нам вместе не место ||
12 февраля 2026 г., 18:05
Я к тебе приходил, и с пивком, и с котом,
я тебе говорил, что я парень смешной
что я лучший герой,
даже в тапках, в трусах,
но тебе не со мной, ты ушла за другим.
Алкашом ты меня называла
Алкашом, а мы с тобой не пара
Dj Crocodildo — Алкашом ты меня называла
Свадьба осталась позади, но тревоги Ми-ны не преуменшились, а только возросли. И возросли многократно, едва до неё дошло, во что она ввязалась, давая свое согласие стать женой престарелого капитана. Как добирались они до его лачуги, она помнила плохо, погруженная на протяжении всего пути в собственные мысли. Но каждое мгновение, едва мотор авто начинал барахлить, ей казалось, что транспорт сейчас остановится и дальнейший путь им придется преодолевать пешком. Ближе к ночи дождь усилился, а воздух стал холоднее, и находясь в предвкушении самых дурных предчувствий, Ми-на чувствовала, что они уже едут по льду, продолжая кутаться в свою легкую накидку. После расставания с Сон-хо, четко обозначившего свою роль в данном процессе и так же быстро устранившегося от дел, едва со свадьбой было покончено, Ми-на пребывала в состоянии странного душевного паралича, ничего не чувствуя и ничего не ощущая. Будто вместе с эмоциями у неё отобрали разум. Головой она понимала, что просьба Ин-хо не обязывала Командующего обходиться с ней подобающим образом, но купившись единожды на его заботу, и уверовав, что делал он это вполне искренне, Ми-на испытывала теперь легкую досаду, окончательно разочаровавшись в мужчине. Стоило ей поверить, что её окружали не только отбросы общества, как она снова «обожглась», попав под влияние очередного мошенника и афериста, лишь для вида прикидывавшегося все это время обходительной личностью. А чего она ещё хотела от бывшего сотрудника смертельных игр, где с людьми расправлялись как с игрушками на потеху ВИП-персон?! Вряд ли адекватный человек будет работать в подобных структурах, и она должна была это понимать. Но до последнего надеясь на лучшее, теперь у неё было чувство, будто её не просто обманули, но ещё и обобрали. И эта мысль была не так уже и далека от правды, учитывая, в чьи руки теперь попадал её банковский счет с процентами от наследства Ильнама. Сама же она переходила под опекунство другого мужчины, не имея никакого отношения к этим деньгам, и с этой мыслью ей следовало смириться, если она не хотела заранее огорчать будущего мужа, коего называть подобным образом у неё не поворачивался язык. Однако как сильно бы она не злилась на Сон-хо, а с его уходом у неё исчезло ощущение праздника, хотя, по правде сказать, было непонятно, чем присутствие Командующего на её свадьбе могло способствовать общению. Обычно немногословный, он был любителем поговорить лишь с приближенными к себе людьми, либо если того требовали обстоятельства. Для заключения выгодной сделки. Так, надев социальную маску «говоруна» и «весельчака», он пытался заболтать во время праздника пожилую сестру капитана, пустив эту женщину по ложному следу. А когда свадьбе наступил конец, утомившись быть все время начеку, после её завершения у него возникло ощущение, будто с его плеч свалилась тяжелая ноша, и впервые за все это время он почувствовал себя свободным. Что-то подобное испытывал наверное и сам Ин-хо, развлекая ВИП-гостей на финальной игре, когда те, получив необходимые эмоции, покидали остров, завершая очередной сезон игр и давая старт новому, чья подготовка растягивалась на целых полгода. Амплуа главного весельчака носил один лишь Гон-ю. Сон-хо подобная роль казалась невыносимой, но его умение подмечать в людях невидимые на первый взгляд черты, а также разбрасываться время от времен язвительными репликами в адрес эксцентричных особ, украшали любую беседу, внося в неё оживление. С таким человеком любое веселье уже не казалось пресным, а шутки предсказуемыми. Что же касается едких и колючих замечаний Командующего, то они лишь разбавляли общий пафос обстановки, вынуждая окружающих особо не расслабляться Его присутствие на празднике было для Ми-ны благом, не позволяя ей перейти черту во время перепалки с капитаном. А когда Сон-хо ушел, то игривые глупости Пака, равно как и юмор Гон-ю, перестали её забавлять, и все вновь начало казаться ей пустым и ненужным. Будто с уходом этого мужчины она лишилась чего-то очень важного для себя, включая его заботу и поддержку. После исчезновения Сон-хо общение с капитаном выматывало ей душу, и с трудом досидев до конца праздника, она хотела поскорее оказаться дома и лечь спать. Ей надоело развлекать супруга, и пока они шли к парковке, её непреодолимой силой тянуло к месту, где недавно стоял автомобиль Командующего. Ми-на едва терпела общество капитана, даже не слушая, что тот говорил, пытаясь отвлечь её от тягостных мыслей. В частности, от мыслей о Сон-хо, к которому он заранее её ревновал. Но о примирении со всем остальным, включая злосчастную брачную ночь, разумеется не могло быть и речи. В душе Ми-на восставала против установленного порядка вещей, не согласная с браком, но сделка уже состоялась, а энтузиазма для продолжения борьбы у неё не осталось. Выяснение отношений с Сон-хо отняло её последние силы, и чувствуя себя совсем никакой после небольшого с ним препирательства, она хотела остаться наедине с собой, избегая общества капитана. Только вот сложившиеся после свадьбы обстоятельства к подобному времяпровождению не располагало. Капитан сидел с ней на заднем сидении, а вел его авто сосед, потому за сохранность своего транспорта Пак мог не переживать, отказавшись использовать на свадьбе лимузин. Не зная, как расположить к себе молодую супругу, о которой он, по правде говоря, мало что знал, а предоставленных ему сведений от Сон-хо оказалось недостаточно, чтобы заранее считать её своей, капитан поначалу пытался её обнять, слегка касаясь ладонью тонкой талии девушки, но обнаружив вскоре, что ей были неприятны эти прикосновения, убрал руку, быстро угомоняясь. Немного позже мужчина вовсе отсел от неё на край сидения, поглядывая на свою спутницу обиженным взглядом. Ничего, размышлял Пак, обдумывая свой новый статус, к которому ему ещё следовало привыкнуть. Долго так продолжаться не будет. Рано или поздно она опомнится и не будет иметь ничего против его объятий. Тем более он не хотел причинить ей вреда. Тогда почему она его сторонится, брезгуя лишний раз к нему повернуться?! Неужели он до такой степени был ей противен? Или это Сон-хо, прежде чем выдать её замуж, наговорил о нем черт знает что, вот теперь она его и шарахается, держа строгую дистанцию с будущим мужем. Но так ли должны были вести себя молодожены перед брачной ночью? Для капитана это был первый опыт брака. Ему не с чем было сравнить. И как вели себя в подобной ситуации настоящие пары, мужчина не знал. Шестое чувство, однако, подсказывало ему, что возникшая между ним и Ми-ной отчужденность не являлась нормальным явлением, поэтому дав себе слово растопить её внутренний лед, как только они прибудут в семейное гнездышко, (так называл он свою хибару), Ен-гиль настроился на эту мысль, не в состоянии больше думать ни о чем другом. Однако сколько бы усилий он не прилагал, пытаясь сделать девушку более оживленной и веселой, развеять её печаль, все было без толку. Замкнувшись в себе и плотно сжимая губы, Ми-на просто смотрела куда-то перед собой, непроизвольно сжимая кулаки. Её слезы давно высохли, но по ней было видно, что она до сих пор на кого-то злилась, пережив накануне приступ истерики. Однако пребывая на своей волне и рассказывая ей десятый по счету рыбацкий анекдот, капитан разумеется ничего этого не видел, уверенный, что как только они прибудут домой, её поведение изменится и она станет более отзывчивой. Ранее обеспокоенная сестра пыталась донести до его сведения какие-то мысли на этот счет, настраивая против молодой невесты, но он отказывался её слушать, подпав под чары бывшей модели. Тогда Ен-гилю не верилось, что Ми-на станет его женой, и будучи только рад стараться ей во всем угодить, мужчина из кожи лез вон, пытаясь завоевать её расположение. Но чем дольше тянулась их поездка, тем быстрее иссякал источник запасов его плоских острот и все явственней ощущалась отчужденность девушки, не проявившей за все время нахождения в авто никакого интереса к его персоне. Наоборот, она вела себя так, словно с трудом терпела его присутствие, отсчитывая минуты до момента, когда её оставят в покое. Накануне Сон-хо прожужжал ему все уши о кротком нраве девушки, но чем больше Пак её узнавал, делая определенные выводы о её характере, тем больше он убеждался, что коллега его провел, подсунув вместо покладистой девицы натуру вспыльчивую, и с горячим нравом. Когда же они прибыли на место, дождь вовсе превратился в крупицы льда, а дороги напоминали поверхность зеркала. Несложно было догадаться, насколько могла ухудшиться обстановка к утру. Выбираясь из авто, Ен-гиль был только рад, что они вовремя спохватились, заранее покончив с торжеством. В противном случае им пришлось бы заночевать прямо в банкетном зале, что не способствовало ни сну, ни брачной ночи. Дав последние указания соседу относительно своего транспорта, он повернулся к невесте, чтобы помочь той выбраться из авто, однако прекрасно понимая, что её спутник сам нуждался в помощи, Ми-на быстро очутилась снаружи, захлопывая дверь перед носом Ен-гиля. Расправляя складки накидки, которая совсем её не грела, девушка покосилась по сторонам, ища взглядом дом супруга. Оцепенев на мгновение, Ми-на засомневалась, что это была их конечная остановка, но увидев, как капитан прощается с соседом, пообещавшего загнать его машину в гараж, пока позволяли обстоятельства, она немного ужаснулась, осознавая, что дальше они некуда не поедут, и это был окончательный пункт прибытия. Покрытый льдом фонарь едва освещал разбитый путь до ворот, откуда начиналась аллея, ведущая к дому, который, если бы не присутствие рядом капитана, Ми-на сочла бы заброшенным, подходя к нему с превеликой неохотой. Ещё больше усугубил её впечатление от всего увиденного свирепый лай пса бойцовской породы, которого Ен-гиль специально оставлял охранять имущество в свое отсутствие, бывая здесь наездами. — Иди в дом, там открыто, а я сейчас покормлю собаку! — предупредил её мужчина, заранее куда-то ускользая. — Располагайся пока без меня, а я скоро вернусь! С этими словами капитан исчез с поля её зрения. Вздохнув, Ми-на направилась себе дальше, осторожно ступая под дождем по покрытой льдом аллее. Не хватало ещё поскользнуться и упасть, растягиваясь посреди пути на своих неудобных каблуках. Пак и сам был не очень устойчив на льду, а её присутствие могло все усугубить. Помимо кормежки пса у него возникли ещё какие-то неотложные дела, но с чем именно это было связано, уточнять Ми-на не стала, с радостью лишаясь его общества. Её радовало, что мужчина немного протрезвел, и к нему вернулась прежняя робость. Стало быть, она могла рассчитывать, что ближе к полуночи он полностью придет в себя и не будет навязываться ей со всякими глупостями, исполнять которые она не собиралась, ничего не испытывая к нему, кроме отвращения. Правда, узнай сам капитан, какого мнения была о нем его новоиспеченная супруга, то очень бы огорчился такому раскладу дел, подумывая о её возврате под крыло Командующего. Дрожа от холода на протяжении всего пути, Ми-на остановилась у порога, и до последнего колеблясь с принятием какого-то важного для себя решения, таки рискнула сделать шаг вперед, останавливая взгляд на входной двери. Становясь ногой на первую ступеньку, она не заметила, во что превратилась поверхность лестницы из-за ледяного дождя, и подобная неосмотрительность едва не стоила ей жизни. Её нога соскользнула вниз, однако успев каким-то образом вцепиться обеими руками в холодные перила, Ми-на чудом предотвратила свое падение, забираясь на порог повторно. В противном случае эта ночь могла закончиться для неё в травмпункте, куда капитану пришлось бы везти её по причине вывихнутой лодыжки. К счастью, все обошлось, но сама девушка едва ли была рада такому повороту событий, прекрасно осознавая, что ждало её впереди. Стараясь впредь держаться осмотрительней, и не делать резких движений, она оторвала руки от перил, после чего поправив свои тонкие перчатки, продолжила путь, аккуратно ступая на лестницу и прощупывая её поверхность на устойчивость. В другом она пока и не нуждалась. Сейчас для неё было главным добраться без травм до двери, а уж что за обстановка ожидала её внутри дома, об этом Ми-на предпочитала не задумываться, с печалью вспоминая собственное пребывание в хоромах Командующего, о которых у неё остались хорошие впечатления. Как сильно поразит её дом капитана, она не знала, но особых иллюзий относительно его хибары она не питала, уверенная, что если мужчина был не в состоянии следить за собой даже внешне, то времени, чтобы следить за своим домом, у него не найдется тем более. Порядочно продрогнув под дождем, от которого насквозь промокла её накидка, в своих ожиданиях она не обманулась, и стоило ей толкнуть впереди себя входную дверь дома капитана, а затем включить в прихожей верхний свет, как её взгляду предстало жуткое зрелище. На первый взгляд жилье выглядело прочным и добротным, однако ремонт здесь делался похоже десять лет назад, если не больше. К такому выводу пришла Ми-на, закрывая за собой дверь, и без особого энтузиазм ступая дальше. Общее впечатление об интерьере усугубил ударивший ей в ноздри затхлый запах спертого воздуха, словно окружавшие её помещения редко проветривались. «Какой ужас!» — подумала она, с опаской оглядываясь вокруг. Везде что-то висело и стояло, а сама прихожая вкупе с холлом напоминали какую-то свалку, где хранилось кучу хлама, который можно было спокойно выбросить или вынести в чулан. Во всяком случае капитан мог бы позаботиться об этом заранее, прежде чем приглашать её в свой дом. Однако же он этого не сделал, оставив все как есть. И осматривая теперь горы этих ненужных вещей, большую часть которых составляли набитые какой-то шелухой мешки, рыбацкие снасти и поломанные столярные инструменты, которые Пак часто брал с собой чинить баркас, Ми-на пришла к убеждению, что весь этот хлам он оставил здесь специально. Надеясь, что порядок в доме наведет его молодая жена, выбрасывая на свалку и его самого. Увиденное не внушало ей оптимизма, потому боясь представить себе, в каком состоянии находится спальня, она ещё долго ходила вокруг да около, до последнего отказываясь заходить в эту комнату. Что именно боялась Ми-на там увидеть, она, пожалуй, и сама была не в состоянии ответить себе на этот вопрос, однако испытывая теперь настоящую тоску по своей уютной спаленке в доме Сон-хо, девушка поймала себя на мысли, что немало бы сейчас отдала, чтобы вернуться обратно и забыть об этой свадьбе как о страшном сне. В доме было холодно и сыро. Это ощущалось по самому воздуху, в чем Ми-на успела убедиться лично, наблюдая за паром, который выходил из её рта, когда она его открывала. Висевший на стене рыбацкий градусник показывал от силы плюс десять градусов «за бортом». С головой укутавшись в накидку, Ми-на только сейчас обнаружила, как сильно замерз её нос. И это внутри помещения, которое она пока не покидала! Эх, где та самая пресловутая сорокаградусная жара, от которой она изнывала летом, боясь потерять сознание от солнечного удара! Вспоминая свое пребывание в покоях Фронтмена на острове, потом в доме Командующего, забывшего включить для неё в первые дни автономное отопление, а теперь вовсе оказавшись в неотапливаемом помещении плохо утепленного дома капитана Пака, у Ми-ны сложилось впечатление, будто она попала в бесконечный круговорот ледникового периода, боясь не дожить до весны. Ей были непривычны подобные условия. Горячему мужчине возможно такие температуры были вовсе нипочем, но для неё они являлись неприемлемыми, удивляясь, как за это время она не подхватила сильную простуду или чего-то похуже, сильно рискуя здоровьем. Но факт оставался фактом: в помещении ей было холодно даже в теплой одежде, и, если капитан будет требовать от неё раздеться, она попросту пошлет его по адресу, засыпая в чем есть. И так будет продолжаться до тех пор, пока температура в помещении не поднимется до восемнадцати градусов. Жертвовать ради него своим здоровьем она не собиралась. Однако потратив на изучение дома свыше пятнадцати минут, к вящему своему удивлению, ничего, что хотя бы отдаленно напоминало автономное отопление, Ми-на так и не обнаружила, если не считать стоявшей на кухне буржуйки, чей дымарь выходил прямо в форточку, повернутый в сторону соседнего двора. Куда попадал в таком случае дым, понять было несложно. И это зачастую становилось причиной конфликтов капитана с остальными жильцами, перерастая порой в настоящее противостояние, сопровождающееся вызовом полиции и всего на свете ради восстановления справедливости. Ми-на отказывалась верить, что он грелся при помощи этой печи, но правда выглядела слишком очевидной. Пак пользовался буржуйкой, обогревая таким образом весь дом, пусть и основное тепло оставалось на кухне. На это указывали лежавшая на полу небольшая вязанка дров, от которой во время топки все помещение набивалось дымом, и слегка приоткрытая заслонка печи, к которой была приставлена кривая кочерга. Никогда не видевшая ранее подобной штуки, Ми-на невольно засмотрелась на неё, пытаясь угадать её предназначение. Ни проложенных по периметру дома пластиковых труб с водой, ни батарей она так и не увидела, постепенно переходя к спальне. Автономное отопление как в доме у Командующего, которое функционировало за счет теплового насоса, перегонявшего воду со скважины в дом, а там она уже обогреваясь за счет электричества, (и солнечных батарей во времена блэкаутов), здесь отсутствовало. Все эти функции, как убедилась позже Ми-на, выполняла буржуйка, приоткрывая её заслонку кочергой и заглядывая внутрь печи из любопытства. Где Пак брал дрова, для девушки так и осталось загадкой, но каждый раз колоть их перед тем, как затопить печь, наверное было очень изнурительно и непрактично. Об этом свидетельствовали его неухоженные и покрытые угольной пылью руки. И все равно отопление получалось такое себе: пока горела печь, на кухне и в смежных с нею комнатах было относительно тепло, однако стоило той погаснуть, как вокруг снова становилось прохладно. А если за окном царил мороз, то температура в доме опускалась до отметки, которую Ми-на уже отмечала на градуснике, кутаясь в свою нелепую накидку. Никаких электрокаминов, ни полов с подогревом здесь, разумеется, не было. Впрочем, сами полы также оставляли желать лучшего. Местами дерево выглядело настолько сгнившим, что по нему было опасно ходить. По углам комнат и вовсе зияли дыры от прохудившихся досок, через которые на кухню заходил холод, нивелируя весь эффект от затопленной буржуйки. И как сильно бы не топил печь капитан, зря расходуя хворост, эти провалы отрицательно сказывались на результате, наполняя помещение холодом. Именно так можно было объяснить возникновение в комнатах сырости, от которой не было спасения ни летом, ни зимой. Ен-гиль был в курсе этих проблем. Знал, что гнилые доски следовало заменить, но проводя большую часть времени в море, мужчине часто становилось не до ремонтов. Попросту говоря, он не знал, с какой стороны подойти к этому делу, переживая за расходы. Потому сейчас он имел то, что имел, очень надеясь, что Ми-на с пониманием отнесется к этим временным неудобствам, и не сбежит от него буквально на следующий день, устав мерзнуть в неотапливаемой спальне. «И в этом ужасе мне придется жить до конца своих дней?» — негодовала она, складывая руки на груди и с брезгливостью изучая окружавший её интерьер. Капитан немало лет проработал на острове в качестве управленческого персонала, значит наверняка получал неплохую зарплату. Но почему за это время он не вложился в имущество, для неё так и осталось загадкой. Девушка отказывалась верить, что ему нравилось жить в этом свинарнике, и ничего другого он предложить ей больше не мог. Изучая остальное, она уже не могла подобрать толковых слов, чтобы описать свои новые «хоромы», в которые ей предстояло жить на правах жены. Интересно, где он вообще хранил свои деньги, отказываясь вкладываться в ремонт и обустройство дома?! Буржуйка её категорически не устраивала. Ми-на отказывалась понимать, как вообще будет здесь жить, отапливая эту печь на постоянной основе, кроме, разумеется, лета и поздней весны. По идее эта печь должна была обогревать всю хибару, но, по сути, она грела одну кухню, где все равно было сыро круглый год. Об этом свидетельствовали покрытые толстым слоем черной плесени стены помещения, от которой вечно занятый капитан не мог избавиться, понятия не имея о её вредном влиянии на здоровье. Все, что она видела в доме Командующего, являлось конечным результатом его раздумий и действий с вечными правками. И понятия не имея, сколько бессонных ночей тот провел над проектом, отлаживая все процессы системы, чтобы она работала без перебоев, Ми-на считала, что ему ничего не стоило все устроить, заранее обесценивая его труд. И придя тогда к нему на все готовое, она попрекала теперь капитана за отсталость в элементарных вещах. Последний мог бы тоже преуспеть, обладай он другими заработками, другим складом ума и безграничным упрямством. Но не имея в своем распоряжении ни того, ни другого, ни третьего, мужчина расходовал время на разную ерунду, прожигая его в основном на посиделки в рыбацких тавернах. И этого ему было достаточно. Мог ли он когда-нибудь подумать, что в недалеком будущем ему придется жениться и привести молодую жену в дом, где ничего не было готово для их совместной жизни?! Мужчина понимал, как оплошал перед ней, не создав для неё никаких удобств, но эта свадьба оказалась для него настолько неожиданной, а сама Ми-на и вовсе свалилась ему на голову как снег, что времени придать своему убогому жилью некое подобие уютных хором у него попросту не хватило. Ничего, считал Пак, с женой дело по обустройству жилья пойдет быстрее. С появлением дополнительной живой силы у него будет чем заняться, размышлял мужчина, рубая во дворе дрова. Теперь у него появилась мотивация обустроить все в доме по высшему разряду. Только б Ми-на не сильно испугалась увиденному, а с остальным он справится самостоятельно. Эта девушка принесет ему немало пользы. Кое-какие новшества можно было начинать вносить в помещения уже сейчас, а капитальный ремонт перенести на весну. Для него это было бы наилучшим раскладом. Заглядывая на кухню, Ми-на надеялась найти сносным хотя бы её интерьер, однако там её ожидало точно такое же разочарование. Это помещение ничем не отличалось от предыдущих, а по части захаращености превосходило все, что она видела до этого. Сама кухня оказалась небольшой. Её окна украшали закопченные занавески, в таком же состоянии находился стол и стулья вокруг него, куда Ми-на отказывалась садиться из-за толстого слоя пыли и сажи. Лишенная грязной посуды ржавая раковина не внушала ей доверия, а пустой холодильник годился в сверстники наверное самому капитану, если только не был старше его самого, — такой уж ветхий вид был у этой штуковины. Дополняла общую картину рассыпь черной плесени на стенах, чье скопление можно обнаружить невооруженным взглядом на окнах, где в основном и собиралась вся влага. Это помещение, судя по всему, пользовалось у капитана наибольшей популярностью, но почему он здесь так редко убирался, Ми-на отказывалась понимать. Конечно, если здесь полностью обновить мебель, убрать пыль и плесень, помещение заиграло бы новыми красками, только она сама, небрежно расстегивая пуговицы своего светло-розового пальто, не испытывала желания заниматься уборкой. Ни сегодня, ни когда-либо вообще. На её помощь в делах домашних капитан мог не рассчитывать. Она ему не рабыня, чтобы он заставлял её что-либо делать по дому. По правде сказать, Ми-на и сама не знала, как надолго её здесь хватит, и сколько дней пробудет она в этом доме, пока её терпению окончательно не придет конец. Но оставаться здесь на добровольной основе, чтобы жить с этим человеком подобно супругам, девушка отказывалась, вспоминая время от времени о запасе собственных денег. Побудет здесь ещё пару дней, (для отвода глаз), а потом сбежит, оставляя капитана одного. А дальше он мог делать что угодно: жаловаться Командующему на её нехорошее поведение, либо подавать на неё в розыск, — возвращаться к нему она не намерена. А пока что ей следовало позаботиться о том, чтобы усыпить его бдительность. Отправить, к примеру, в море за каким-то важным поручением, а когда капитан вернется, её в этом доме уже не будет. Наивные мысли девушки были прерваны вторжением объекта её гнусных дум. Втащив на кухню корзину, наполненную доверху колотой щепой и мелкими дровами, Ен-гиль поставил её у железной печи, после чего окинув Ми-ну заинтересованным взглядом, открыл заслонку, рассеянно заглядывая внутрь буржуйки. Ничего не сказав и даже сделав вид, будто она его вообще заметила, девушка вмиг отвернулась от капитана, по привычке хмуря брови. «Когда он уже отсюда уберется? — уныло подумала она, глядя в полутемное окно. – Так и будет весь вечер торчать у этой печки и таращиться на меня подобно истукану?!» Отвернувшись от неё, капитан снова уставился на буржуйку. Прочистив дымоход, он высыпал сажу в отдельное ведро, и подтащив к себе поближе корзину с щепой, принялся закладывать ею печь, неуверенно работая замерзшими пальцами. — Зря стоишь у окна, — неожиданно бросил Пак, прерывая затянувшееся молчание. — Сон-хо не вернется. Он продал тебя мне по выгодной цене, так что ждать его возвращения тебе точно не стоит. — Хмыкнув после этих слов, мужчина потянулся за зажигалкой, намереваясь развести в печи огонь. Никак не отреагировав на его слова, Ми-на спрятала ладони в карманы пальто, обнаружив, как сильно замерзли её руки. В словах капитана ей послышался упрек, и её это насторожило. Как будто он за что-то злился на неё, но в чем именно она могла перед ним провиниться, девушка не знала. Устав стоять у окна, она повернулась к столу, и смахнув с ближайшего стула перчаткой пыль, уселась на него сверху, равнодушно следя за тем, как супруг разводит в буржуйке огонь. Услышав позади себя движение, Ен-гиль кашлянул, отхаркивая слюну. — Вместо того, чтобы сидеть за столом и бездельничать, могла бы что-нибудь мне приготовить, — сделал он ей замечание, поднося пламя зажигалки к куче сырого хвороста. — Порадовать любимого мужа… — Я? Порадовать? — истерически усмехнулась Ми-на, откидываясь на спинку стула. То, что предлагал ей сделать это человек, не укладывалось у неё в голове. Готовить? Она? Ему? Пусть радуется, что она вообще отсюда не сбежала, увидев весь ужас, который творился в здешних комнатах. И не стыдно же ему было приводить её в такие страшные хоромы?! А ещё ужин требует от неё… Не слишком ему будет?! — Знаете, я наверное была бы не против вам что-нибудь приготовить, — тоном, полного сарказма, протянула она, вытягивая из карманов свои едва отогретые ладони, — но не хочется портить маникюр, — в качестве подтверждения своих слов девушка подняла верх сложенные пальцы и помахала ими прямо перед лицом капитана, словно это могло повлиять на его решение отказаться от ужина, либо приготовить все самому. — И что прикажешь мне делать? — крякнув, удивился мужчина, поражаясь ходу её мыслей. — Ходить теперь голодным? В ответ Ми-на скорчила высокомерную рожицу, словно показывая всем своим видом, что её это не интересует. Пусть Пак живет как хочет. Почему её это должно волновать? И кто он вообще такой, чтобы разбрасываться такими указаниями?! Благо, они жили не в девятнадцатом веке, где жена была полностью зависима от мужа, значит и выполнять любую из просьб капитана она была также не намерена, находя достойные аргументы против его замечаний. — Вы можете, в конце концов, поесть и в таверне, — отозвалась Ми-на после пару минут размышлений. Именно таким ей виделся выход из сложившейся ситуации, и она хотела донести это до сведения капитана, раз ему было наплевать на её настрой. Сама Ми-на даже представить не могла, чтобы Командующий потребовал от неё чего-то подобного в первый же день их знакомства. Но для Ен-гиля похоже это было в порядке вещей. И не разобравшись до конца, что было приемлемо для неё, а чего она не могла терпеть, он уже навязывал ей новые правила поведения, заранее пытаясь поставить её на место. — Я и так ем там каждый день, — разочарованно протянул капитан, меньше всего ожидая услышать от неё что-то подобное. — Теперь хочу попробовать домашней еды. Ми-на лишь развела руками в ответ, ни капли ему не сочувствуя. Её аргументы в этом плане оказались исчерпаны и больше ничем особым она ему помочь не могла. Равно как не хотела оставаться в его обществе, ища повод убраться в спальню, которая не казалась ей таким уж страшным местом, как она думала о ней ранее, мечтая где-то спрятаться от капитана. — Я считал, ты действительно мне что-нибудь приготовишь, — разочарованно протянул Пак, подкидывая в печку хворост. — Покажешь, чему научил тебя за это время Сон-хо… Услышав эту глупость, Ми-на невольно усмехнулась. Он что, издевается над ней?! Чему мог научить её Чхве Сон-хо — этот алкаш и аферюга в квадрате? Разве что квасить и материться, а больше ничему. Конечно, она не собиралась готовить своему новоиспеченному мужу, а если его что-то не устраивало, он мог всегда с ней развестись и найти себе другую жену. Благо, свободных женщин в Корее пока хватало. На ней одной свет клином не сошелся. Ми-на хотела высказаться по этому поводу с лихвой, но боясь перегнуть палку, была вынуждена прикусить свой язык. Ругаться с капитаном в первый день замужества ей не хотелось. Пусть для начала растопит печь, а потом они поговорят. Как супруг с супругой. У Ен-гиля, очевидно, был похожий настрой. И посчитав её ответ всего лишь проявлением каприза, который при правильном подходе можно было спокойно искоренить, мужчина открыл рот, чтобы одарить её очередным нравоучением, но в этот момент в печи вспыхнули сырые дрова, и хапанув немного дыма, он снова закашлялся, закрывая заслонку. Впрочем, этот жест не сильно изменил ситуацию, и понимая, что исправить её будет невозможно, пока полностью не прогорят дрова, удерживая кочергой заслонку, мужчина ждал, когда дыма в помещении станет меньше, и он сможет продолжить диалог. Очень скоро ему, однако, стало не до Ми-ны, и будучи не против потолковать с ней о делах хозяйственных после стабилизации обстановки, Ен-гиль был вынужден вновь повернуться к печи, уделяя все внимание только ей одной. Пользуясь этим моментом, девушка покинула кухню, не желания травиться дымом, которым насквозь пропиталось её пальто. Несложно было представить, во что оно могло превратиться, если она каждый вечер будет засиживаться у буржуйки, со скучающим видом слушая его нравоучительную речь. Теперь было самое время посетить их спальню. Так называемое «семейное гнездышко», где отныне ей придется ночевать в обществе капитана. Место, которое она до последнего избегала всей душей, ища себе любой-другой угол, где можно было бы приткнуться и бросить свои вещи. Теперь этот момент настал. Переступая порог спальни, Ми-на боялась обнаружить там по-настоящему ужасные вещи, но на первый взгляд ничего такого там не оказалось. Либо она попросту не обратила на это внимание, будучи занята пока только собой. На удивление, помещение выглядело поприличнее остальных, так что на мгновение ей даже стало совестно, что она не заглянула сюда пораньше, жалея об утраченном времени. Накиданного по углам барахла здесь было тоже поменьше, но назвать эту комнату по-настоящему уютной было все же нельзя. Здесь определенно чего-то недоставало, но понятия не имея, что так нервировало её в ней, Ми-на неторопливо подошла к кровати, присаживаясь на самый её край. Матрас оказался пружинистым и не таким твердым, как в былой её спальне. Сама кровать была средних размеров, но двое человек на ней могли поместиться свободно. Что удивило девушку больше всего, так это отсутствие пыли, которой с избытком хватало в остальных комнатах. Было заметно, что в этом помещении убираются чуть чаще, чем в других местах, и это не могло не радовать. Не выдержав, Ми-на сунула руку под покрывало и слегка задернув один из его углов, обнаружила под ним старенькое, невесть какой давности постельное белье. На вид оно казалось чистым, однако сама хлопчатобумажная ткань, из которой оно было сделано, не внушала ей доверия. Наскоро сооружая брачное ложе, капитан не сильно парился с его устройством, и будучи уверен, что его жена обладает таким же невзыскательным вкусом на вещи, как и он сам, мужчина действовал по ситуации, натягивая на подушки и одеяла самое дешевое постельное белье, что у него было. Прикрывая саму постель застиранной простыню, которую ничего не стоило порвать от одного резкого движения. Вздохнув и вернув все как было, Ми-на поднялась с кровати с целью размять немного свое тело. О том, чтобы спать с капитаном, не могло быть и речи, и она найдет способ избежать брачной ночи любой ценой. Что бы он там себе не вообразил, перебрав с алкоголем, однако на плотские утехи мог не рассчитывать. Ни сегодня, ни когда-либо вообще. Так что зря Ен-гиль старается ей угодить, растапливая на кухне печь. Его усилий никто не оценит. Тепло не доберется до этой спальни и провести ночь ему придется на холоде. До брачного ложа Ми-на его не допустит. Сама будет здесь ночевать. А он пусть ищет себе другой ночлег. Так, расхаживая по комнате, которую вполне можно было сделать уютной, если приложить к тому кое-какие усилия, девушка пристально изучала обстановку, останавливаясь возле разных вещей, пока у неё не сложилось особое мнение об этом человеке. Как не о самом нормальном и даже слегка озабоченном. Потому что среди того вороха видеокассет и дисков, которые хранились у капитана в шкафу, в основном была одна порнография, а названия фильмов говорили сами за себя. Особенно среди этой похабщины врезался ей в память один, под названием «SЕХоповал». Вытащив кассету из общего ряда, Ми-на чуть не выронила её на пол, замахав в испуге руками так, будто она вновь оказалась на смертельных играх, повторно атакованная пчелой. «Это что ещё за пиздец?!» — подумала девушка, быстро возвращая кассету на место. Что за извращенец здесь окопался, и что представлял из себя её будущий муж?! Сон-хо вообще был в курсе, кому он её передавал, заключая сделку с капитаном? Был хоть раз в жилище этого типа, чья спальня напичкана порноматериалами на любой вкус, включая запрещенную тематику. И это, похоже, было только началом её открытий относительно личности Пака. Где и в чем она успела провиниться, вынужденная ходить теперь по рукам мужчин, пока кто-то из них не соизволит на ней зацепиться?! Некоторым фильмам было столько же лет, сколько и ей самой. Даже нашлись экземпляры, значительно превосходившие её по возрасту. Впрочем, перерыв все это «добро» без особого энтузиазма, Ми-на не сильно бы удивилась, обнаружив у капитана записанную порнуху на перфокарте. Носителе информации, популярном в конце восьмидесятых и начале девяностых. Поправив кассеты так, будто их никто не касался, Ми-на попятилась назад, утыкаясь поясницей в ещё один журнальный столик. Обернувшись, она увидела, что задела своей упругой задницей томик «Камасутры», чуть тоже не свалив его на пол. То был подарок Фронтмену и его помощнику от одного ВИП-гостя, которому последние умудрились как-то угодить с финальной игрой. Но если Хван оставил свой экземпляр у себя, изредка черпая оттуда что-то новенькое, то Сон-хо свою книгу отдал капитану. Увидев на ней многозначительную надпись, Ми-на брезгливо поморщилась, заранее представляя себе, как именно и в каких целях использовал эту книгу капитан Пак, коротая ночи в одиночестве. Теперь ей было брезгливо касаться любой его вещи, понятия не имея, что именно он мог с ними проделывать, когда ему сильно «приспичивало». Сама же книга была адресована Сон-хо, подписанная почерком лично ВИП-гостя. Переступив через себя, Ми-на все-таки соизволила открыть первую страницу, не особо надеясь обнаружить там что-то целомудренное. Однако стоило ей увидеть красовавшуюся там подпись с именем её любимого «афериста», как невольно вздрогнув, девушку резко захлопнула книгу обратно, понятия не имея, что все это значило, и каким образом у капитана оказался данный экземпляр, чьи замусоленные страницы говорили сами за себя. О том, чтобы пролистать её дальше, любуясь картинками, не могло быть и речи. Немало пережив за день, Ми-на отказывалась идти на поводу у любопытства. Отложив книгу в сторону, какое-то время она просто смотрела в никуда, обдумывая, что это было, и как с этой информацией ей жить дальше. Нет, она не была ханжой, и очень даже любила эротику. Зачитываясь бульварными романами, Ми-на всегда делала акцент на хорошо прописанные постельные сцены, дававшие ей пищу для размышления на целый день. А вот с порно у неё не задалось. И имея сейчас прекрасную возможность поближе ознакомиться с содержимым «Камасутры», она напрочь отказывалась это делать, насмотревшись в свое время на обнаженного Ин-хо, а ранее любуясь телами своих фанатов на сайте вебкама. Но откровенно говоря, на Ин-хо и его сексуальное тело она могла смотреть часами, чего, однако, не могла сказать про своих мемберов. Неплохих возможно по жизни людей, и вполне дружащих с моралью, однако чьи дряблые телеса с их пивными брюшками и прочими «сюрпризами» не выдерживали никакой конкуренции с идеальным по всем параметрам телом Фронтмена — воплощения зла в её глазах. Кто хоть раз спал с Хваном, тот уже вряд ли его забудет. И Ми-на причисляла себя к ряду именно таких девушек, забыв, когда в последний раз вообще предавалась плотским утехам. Правда, стоило ей на миг подумать об этом садисте и его пагубных наклонностях, оставивших неизменный след на её слабой психике, как взгляд Ми-ны наткнулся на стенку, утыканную различными фотографиями. Там её внимание выцепило снимок с Ин-хо, чей образ произвел на неё эффект холодного душа, мгновенно вытеснив из её головы остальные страхи. Да, разыгравшееся воображение её не обманывало. Это действительно был он. Улыбающийся и одетый в оранжевый спасательный жилет, Фронтмен обнимал правой рукой Гон-ю, показывающего на камеру свой улов в виде огромной рыбины, а левая ладонь Хвана лежала на плече довольного капитана Пака. Дело происходило на баркасе, во время отпуска рыболовной группы. Так, выбираясь изредка на рыбалку, эти люди любили проводить время вдали от материка, если позволяла погода и условия. И кто их там фотографировал в такие моменты, выбирая особые ракурсы, оставалось лишь догадываться. Командующий Чхве Сон-хо там тоже был, однако похвастаться таким же уловом как у Гон-ю он не мог, предусмотрительно став в сторону, чтобы не позориться на фоне сияющего коллеги. Вот только ослепленная Ин-хо, чей образ заслонял собой все остальные фигуры, никого больше Ми-на не видела, и на ком не делала акцент, целиком поглощенная личностью Фронтмена. А так, обнаружив там Командующего, она бы, конечно, поймала себя на мысли, как сильно ей не хватало сейчас его брюзжания и менторского тона. Для чего капитан хранил здесь эти фотографии, ей было непонятно, но обнаружив, что большая их часть была повернута к кровати, девушка пришла к мысли, что на месте этого человека ей было бы неловко заниматься всяким непотребством, зная, что на тебя с фотографий смотрят коллеги. Но кто знает, возможно капитана это возбуждало, и он получал от этого какое-то извращенное удовольствие, представляя во время пика восторженную физиономию Вербовщика или сумрачное лицо Ин-хо. Своего, между прочим, лучшего друга. Что выглядело спорно по отношению к Сон-хо, которого Пак на дух не переносил, вечно грызясь с ним как кошка с собакой. Так что, обзаведясь теперь женой, Ен-гиль мог спокойно ставить крест на одиноких ночах и актах самоудовлетворения. Только одна Ми-на была иного мнения о его желаниях, не собираясь их, конечно же, удовлетворять. Между тем, деваться ей было некуда. Хотела она этого или нет, а ей придется провести ночь в этой спальне, даже если сюда соизволит заглянуть её любопытный супруг. Возвращаясь с этой мыслью к кровати, Ми-на стащила с неё покрывало, швыряя его куда-то на пол, и до последнего отказываясь верить, что теперь её место было именно здесь, а не в уютной спаленке дома Сон-хо, девушка принялась раздеваться, избавляясь сначала от накидки, а потом снимая с себя уже само платье. Процесс этот занял немало времени, поскольку вокруг отсутствовали помощники. Конечно же, это платье должен был снять с неё капитан, но не желая предоставлять подобную возможность лучшему другу Ин-хо, Ми-на попыталась разобраться со всем самостоятельно, содрогаясь внутренне от мысли, что пальцы этого мужчины будут касаться её трепетного тела. В спальне было довольно прохладно, — тепло от затопленной буржуйки не достигало стен этой комнаты, и вряд ли уже их достигнет из-за царившей вокруг сильной сырости, но не желая ждать, когда дом этот прогреется полностью, Ми-на тут же забралась в постель, оставаясь в одних белых стрингах, такого же оттенка чулках с подвязками и лифчике. Для полного счастья ей не хватало облачиться в пеньюар, или надеть хотя бы ночную рубашку, но не имея понятия, когда Сон-хо привезет её вещи, (если только он уже не выбросил их на свалку), она была вынуждена находиться в чем есть, дрожа от холода под одеялом, но не решаясь открыть чужой шкаф. После роскошных хоромов Командующего дом капитана Пака напоминал ей сарай, если не хлев, где ранее держали скот. Потому что жить в таких условиях столь длительное время мог разве что отчаянный человек. Именно такой контраст вызвала у неё данная обстановка, с которой она никак не могла свыкнуться, то и дело возвращаясь мысленно к дому Сон-хо. Конечно, перед тем, как лечь спать, ей не помешало бы принять душ и привести себя в порядок, однако так и не обнаружив поблизости ни душа, ни ванной комнаты, как сильно бы она их не искала, Ми-на сделала вывод, что капитан скорее всего мылся в отдельно выстроенной сауне, обливаясь там водой из ковша, которую набирал из нагретой на огне миски. В целом, процесс этот занимал немало времени, потому и мылся он наверное через день, делая это в основном летом. И очень редко когда к нему прибегая, если находился на корабле. Только Ми-ну подобные условия не устраивали. Она нуждалась в полноценном душе с нормальным напором горячей воды, после которого можно было спокойно вытереться чистым полотенцем и облачиться в халатик, так же оставленный у Сон-хо вместе с остальными её вещами. Обливаться из ковша, как делал это капитан, она, разумеется, не могла, но смутно догадываясь, что ничего другого тот пока предложить ей не мог, с приемом душа Ми-на решила повременить, откладывая банные процедуры до лучших времен. Да, для неё это было необычно, но иногда обстоятельства требовали принятия экстраординарных решений, одним из которых стал сон без приема душа. Что было в целом непозволительно для такой как она, но на что только не пойдешь, оказываясь в нетопленном доме, где отсутствовала нормальная ванная комната со всеми принадлежностями. О том, чтобы просто умыться и почистить зубы, речи тоже не шло. Умывальника как такового, который был не редкостью даже в деревенских домах, Ми-на также не обнаружила. Похожая ситуация была с мылом и зубной пастой, из-за чего она пришла к мысли, что с гигиеной у капитана Пака было все очень плохо. После проживания в доме Командующего, где у каждой вещи было собственное место, а она боялась лишний раз сунуться в ванную комнату, чтобы не испортить мыльной водой чистые стены и ослепительно белую ванную, покои капитана её шокировали: начиная с досок в прогнившем полу, заканчивая отсутствием душа и ванной. И вообще, после попадания в это жилье у неё возникло ощущение, будто последний раз здесь прибирались ещё в позапрошлом году, если не позже. И раскидав повсюду ненужные вещи, кто-то попросту забыл от них избавиться, оставив весь хлам на месте. Привыкнув к определенным вещам в доме Сон-хо, Ми-на не находила их в лачуге капитана, и от этого злилась ещё больше. В частности, так обстояли дела с бумажными полотенцами и сушилкой для рук, коих здесь также не было. Брезгливый Сон-хо был не любителем тканевых полотенец, заменяя их бумажными. Обычные полотенца были у него всегда в дефиците. Зато их с избытком оказалось у капитана. Правда выглядели они настолько замусоленными, что боясь себе даже представить, чем именно они могли быть испачканы, Ми-на не решалась к ним прикасаться, обходясь случайно найденными в шкафу салфетками, — подарок капитану от Ин-хо. Сам Пак ими не пользовался, зато им нашла применение его супруга. Замусоленные полотенца выглядели так, что обыкновенная стирка им уже вряд ли могла помочь. Так, оставаясь в постели, Ми-на не торопилась засыпать. Прежде чем лечь спать, она хотела привести в порядок собственные волосы, используя вместо расчески пальцы. Не на шутку увлеченная этим делом, и в который раз проклиная Командующего, в чьем доме остались все её вещи, включая косметику, она отвлеклась, когда услышала в стороне двери подозрительный шум. И никак не ожидая, что капитан захочет так скоро посетить эту спальню, обомлев от ужаса, Ми-на бросила на створку тревожный взгляд. Порядочно принявший на грудь, там стоял Ен-гиль. В домашних трусах, носках и майке. Что выглядело наверное не очень сексуально, зато привычно для самого капитана. Моментально прекратив расчесывать волосы, Ми-на потянулась за одеялом, набрасывая его на себя и машинально отодвигаясь назад. Немного покачнувшись, мужчина сделал пару шагов в сторону кровати, слегка ухмыляясь. Растапливая на кухне печь, все это время он не мог думать ни о чем другом, кроме упругого тела молодой супруги. И продолжая ломать хворост, чтобы его удобнее было закидывать в буржуйку, Пак ещё долго не мог оторваться от своего занятия, мечтая поскорее заключить Ми-ну в объятия. И представляя заранее, как эта девушка раздевается наверху, укладываясь спать, мужчина испытывал легкий трепет, давно не переживая чего-то подобного. Очень скоро страх все испортить вытеснил из его головы похотливые мысли, и убедившись, что огонь в печи горит хорошо, и её можно было на какое-то время оставить без топлива, закрыв заслонку, мужчина сел за стол, автоматически ища бутылку со стаканом. Без алкоголя ему было сложно. Он боялся оплошать. И как любовник, и как супруг. Наливая спиртное и опрокидывая в себя один стаканчик за другим, пока у него окончательно не закружилась голова, Ен-гиль испытывал нетерпение, мысленно раздевая молодую девушку. Кадры прекрасного тела Ми-ны не давали ему покоя, и готовый в любой момент сорваться с места, чтобы атаковать собственную спальню, он ещё долго не мог отвлечься от выпивки, надеясь дойти до кондиции, — таким сильным был его страх перед насмешками девушки. Почувствовав наконец, что он в состоянии вынести бремя брачной ночи, и эта девушка не сумеет его оттолкнуть, капитан не стал тратить время на раздевание в спальне. И долго размышляя над тем, в каком виде ему предстать перед Ми-ной, мужчина хотел заявиться к ней полностью обнаженным, но подумав позже, что её это могло изрядно напугать, остался в нижнем белье. В таком виде Пак и ввалился к ней в спальню, надеясь, что Ми-на его не прогонит, вынуждая провести эту ночь на продавленном диване в гостиной. Вот только судя по тому, как посмотрела на него девушка после его пламенного приветствия, по ней что-то было незаметно, чтобы она сильно обрадовалась его вторжению, готовясь больше ко сну, нежели к ночи любви. — Я закричу, если вы сделаете ко мне еще один шаг! — громко выдала Ми-на, натягивая одеяло до самого подбородка. — Я ЗАКРИЧУ НА ВЕСЬ ДОМ! НЕ СМЕЙТЕ КО МНЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ! Чертыхнувшись, капитан отступил назад. Да, не каждый день натыкаешься на подобный отпор со стороны супруги, чью любовь ещё нужно было заслужить. С проститутками оно было попроще. Здесь же так не получится. Эта девушка требовала особого подхода. Тем не менее дав у алтаря обещание быть покорной женой, она должна была выполнять все его прихоти. Вот только её теперешнее поведение сильно отличалось от данных накануне обещаний. И не привыкший добиваться кого-либо силой, капитан на миг растерялся, не зная, что ему предпринять, и как действовать дальше. Он и так был неуверен в себе как мужчина, а когда его отвергали с такой агрессией, остатки его уверенности, подкрепленные парой-тройкой стаканчиков соджу, и вовсе сдувало ветром. Эта сука его не хотела… Что ж, тогда придется немного подождать. В противном случае эту красотку придется заново вернуть Сон-хо, пусть сам с ней развлекается, хотя… Поддавшись приступу ревности, глядя на таращившуюся на него Ми-ну, капитан щелкнул зубами подобно старому и потертому жизнью волку при виде молодой лани, которая отказывалась выходить на его зов из-за кустов. И хотя Пак никогда не причислял себя к разряду тех мужчин, которые наткнувшись на сопротивление, брали силой свое, интуиция подсказывала ему, что окажись на его месте молодой парень вроде Чонгука, эта девица долго бы с ним не кочевряжилась. Сама раздвинула бы перед ним ноги, если уж на то пошло. Закрыв свое лицо руками, Ми-на не сдвинулась с места, когда вновь окинув её испытующим взглядом, капитан пришел к мысли, что как бы ни хотелось ему обладать этим прелестным телом, но набрасываться на неё против её собственной воли он не желал. Не желал причинять боль, будучи в курсе, через что ей пришлось пройти со слов Сон-хо в плену у Хвана. Присев на кровать, Ен-гиль наклонился к новобрачной, и подобно юнцу, недавно выпущенного из кадетского корпуса, который ни разу не видел вживую девушек, осторожно поцеловал её в щеку. Подскочив от его прикосновения, будто её укусила пчела, Ми-на убрала от лица ладони, уставившись на мужчину так, словно перед ней находился самый злостный её враг. Щеки девушки пылали, а в глазах горел злобный огонь. Меньше всего ей хотелось, чтобы её касался именно этот человек. Она желала провалиться ему в преисподнюю, но какими искренними не были её пожелания, оказываться там капитан не торопился, так и норовя склонить её на собственную сторону. — Тебе не нравится, крошка? — осторожно осведомился он, проводя рукой по её распущенным волосам, а позже заправляя ей за ухо локон. Спиртное помогло преодолеть ему робость перед этой девушкой, и искренне любуясь её свежим маникюром на тонких, изящных пальцах, Пак хотел взять её ладонь в свою и коснуться этой нежной кожи губами. Едва превозмогая собственное отвращение, Ми-на кое-как вытерпела его неуклюжую ласку. Теперь отклонить то, что могло последовать дальше, уже будет непросто: отныне этот мужчина являлся её супругом, и она не могла обходиться с ним так же пренебрежительно, как делала это по отношению к нему каких-то полчаса назад. Перед ней стоял непростой выбор: переспать с капитаном, которого отторгало её тело, либо отвергнув его, нарваться на более жесткое наказание со стороны злобного Сон-хо. Последний вряд ли откажется от возможности преподать ей урок, если узнает, как именно поступила она с капитаном, расторгнув сделку и замарав его репутацию. Ми-на не помнила, чтобы когда-нибудь находилась в таком полном раздрае как сейчас. И не зная, как ей следовало поступить, чтобы самой не оказаться под ударом, она хотела пустить все на самотек, не привыкнув брать ответственность за собственные решения. Приняв её загадочное молчание за знак согласия, и думая, что она уже успела остепениться, и больше не будет его отталкивать, капитан накрыл ладони Ми-ны своими, однако стоило ему опустить их вниз, чтобы добравшись до её лица, поцеловать её в губы, мужчина слегка опешил, сталкиваясь с очередным отпором. Ошибочно посчитав, что он больше не соизволит её тронуть, Ми-на немного успокоилась, ослабляя хватку пальцев на одеяле, но стоило ей вновь увидеть перед собой пьяную рожу капитана, как мгновенно отпрянув от него, она ударилась спиной о прикроватную перекладину, машинально закусывая губу от охватившей её резкой боли. Не такой представлялась ей эта брачная ночь. Вовсе не такой. Либо ей самой следовало напиться, чтобы не чувствовать касаний капитана, а потом забыть все остальное. То, что произошло после, стало для неё полной неожиданностью. Потому что отказавшись наседать на неё со своими ласками, Ен-гиль вдруг отсел куда-то в сторону, а потом и вовсе покинул спальню, не оборачиваясь. Но когда дверь комнаты захлопнулась перед её глазами, Ми-ну охватил подлинный ужас. Ведь подобный шаг означал лишь одно: мужчина был в ярости и мог спокойно позвонить сейчас Сон-хо, жалуясь на крутой нрав его подопечной. Что в итоге и случилось, решив её дальнейшую судьбу. Чувствуя себя уязвленным, капитан покинул брачное ложе, бросаясь на кухню. Там, в печурке догорал огонь, требуя пополнения в виде новой порции хвороста. И едва с этим делом было покончено, опрокинув в себя ещё один стаканчик спиртного, Пак набрал номер коллеги, негодуя с поведения молодой жены.***
Вернувшись домой, Сон-хо потратил изрядно времени на то, чтобы загнать машину в гараж по гололеду, а позже все позакрывать, выставляя на входных дверях пароли, чтобы никто не мог потревожить его покой, пробираясь тайком во двор. Дом встретил мужчину непривычной тишиной и мраком, что стало для него не самым приятным сюрпризом. С другой стороны, на что он ещё рассчитывал, избавившись от всего женского пола, что его когда-то окружал? Ранее подобные условия были для него нормой, и он не видел в них ничего плохого, живя один. Однако привыкнув за эти пару недель, что в его доме кто-то постоянно находился, сталкиваясь по утрам с Ми-ной, чьего присутствия ему стало резко недоставать, Сон-хо понял, что он допустил ошибку, выдав эту девушку замуж, когда мог оставить её у себя и сделать собственной любовницей. Причем именно остро он это почувствовал, переступая порог темного дома, где его больше никто не встречал. И уже вряд ли встретит. Немного позже, включив везде свет, и в собственной спальне, в том числе, его состояние моральной заброшенности несколько поутихло и мысли мужчины потекли в ином направлении. Ничего не поделаешь, придется потерпеть какое-то время, пока он не свыкнется с новой реальностью, лишившись сразу обеих девушек, когда мог спокойно забавляться с двумя. И кто во всем был виноват? Только он сам и больше никто. Порядочно выпив ещё на свадьбе, Сон-хо не хотелось напиваться. Тем более он не видел для этого повода. И все же заснуть без спиртного сегодня у него вряд ли получится. С такими мыслями мужчина отправился на кухню, где сдержавшись в последний момент, просто выпил воды, ограничиваясь легкой закуской. Да, Ми-на вносила в его жизнь элемент хаоса, придавая ей особые краски, размышлял Сон-хо, лишившись «ценного» собеседника, с которым любил обмениваться мыслями, и неважно, что эта девушка не всегда их одобряла, не боясь ему возражать. И чем дольше он сидел вот так в тишине кухни, тем более невыносимой казалась ему окружающая обстановка. Все-таки он не должен был отдавать её капитану. А теперь все, она для него потеряна. Разве что приобрести попугая и повесить его в клетке в гостиной, время от времени прислушиваясь к его говору… Но какой был толк в таком приобретении, если птица все равно будет разговаривать с ним лишь шаблонным фразочками, понятия не имея, что они значат, когда недалекая Ми-на превосходила эту птицу в разы. С ней общаться было гораздо интереснее, считал Сон-хо, не в состоянии точно вспомнить, когда именно начал проникаться её образом: когда отбирал её фотографии для Ен-гиля, либо это случилось, едва девушка впервые переступила порог его дома, представая перед ним во всей красе, когда он обнаружил её в бассейне. «Да,— размышлял Командующий, прибираясь на столе. — Сначала у тебя было бабы, теперь ни одной. Что тут скажешь, прогрессируешь в личной жизни, Сон-хо! В отрицательном направлении». А ещё он планировал давать советы Ен-гилю по части семейной жизни… Ему бы со своей разобраться, прежде чем навязываться к кому-то с советами… В какой-то момент сам дом показался слишком огромным и пафосным для него одного. Обстановку следовало поменять. Пожалуй, на днях он съедет на свою квартиру в центре города, порядочно соскучившись по городской суете. А пустовавший дом передаст для временных наездов Гон-ю. Как в былые времена. Пусть развлекается здесь со своими девочками, пока не женится. Самому жить в этом доме было сложновато. Для Гон-ю же он подойдет в самый раз. Не факт, конечно, что пробыв пару дней в городе, его снова потянет к провинциальной тишине, как это нередко с ним случалось, когда бурная обстановка мегаполиса начинала действовать ему на мозги, а вечное присутствие соседей за стеной — раздражать, однако чувствуя, что в связи с последними событиями произойдет это нескоро, Сон-хо не испытывал ни малейшего сожаления, надолго расставаясь с домом. Во всяком случае вернется он сюда не раньше поздней весны. И не один. Лето и весна были лучшей порой, когда это время следовало проводить в провинции, вдалеке от душных и пыльных городов, а вот зимой, наоборот, лучше чувствуешь себя именно в городе, имевшего свойство разгонявшего тоску различными мероприятиями в самый темный и неприглядный период времени. Сам Командующий уже забыл, когда в последний раз видел солнце, постоянно натыкаясь на пасмурное утро. Будто кто-то специально устроил над данной местностью завесу, чтобы не пропускать сюда живительный солнечный свет. Немного его лучей пробилось после полудня в день свадьбы Ми-ны, а к вечеру как зарядил дождь, так и льет до сих пор, превращаясь постепенно в крупицы льда. Смирившись с этой мыслью, Сон-хо покинул кухню, и наскоро приняв контрастный душ, вернулся в спальню, переодеваясь ко сну. Он знал, что нескоро ещё не заснет. Слишком много пережито было им за день, чтобы закрыв глаза, он мог мгновенно провалиться в сон. А так как с быстрым засыпанием у него и так почти всегда были проблемы, пытаясь стереть с памяти сцены сегодняшней свадьбы, мужчина потянулся за телефоном. Так, листая наугад новостную ленту, ему удалось переключиться в другой режим, и мало что помня о собственной свадьбе, он не хотел слишком глубоко погружаться в данную тему. Единственное, что у него отложилось в памяти, так это воспоминания, связанные с тем, как выезжая в тот день в загс, он забыл дома свадебный букет, который должен был вручить своей будущей жене, и возвращаясь за ним тогда обратно, увидел в этом нехороший знак. Словно букет этот был забыт неслучайно, а сама свадьба не должна была состояться. Зловещее предзнаменование подтвердилось. Их брак просуществовал недолго, а когда все развалилось, Сон-хо не очень жалел о разрыве с женой. Но что толку об этом вспоминать? Когда надо было строить новую жизнь. Без жены, Но-ыль и даже без бывшей шмары Ин-хо, которую он собственными руками отдал на потеху коллеге. Интересно, состоится ли у них сегодня брачная ночь или Ми-на прогонит его с брачного ложа?! Неудача, которая могла бы постигнуть в таком случае капитана, была именно тем, через что Сон-хо не хотелось проходить. Так как слишком высоким был риск заполучить Ми-ну обратно, если Пак от неё вдруг откажется. Но как не пытался Командующий абстрагироваться от этой ситуации, бездумно листая новостную ленту, странное предчувствие его не отпускало. Он смотрел на телефон, а перед глазами мелькали образы коллеги и этой девушки, до последнего не верившей, что её отдали капитану, и их пути больше никогда не пресекутся. Так длилось ровно до тех пор, пока кто-то из его бывших одноклассников не вышел с ним на связь, скидывая в конце завязавшейся переписки фото совместных посиделок их школьных друзей. Так мозг Сон-хо получил новую работу, и быстро переключившись на изучение лиц, с которыми он фотографировался в свое время на виньетку, очень скоро ему стало не до Ми-ны и её нового мужа. Пересматривая снимки, но едва ли узнавая среди представленных лиц тех, с кем ходил когда-то в одну школу, мужчина не переставал хвататься за голову, отмечая про себя, в кого превратились за эти пару десятков лет первые «королевы» класса, за которыми убивалась вся школа, кроме него разумеется. И как ужасно выглядели заплывшие жиром, лысые «мачо», на которых равнялись в свое время младшеклассники. «Какой ужас! — не переставал удивляться Сон-хо, листая фото и просматривая видео со встречи выпускников. — Все парни как кабаны, а первые «красавицы» что бочки. И это мои бывшие одноклассники? В кого превратились они под сороковник лет!» Да с таким бомондом не то, что на виньетку сфотографироваться… В отхожее место было стремно ходить! А ведь он в свое время дружил с этими людьми, некоторым даже помогал носить тяжелый портфель, мутузя одноклассников и разбивая им носы. Куда исчезли эти милые и невинные лица? Почему он видел перед собой каких-то пузатых хряков с бочкообразными бабами в обнимку?! Конечно, Сон-хо понимал, что он сам уже далеко не пятнадцатилетний юноша, и наверняка изменился. НО НЕ НАСТОЛЬКО ЖЕ! Он искренне не понимал, почему люди после двадцати лет начинали себя запускать так, что потом перестаешь их признавать, а немного позже и вовсе начинаешь их шарахаться. Встреться он с ними где-то на нейтральной территории, то точно бы обошел их стороной, не признав ни в одном из этих лиц своих бывших одноклассников. И, между тем, это были они. Те самые парни и девушки, с которыми он проучился до выпускного класса, только теперь им было под сорок лет, и с этой правдой ему следовало смириться. Похоже он один более-менее выглядел на уровне, сохранившись в свои годы. Не смазливый принц, конечно, на белом коне, но и не заплывший жиром хряк какими были большинство его одноклассников. От всех этих размышлений о школьных годах его отвлек звонок капитана. Глухо выматерившись, Сон-хо закрыл приложение с фотографиями одноклассниками, часть которых он так и не успел рассмотреть, ни разу не побывав на встрече выпускников. Звонок капитана был настолько нежелательным для него, что испытывая искушение стать на миг недоступным, он едва не выключил телефон, с пренебрежением уставившись на высветившееся на экране имя коллеги. Заранее догадываясь, о чем пойдет разговор, Сон-хо долго не решался принять этот звонок. Лишь когда нервы его не выдержали, (да и самому Ен-гиля настойчивости тоже было не занимать), он решил пойти навстречу коллеге, выходя с ним на связь и осторожно прислушиваясь к его нытью. — Ты подставил меня! — возмущенно протянул капитан, набрасываясь на него с обвинениями. — Я так и знал, что с этой свадьбой что-то не то, но продолжал молчать. Теперь вижу, во что мне вылилось потакание чужим интересам! — Что произошло? — подтягиваясь на кровати, Сон-хо приложил телефон к виску, стараясь не пропустить из жалобы коллеги ни единого слова. — Ты почему такой взбудораженный, дружище? — Ты подсунул мне плохую жену! Она не хочет со мной спать!!! Ярости капитана не было предела. По его речи было заметно, что он успел здорово напиться, жалуясь на несносное поведение Ми-ны. Невольно усмехнувшись, Сон-хо бросил взгляд на часы. — И это все? Ради этого ты позвонил мне в час ночи? — Можешь смеяться надо мной, сколько угодно, но проблемы это не решит! — захныкал Ен-гиль, чуть не выронив на эмоциях телефон. — Она не подпускает меня к себе, и наша брачная ночь похоже сегодня не состоится. — Ты сейчас где? — спросил Сон-хо. — Сижу на кухне и пью виски, пьяный вхламину. Между прочим, из-за неё! Да и из-за тебя тоже! Ен-гиль был не в настроении, но Сон-хо так просто принимать его сторону не спешил, продолжая открыто над ним издеваться. — А что ты сделал для того, чтобы она тебя к себе подпустила? Или ты считаешь, что эта девушка должна была подобно роботу встретить тебя в спальне с уже раздвинутыми ногами, прости за откровенности?! Или как? — Ты сам знаешь, что я никогда не был женат. У меня не было жены, и я не знаю, как следует правильно обращаться с женщинами. Меня всегда интересовали только море и рыбалка, а все мои эротические фантазии были связаны исключительно с русалками. — А пора было бы уже научиться взаимодействовать с женщинами! За столько-то лет! —вознегодовал Сон-хо, поражаясь его тупизне в подобных вопросах. — Уже пятый десяток пошел, а воз и ныне там! Так и останешься куковать со своими русалками… Небось напугал девочку своей пьяной рожей, вот она и шарахается тебя… С таким подходом на удачную брачную ночь даже нечего надеяться. — Никто её не пугал, — заплетающимся языком пролепетал капитан, пододвигая к себе бутылку. — Я просто подошел к кровати, чтобы поправить покрывало, а Ми-на меня прогнала. Я даже коснуться её не успел, не говоря обо всем остальном. — Хорошо, и что требуется от меня? Что я должен сделать? Переспать с ней вместо тебя? Или что? Для чего ты мне позвонил? Или я должен провести для тебя инструктаж?! Посмотреть, насколько правильно вы трахаетесь?! Какова цель твоего звонка, Ен-гиль? — в голосе Командующего слышалась издевка над незадавшимся женихом, и боясь окончательно опозориться перед коллегой, капитан внезапно замолчал, поскребши свою голову. — Я просто хочу… — замявшись, после недолгой паузы отозвался Пак. — Хочу, чтобы ты с ней поговорил, и вразумил её… Не знаю, где нашел ты эту девочку, но думаю, тебя она послушает, став терпимей ко мне. А если ничего этого не произойдет, и она продолжит артачиться как раньше, тогда мне придется вернуть её тебе! Такая жена мне не нужна! — ударив ладонью по столу, капитан едва не сбил оттуда бутылку виски, успев опорожнить её почти до половины. Себя же он виноватым не считал, перекладывая свои проблемы на плечи коллеги. Только Сон-хо был виноват в происшедшем, и больше никто. Сам он никакого отношения к ним не имел, спрашивая с него за Ми-ну. — То, что ты мне звонишь, жалуясь, что тебя не хотят, уже говорит о твоей несостоятельности как мужика, — спокойно ответил Сон-хо, понимая, что если они продолжат пререкаться, то их диалог зайдет в тупик. — Я бы на твоем месте постеснялся признаваться в чем-то подобном посторонним. И вообще, накануне ты говорил, что не будешь склонять её к подобным вещам. Что же поменялось за ночь? Передумал, стоило увидеть её прелести, и потому больше не хочешь щадить её стыдливость?! — Ты должен вмешаться и поставить её на место, Сон-хо! — взмолился капитан. — Без тебя я не разберусь, — добавил он, теряя последнюю надежду совладать с супругой. Ен-гиль думал, что теперь-то в его интимной жизни наконец все образумится, и ему не придется больше пользоваться услугами проституток, куда там! Эта девка не хотела его и все! Зачем тогда ему жить с ней, если он элементарно не мог снять напряжение, о наличие которого даже не подозревал, пока не увидел эту девушку. Пак искренне жалел, что повелся на авантюру коллеги, когда мог спокойно проигнорировать женитьбу и не устраивать свадьбы. Теперь он вляпался по полной программе, не состоявшись в этом союзе ни как муж, ни как любовник. — Хорошо, я разберусь, — заверил его Сон-хо, выждав паузу. — Дай мне немного времени на сборы, и я подъеду к тебе. Отключив по окончанию диалога телефон, мужчина снова выругался. Только он подумал о том, как здорово избавился от этой девки, а в результате получалось так, чтобы ему придется иметь с ней дело повторно. После того злополучного расставания, где она долго его проклинала, пытаясь нанести вред его машине. И это называется, он пораньше хотел сегодня лечь спать… Глядя на время, Сон-хо меньше всего хотелось сейчас куда-то ехать, но подвести Ен-гиля он не мог. И живи тот на другом конце города, в районе, путь до которого занимал бы свыше двух часов, то скорее всего он никуда бы не поехал, откладывая поездку до утра. А уж по такой погоде тем более не следовало геройствовать. Но раз обещание дано, его следовало выполнить. Откинув с этой мыслью одеяло, Сон-хо потянулся за брюками, подавляя внутренний протест. Почему же все пошло не так, как он запланировал? Где именно была допущена ошибка, что его афера провалилась? Конечно, раньше у него тоже не всегда получалось заключать успешные сделки в сфере торговли органами. Были и такие, которые он мог смело назвать провальными. По множеству причин, где человеческий фактор не всегда играл ключевую роль, а просто так складывались обстоятельства. И то, что происходило в его жизни сейчас, как раз напоминало одну из таких ситуаций. Требовавших его срочного вмешательства. С этой мыслью мужчина рывком поднялся с постели, без суеты одеваясь под свет ночника. Его внутренний настрой оставлял желать лучшего, и что-то подсказывало ему, что по прибытию на место это состояние только ухудшится. В частности, он хорошо помнил, каким взглядом сопровождала его машину брошенная Ми-на. Конечно, девушка будет теперь злиться на него, восставая против объятий капитана. Покидая дом, Сон-хо уже вышел на порог, чтобы пойти в гараж и прогреть машину, но быстро передумал, вызывая такси. Холодный дождь, смешанный с крупицами льда, бил прямо в лицо, обжигая кожу. По такой погоде лучше никуда не соваться, но выбора у него не оставалось. Он должен был наведаться к капитану, иначе тот буде названивать ему всю ночь, настаивая на неотложной встрече. Да и оставлять Ми-ну наедине с этим неадекватом было выше его сил. Он не хотел, чтобы эта девочка окончательно сошла с ума, сталкиваясь с неизбежным. Но как бы грустно не сложилась её судьба, жалости как таковой Сон-хо к ней не испытывал, впервые ощущая подлинное желание убить эту особу, опозорившую его в глазах лоховатого коллеги. Он хотел сделать как лучше, устраивая этот брак, а она все разрушила, отказываясь спать с капитаном. И теперь он перся фиг знает куда, чтобы её вразумить и наставить на путь истинный, променяв собственный сон на разборки. Садиться в свою машину, пока в его крови играл алкоголь, Сон-хо не хотел: слишком высоким был риск придушить эту девку, вышвыривая её тело в ближайшую канаву. Только так он мог навсегда покончить с её неразумным существованием. Сегодня он как никогда был близок к совершению очередного убийства, пребывая в шоке от собственной кровожадности. Потому заранее пытаясь предотвратить беду, Сон-хо пошел на крайности, набирая номер диспетчера такси. Присутствие в машине третьего лица избавит его от необходимости совершить над этой девушкой возмездие, и тогда она возможно останется в живых. Если он того, конечно, пожелает, давая ей последний шанс на исправление. За себя Сон-хо не ручался, и так держась на пределе. Выдвигаясь в столь поздний час к капитану на такси, мужчина не знал, чем закончится эта поездка. Но испытывая смутное чувство вины за то, что не угодил коллеге с невестой, он ошибочно считал, что избавляясь от Ми-ны, разрешал таким образом накопившиеся проблемы, а на деле они только разрастались. И с этой мыслью ему следовало смириться, если он не хотел наломать ещё больше дров, впервые сталкиваясь с ситуацией, где сам оказался причиной собственных неурядиц, переоценив свою предприимчивость. «Блять... Избавлюсь я когда-нибудь от неё или нет?»» — негодовал Сон-хо, садясь на заднее сидение такси и машинально прикладывая ладони к своим вискам. — Это не девушка, а какое-то наказание... Откуда она вообще свалилась на мою голову?!»
