагая себя этому человеку как заправская шалава. С другим мужчиной подобное вряд ли бы прокатило. Но сейчас Но-ыль была только рада, что сбежала от него, быстро раскусив его истинный характер. И если бы каких-то пару лет, будучи зависимой от него и его мнения, она бы молча «проглотила» его критику и маты, делая все, что он требовал от неё, то теперь все изменилось. И впервые столкнувшись с ситуацией, где её свобода была по-настоящему ущемлена, Но-ыль ни разу не пожалела о своем побеге, не желая больше возвращаться к Командующему. Этого человека уже не переделаешь, а мириться с его манерами она не хотела. Только разрыв и полное исчезновение из его жизни. Пусть ищет себе другую «терпилу». С ней покончено! А ведь были моменты, когда их диалоги по видеосвязи начинались приблизительно одинаково: настраивая свою камеру, Сон-хо с полчаса одаривал её комплиментами, внимательно следя за тем, как она реагирует на его слова. Все было стандартно: «луна-звезды», «твои глаза как море» и прочий бред, который он наверняка «заливал» в уши предыдущим своим фавориткам, пока его выбор окончательно не пал на неё. За это время Но-ыль выучила его комплименты наизусть, получая от него сообщения в стиле «Ты только моя», где он рассказывал в подробностях, что никого не хочет, кроме неё, и все такое. А стоило ей случайно обмолвиться о другом парне, как из разряда «любимой» она быстро превращалась для него в «шлюху» и «дешевку». Горячий нрав Сон-хо давал о себе знать, и сходя с ума от одной мысли, что Но-ыль позволила предпочесть его какому-то парню, мужчина не находил себе места, готовый в любой момент сорваться и вломить её «спасителю». Потому забыв, каким обычно бывал этот человек в припадке ревности, Но-ыль не на шутку перепугалась его тогдашних «страстей», ища выход из ситуации. Она не сказала ему тогда адрес больницы, но это вовсе не значило, что Сон-хо не мог её найти, обладая особым чутьем на места, которые она посещала. А так её реально начали бесить его замашки собственника. Но-ыль жалела, что не заблокировала Командующего после его первой «приветственной» фразы. Причем с Сон-хо было так всегда: сначала красиво «лил» в уши, рассыпаясь в комплиментах, а стоило ему узнать, что помимо него она уделяла внимание кому-то ещё, как начинал снова выходить из себя, угрожая расправой. И так по кругу: от «луны» до крушения мебели, и обратно. Кидая Сон-хо в черный список, Но-ыль жалела, что рассказала ему в двух словах о своей прежней жизни, когда могла не принимать его звонок, делая вид, будто его не слышала. Закидывание Командующего в черный список вряд ли поможет. Рано или поздно он мог воспользоваться чужим телефоном и позвонить ей с него. Правда, под каким видом к ней не стучался бы этот человек, его манеру общения, акцент, и самое главное голос Но-ыль вычисляла на раз, буквально сразу обрывая с ним едва начавшийся диалог. А ведь были у них и хорошие моменты. Но-ыль помнила, как он за свой счет закрывал ей долг за коммунальные услуги и покупал для неё лекарства, когда она болела, не имея денег на счету. Сон-хо всегда шел ей на уступки, ничего не требуя взамен. А когда директор парка, где она работала аниматором, задерживал работникам в межсезонье зарплату, Сон-хо сбрасывал ей время от времени на карту деньги, чтобы его «лучший снайпер» не помер с голоду до наступления очередного сезона игр. Суммируя в итоге его затраты, Но-ыль обещала все компенсировать, но он никогда не требовал от неё денег обратно, закрывая глаза на происходящее. Но-ыль была действительно благодарна ему за то, что он выручал её в подобных ситуациях, хотя и не обязан был этого делать. Поэтому вспоминая свое тогдашние с ним взаимоотношения и сравнивая их с теперешними, порой у неё складывалось впечатление, будто она имела дело с каким-то другим Командующим, — настолько сильно испортился его характер. Не в лучшую сторону. Либо это она его сделала таким, отказываясь быть у него на побегушках. Но-ыль не хотела его видеть ещё и потому, что визит этого человека в больницу не сулил ей ничего хорошего. И ладно, если бы она одна находилась под ударом. А так под него попадал и Джун-хо со своей матерью, будучи уверенный, что помощник его брата сгинул на острове во время взрыва. Во всяком случае его рьяно пытался убедить в этом Ким. Но-ыль же в свою очередь не знала подробностей о Фронтмене. Её могла бы просветить по этому поводу Ми-на, но она с ней практически не коммуницировала, уверенная, что Джун-хо сбежал с острова, воспользовавшись чужим катером. О том, что они с Кимом угодили в плен к Ин-хо, пройдя под его руководством все круги ада, Но-ыль была ни слухом, ни духом. Потому бросая на прикроватный столик свой телефон после разговора с Командующим, она ещё долго не могла прийти к консенсусу, пытаясь сделать собственное пребывание в больнице безопасным. Ведь если Сон-хо доберется до неё, как обещал, то щадить её точно не будет. А это значило, что ей следовало убраться отсюда раньше, нежели бывший босс наткнется на её след. Привыкшая сама разруливать собственные проблемы, Но-ыль не хотелось просить о помощи посторонних, однако чувствуя себя в этот раз не настолько сильной, чтобы справиться со всем без поддержки, она вспомнила об уговоре с Джун-хо, обещавшего ей подсобить, ежели в том возникнет необходимость. «Ты можешь позвонить мне, если будешь в чем-то нуждаться, или тебе просто понадобится моя помощь, — сказал он ей во время недавней их встречи, передавай свой номер телефона. — Мы с матерью поможем тебе. Звони, не стесняйся» Но-ыль не хотелось подвергать опасности этих людей, против воли вовлекая их в свои разборки с Командующим, но когда на кону стоит собственная жизнь, которую врачи с таким трудом отвоевали у смерти, невольно начинаешь ценить каждую прожитую без физической боли минуту. Поэтому долго откладывая со звонком Джун-хо, в один прекрасный момент она все же сделала это, переступая через собственную гордость. О Сон-хо она не упомянула, предпочитая пока вовсе не говорить с детективом на эту тему. Но-ыль просто чувствовала, что если встретится с бывшим повторно, то её точно ждет смерть. Потому готова была пойти на все, лишь бы поскорее выбраться из больницы. Обрадовавшись её звонку, Джун-хо не имел ничего против, чтобы какое-то время она пожила вместе с ним и его матерью. И будучи только рад узнать поближе ту, которая держалась с ним отстраненно на острове, словно брезгуя с ним общаться, а сейчас её мнение о нем как будто изменилось, он сделал все возможное, чтобы поскорее привезти её в дом. Отпросившись на следующий день с работы, откуда его тоже едва не поперли, когда до начальства дошел слух об инциденте, связанного со сбитой им на пешеходном переходе беременной, Джун-хо заправил свой автомобиль, выезжая в сторону больницы. Зайдя в палату к Но-ыль, он увидел, что она давно была собрана, ожидая его визита. А там, перекинувшись парой-тройкой слов, и расспрашивая параллельно друг друга о состоянии здоровья, Но-ыль покинула больницу, пообещав лечащему врачу выполнять все его предписания. Так что заявившись туда ближе к вечеру, Сон-хо разумеется никого там не обнаружил, обойдя все корпуса и даже пожертвовав ради собственной цели жизнями интерна и охранника. Тем не менее все его блуждания по больнице оказались напрасными, а убийства — бессмысленными. Домой мужчина возвращался не в лучшем настроении, излив свой гнев на подвернувшуюся ему под руку Ми-ну. Последняя вообще не имела никакого отношения к ситуации, но все же попала под удар. Её осуждение его бывшей деятельности под руководством Фронтмена послужило для Сон-хо спусковым крючком, и не помня себя от гнева, мужчина собирался «преподать» ей урок, но вовремя остановился, предоставляя возможность девушке убраться из помещения кухни, а затем схорониться у себя. Чем Ми-на и воспользовалась, вооружаясь в ту ночь канцелярским ножом. Весьма слабым против ловкого Командующего подспорьем, но ей было достаточно и этого.***
Наутро Но-ыль проснулась от запахов пряностей, доносившихся со стороны кухни. Проведя большую часть жизни в одиночестве, и таскаясь в основном по съемным квартирам, она забыла, что такое просыпаться по утрам, ощущая поблизости чье-то присутствие. Её недолговечное сожительство с Командующим было не в счет. Самое максимальное, что она выдержала рядом с ним — это месяц пребывания на территории его квартиры, каждый раз сталкиваясь с его претензиями относительно ведения совместного быта. А когда уставала со всем мириться, вновь окуналась в одиночество, леча после сожительства с ним собственные нервы. Сейчас эти воспоминания возвращались к ней как будто сами по себе, вновь погружая её мысленно в атмосферу давно минувших дней. Аккуратно приподнявшись с кровати, стражница обхватила руками собственные колени, прижимаясь к ним лбом. Внутри неё все ещё поднывало после операции, но сама боль стала терпимей, не вынуждая её глотать целыми пачками болеутоляющие средства. Новость о том, что она возможно никогда не сможет иметь детей, Но-ыль пропустила мимо ушей, и стараясь пока не думать о подобной перспективе, (этак недалеко было и до депрессии), она попыталась сосредоточиться на других вещах, отрывая голову от коленей и переводя взгляд в окно, обрамленное по сторонам красочными занавесками. Утро выдалось пасмурным, но Но-ыль нравилась такая погода, напоминая ей обстановку краев, откуда она была родом. Краев, которые она, как ни странно, была даже рада забыть, включая все, что когда-то её связывало с играми. Но-ыль сложно было сознавать, что большая часть её жизни оказалась прожитой бесцельно, — так сильно пыталась она стереть из памяти некоторые воспоминания. Но ничего уже не поделаешь. Придется смириться с подобной утратой и постараться не «испортить» хотя бы тот оставшийся у неё временной отрезок, наполняя его приятными событиями. Чтобы потом тоже не пришлось стирать из памяти добрую половину прожитых лет только потому, что она прожила их «неправильно». Согласно собственному мнению. Жаль, жизнь не предоставляла возможности начинать все с чистого листа, но с учетом допущенных ошибок и приобретенного опыта. И в том, что она оказалась здесь, в этом месте, лишившись гнета человека, который только имитировал заботу о ней, Но-ыль увидела перемены к лучшему, надеясь, что Сон-хо никогда её не найдет, в который раз переворачивая все верх дном в её жизни. Джун-хо откликнулся на её просьбу, забрав стражницу из больницы. И продолжая испытывать странную неловкость в присутствии этого человека и его матери, которая тоже не имела ничего против её желания пожить у них до своего полного выздоровления, Но-ыль хотелось отплатить этим людям той же монетой. Отбросив прочь одеяло, Но-ыль поднялась с постели, ища свой халат. Она не помнила, когда вообще чувствовала себя полностью отдохнувшей, только сейчас испытывая ощущение безопасности. Этот дом, с его простой обстановкой и незамысловатым ремонтом, указывающим на то, что здесь проживала семья со средним заработком, пришелся ей по душе, отдаленно напоминая первые годы её замужества, которые она с уверенностью могла бы назвать самыми счастливыми в своей жизни. Их она бы ни за что на свете не променяла на жизнь с Командующим в его мрачных и роскошных покоях, от которых за версту отдавало помпезностью и пафосной дороговизной. Другая девушка на её месте была бы только рада жить в подобных условиях, но не она. Готовая выбрать самую прохудившуюся лачугу, но быть в окружении любящих и заботившихся о ней людей, нежели снова попасть в лапы к бывшему «хозяину», становясь бесправной пленницей в его добротном, но лишенном любви и поддержки доме. Но-ыль знала, что Джун-хо рано уходил на работу, поэтому будучи уверенной, что на кухне хлопочет его мать, особо не торопилась со сборами, принимая душ и постепенно приводя себя в порядок. И едва с последними приготовлениями было покончено, убедившись, что её внешний вид не производит отталкивающего впечатления, девушка ринулась на кухню, тут же застывая в дверном проеме при виде следующей картины. Закатив рукава своей рубашки цвета слоновой кости, поверх которой был надет фартук, на кухне копошился Джун-хо, периодически заглядывая в кастрюли, откуда во всю шел пар. О том, что он находился здесь приличное время, свидетельствовал его взбудораженный вид и взлохмаченная челка. Последняя настырно лезла ему в глаза, мешая сосредоточиться на процессе готовки. И вынужденный следить сразу за несколькими блюдами одновременно, детектив снова и снова касался своего лба локтем, периодически её поправляя. Обнаружив наконец, что на кухне он был не один, Джун-хо помахал Но-ыль прихваткой, добродушно улыбаясь в ответ. — Доброе утро! — невозмутимо бросил парень, ненадолго отвлекаясь от плиты. — Доброе, — безжизненно проронила стражница, машинально кивая в ответ. — Хотя для меня оно вовсе не такое… — … и не утро, — в тон ей добавил Джун-хо, продолжая улыбаться. Его бодрый настрой быстро передался и самой Но-ыль, и забыв спустя время о своих наполненных унынием размышлениях, она поймала себя на мысли, что тоже начинает улыбаться, давно разучившись это делать. Она в принципе не могла вспомнить, чтобы её появлению где-нибудь так радовались, как здесь. На работе от коллег она слышала в свой адрес только угрозы, а придирки Командующего и вовсе заслуживали почетное место. То же самое могла сказать Но-ыль и о своей работе в парке аниматоров, игнорируя насмешки тех, с кем ей так и не удалось подружиться за это время. Да и не сильно хотелось, по правде говоря. Единственный человек, с которым у неё могли бы сложиться нормальные отношения, был Пак Ген-сок. Игрок под номером 246, чей век укоротил ревнивый Сон-хо, поставив точку своим вмешательством на их сомнительном знакомстве. Там, на острове, Джун-хо казался ей наивным и глупым типом, связываться с которым себе дороже. Она даже делала втайне на него ставки, высчитывая, сколько дней проживет детектив в организации до своего полного разоблачения, и от чьей руки погибнет первым — Командующего или Фронтмена. Но случилось так, как должно было случиться. И попав в плен к собственному брату, ему все же удалось оттуда выбраться, возвращаясь в прежнее жизненное русло благодаря переизбытку энергии и природному оптимизму. Джун-хо принадлежал к той категории людей, которые не могли долго унывать, тратя время и ресурсы на непонятно что. И будучи рад тому, что у него получилось избежать дополнительных проблем, связанных с инцидентом на пешеходном переходе, он снова старался жить на полную, довольствуясь тем, что уже имел и не требуя от жизни большего. Так что если бы в этот момент на кухню зашел Ин-хо, давно простив брата, он не имел бы ничего против его визита, лишь спустя время осознав, как не хватает ему этого человека. Что бы Ин-хо не натворил, а все же он оставался для него далеко не последним человеком, которого можно было запросто вычеркнуть из собственной жизни, показывая внешне, что ему не было никакого дела до бывшего Фронтмена. Внутри Джун-хо был не настолько устойчив в своей ненависти к нему, поймав себя однажды на мысли, что попросту ищет для Ин-хо оправдание. — Значит, ты не пошел сегодня на работу, — спросила Но-ыль, складывая руки на груди и неторопливо подходя к столу. — Как видишь, — пожав плечами, отозвался Джун-хо, вновь возвращаясь к кастрюлям. — Сегодня на смену вышел мой коллега, которого я здорово подстраховал в прошлый раз. Теперь наступил его черед мне помочь. Вот почему сегодня я дома. — Понятно, — кивнула Но-ыль, кидая быстрый взгляд на дымившуюся кастрюлю, а после переводя его на стол, забрызганный каким-то алым соусом. — А что именно ты готовишь? — До твоего пробуждения я планировал приготовить токпокки, а теперь уже и сам неуверен, получится у меня это блюдо или нет… — И судя по тому, какую суету развел на кухне детектив, хватаясь за все подряд, но нигде толком не успевая, сказанное им как признание было не так уже далеко от правды. На деле Джун-хо хотел приготовить токпокки, какими они обычно получались у его матери, — острые, сладковатые и настолько обжигающе горячие, что во время их дегустации начинали краснеть губы, но слегка передержав соус на огне, парень сомневался, что у него получится угодить Но-ыль. — И часто ты готовишь? — спросила она, кидая скептический взгляд на кастрюлю, куда ей нетерпелось заглянуть, чтобы подсобить этому горе-кулинару. — По правде говоря, нет, — честно заявил Джун-хо, поправляя локтем ниспадавшую ему на лоб челку. — В основном у меня занимается этим мать, но так как сейчас она ушла на рынок и вернется не скоро, то эту «миссию» я решил взять на себя. Но только он обронил эту фразу, стараясь поменьше вкладывать в неё личное, как его скулы окрасил румянец, указывая на испытываемое им кратковременное замешательство. Подобные перемены не ускользнули от Но-ыль, и чувствуя, что Джун-хо, при всей своей открытости продолжает её немного стесняться, взяв сухую ветошь, она протерла ею стол, смахивая оттуда капли соуса кочхуджан. У стражницы не укладывалось в голове, что весь этот бардак на кухне был устроен им с одной целью, — накормить её на правах хозяина. И пусть сам Джун-хо слишком откровенно на это не намекал, не умея быть бесхитростным, он быстро себя выдал себя, сожалея позже о сказанном. Впрочем, очень скоро подошло время опускать рисовые палочки в кипящий соус, поэтому быстро потянувшись за ложной, чтобы немного его помешать, Джун-хо вскоре забыл о своем стеснении, с головой погружаясь в бытовые «страсти». — Я не знала, что ты такой «хозяйственный», — усмехнулась Но-ыль, пытаясь его подбодрить. — Ты многого обо мне не знаешь, — сощурившись, бросил улыбающийся Джун-хо, пытаясь отковырять деревянной лопаткой прилипшую ко дну кастрюли рисовую палочку. — Если бы я часто этим занимался, то из меня бы получился достойный кулинар. Однако готовка, буду с тобой откровенен, вовсе не мое. Ин-хо справлялся с этим куда лучше меня. Ему передалось это от его матери. А вот я не такой. Зато хорош в другом. — Ну, с таким подходом к кулинарии тебя вообще нельзя подпускать к плите, — улыбнулась Но-ыль, поражаясь умению этого человека превращать в хаос пространство вокруг себя. Но как не пыталась она спасти положение своим вмешательство, было очевидно, что с токпокки им придется попрощаться, либо есть его пригоревшим. Впрочем, Джун-хо не выглядел расстроенным. Кидая заинтересованные взгляды в сторону своей гостьи, он имел вид человека, у которого был подготовлен для неё ещё один сюрприз. На испорченном токпокки свет клином не сошелся. Детектив не терял надежд заслужить её похвалу. И пусть первое его блюдо оказалось провальным, на примете у него было ещё одно, которое уж точно могло ей понравиться. В своей наполовину расстегнутой рубашке, принадлежавшей когда-то Ин-хо, он казался Но-ыль безумно притягательным. И удивившись тому, что раньше она этого в нем как-то не замечала, стражница была вынуждена вернуться к своему прежнему занятию, чтобы не пялиться на него и не давать повод думать о себе как о какой-то озабоченной идиотке. Если Маль-сун вернется с рынка нескоро, это значило, что они пробудут с Джун-хо наедине еще каких-то полчаса. Но никогда не оказываясь в подобной обстановке с человеком, которого она едва знала, Но-ыль была вынуждена отвернуться от детектива, прикладывая ладони к своим горевшим щекам. Этот тип как-то странно на неё влиял… Она не понимала, что с ней происходило, испытывая к нему непонятное притяжение. Хотя это по его вине она потеряла никому не нужного ребенка. — Сейчас попробуем приготовить новое блюдо. Ты мне поможешь? — дружелюбный голос Джун-хо вывел девушку из состояния полузабытья. Подавив свои мысли, Но-ыль без особого энтузиазма повернулась к столу, обнаруживая вскоре, что от её неподдельного смущения не осталось и следа, а детектив её больше не волнует. Быстро перевернув пакет, Джун-хо высыпал овощи на стол. Ударившись о его поверхность, те покатились к углам, падая на пол. Опускаясь на колени, Но-ыль пришлось немало приложить усилий, чтобы поймать все это добро на ходу и вновь водрузить его на место. Недолго думая, детектив вручил ей кухонный нож, показывая на овощи: — Это надо успеть почистить до возвращения мамы. Она как раз хотела приготовить сегодня суп. А потом переходи на помидоры и огурцы. В прошлый раз я взял ровно столько, сколько должно хватить на салат. Можешь меня не ждать и приниматься за работу. — А ты что будешь делать? — осведомилась у него Но-ыль, рассеянно глядя на лезвие врученного ей ножа. — А я займусь пока курицей, — кивнул Джун-хо, отворачиваясь от гостьи. — Мне надо достать её из холодильника и промыть под проточной водой. Сказано — сделано. Не успела Но-ыль приступить к нарезке салата, (картофель на суп подождет), как быстро справившись с курицей, Джу-хо выложил её тушку на салфетки, любуясь проделанной работой. Наконец, салат тоже был готов. Дав знать об этом детективу, Но-ыль решила сделать для себя перерыв, чувствуя легкое головокружение. Подойдя к ней, чтобы попробовать салат, Джун-хо слегка его посолил, вручая ей деревянную ложку. Зачерпнув пару порезанных ломтиков помидор, и пожевав их для вида, Но-ыль едва заметно улыбнулась. — Ну, как? — уточнил Джун-хо, внимательно следя за безэмоциональным лицом стражницы. — По-моему получилось неплохо, — прокомментировала она блюдо, возвращая ему ложку. — Ты должен обязательно это попробовать, — и ничуть не переживая насчет негигиеничности собственных действий, Джун-хо последовал её примеру, опуская врученную ему ложку обратно в салат. Вкус блюда парня порадовал. Это было заметно по его довольной моське. Не в состоянии оторваться от дегустации, Джун-хо пробовал салат снова и снова, словно действительно пытался утолить таким образом свой поверхностный аппетит. Однако посчитав эти действия плохой идеей, был вынужден вскоре прервать свое занятие, швыряя ложку в мойку. Не торопясь покидать кухню, Но-ыль с волнением следила за своим новым знакомым. Будто салат мог ему не понравиться, и это могло стать поводом для её критики, которую она не любила. К счастью, все обошлось. Было непохоже, чтобы Джун-хо махлевал, подыгрывая ей. Ему действительно все понравилось, иначе он вряд ли бы стал так открыто нахваливать чужой салат, нарезать который не составило труда. Забыв однако, когда она в последний раз вообще что-либо готовила, Но-ыль было приятно слышать его слова, согревавших душу после безжалостности Сон-хо. Их совместная с Джун-хо суета на кухне напоминала ей первые годы замужества, когда Хан Су-чхоль хорошо к ней относился, изредка помогая готовить. И вспоминая, с какими надеждами вступала она тогда в тот брак, Но-ыль была удивлена, что все обернулось против неё. Так, потеряв в конечном счете и мужа, и дочь, она пребывала сейчас на чужой кухне, заигрывая со сводным братом бывшего Распорядителя игр. Из всех этих мыслей её снова вывел Джун-хо, пододвигая к ней миску с картофелем: — Это надо почистить для супа… Ты не забыла? Отрицательно кивнув, Но-ыль потянулась за ножом. Сполоснув его под краном, она тут же приступила к своей работе, вынимая из миски одну картофелину. Однако пытаясь срезать кожуру с овоща по собственной методике, стражница прикладывала слишком много усилий, и немало переусердствовав с его чисткой, обнаружила к концу, что от самой картофелины практически ничего не осталось. Наблюдая за работой гостьи, Джун-хо едва сдерживался от улыбки. Он никогда не видел, чтобы картофель чистили подобным образом. Но когда Но-ыль, пытаясь ему угодить, повторила то же самое со второй, третьей, а потом и четвертой картофелиной, терпение детектива лопнуло. — Ты настолько неаккуратно её чистишь, что боюсь, вся моя скромная зарплата сотрудника ДПС будет уходить только на покупку одного картофеля, — заметил он, беззлобно усмехаясь. — Ты срезаешь слишком много кожуры, Но-ыль. Режь её потоньше и не переводи продукты. Вообще у него сложилось впечатление, будто она занималась этим впервые, не став оглашать вслух своих мыслей, дабы её не обидеть. И не дав стражнице возможность опровергнуть его замечание, со словами: «Давай, я покажу, как надо правильно чистить», Джун-хо взял со стола еще одну картофелину, срезая с овоща часть кожуры. — Видишь, это совсем несложно, — закончил он, передавая ей нож. — Тут главное приловчиться, а дальше работа пойдет как по маслу. — Спасибо за беспокойство, но я знаю, как правильно чистить картофель, — парировала Но-ыль, отказываясь воспринимать его менторский тон. Однако как ни старалась она в этот раз превзойти самое себя, у неё ничего не получалось. Её результаты были далекими от результатов Хвана, несмотря на то, что нож был хорошо заточен и её работе мешать никак не мог. — Сразу видно, кто служил в полиции, а кто нет, — засмеялся Джун-хо, принимая решение отложить чистку картофеля до лучших времен. Но-ыль едва сдержалась, чтобы не запустить в детектива ножом. — Я быстрее на пенсию выйду, нежели ты справишься с картошкой! — добавил тот, перехватывая её негодующий взгляд. — Что же это твой Командующий так и не научил тебя правильно чистить картофель?! Кроме стрельбы, больше ничего не умеешь. Вырезав на овоще злобную мордочку, Но-ыль положила её прямо перед ним на стол, убирая в сторону нож. — Это угроза, я так понимаю? — хмыкнул Джун-хо, с интересом уставившись на вырезанную физиономию. — Понимай, как хочешь, — лукаво подмигнула стражница. И вообще, зачем он упомянул Сон-хо? Как будто это могло что-то изменить. Конечно, она не занималась готовкой на острове. Для данной цели существовала каста рабочих, и она, пребывая на должности гвардейца, никакого отношения к ним не имела. А Джун-хо небось думает, что «треугольники» тоже готовили для игроков и ВИП-гостей?! Наивный… Наблюдая за тем, с какой лихостью он действует ножом, налегке снимая кожуру с оставшегося картофеля, Но-ыль тщетно пыталась найти оправдание собственной нерасторопности в кулинарии. Однако Джун-хо не хотел её даже слушать, продолжая корчить из себя всезнайку на кулинарном поприще. Казалось он жалел, что она работала на острове «треугольником», а не обычным рабочим на кухне. Тогда бы у них не было сейчас проблем с чисткой картофеля и всем остальным, что неоднократно становилось причиной их раздора, накаляя обстановку. Будучи замужем, Но-ыль прекрасно когда-то готовила, пусть муж любил изредка покритиковать её блюда. А когда жизнь её изменилась, и ей резко стало не до готовки, она утратила эти навыки, довольствуясь самым простым из еды. Лишь когда появилось зыбкое подобие стабильности, Но-ыль неоднократно подумывала о том, чтобы вернуться к своему прежнему занятию и начать уделять кулинарии намного больше времени, чем обычно, но лишившись тех, для кого могла бы готовить, вскоре полностью утратила к этому делу интерес, только сейчас обнаружив, насколько сильно «деградировала» как хозяйка, оказавшись не в состоянии даже почистить от кожуры даже картофель. Быстро справившись со своей работой, Джун-хо вспомнил наконец о курице, после чего подозвав строптивую стражницу к себе, указал ей на тушку птицы, словно она впервые видела перед собой такое, живя впроголодь на своем севере. Но даже если Но-ыль и была из тех краев, это вовсе не значило, что все там питались в основном песком и камнями, не имея представления о нормальной еде. — Я знаю, как выглядит курица, — отрезала стражница, вновь становясь в позу. — Отлично, тогда мы будем с тобой её «препарировать», — довольный собой, отозвался Джун-хо, открывая верхние ящики кухонного стола. — Правда перед этим нам придеться натереть её специями. Как учил меня когда-то брат… Насмешливо фыркнув, Но-ыль посмотрела на детектива как на полоумного. Фигура Фронтмена всегда ассоциировалась у неё с чем-то жутким. Поэтому привыкнув воспринимать его как некий образ, перед которым трепетал даже нагловато-бесцеремонный Сон-хо, она ещё долго не могла смириться с мыслью, что в прошлом суровый Хван Ин-хо был вполне себе живой личностью, у которого как у всех людей имелись брат и жена. Так что он не сглупи он тогда на службе, переча во всем начальству, помимо этого мог бы стать не просто мужем, но и отцом. А так стал Распорядителем игр, «усыновив» по сути своих подчиненных на острове. И судя по тому, что жизнь его после падения острова особо не изменилась, Ин-хо все устраивало. В противном случае он бы давно дал о себе знать, напрягая своим появлением как Джун-хо, так и собственную мачеху. И если Но-ыль собиралась найти общий язык с этими людьми, и в дальнейшем с ними подружиться, то ей следовало принять их образ жизни, мирясь с тем фактом, что Фронтмен являлся сводным братом этого наивного как дитя детектива. Вручив стражнице пакетики со специями, Джун-хо предложил ей помочь натереть тушку птицы, однако заметив спустя время, что у неё не ладится даже с этим, с разочарованным видом изъял все приправы обратно, пододвигая курицу к себе. — Нет, так не пойдет… — парень покачал головой, насыпая себе на пальцы немного специй. — Давай, я покажу, как надо. Равнодушно следя за движениями детектива, Но-ыль была шокирована его умелостью, представляя, как эти самые руки касаются её талии, плеч и груди. Закрыв глаза, она позволила себе насладиться этим мгновением, смутно осознавая, что все так и останется её мечтами. Хотя бы потому, что идея замутить с братом Фронтмена выглядела не очень. Кто знает, чем мог аукнуться ей этот союз, и как сам Ин-хо отнесется к сближению брата с той, кто была в курсе всего, что творилось на острове, спокойно делясь с ним этой информацией. Тем не менее избавляться от своих иллюзий, связанных с совместной жизнью с Джун-хо, Но-ыль не торопилась, наслаждаясь спокойной обстановкой. На душе стражницы царил мир и этого ей хватало с головой. Страсть придет позже, а пока что ей надо было залечить свои душевные раны. Опасаясь, как бы проницательный детектив не прочитал её подлинные мысли на этот счет, Но-ыль открыла глаза, бросая испуганный взгляд на парня. Когда притянув её к себе и зайдя сзади, Джун-хо устроил свою руку у неё на плече, бережно его обнимая, а второй — накрыл её ладонь, показывая, как надо правильно натирать курицу. Дыхание Но-ыль сбилось, а сердце ускорило стук. Если этот парень хотел поразить её своим кулинарным талантом, прибегая к тактильности, то это он зря. Чего-чего, а подобной реакции от самой себя она не ожидала, испытывая тайный трепет. На какой-то момент присутствие рядом Джун-хо стало для неё настоящей пыткой. И готовая провалиться сквозь землю из-за странной реакции собственного организма на действия детектива, стражница вырвалась из его целомудренных объятий, бросая на него обескураженный взгляд. Узнай Джун-хо, какое нездоровое вожделение испытывала она от самых невинных его жестов, то порядочно бы удивился, не веря собственным глазам. Между тем это было так. И если Но-ыль выигрывала, никак не обнаруживая перед ним собственной склонности, то происходило это главным образом по причине её малоэмоциональности. И этой своей чертой она сильно напоминала ему Ин-хо, за которым он, по правде говоря, успел порядочно соскучиться, только сейчас осознав, как сильно не хватает ему брата.***
Когда с курицей наконец было покончено, быстро промыв овощи, Джун-хо спрятал их в холодильник. После чего оставив птицу как есть на пару часов, чтобы та пропиталась специями, невольно вспомнил о существовании Но-ыль, целиком и полностью предоставляя себя в распоряжение вновь обретенной знакомой. Пробыв в этом доме недолгое время, Но-ыль пока слабо ориентировалась в окружающей обстановке, и пытаясь хоть как-то ликвидировать данный пробел, Джун-хо повел её за собой, решив устроить для стражницы экскурсию. Жилище было небольшим, поэтому он не особо переживал за гостью, уверяя самого себя, что она быстро со всем разберется и будет чувствовать себя здесь как дома, начав «экскурсию» с собственной комнаты. Поплотнее запахнув на себе теплый халат, с которым она практически не расставалась, Но-ыль послушно следовала за детективом, осматривая непривычные её глазу комнаты. Могла ли она когда-нибудь подумать, что однажды ей придется переступить порог дома, где провел свою юность бывший Фронтмен? Данный факт походил на фантастику, тем не менее она была здесь, все ещё не веря собственным ощущениям. Они с Джун-хо пострадали от этих людей: ей сполна досталось от Командующего, а Джун-хо немало пережил по вине собственного брата. И словно продолжая над ними издеваться вопреки всему, судьба снова свела их вместе, замыкая исторический цикл. Чтобы оба могли провести параллели и проследить за тем, как изменилась за это время их жизнь. По крайней мере, у Но-ыль, осторожно ступавшей по полу, устланному повсюду ковриками ручной работы, сложилось именно такое впечатление. Но не сбеги она тогда от Сон-хо, где была бы сейчас, и с кем доживала свой век?! Везде в доме чувствовалось вмешательство женской руки: начиная от самой обстановки, заканчивая обустройством комнат; мужчина вряд ли бы до такого додумался. Полузабытые ощущения с прежней силой нахлынули на Но-ыль, и невольно проникнувшись атмосферой этого дома, она была уверена, что без влияния матери Джун-хо здесь дело не обошлось. Созданный вокруг уют — был делом рук этой женщины. Комната, где он жил когда-то с Ин-хо, будучи подростком, практически не изменилась; только со стен были сняты все награды Хвана, полученные им во время службы в полиции. Вернувшись из больницы разочарованный тем, в кого превратился Ин-хо, запятнавший своим поступком честь мундира, Джун-хо посчитал за нужное убрать с глаз долой его награды. Так было проще думать, будто у них с Ин-хо никогда не было ничего общего. Джун-хо был уверен, что брат не заслуживал этих наград после того, что творил на острове в течение нескольких лет, и с ним самим в том числе, захватив их с Кимом в плен. Нетронутой осталась лишь фотография, поразившая в свое время до глубины души Кан Ми-ну. То было фото с изображением молодого Ин-хо в униформе полицейского. Теперь в таком виде бывший Фронтмен предстал и перед Но-ыль. Подойдя к шкафу, на чьей полке хранился этот снимок, молодая женщина уставилась на него, внимательно изучая черты изображенного на нем человека. Молодой Ин-хо мало походил на себя прежнего, и все же это был он. Разница заключалась только в том впечатлении, которого производил он на окружающих. Потому на фото Хван выглядел более живым и в меру счастливым. Это несложно было определить по тому, как горели глаза этого мужчины. И сопоставляя его образ с тем, в кого превратился он за последние несколько лет, Но-ыль не могла не согласиться с тем, что разница эта выглядела колоссальной. Почему Джун-хо так и не убрал с полки эту фотографию, несмотря на испытываемую им ненависть к брату, для неё так и осталось загадкой. И чувствуя себя неспособной разобраться во всех хитросплетениях отношений братьев, Но-ыль оставила шкаф в покое, присаживаясь на тахту. Все в этой комнате вызывало у неё сильное любопытство, скрыть которое казалось невозможным, и заметив, с каким интересом стражница рассматривала снимок с его братом, Джун-хо попытался вмешаться, поясняя ситуацию: — Этой фотографии очень много лет, и к прежнему Ин-хо она, к сожалению, никакого отношения уже не имеет. Он говорил о бывшем Фронтмене так, будто это были два разных человека, и подобный казус вызывал у Но-ыль смешанные чувства. Она не могла принять ни одну из сторон, но Джун-хо как ни странно понимала. После того, что пришлось ему пережить на острове, наблюдая собственными глазами за злодеяниями брата, она полностью поддерживала все его устремления, осуждая лишь ненависть к Ин-хо. Но-ыль не знала, как повела бы себя, узнай, что кто-то из её родственников также занимался чем-то похожим. И как бы те отнеслись к ней, узнав, что она убивала по приказу Командующего, сохранив лояльность к Фронтмену только на этой почве. — Эта комната уютная, но что-то непохоже, чтобы в ней жил взрослый мужчина, — ещё раз оглянувшись вокруг, отозвалась стражница, решив сменить тему. — Такое впечатление, будто здесь до сих пор живет подросток. Пожав плечами, Джун-хо лишь виновато улыбнулся в ответ, прекрасно понимая, что она имела в виду. — Я давно порывался убрать отсюда весь хлам и поставить новую мебель, но никак не доходят руки. — Тогда надо поторопиться, — нечаянно вырвалось у Но-ыль, — особенно если ты собираешься жить здесь с девушкой, — и словно почувствовав, что она сболтнула лишнее, стражница убрала в сторону свой взгляд, заметив краем глаза, как вспыхнул детектив после небрежно брошенных ею слов. Он понятия не имел, как она догадалась, что у него до сих пор не было девушки. Но только сейчас осознав, как совпадали их мысли насчет этой комнаты, с трудом подавив смущение, задал ей очередной вопрос: — И что бы ты здесь поменяла? Застигнутая врасплох Но-ыль слегка покраснела. Она не знала, стоило ли ей на него отвечать, расценивая подобный шаг как вторжение на чужую территорию, но раз Джун-хо требовал от неё ответа, поддавшись собственной прямолинейности, девушка ответила ему как есть, ничего от него не утаивая и не скрывая: — В первую очередь я бы выбросила отсюда эту старую тахту, — опираясь на кулаки, она слегка ударила ими по поверхности мебели, словно проверяя её на прочность, — и поставила бы вместо неё двуспальную кровать с хорошим матрасом… Это обязательное условие, если ты хочешь устроить свою личную жизнь. Без этого никак. Потому что будь я твоей девушкой, то при виде такой комнаты я бы сбежала от тебя на следующий день, — и чтобы не показаться ему чересчур озабоченной, ещё раз окинув пристальным взглядом помещение в целом, Но-ыль дала также пару рекомендаций относительно остальной мебели, которая по современным меркам выглядела устаревшей и её также следовало отправить в утиль. Старая тахта годилась только для одного: скоротать на ней ночь-другую, не более. Для всего остального требовалась приличная кровать. — Хорошо, я тебя услышал, — вздохнул Джун-хо, преодолевая смущение. — Сегодня днем я как раз собирался поехать в мебельный магазин... Так что возьму наверное и тебя с собой. Как главного эксперта. Будем выбирать для меня кровать. Больше мне не на кого опереться. В какой-то степени он даже был рад, что с ним вот так открыто поделились мнением насчет обстановки комнаты, потому что от матери или друзей правду вряд ли дождешься. Последних все устраивало в его интерьере, и они не видели необходимости в изменении обстановки. Так что Но-ыль скорее всего была права, вынося приговор его комнате, послужившей для него горькой пилюлей, однако открывшей глаза на образ жизни, который следовало поменять. Внимательно выслушав его предложение, Но-ыль не стала отказываться от поездки, заранее согласовав, сколько времени займет дорога туда и обратно, включая поход по мебельному магазину в поисках подходящей кровати. В конце концов, кому как не ей, бывшей замужней женщине, наставлять на путь этого недотепу, консультируя его в вопросах устройства личной жизни, если в ближайшем будущем он действительно собирался всерьёз заняться поисками будущей супруги с целью построения семьи. Только почему для этой цели он выбрал именно её, для стражницы так и осталось загадкой, над которой она не видела смысла ломать свою голову. Но-ыль была не уверена, что Маль-сун одобрит подобный шаг, но если Джун-хо не скажет матери, куда он ездили, то все обойдется. А приобретенная кровать станет для госпожи Хван сюрпризом. В конце концов, её сын был взрослым человеком, и не мог позволить себе жить в условиях, достойных какого-то подростка. Тут Но-ыль все верно уловила, рассмотрев своим незамутненным взглядом в обстановке комнаты что-то такое, что постоянно ускользало от внимания самого Джун-хо, давно плюнувшего на все попытки устроить свою личную жизнь. Пока они так общались, обсуждая, как можно было бы переоборудовать помещение, чтобы сделать его более просторным, дверь в комнату приоткрылась и в спальню ворвался здоровенный трехцветный котище. Обернувшись на звук бегущих лапок, Но-ыль вздрогнула, увидев перед собой животное, о чьем существовании на просторах этого дома она не знала, целиком и полностью сосредоточенная только на самой себе и собственных потребностях. Не считаясь с присутствием людей, кот внезапно запрыгнул на тахту, слегка прогнувшуюся под его весом, и помяв немного лапками поверхность мебели, недоверчиво приблизился к сидевшей поблизости Но-ыль, тыча носом в её сложенные ладони. Так животное собирало информацию о новом «объекте», ориентируясь сугубо на запахи, однако увидев во взгляде кота что-то недоброе, Но-ыль предусмотрительно отодвинулась назад, опасаясь быть им укушенной, либо оцарапанной. Ещё немного, и она бы подумала, что овладев магическими техниками перевоплощения в животных, ревнивый Командующий забрался в этот дом под видом кота, пытаясь лично проследить за тем, как она устраивает свою жизнь без него, когда увидев, как отреагировала гостья на выходку их домашнего питомца, Джун-хо громко засмеялся, пожимая плечами: — Не бойся, это Лапушка. Наша стерилизованная кошка. Мама забрала её у соседки, когда та собиралась её усыпить, потому что не могла больше тратиться ей на корма. И вот теперь она здесь. После его слов у Но-ыль немного отлегло от сердца. Перестав бояться кошку, она более-менее успокоилась. А так ей всюду теперь мерещился Командующий, после диалога с которым на её душе остался неприятный осадок. И вообще, как она раньше не поняла, что перед ней была именно кошка, а не кот… Тем более коты никогда не бывают трехцветными. Точно так же как кошки — рыжими. — По правде говоря, я и сам не успел к ней толком привыкнуть, так как она больше привязана к матери, — добавил Джун-хо, наблюдая за животным, — но думаю, в скором времени ты Лапушке тоже понравишься, и она тоже будет считать тебя частью нашей семьи. Посмотри, с какой живостью запрыгнула она на тахту, обнюхивая твои вещи… Обычно Лапушка прячется при виде чужих людей, долго не покидая убежища, а тебя, как ни странно, приняла сразу, не став никуда сбегать. Сказать, что я в шоке от происходящего, значит ничего не сказать! — Лапушке несравненно повезло, что она попала в такую семью, — ответила после некоторой паузы Но-ыль, протягивая руку, чтобы погладить животное, когда покончив с её обнюхиванием, кошка уселась рядом с ней, дружелюбно помахивая своим пушистым хвостом. — Только мне кажется, вы сильно её закармливаете… — продолжила стражница, касаясь пальцами кошачьей головы, однако увидев в этом невинном жесте некую угрозу для себя, Лапушка увернулась от руки, показывая свой характер. — Напоминает не кошку, а целую хрюшку по объемам… Ты только посмотри на неё, Джун-хо! Если все продолжиться в том духе и дальше, вы с матерью однажды не сможете удержать её на руках и засунуть в переноску, так как она будет слишком для вас тяжелой. Зачем так издеваться над бедным животным? Удивившись её признанию, Джун-хо усмехнулся. — Конечно, у неё будет лишний вес, ведь после стерилизации Лапушка стала есть в два раза больше обычного, но проблем со здоровьем у неё нет. Мы с мамой стараемся контролировать её питание, в меру насыпая ей корм, однако на внешнем виде кошки, как видишь, это пока никак не отражается. Она жиреет на глазах, и мы не знаем, что с этим делать… — Тогда надо принять меры, — поднимаясь с тахты, предупредила его Но-ыль. — А то скоро закормите её так, что она перестанет пролезать в дверь. Застрянет ещё где-нибудь в дверном проеме, пока будете звать её на кухню, и все… — Попробуй её погладить, она тебя не укусит, — посоветовал ей Джун-хо, надеясь подружить между собой этих двоих, однако увидев, чем обернулась для неё первоначальная попытка прикоснуться к животному, отвергнувшего её ласку, от предложенной инициативы стражнице пришлось отказаться. Если Джун-хо так хотелось порезвиться с кошкой, он мог бы погладить её сам. С неё же достаточно. Кошачьи укусы и царапины долго заживают, Но-ыль знала это непонаслышке. А сейчас у неё и без этого хватало травм. Как физических, так и душевных. Но если благоволившая ей обстановка сохранится, то возможно она быстрее оправится и покинет этих людей, перестав быть для них докукой, как считала сама, испытывая чувство вины за то, что они так много потратились на неё, и продолжали тратиться, несмотря ни на что. Глядя на кошку, Но-ыль снова вспомнила о своей былой жизни. В частности, в её голове всплыли кадры, связанные с Командующим. Человеком, которого она рада была забыть, но он по-прежнему не выходил у неё из мыслей. Но-ыль вспомнила, как тот рассказывал ей о своей жизни в качестве беженца, выживая с котом. Так вот отлучаясь позже по делам, либо перебираясь на неделю на остров для проведения игр, он всегда оставлял животное под присмотром какой-то пожилой пары. И не успев обзавестись к тому времени собственными детьми, те относились к коту как к собственному сыну, балуя его и все ему позволяя. Так что когда Сон-хо возвращался за ним обратно, тот его не узнавал, испытывая после каждой такой встречи ощущение, будто он лишает эту пару чего-то дорогого, — до такой степени привязались они к этому коту, не представляя своей с ним разлуки. Следующие сезоны игр кот также проводил в компании баловавшей его пары, и успев за это время порядочно подзабыть о существовании своего прежнего хозяина, животное вскоре вовсе перестало его признавать, прячась по закоулкам, когда его приезжали забирать. Так продлилось пару лет, и заметив однажды, что подобного рода разлука доставляла одинаковый стресс как коту, так и пожилой паре, Сон-хо принял решение оставить им это животное насовсем, лишившись последнего напоминания о родных краях. — Знаешь, я иногда задумываюсь о том, что было бы неплохо тоже побыть на некоторое время кошкой, — неожиданно отозвался Джун-хо, переводя взгляд с животного на гостью. Не понимая, что именно он хотел сказать этими словами, Но-ыль вопросительно на него уставилась. — Я хотел, чтобы меня тоже обнимали, тискали, чесали живот и целовали в носик как её, — подмигнул он в сторону разлегшейся на тахте кошки. Слегка выставив вперед свою лапку, будто она собиралась кого-то поймать, Лапушка подмигнула ему правым глазом, выпуская когти. Едва поверив его словам, Но-ыль улыбнулась. Увидев её слегка преобразившейся, Джун-хо засиял. — Серьёзно? Ты настолько повернут на идее стать ближе к кому-то, что совсем не имеешь ничего против, чтобы распрощаться со своим статусом человека и на время стать стерилизованной кошкой? — удивилась девушка. — А как мне быть ещё, если на меня не обращают внимания? — буркнул он, проводя рукой по своей челке. И увидев в его непроизвольном жесте что-то завораживающее, Но-ыль почувствовала, как к её щекам прилила кровь, окрашивая их в легкий румянец. В иное время она бы проигнорировала подобный намек, выработав в себе устойчивость на двусмысленные остроты. Теперь же с ней творилось что-то непонятное. Как будто её многолетняя выдержка дала сбой, и она стала более эмоциональнее реагировать на то, что раньше её не трогало от слова совсем. Либо она стала таковой, попав в наполненное заботой и предупредительностью окружение. Командующий наверное тоже был бы не прочь побыть стерилизованной кошкой, лишь бы испытать все вышеперечисленное Джун-хо. Только в её руках, подумала Но-ыль, отказывалась подпускать к себе этого человека. Но оставив разумеется все эти свои мысли при себе, стражница внезапно изъявила желание вернуться на кухню и выпить по чашке кофе. Идея выглядела здорово. Накануне изматывающей поездки подобная инициатива помогла бы им встряхнуться и зарядиться бодростью на весь день. Или сколько времени собирались они провести в мебельном магазине, подыскивая необходимый вариант кровати? Джун-хо не имел ничего против, выдвигаясь на кухню. И будучи рад, что подобную покупку ему придется совершать в компании девушки, а не приятеля-пустослова, придерживая Но-ыль за талию в момент выхода из комнаты, детектив отправился с ней на кухню, куда очень скоро заявилась и кошка, перетягивая на себя всю их заботу и внимание.***
Дорога до мебельного магазина заняла не так много времени. И сообщив матери по телефону, что он ненадолго задержится сегодня, Джун-хо ушел к машине с ключами, бросая многозначительный взгляд в сторону окна комнаты, где обитала теперь Но-ыль. Собравшись буквально за пару минут, девушка давно стояла на пороге, выискивая взглядом знакомое авто. Покинув гараж, Джун-хо тут же ей посигналил, открывая дверь своей машины. Недолго думая, Но-ыль ринулась навстречу детективу, рассматривая в дневном свете авто, столкновение с которым так кардинально изменило её жизнь. Стараясь в этот раз быть внимательнее на дороге, Джун-хо плохо помнил подробности прошлого инцидента, но очевидным было одно: кто-то из них — он сам, либо сама Но-ыль здорово тогда «зазевался», не заметив перед собой препятствия. И как результат, судьба вновь столкнула их лбами, подкидывая обоим неожиданную встречу. Останавливаясь напротив гипермаркета, расположенного на окраине города, Джун-хо первым покинул авто, подавая руку своей спутнице. Неохотно улыбнувшись, Но-ыль оценила этот жест, посчитав его достаточно галантным. Ин-хо на его месте повел бы себя так же, подавая пример брату. Дождь, который спустился, едва они покинули двор, прекратился, и радуясь тому, что теперь можно было не открывать одолженный у Маль-сун зонт, Но-ыль выбралась из авто без него, сжимая своими тонкими пальцами широкую ладонь детектива. Находясь в самом лучшем расположении духа, Джун-хо о чем-то рассказывал стражнице, пока они шагали в сторону гипермаркета; рассеянно слушая его сбивчивую и периодически задуваемую сильным ветром речь, Но-ыль лишь сильнее куталась в свое пальто, с опаской косясь на расположенные вдоль линии горизонта тучи. Попасть под ливень, когда до магазина оставалось пару десятков метров, ей не хотелось, поэтому указав Джун-хо на облака, она попросила его ускорить шаг и нигде больше не останавливаться. Ветер трепал челку детектива, делая его лохматым, но не лучше выглядела и сама Но-ыль, изредка касаясь пальцами своего лица, куда настырно лезли отросшие за это время пряди волос. Все изменилось, когда оба с решительным видом переступили порог высокого, с модным дизайном, застекленного здания. — А каких размеров кровать ты хочешь? — поинтересовалась Но-ыль у своего спутника, вдыхая аромат свежего дерева и чего-то ещё, что неизменно ассоциировалось у неё с новыми вещами, едва они оказались с Джун-хо в отделе мебели, неспеша прогуливаясь вдоль секции спален. — Желательно, чтобы она была в состоянии выдержать двух человек, — улыбнулся детектив, с интересом скользя взглядом по выставленному на всеобщее обозрение ряду прикроватных тумбочек и кроватей на любой вкус. Осматривая мебель с видом знатока, он периодически касался её ладонью, пробуя наощупь качество материала. Закатив глаза, Но-ыль собиралась ответить ему дерзкой фразой, когда заприметив в углу наиболее подходящий для своей комнаты вариант, детектив ринулся прямо туда, увлекая за собой гостью. Не в состоянии с ним бороться, Но-ыль молча последовала за парнем, предоставляя ему возможность действовать на свое усмотрение. Присев на кровать, Джун-хо попробовал на упругость матрас, упираясь руками в его края. — Посмотри на этот вариант, — подозвала его к себе Но-ыль. — Тебе должно это понравиться. И места в комнате будет занимать не много. В принципе то, что выбрал Джун-хо, она тоже одобрила, но ведь они пришли сюда не затем, чтобы выбрав первую попавшуюся им на глаза кровать, поскорее свалить из магазина?! Раз у них оставалось ещё время, почему бы не походить по отделу подольше, опробовывая остальные кровати?! Принимая их за супружескую пару, подоспевшая к ним менеджер показала также другие варианты кроватей, называя вслух цены. И продолжая сравнивать в уме преимущество всего того, что удалось им увидеть за столь короткий промежуток времени, Джун-хо не сразу заметил, как ушел с Но-ыль в самый дальний угол магазина, оказываясь там с ней наедине. Из-за дождя покупателей в торговом центре было мало и им никто не мешал наслаждаться прогулкой по отделу, позволяя получше освоиться в данном месте и не торопясь, сделать правильный выбор. Подходя к ещё одной кровати, которую можно было использовать не только для сна, Джун-хо не удержался от улыбки, и прежде чем Но-ыль успела сообразить, что задумал её кроткий на вид спутник, со словами: «Не так пробуешь материал», детектив повалил её на импровизированную постель, в два счета оказываясь сверху и вдыхая мельком аромат духов своей спутницы. После чего прижав Но-ыль к себе и зафиксировав её бедра так, чтобы она не смогла вырваться, изучающе скользнул взглядом по ее рту с приоткрытыми губами и тяжело вздымающейся груди. Застигнутая врасплох Но-ыль посмотрела на него с испугом, и представив себе на миг, каково это — иметь с братом Фронтмена нечто большее, чем просто дружеское общение, порядочно удивилась собственным мыслям, ни разу не обнаруживая за собой чего-то подобного, пока они находились на острове. В то же время она почему-то была уверена, что секс с ним мог оказаться феерическим и незабываемым. Не таким, правда, страстным, как это было у неё с Командующим, но все же Джун-хо принадлежал к тому типу мужчин, которые могли неплохо себя показать, если их всему обучить, постепенно преодолевая собственную стыдливость и неуверенность в себе. В какой-то момент ей вдруг стало любопытно узнать, каков из него мог получиться любовник, и обнаружив, что нависший над ней Джун-хо каким-то образом умудрился прочитать её заветные мысли, Но-ыль внезапно столкнула его с себя, расправляя свой шарф и пытаясь справиться с собственным волнением. Сверкавший румянец на её щеках выдал стражницу с головой. И стараясь после этого больше не пресекаться взглядом с детективом, в чьих глазах светилась хитринка, девушка вернулась в исходное положение, усаживаясь рядом с ним на кровать. Кажется, они определились с вариантом и могли спокойно оформлять покупку. Осталось решить вопрос с доставкой, которую Джун-хо полностью взял на себя, называя грузчикам адрес дома. Поднимаясь с кровати и поправляя примятое пальто, Но-ыль предложила своему спутнику сделать то же самое, когда неохотно последовав её примеру, Джун-хо убедился, что эта ситуация произошла не просто так, и между ними действительно промелькнула искра. За эти пару дней он здорово привязался к своей гостье, не спеша, впрочем, расспрашивать её о прежней жизни: как выбралась она с острова, что случилось с ней потом, и куда подевался Ген-сок. Также оставалось для него загадкой причина, вынудившая её в тот роковой вечер пойти по пешеходному переходу на красный цвет, когда целесообразнее было бы авто и дождаться своей очереди. Подходя к менеджеру, чтобы оформить заказ, детектив был уверен, что его гостья когда-нибудь расскажет обо всем сама. А пока что не было смысла набрасываться на неё с расспросами. Несильно интересуясь с той поры судьбой пропавшего Ин-хо, Джун-хо рассматривал встречу с Но-ыль как дар небес, снизошедших к нему в самый тяжелый для себя период жизни. И понятия не имея о том, как жила она все это время после исчезновения игр, он дал себе слово позаботиться об этой девушке и уберечь её от невзгод, которые возможно ещё поджидали их впереди, испытывая на прочность их шаткий союз и доверие друг к другу.
