Мята на губах

Резиденция мужа вынуждала Аврору периодически морщить нос, словно она видела перед собой нечто до неприличия неприятное или зловонное. Роскошная, окружённая зеленью и фонтанами. Если она и была в чем-то неприлична, то лишь в своем богатстве. А зловонной могла показаться мята только тем, кому ее аромат был невыносим. К мяте Аврора относилась исключительно положительно. Морщила она свой очаровательный маленький носик и кривила слегка пухлые губы совершенно по-другому поводу. К счастью, сейчас этот повод отсутствовал, и Аврора могла себе позволить расслабиться. Совсем чуть-чуть. Ей хватило их сегодняшней встречи. Первой за долгое время. Хватило настолько, что унять свою клокочущую в груди ярость получилось лишь спустя несколько часов, проведенных в ванне. Ароматы масел и теплая ласковая вода помогли избавиться и от усталости после длительной дороги. Теперь Аврора чувствовала себя во много раз лучше. Жаркое солнце уже скрылось за горизонтом, унеся с собой дневной зной. А вечер в противовес принес легкую прохладу и возможность свободно вдохнуть воздух полной грудью. Перебирая свои длинные вьющиеся пряди, еще не до конца высохшие после длительного купания, Аврора гуляла по резиденции. Неторопливо и бесцельно. Оставаться в покоях, которые ей щедро выделил муж, сейчас совершенно не хотелось. Сколько они не виделись? Несколько лет? Аврора с радостью не встречалась бы с Пилатом еще столько же, а, может, даже и больше. Грубый. Язвительный. Жесткий. Жадно ищущий любой, даже крошечный повод, чтобы упрекнуть. Ко всему прочему перед своим отъездом расставил вокруг стражу и выйти за пределы резиденции теперь не представлялось возможным. — Посадил в клетку, стоило мне только ступить на его землю, — зло пробормотала самой себе Аврора и нахмурилась. Наместник вызывал в ней слишком много различных разрушительных чувств. Таких сильных, что удержать их внутри было сложно и они словами так и рвались наружу. Замедлившись, Аврора снова попыталась успокоиться. Глубоко вдохнула воздух, ощутила примесь мяты, которой окутаны ее волосы и кожа. Авроре искренне нравилась мята, но теперь, когда она узнала, что этот запах нравился и ее мужу, казалось, словно он сейчас был где-то здесь. Совсем рядом. «Нужно будет обязательно поручить Магдалине подобрать для меня другие цветы и масла», — подумала Аврора, возобновляя шаг. Спустившись в сад, она заметила, как из-за редких облаков выглянул совсем еще тоненький рожок месяца. Красивый. Одинокий. Пусть и усыпанный звездами. — Окружен ими, как я стражей. Аврора проследила взглядом вдоль стены резиденции и легко распознала неподвижные силуэты крупных воинов. Они больше походили на статуи, чем на живых существ. Но Аврора не сомневалась, что рискни она устроить побег, охрана будет действовать незамедлительно. Ей вдруг представилось искривленное яростью лицо наместника, и она не смогла сдержать злорадной улыбки. Вне всякого сомнения, он бы начал свирепствовать, улизни Аврора прямо перед носом у его верных, натренированных воинов. Пусть они и не виделись долгое время, но Аврора прекрасно знала о том, что ее муж привык повелевать и контролировать всё, что происходило вокруг него. Это были как сильные стороны Пилата, так и его слабости. Единственные. Он был уверен, что владеет ею и контролирует ее так же, как и своих солдат, свою собственность. Но это было не так. Совсем не так. Аврора почувствовала, как сердце в ее груди начало биться быстрей. От протеста и желания доказать своему мужу обратное. Это было неразумно. Слишком по-детски. Аврора недовольно скрипнула зубами. Она не была ребенком. В отличие от своего мужа, она всего лишь давала волю чувствам. Говорила то, что думала. Улыбалась, когда хотелось улыбаться. И плакала, когда хотелось плакать. Разве это ребячество? Авроре это казалось обычной человечностью. Которой Пилату стоило поучиться, хотя бы в моменты нахождения дома. Сейчас ей хотелось проучить наместника. Только и всего. Чтобы он понял, та шестнадцатилетняя девчонка, которую он когда-то повстречал — исчезла, выросла. И с ней нельзя обращаться, как с диковиной вещицей. Нельзя просто положить на одно определённое место, а потом вернуться и взять. У этой «вещицы» есть свои желания. Откинув на спину волосы, Аврора хитро улыбнулась месяцу и пошагала назад. Устраивать прямо сейчас побег было бы верхом глупости. Пусть купание и смыло усталость после длительной дороги, но бодрости не придало. А для таких вещей она необходима. Поджав губы, Аврора поразмышляла несколько мгновений. Хитрая улыбка стала только шире. «Возможно, на побег у меня сил и нет. Но кто мне запретит сделать вид, что я его устроила?» Стараясь не шуметь, Аврора тенью скользнула обратно в резиденцию. Намеренно выбирая витиеватые пути в крыло покоев, она пыталась вспомнить, что ей днем говорил наместник. Кажется, что-то про стражу, которая будет отдельно приставлена к дверям ее покоев. Чтобы она не смела творить глупости в его отсутствие. Пилат прекрасно знал, кого брал в жены. В послушании Аврора никогда ему не клялась. Всегда была честной и не прятала презрение за лживыми улыбками. После купания в свои покои Аврора еще не заходила. Она выбрала наобум из тех, что ей предложила служанка и была разочарована, когда выяснилось, что ее муж лично следил за их обустройством. Авроре претила одна только мысль, что их с мужем вкусы хоть в чем-то могут оказаться схожи. Выглянув из-за угла, она заметила, что около дверей, ведших в ее покои, и в самом деле стояла охрана. Аврора прижалась спиной к стене, попыталась успокоить свое внезапно сбившееся дыхание. Затея, кроме желания, помучить Пилата, вызвала еще что-то в самых глубинах ее души. Что-то дикое, горящее и совершенно неукротимое. Аврора осторожно двинулась в сторону пустующих покоев мужа. Когда он вернется она не знала, но было бы неплохо, случись это утром. Незамеченной пробраться в покои наместника оказалось даже проще, чем Аврора предполагала. Мысленно она готовилась к тому, что придется забираться со стороны внешней стены. Такое поведение точно не украсило бы жену наместника, но и Аврора выросла не среди знати, с детства наученная прытко лазать по деревьям и скалам. Благо, сегодня не пришлось вспоминать эти запрятанные глубоко в памяти навыки. Покои наместника были во много раз просторней ее. Роскошные, как и всё, к чему могла дотянуться рука Пилата. Но в то же время совершенно неуютные. Слишком… мужские. Грубоватые. Аврора осмотрелась. Здесь было и оружие, и стол, устланный свитками. Внутри наверняка хранилась информация непредназначенная для посторонних глаз. Да и кто бы в здравом уме захотел в них заглянуть, зная, какое за этим непременно последует наказание? Может, по мнению Пилата, Аврора и была дикой, но определённо не сумасшедшей. Обогнув стол, она заглянула в полупустую чашу, стоявшую на столике у балкона. Внутри плавали листья мяты. Аврора скривилась и повела плечами. Этот запах сегодня буквально ходил за ней по пятам и вызывал в ней необоснованно много противоречивых чувств. Месяц заглядывал в покои. Единственный свидетель ее маленькой шалости. Ему Аврора доверяла. Он никому ничего не расскажет. Продолжая вольно расхаживать по покоям наместника, Аврора успела заглянуть в один из сундуков, где хранились вещи. Вспомнила, как Пилат в них выглядит и тут же сглотнула. При всей своей неприязни к этому мужчине, она не могла отрицать очевидного — сложен он был великолепно. И одежда на нем сидела ровно так же. «А без нее…?» Аврора встрепенулась, словно эта мысль принадлежала не ей, а какой-нибудь другой девушке. Например, той, которая грела постель наместника в ее отсутствие. Аврора была достаточно взрослой, чтобы немного разбираться в подобных вещах. Пусть сама до сих пор не имела должного опыта. Закрыв сундук, она попыталась отвлечься. Рассмотрела коллекцию украшений, внушительную библиотеку. — Позволили бы вы мне хоть что-то взять отсюда? Или снова нахмурили свои брови, глядя на меня, как на дикарку? Ответа на свой вопрос Аврора не знала. Месяц плыл всё дальше по небу. Воздух становился прохладней. Аврора была одета слишком легко. Знала бы она заранее, что решит сделать, прихватила с собой что-то потеплее. Вернувшись к сундуку, Аврора достала из нее пурпурную тогу. Тяжелую и теплую. Она тоже была окутана ароматом мяты, пусть и едва ощутимым. Она завернулась в нее и легла поверх заправленных простыней. Мысль о том, чем здесь занимался ее муж по ночам после важных государственных дел, неприятно царапнула Аврору. Она неловко поерзала и притянула колени к груди. Ее это волновать не должно. Совсем. Она приехала сюда по другой причине. И эта причина никак не была связана с наместником. Наблюдая за месяцем, Аврора не заметила, как провалилась в тягучий сон. Ей снились друзья, с которыми она так давно не виделась. По которым безумно тосковала. Снился дом. А затем всё разом исчезло. Остался только невнятный нарастающий шум. Она приоткрыла глаза и тут же поморщилась от ярких солнечных лучей. Жарко. Дышать было нечем. Аврора сбросила с себя тяжелую тогу и попыталась сесть, но голова закружилась. Шум не исчез. Он был похож на торопливые шаги десятков пар ног. Голоса. Были еще какие-то голоса. Часто заморгав, Аврора обнаружила себя в покоях наместника. Вспомнила о том, как здесь оказалась и внезапно ощутила… страх. Вчера идея спрятаться в покоях Пилата показалась ей остроумной, а сейчас — нет. И чем она только думала, когда шла сюда? О том, что будет забавно, когда ее начнут искать. И никому. Совершенно никому не придет в голову поискать жену наместника в его же покоях. По собственной воли она бы никогда сюда не вошла. Это всем хорошо известный факт, о котором тактично умалчивают, дабы не навлечь на себя гнев Понтия Пилата. Прислушавшись к голосам, Аврора поняла, что ее ищут. Среди прочих отчетливо прорезался голос наместника. Низкий, ледяной. Он раздавал короткие сухие приказы так, словно хлыст рассекал воздух перед тем, как обрушиться на обнаженную плоть, чтобы раскроить ее. Страх внутри Авроры забился только сильней. Чистый, неукротимый. Как пламя. Она облизнула пересохшие губы и попыталась решить, как ей быть дальше. Своей выходкой Аврора хотела проучить наместника, а не… себя. Каков он в гневе она не знала. И забавным ей это незнание тоже не казалось. «Я — собственность наместника. Он вправе сделать со мной всё, что пожелает. И никто ему не станет препятствовать». — Разыщите ее! — прогремел голос Пилата. Совсем близко. Опасно близко. Аврора дёрнулась и подползла к изголовью кровати. Он сейчас зайдет в свои покои, и… Что он увидит? Испуганную девчонку? Ну уж нет! Крепче стиснув зубы, Аврора провела дрожащими пальцами по своим спутанным после сна волосам, поправила на себе одежду и вытянула ноги. Оглушительный грохот дверей всё же заставил ее вздрогнуть. Уверенные тяжелые шаги тревожным отзвуком отбивались в сердце у Авроры. О чем сейчас думал Пилат? О том как свернет ей шею, когда найдет? Как бросит в темницу и лишит еды? Каждая новая догадка была страшней предыдущей. Наместник не был похож на ее друзей, с которыми Аврора могла проказничать и шутить. Он не поймет. Только возненавидит. Еще сильней. Кроме взаимной ненависти их ничего больше и не объединяло. Что-то звякнуло. Аврора снова вздрогнула и подумала о том, что наместник, вероятно, сбросил свой золотой венок. Послышался шорох ткани. Шаги стали еще громче и ближе. Аврора лишь успела вдохнуть, когда полог резко убрали в сторону и она встретилась взглядом с наместником. В голубых глазах больше похожих на обломки льда, затаившаяся ярость резко сменилась удивлением… и растерянностью. Последнее сделало с обликом наместника нечто невообразимое. Он стал… человечней. Всего лишь на мгновение, а затем темные брови вновь сомкнулись на переносице. Как две грозовые тучи после недель убийственного зноя. Огромная рука сжала полог с такой силой, что кожа на кулаке натянулась и угрожающе побелела. У Авроры всегда было припасено несколько колких фраз для мужа, но сейчас они куда-то все разом исчезли. Остался только испуг. — Вы, — выдал с неровным, почти шипящим выдохом наместник. — Вы, — он не мог подобрать ни единого слова. Аврора не рискнула выдохнуть. Воздух жег грудь, кровь беспокойно стучала в висках. — Я, — на выдохе, который всё же случился, тихо, почти беззвучно произнесла Аврора. Она не хотела сейчас дразнить наместника. И уж тем более — не хотела его еще больше злить. Но он расценил ее «я» по-своему. Резким, молниеносным движением наместник взобрался на кровать и навис над Авророй. Он тяжело дышал. От ярости, от… чего-то еще, что полыхало в его голубых глазах и внезапно заворожило Аврору. Аромат мяты стал таким густым, что она почувствовала его горечь на кончике своего языка. Хотела стереть его языком о нижнюю губу. Взгляд наместника сорвался вниз, потемнел и стал тяжелее мрамора. — Позабавились? — Пилат снова врезался своим ледяным взглядом в глаза Авроры. — Я приказал искать вас по всей округе и, если потребуется, пойти дальше. Растратил силы своих людей понапрасну, а вы… Вы… Даже представить своим умишкой не можете, о чем я успел подумать. — О том, что я глупая, взбалмошная дикарка? — И об этом тоже, — наместник склонился еще ниже, настолько, что Аврора почувствовала его горячее дыхание на своей коже. Она инстинктивно напряглась, ожидая удара — словесного или иного. — И, стало быть, о том, какой урон я нанесу вашей репутации своим побегом? — О том, как вам могут навредить недруги, а меня даже не окажется рядом, чтобы вас защитить, — зло процедил наместник и не удержавшись, впился жестким поцелуем в пухлые наглые губы Авроры. Она дёрнулась. Не сильно, скорее изумленно, но он уже не отстранился. Не получалось поверить в то, что сейчас происходило. К щекам прилила обжигающая краска, а сердце в груди заколотилось с удвоенной силой. Аврора ожидала всего, но определенно не… этого. Вкус мяты взорвался в ее рту буйным цветом, когда Пилат вторгся внутрь языком. Не спрашивая разрешения, не требуя взаимности. Он. Просто. Брал. Свое. Без чувств и даже толики нежности. Аврора на мгновение прикрыла глаза. Всё это было слишком ново для нее. Слишком обескураживающе, остро и неправильно. «Разве так себя должен вести тот, кто ненавидит?» Она не ответила на поцелуй. Но и не оттолкнула. Тяжелая ладонь с огрубелой кожей коснулась ее затылка и сгребла в кулак волосы. Кожу засаднило. Эта крошечная боль отрезвила Аврору, и она сама того не ведая, прикусила нижнюю губу Пилата. Он замер. Лишь спустя мгновение он отстранился. Медленно, будто с усилием. Ярость в глазах поутихла. В легком прищуре отражалась лишь тихая неприязнь. «Лживая», — тенью пронеслось в мыслях у Авроры. — Сегодня я милую вас, — негромко проговорил наместник со странной хрипловатой интонацией в голосе. — В следующий раз понесете наказание за свои выходки. Аврора должна была испугаться, но рука на затылке, которая больше не сжимала волосы, а… нежно поглаживала кожу, отвлекала. Сильно. — Понесу, если успеете меня поймать. Когда птица, знавшая свободу, вылетает из клетки, назад ее уже не упрячешь. — Я должным образом позабочусь о замках. Редкие птицы должны соответствующим образом охраняться. — Вы признаете лишь силу принуждения, — Аврора сморщила нос. — Ласку вы принимать отказались. — Обернутую в сталь? Увольте меня от такого…хм… дара. Аврора попыталась отползти назад, но Пилат не позволил этому случиться. — Уволю. Освободите мои покои. Уверен, вы едва смогли вытерпеть свое нахождение здесь. — Верно. Едва ли. Но что не сделаешь ради того, чтобы увидеть вашу растерянность. Пилат недовольно сжал губы в узкую полоску, но Аврору всё же отпустил. Она, не теряя времени зря, стрелой вылетела из покоев. И прежде, чем уйти к себе, заметила, как к ее мужу зашла молодая служанка. Похожая на саму Аврору, но одетая гораздо скромней и чуть ниже ростом. «Думаете обо мне, дражайший муж, когда постель вам греет другая?» Аврора победно улыбнулась собственной мысли и ушла к себе. Менять мяту и масла она всё же не стала.