Дочь Императора: бремя воспоминаний

      Даже если кажется, что всё хорошо, она бы так не сказала. Обычно её новогодние желания об отношениях сбывались уже через месяц или два. В этот раз она решила, что игра не стоит свеч. Прошлые отношения закончились болезненно. Сейчас она потеряна, хотя и раньше чувствовала себя так же. Она не хотела быть одна, не видела смысла жизни без человека рядом, не знала, кого защищать, кому быть полезной, что ей делать, куда двигаться, если рядом никого. Она вкладывала всё в отношения. Так она чувствовала себя живой.       У неё и раньше не было целей, только мечты, которые, как ей казалось, никогда не исполнятся: посетить концерт любимой певицы; объездить весь мир; увидеть места, связанные с аниме; заработать на домик с библиотекой. Но, смотря на себя, она просто не верила в своё счастье здесь, не верила, что достойна этого.       Новый год был около месяца назад. Она ждала исполнения желания, надеялась, что, как и с отношениями, её «мечта» о «смерти» сбудется, ведь всё, что она загадывала под бой курантов, исполнялось со странной закономерностью. Девушка и хотела, чтобы это всё-таки было правилом, а исключением из него, и боялась, ведь неизвестно, чем могли обернуться ее слова. Оставалось только ждать. Правда, сколько?       Из размышлений ее вырвала коллега:       — Всем пока, я побежала. До завтра, — помахав всем рукой, скрылась за дверью кабинета.       — Мира, ты скоро заканчиваешь? Мы хотим собраться и сходить выпить. Ты с нами? Ты у нас главный генератор приколов, без тебя будет скучно, — спросила девушка за соседним столом. «Да, быть клоуном в компании — моя задача».       Смутившись и привычно натянуто улыбнувшись, Мира скромно ответила:       — Нет, сегодня дела есть, может быть, на следующей неделе, — она надеялась, что к тому времени ее уже не будет в этом мире. Она начала собирать вещи. — Удачно повеселиться, пока-пока.       — Ладно, а тебе удачи с делами, — вздохнув, ответила соседка по офису, помахав рукой в ответ.       Идя по улице, она пыталась вспомнить, что именно произнесла под бой курантов. Желание должно было быть четким и понятным, чтобы звезды поняли ее, и не случилось, как в прошлый раз. «Хочу отношений с хорошим, добрым и веселым человеком». Да, у него были эти качества, но Мира упустила главное — чтобы человек мог о себе позаботиться. Когда они расставались, этого клеща пришлось буквально выпихивать из съёмной квартиры, чтобы больше ничего не вынес. Азартные игры —дело такое.       «Так, я загадала умереть и переродиться дочерью Шанкса. Блин, только не это, я не сказала, что хочу жить именно с ним, на корабле. А если я буду неизвестной его дочерью, которая умрет, не дожив даже до встречи с отцом?». А ведь такое вполне могло произойти. Она могла родиться на каком-нибудь острове, который даже не упоминается в сюжете. Мира начала сомневаться, ведь уже заканчивался февраль, а желание не сбывалось, да и, как она поняла, формулировка была слишком расплывчатой. Надежда и страх — всё, что было в ее душе. Два из двух таких желаний сбылись, причем настолько нечетко, что было жутко осознавать, что с ней могло произойти там, где ее никто не знает. Грустно усмехнувшись, она переключила песню и зашла домой, начав подпевать:       — Усэ, усэ, усэ ва… — да, японского она не знала, но подпевала от души, растворяясь в музыке и занимаясь домашними делами. Университет позади, с родителями связь оборвана, друзей нет, только знакомые, которые и не вспомнят о ней, если она пропадет, а если и вспомнят, скажут: «Ну, веселая, умеет поддержать, но временами пропадает. О себе она редко говорит, чаще нас спрашивает, что в жизни творится».       Приготовив ужин, точнее, сварив и попробовав лапшу, она воскликнула:       — Ай… Остро, опять переборщила со специями! — добежав до холодильника, она стала искать молоко. — Черт… Нету. А яйца? Сыр? — осмотрев бегло холодильник и поняв, что в нем, кроме пары банок воды, ничего нет, вздохнула. Включив телефон, Мира посмотрела на время. Она опоздала, магазины уже закрыты. Значит, остается два варианта: давиться и надеяться, что желудок не взбунтуется от столь острого блюда, либо выкинуть и завтра сбегать в магазин, если будет время. — Ладно, от одного дня без еды не умру.       Выкинув лапшу и вымыв тарелку, Мира плюхнулась на диван и обняла любимую игрушку Эйса.       — Почему я так живу? Ни с кем, кроме коллег, не общаюсь, из хобби только детские мечты, которые давно пора отбросить. Может, родители были правы, говоря, что пора взрослеть. Я даже друзей не способна завести, ничтожество, — она стукнула себя по голове и посмотрела на плюшевого Эйса. — Знаешь, я всегда надеялась, что моя жизнь будет яркой, красочной, полной веселья, экстрима, путешествий. А по итогу что? Сижу на диване, обнимаю игрушку и жалуюсь ей на свою никчемность и бесполезность. Я тебе завидую, вокруг тебя было столько людей, которые были готовы на всё ради тебя. Завидую той связи, что была у тебя с братьями. Жаль, они не справились, но их было много. А за меня никто не вступится, не пойдет за мной, не спасет, даже если будет гарантия, что меня можно спасти. Как бы мне хотелось быть смелее, не отстраняться от людей, даже если мысли кричат, что я им нафиг не сдалась, что они предадут, уйдут, оставят. Если бы я доверилась… А не надевала маску «клоуна», которому все нипочем, море по колено, с вечной улыбкой на лице. У меня от нее уже челюсть временами сводит, да и смех тяжело выдавливать, даже когда шутка не смешная. Вот бы нашелся человек, который увидел во мне не клоуна, а загнанного в угол человека, которому просто нужно тепло и поддержка. Жаль, я никому не могу сказать, что я чувствую. Уверена, я людям только проблем на голову добавлю. Сейчас слез нет, видимо, даже на это сейчас не способна, хотя я тут одна, не считая тебя, — она крепче прижала к себе Эйса и вздохнула. — Надеюсь, я всё-таки попаду к вам и найду себе дело в вашем мире, если не окажусь неизвестно где.       Посидев еще немного, она уснула на диване, даже не накрывшись одеялом.

***

      Утро. Звонок телефона уже в третий раз разрывает тишину квартиры: «Пере-пере-пере-пере-пере-пере, пере-пере-пере-пере-пере-пере, пере-пере-пере-пере-пере-пере». Сонно потирая лицо, она сняла трубку.       — Слушаю, — сонно произнесла девушка.       — МИРОСЛАВА! Где тебя носит? Ты уже как 10 минут должна быть на собрании! А ну, быстро руки в ноги и на работу! У тебя полчаса, или ты со свистом отсюда вылетишь! — из трубки доносился крик твоего руководителя, который, по всей видимости, уже находился на грани.       — Да, сейчас буду, Павел Анатольевич, уже собираюсь, — носясь по квартире, тараторила Мира, отключая звонок. — Какого? Где все будильники? Почему уже 8:20, ужас!       Быстро собравшись, она побежала на работу. До нее хоть и было не так далеко, но светофоры, как назло, горели красным. Мира завернула во двор, чтобы хоть капельку ускориться. Не обращая внимания на дорогу, она смотрела в телефоне анонс нового фильма по Ван пис. На экране мелькнул знакомый образ, который был ей очень знаком — красные волосы, шрам на левой стороне лица. Ей очень хотелось бы подробнее рассмотреть его, но судьба распорядилась иначе. На работу она сегодня не попадет, как и не узнает, что таил в себе тот постер. Окруженный снегом люк был открыт, не заметив его, она потеряла опору под ногами, стремительно полетев вниз. Единственное, что было в ее сознании: «Так близко… Жаль, что не успела…»