Дочь Императора: бремя воспоминаний

Темно… А чего ты ожидала от канализации? Ну, физической боли нет, и то хорошо. Хотя, если всё пошло по плану, то это странно… Может, сейчас ночь, поэтому ничего не видно? Так, нужно попробовать пошевелиться. Действие было выполнено с трудом, будто что-то очень плотно сжимало, ощущение, словно ее взяли в тиски или связали. Единственное, что оставалось — это закричать. — Уааа… Уааа… — донеслось из тела. — О, детка. Уже проснулась? — голос был не знаком, но он был очень ласковым. На краю пространства зажглась свеча. Комнату частично озарил свет, она была очень маленькой, крыша и стены были деревянными. На полу, где лежала женщина, было что-то, напоминающее матрас, а рядом стояла маленькая свечка. Женщина подошла и мягко улыбнулась ребенку. — Ты голодна? Прости, Вес, у твоей мамы уже закончилась смесь, ты у меня прям обжора. Попробуй уснуть так, — после этого, взяв на руки младенца, поцеловала в маленький лобик. Губы у нее были сухие и потрескавшиеся, будто очень долго не видели воды. Но, несмотря на всё это, мать начала укачивать своего ребенка: — А завтра я попробую купить хоть что-то для тебя. «Похоже, формулировка и вправду должна была быть точнее. Но зачем эта женщина меня родила, если она сама себя не может потянуть? Лучше бы оставила меня где-то, а не пыталась обеспечить нас двоих. Здесь же есть детские дома. Почему ты так заботишься о ребенке, от которого тебе только хуже?» — женщина выглядела очень худощавой, даже слишком: у нее торчали ключицы, глаза впали, кожа на запястьях была настолько тонкой, что были видны кости. Под одеждой, скорее всего, было тоже самое. Волосы ее были блондинистые и засаленные, по ней было видно, что денег на жизнь ей не хватало. Большего увидеть малышке было не дано, её укачивали. А в животе и правда было пусто, но под спокойный голос матери малышка всё же уснула. *** Следующим воспоминанием стал рынок, где, прижатая лицом к одежде, и, скорее всего, грязная девочка слушала разговор матери и продавца. — Я не могу продать смесь за 1000 белли, ее цена 2000. Больше я скинуть не могу. — Ну пожалуйста, мой ребенок очень голоден, — жалобный и уже знакомый голос произнес над головой малыша. — Нет, если нужно за 1000, ищи в другой лавке. Никто не будет снижать цену, тем более для пиратской подстилки, — голос продавца был насмешли и груб, вокруг слышался липкий и противный смех. «Нет, только не это! Не надо так о ней. Она не виновата. Это было моё желание. Пожалуйста, прости меня, мама. Я даже имени твоего не знаю, но, пожалуйста, брось меня, тебе бы себя прокормить». — Прошу вас, — женщина с ребенком опустилась на колени. — Я заработаю и завтра доплачу. — Иди отсюда, попрошайка. «Он плюнул?» Мысли малышки подтвердились, ее мать вытерла лицо рукой, встала и опять куда-то направилась. Она подходила к каждому прилавку, где имелось хоть что-то похожее на детскую смесь, но минимальная цена, которую все озвучивали, даже близко не была к той, что была у женщины. — И что же нам делать, Огонек? — мать нежно улыбнулась, смотрящему на нее ребенку. — Хоть на работу иди, только тебя с собой не взять. А дома одну не оставишь, тебя же и украсть могут, вон какая у меня красотка. Женщина легонько тыкнула в нос. «Огонек? Но я же не грею, даже твои руки не способна согреть. Я забираю твое тепло, не давая ничего взамен. Я не огонь, я холод, от которого тебе нужно бежать и как можно дальше». Ещё раз заглянув в глаза малышки, мать воспряла духом, осмотрелась и направилась к следующему прилавку. — У вас есть детская смесь? У меня только 1000 белли. Если есть порционно, то тоже подойдет. — Вам повезло, — усмехнулся мужчина. — Могу продать 3 порции за 900 белли. — Но это же грабеж! Хотя… Давай, — рука, поглаживающая ребенка, потянулась куда-то вниз и достала оттуда несколько монет. «Себе бы чего-нибудь купила, а не мне. Ты ведь из-за меня страдаешь!» — Ну вот, моя малышка, теперь ты покушаешь, — мать ласково гладила ребенка по голове и кормила из импровизированной бутылки. — Эх… Сейчас поешь, и пока ты спишь, мамочка постарается найти, где добыть денег, чтобы ты смогла покушать. «А тебе есть не надо?!» — малышка отстранилась от импровизированной бутылочки и заплакала. Жаль только, она ещё не умела говорить, иначе сообщила бы, что каша была очень невкусной, горькой, склизкой и в ней было очень много комочков. *** «Интересно, куда ушла мама. Надеюсь, она не бросила меня. Хотя у меня ощущение, что она скорее от голода на улице упадет, чем меня оставит. Надо придумать, как ей помочь. А что я могу сделать, будучи буквально младенцем?! Правильно, ничего…» Внезапно дверь в комнату открылась, Веспер не успела среагировать, как ее тут же положили во что-то, напоминающее корзину. — Не переживай, мой огонек, я отнесу тебя туда, где ты точно будешь кушать. «Все-таки решилась, и хорошо. Тебе будет легче, а я как-нибудь сама справлюсь. Почти весь лор знаю. Главное, дожить хотя бы до 10, там легче станет, но не факт». Малышка не плакала, когда её накрыли легкой тканью, перед этим поцеловав в нос. Она улыбнулась, радуясь, что хоть одной душе станет легче от того, что ее не будет рядом. Женщина неслась на причал, там, спрятавшись от лишних глаз, она ещё раз взглянула на ребенка, которого укачало по дороге. Накрыла тканью и опять понесла куда-то. *** В глаза ребенка ударил свет, от чего тот стал щуриться. — Смотрите, капитан, ребенок на вас чем-то похож. — Это точно, но как она тут оказалась? — Да подожди ты, — глаза Веспер привыкли, и она увидела перед собой красный цвет. — Тут вообще-то письмо имеется. «Шанкс, прости, что оставляю тебе нашу дочь, но, к сожалению, я не могу обеспечить ее безопасность. Я пыталась, но я не смогу ее защитить. Скоро кое-что должно случиться, не хочу, чтобы она пострадала. Доверяю ее тебе. Ей сейчас 9 месяцев, только зубы начали резаться, но она спокойная, почти не плачет. Пожалуйста, позаботься о нашей маленькой Веспер. Уверена, ей понравится море, как и оно нравится тебе». — Ну что, капитан, — раздался голос старпома Бенна Бекмана. — Коллекцию детей на корабле собираем? «Я спасена. Она свободна. Прости, что доставила хлопот, мам. Я теперь здесь. Значит, я и правда не «огонек», я — лед, который заставил тебя страдать». Слезы по щекам младенца стекали сами, они были горячие и соленые, словно море, которое нагрели. Вес было радостно, стыдно и приятно на душе от того, что, прижимаясь к большому красноволосому мужчине, который пах морем и ромом, чувствовалась защита и забота. — А говорила, что она почти не плачет, — Шанкс принялся убаюкивать ребенка. Малышка начала засыпать, но не от того, что ее качают, а от того, что слишком много всего случилось за один день. «Желание наконец-то сбылось». *** Первые дни на «Ред Форс» для Вес пролетали очень быстро. Она пыталась привыкнуть к новым запахам, большому количеству звуков: крики чаек, скрипы корабля, разговоры шумных людей. Ей нравился убаюкивающий шум волн, он был словно колыбельная, что раньше звучала от ее матери. Ночами, когда ее мучали зубы, с ней сидели то ворчливый Ясопп, то молчаливый Лаки Ру, они терпеливо ждали, пока малышка не уснет. Однажды утром Веспер, приоткрыв глаза, почувствовала знакомый запах моря и рома. Перед ней стоял ее отец, который бережно покачивал кроватку. Взглянув в глаза дочери, он улыбнулся. — Привыкнешь, — Шанкс говорил очень тихо. — Море всех может раскачать. В этот момент Веспер поняла: она теперь тут не лишняя. Ее приняли. *** — Ута, а можно я тебе косички заплету? — спрашивала красноволосая девочка лет пяти. — Конечно. Только сильно не дергай, а то без волос меня оставишь. — Я… постараюсь. Волосы у Уты были разделены, как по линейке. С одной стороны красные, с другой — белые. — А почему у тебя волосы такие забавные? — Шанкс говорит, что я такая с рождения, что цвет у волос забрали за мой талант петь. — Грустно, что пришлось платить волосами. Хотя твой голос стоит намного дороже, чем половина цвета, — Веспер показала готовые косички и улыбнулась. — Готово. Как тебе? — Красота! Шанкс, — Ута побежала к капитану. — А Веспер мне косички заплела! Нравится? — Да. Молодцы, дочки, — улыбнулся красноволосый мужчина и потрепал по голове обеих девочек. *** — Эй, Весп. Мы уже подплываем, Луффи нас, наверное, уже заждался. Представь его шок, когда он увидит, что мы теперь выше его. Веспер была счастлива. Рядом с ней была старшая сестра, у которой был прекрасный голос. Вес любила слушать песни, которые Ута исполняла. Ее голос казался ей до боли знакомым, но она не могла понять, откуда. Впрочем, она перестала ломать голову ещё давно, решив, что разберется когда-нибудь потом. — Точно, скорее всего, опять расстроится, что проиграл, — смех двух девочек разнесся по палубе. *** — Давайте соревнование. Кто больше всех соберет упавших яблок? На старт, внимание, марш! — крикнула Ута и тут же побежала вперед, не дождавшись двоих ребят. — Эй, так не честно! — побежал догонять ее Луффи. — Ну вот, всегда так, — вздохнула Веспер. Она уже привыкла к тому, что Ута мухлюет, поэтому решила дождаться друзей у дерева, под которым они были. За спиной раздался шелест травы. — А ты чего не побежала? — волосы маленькой Весп тут же были растрепаны. — Пап, ну это же нереально. Ута всегда жульничает, а за Луффи мне не угнаться. — Ну, Веспер, если ты всегда будешь так думать, то никогда их не догонишь. — А я подожду пока они набегаются, устанут, а при следующем соревновании, я точно выиграю. — Хорошая тактика, — Шанкс рассмеялся, — Но не забывай, море бывает непредсказуемым. Оно не дает тебе времени собраться с силами. Оно может сожрать тебя, если почувствует слабину. Иногда нужно просто бежать, даже если не видно финиша. — Поняла. Тогда я хочу стать сильнее, даже если не буду бежать, чтобы могла защищаться. Пусть дядя Ясопп научит меня стрелять, — с хитрой улыбкой произнесла красноволосая. — Может быть, когда чуток подрастешь, — нежно улыбнулся Шанкс, глядя на надувшую щеки девочку. — Я и так уже большая. — Хе-хе. Верю, но ещё недостаточно. — Я выиграла! — запыхаясь сказала Ута, неся кучу яблок в платье. — У меня яблок больше, так что всё. — Ты опять схитрила, у тебя есть куда их положить. — Нет, я выиграла честно! Скажи же, Вес? — осмотрев количество яблок, которое принес каждый из них, Веспер быстро взяла несколько из кучки Уты и сказала: — У вас ничья, — жуя яблоко и отдав несколько отцу. — Эээ… Ты опять? Я же выиграла! — Это чтобы вы не ссорились, ясно вам? — Вес была горда тем, что не давала ребятам ругаться почем зря, стараясь сохранить ту идиллию, что была между ними. — Шанкс, скажи же, что я победила, — посмотрела Ута с надеждой в глазах на мужчину. — Веспер все верно сказала, у вас ничья, — после чего малышка показала язык, предварительно спрятавшись за спину отца. Ута тут же побежала за сестрой, желая поскорее преподать ей урок. Настал черед Вес убегать. «Ради этого стоит жить». *** — А вы надолго? — Нет, Вес. Мы свозим Уту на Элегию и вернемся. Ей это будет полезно, остров музыки. Точно не хочешь с нами? Тебе же так нравится, как Ута поет. — Нет, я хочу услышать, как она будет петь после этого острова. Наверняка многому научится. Лучше потом послушаю. Буду ждать вашего возвращения. Веспер и Луффи стояли на причале и провожали взглядом «Ред Форс». — Как думаешь, Ута станет сильнее? — девочка смотрела с надеждой в глазах на уходящий корабль. «Интересно, почему же ее не было в основном сюжете? Почему? Что же случится и когда?» — Конечно, ведь она «сестра» будущего Короля пиратов. — Ха-ха, Луффи. Не забывай о том, что до этого ещё очень далеко, — смотря на беззаботную улыбку мальчишки, Веспер решила, что зря переживает. Возможно, Ута просто станет фоновым персонажем, с которым всё будет хорошо. *** — Они плывут, — радостный крик мальчика разнесся на всю таверну. — Побежали, нужно скорее узнать, как у них там всё прошло. Добежав до пристани, ребята увидели, как команда потихоньку выгружает вещи, не переговариваясь. Все были как будто в трансе. — Как сплавали? Где Ута? Что было на Элегии? Ута! Ута! — Луффи носился, подбегая ко всем и расспрашивал, куда же делась Ута, но никто не отвечал. Наконец, с корабля начал спускаться капитан. — Шанкс, куда делась Ута? — в голосе мальчика слышалось волнение, — Неужели с Утой что-то случилось? — Не волнуйся, Луффи, Ута покинула корабль, чтобы стать певицей. Вот и всё. Все это время Веспер стояла и наблюдала за этой сценой. Она не понимала, почему все такие убитые. Почему все так расстроены, если Ута пошла исполнять свою мечту? Неужто это причина, по которой Уты нет в сюжете? Что же случилось на Элегии? Дождавшись, пока Луффи убежит помогать остальным, Веспер медленно подошла к отцу. — С Утой точно всё в порядке? И не ври мне, пап. Я же вас знаю, если вы кого-то отпускаете, обычно это пирушка и праздник с пожеланиями не умереть в первый же год. Но на вас на всех лица нет. Что с Утой? — неожиданно для себя Веспер заплакала. От осознания, что она не смогла ничего сделать, была слишком беззаботной, слишком расслабленной. — Не волнуйся, с ней все хорошо. Уверен, вы когда-нибудь точно встретитесь, — Шанкс мягко положил руку на плечо дочери и легонько похлопал. Его руки были холодными, но это был не тот холод морского ветра, а холод усталости и печали, которую он пытался сдержать в себе. Он смотрел куда-то вдаль, мимо нее, как будто пытался сам поверить в эти слова. В этот момент Веспер поняла: ей врут, но врут так, чтобы она не переживала. Горький комок подкатил к горлу, как та каша из детства, такой же неприятный. Она ведь и сама так раньше делала, притворяясь, что у нее все в порядке. «Значит, Уты не будет. Ни завтра, ни послезавтра. Так вот, что люди чувствуют, когда понимают, что что-то не так, а сделать ничего не могут. «Не могу» — вот самый страшный приговор в этом мире. Я должна стать сильнее, чтобы такого больше не было».