Truth lies or silence.2 "Born To Save"

15 минут после старта. Гиперпространственный туннель. Первое, что почувствовал Ким Сокджин, когда перегрузка спала, — это то, что его желудок, кажется, решил остаться на орбите Земли, в то время как остальное тело унеслось к звездам со скоростью, превышающей световую. В рубке стояла неестественная тишина, нарушаемая лишь ровным, низким, вибрирующим гулом варп-двигателя и чьим-то тяжелым, сдавленным дыханием. За огромным обзорным экраном больше не было черноты и алмазной пыли звезд. Там бушевала безумная река из света. Фиолетовые, синие и серебряные полосы проносились мимо, сплетаясь в гипнотический узор, на который было физически больно смотреть. — Ох… — простонал Джин, не открывая глаз и сползая в кресле. — Скажите мне, что мы уже прилетели. Или пристрелите меня. Рик, где твой дробовик? — Мы в пути всего пятнадцать минут, хён, — раздался бодрый (слишком бодрый для этой ситуации) голос Намджуна. — Теоретически, мы сейчас находимся в «пузыре» свернутого пространства. Это невероятно! Мы буквально скользим по складкам реальности! — Теоретически, — пробормотал Джин, зеленея, — мой завтрак сейчас попросится наружу и испачкает твой «пузырь реальности». Намджун-а, ты обещал, что будет «как на карусели». — Я говорил про центрифугу для подготовки космонавтов, — поправил очки Намджун. — Там перегрузки до 8G. А у нас было всего 4G. Комфорт-класс! — Заткнитесь оба, пожалуйста, — глухо отозвался Хосок с соседнего кресла. Он сидел, уткнувшись лицом в ладони, и старался не дышать. — Юнги… ты был прав. Меня укачало. Я хочу на твердую землю. Я хочу гравитацию. Мин Юнги, который единственным из парней выглядел абсолютно нормально (возможно, потому что его организм всегда находился в режиме энергосбережения и ему было лень реагировать на перегрузки), лениво отстегнул ремень. — Я же говорил, — констатировал он с нескрываемым превосходством, поправляя прическу. — Вестибулярный аппарат — сука мстительная. Кому пакетик? У меня в кармане есть, я у Рика стырил перед стартом. Рик Харли, сидевший за пультом двигателей, лишь хмыкнул, проверяя показатели. Прожженный наемник жевал зубочистку с таким видом, будто едет в такси, а не летит в другую галактику. — Давление в норме. Гравитация стабильна — 0.9 от земной. Жить будете, салаги. Тэхён медленно открыл глаза. Мир перед ним перестал вращаться. Он посмотрел на свои руки, сжимающие подлокотники капитанского кресла — они слегка дрожали. Не от страха. От чистого, дистиллированного адреналина. Он повернул голову вправо. Чонгук сидел, вцепившись в свое кресло так, что побелели костяшки, и смотрел прямо перед собой невидящим взглядом. — Гук-и? — тихо позвал Тэхён. — Ты как? Чонгук медленно, как робот, повернул голову. — Я в норме, Тэ, — отрапортовал он, но голос его звучал на октаву выше обычного. — Просто… пытаюсь понять, где верх, а где низ. И почему мой желудок в районе горла. — Пап! Смотри! — тишину разорвал восторженный вопль. Миру́, которого, кажется, законы биологии вообще не касались, уже отстегнулся и парил в полуметре над полом, держась за спинку кресла Чимина. Гравитация была чуть ниже земной, и это приводило подростка в щенячий восторг. — Я летаю! Я как Супермен! — Сядь на место! — простонала Лита, не открывая глаз. — Если ты сейчас будешь летать, я тебя приклею скотчем к полу. Я врач, я знаю, куда клеить. Щелк. Алиша Чон медленно отстегнула ремни. Она была бледна, но её осанка оставалась безупречной. Никакой морской (или космической) болезни она не признавала принципиально. Адмиралы не блюют. Она встала, слегка покачнувшись, и одернула свой шикарный темно-синий сирионский комбинезон, который сидел на ней как влитой. — Так, — её голос прозвучал твердо, заставив всех, даже зеленеющего Хосока, открыть глаза. — Хватит стонать. Мы не в госпитале для беременных барышень. Она обвела взглядом рубку, оценивая обстановку. — КАРО? «Да, Ваше Величество?» — тут же отозвался ИИ с подобострастием. В рубке на мгновение повисла пауза, куда более глубокая, чем та, что была вызвана перегрузками. — Э-э-э... КАРО? — Намджун первым пришел в себя, поправляя очки и с недоумением глядя на светящуюся панель ИИ. — Ты только что назвал её «Ваше Величество»? У тебя сбились языковые настройки или ты перепутал Адмирала Чон с кем-то из базы данных королевских семей Земли? «Мои настройки функционируют в пределах нормы, — спокойно отозвался голос ИИ. — Обращение выбрано на основе глубокого анализа личности и статуса присутствующего субъекта». — Слышал, Джун-а? — Джин, несмотря на тошноту, не удержался от смешка. — Даже инопланетная консервная банка понимает, кто тут главная сука. Ой, простите, Ваше Величество, — он шутливо склонил голову в сторону Алиши. Алиша лишь бровью повела, игнорируя колкость. — Меньше болтайте, — отрезала она. — КАРО, если ты решил, что я здесь королева, значит, так и есть! Где здесь душевые и, самое главное, кухня? Если я сейчас не выпью крепкий кофе, я начну убивать. И никакое чудо вас не спасет. «Третья палуба — жилой сектор и каюты экипажа. Четвертая палуба — оранжерея и камбуз. Кофейные зерна отсутствуют в базе данных, но я могу синтезировать молекулярный аналог на основе кофеина». Алиша скептически поджала губы. — Синтезировать… Ладно. Показывай дорогу. Она посмотрела на экипаж, который напоминал выброшенных на берег медуз. — Слушайте мой приказ. Даю всем час. Привести себя в порядок, умыться, перестать быть зелеными и явиться в кают-компанию на четвертой палубе. У нас будет первое собрание. И если кто-то опоздает… — она выразительно посмотрела на Юнги, — тот будет мыть посуду за всех до конца полета. Вручную. Алиша развернулась и, гордо подняв голову, вышла из рубки, сопровождаемая почтительным свечением аварийных ламп, которые загорались перед ней, как красная ковровая дорожка. Миру́, хихикнув, поплыл за ней по воздуху. — Она страшная женщина, — прошептал Джин, сползая в кресле. — Я её боюсь больше, чем черной дыры. — Это моя мама, — слабо улыбнулся Чонгук, наконец-то отпуская подлокотники. — Привыкай, хён. Нам с ней жить. Час спустя. Кают-компания (Палуба 4). Помещение, которое КАРО называл «Зоной рекреации», больше напоминало лаунж-зону элитного отеля будущего, чем столовую. Огромные панорамные окна, сейчас закрытые фильтрами от гиперсвета, мягкие диваны, принимающие форму тела, столы из матового стекла, парящие в воздухе. Всё было стерильно белым, серебристым и очень стильным. Слишком стерильным. Когда Тэхён и Чонгук, уже принявшие душ и переодевшиеся в свежие, такие же синие футболки и штаны, вошли в зал, они увидели сюрреалистичную картину. Алиша Чон стояла у инопланетного пищевого синтезатора — гладкой панели с сенсорами — и громко спорила с КАРО. — Я сказала тебе — воды! Просто горячей воды! А не «питательного раствора H2O с электролитами»! — она стукнула ладонью по панели. — Ты, бездушная машина, хочешь отравить моих детей этой жижей? «Ваше Величество, — голос КАРО звучал виновато и растерянно. — Молекулярный состав идентичен природной воде. Я добавил минералы для баланса…» — Вкус! — перебила она. — Вкус должен быть как у воды из горного ручья, а не как у дистиллированной мочи робота! И температура — 95 градусов, а не 100! Ты пережигаешь кофеин! Переделывай! Юнги и Хосок сидели на диване, наблюдая за этим шоу с безопасного расстояния. Юнги жевал какой-то земной энергетический батончик из запасов Рика. — Она его сломает, — философски заметил Мин, поправляя очки. — Она доведет Искусственный Интеллект, который пережил три тысячи лет одиночества, до нервного срыва за один день. — Зато у нас будет вкусная еда, — резонно возразил Хосок, который уже порозовел и выглядел здоровым. — Мама не допустит, чтобы мы ели тюбики. — О, явились, — Алиша заметила Тэхёна и Гука. — Садитесь. Кофе — дрянь, сразу предупреждаю. Этот тостер, — она кивнула на панель синтезатора, стоимостью, вероятно, в бюджет маленькой страны, — не понимает разницу между арабикой и робустой. Тэхён улыбнулся и сел во главе стола. — Алиша, это инопланетный корабль. Они тут солнечную энергию едят, наверное. — Значит, научим есть нормально, — отрезала Алиша, ставя перед ним чашку с чем-то дымящимся. — Пей. Это лучшее, что я выжала из него. Постепенно собрались все. Джин выглядел уже лучше — его волосы были уложены идеально, видимо, приобщил таки КАРО к прекрасному себе, хотя он всё еще старался не делать резких движений головой. Чимин и Лита притащили Миру́, который пытался пронести за стол какой-то светящийся кристалл, но был пойман отцом. Тэхён постучал ложечкой по стакану, привлекая внимание. Звон разнесся по кают-компании. Все затихли. — Итак, команда, — начал он, и в его голосе прозвучали капитанские нотки. — Мы в пути. Обратной дороги нет. До Сириона девять земных суток. — Девять дней в замкнутой банке с моей мамой и твоим энтузиазмом, — пробормотал Чонгук себе под нос, но тут же получил легкий, но ощутимый подзатыльник от Алиши, проходившей мимо с подносом. — Не бурчи, Чонгук-а, — сказала она. — Лучше слушай кэпа. Тэхён благодарно кивнул Алише и продолжил. Лицо его стало серьезным. — КАРО говорит, что планета спит. Но «спит» — не значит «безопасна». Там есть автоматическая защита. Дроны, системы безопасности, планетарный щит. Они могут принять нас за врагов. Нам придется прорываться к Центральной Башне, к «Сердцу Сириона», чтобы запустить систему пробуждения. — Прорываться? — Рик нахмурился, откладывая зубочистку. — То есть, воевать? У нас из оружия — мой дробовик и пистолет Чона. Против лазеров. — Надеюсь, нет, — вмешался Намджун. — У нас есть Тэхён. Его ДНК — это ключ. Если системы опознают его как пилота Лиора, нас пропустят. — А если нет? — спросил Юнги. — Три тысячи лет прошло, Джун. Программы деградируют. Системы могли сбойнуть. Что если они решат, что Лиор — это вирус? Или самозванец? — Тогда у нас есть я, — спокойно сказал Чонгук, кладя руку на кобуру (которую он, разумеется, надел даже на ужин). — И Рик. Мы обеспечим коридор. Любой ценой. — Вам нужен я! — пискнул Миру́. — Я знаю язык КАРО! Я смогу их перепрограммировать! Я хакну их сеть! — Ты будешь сидеть на корабле, — хором, не сговариваясь, ответили Чимин, Лита и Алиша. Миру́ надулся и уткнулся в тарелку с синтезированным рагу. — В любом случае, — Тэхён обвел всех взглядом. — У нас есть девять дней на подготовку. Работы много. Он начал раздавать указания, как заправский командир: — Юнги, Хосок — вы с КАРО работаете над формулой антидота для сирионцев. Нам нужно будет масштабировать мою кровь и распылить её в систему вентиляции планеты. Проверьте всё трижды. — Принято, — кивнул Хосок. — Сделаем. — Намджун, Джин — вы с Миру́ изучаете карты городов. Нам нужен безопасный маршрут к Башне. Ищите подземные туннели, старые коммуникации, или что там у них… — Сделаем, — отозвался Джун. — Я уже нашел схемы «метрополитена» главного города. — Рик, Гук — проверьте арсенал корабля. КАРО сказал, там есть что-то посерьезнее, чем дробовик и пистолет. Научитесь этим пользоваться. — Есть, сэр. — А я? — спросила Алиша, скрестив руки на груди. — Чем займется Адмирал? Тэхён посмотрел на маму Чонгука. На женщину, которая одним своим присутствием превращала хаос в порядок. — А вы, Алиша… Вы делаете самое важное. Вы делаете из этого холодного куска металла Дом. Потому что когда те люди проснутся… им понадобится не только лекарство. Им понадобится тепло. И нормальная еда. И да, Лита вам в помощь! Алиша помолчала, глядя на Тэхёна с неожиданной нежностью. — Хорошо, капитан. Дом так дом. Она повернулась к синтезатору. — Слышала, железяка? Записывай рецепт кимчи. И только попробуй ошибиться в пропорциях перца! Если хоть один член экипажа скажет, что не остро — я тебя перепрограммирую в пылесос! Ночь (по корабельному времени). Каюта капитана. Тэхён лежал на широкой, непривычно жесткой кровати, глядя в огромный круглый иллюминатор на потолке. Полосы гиперсвета за стеклом гипнотизировали, переливаясь всеми оттенками индиго. Тишина давила на уши. Дверь шлюза тихо, с мягким шипением отъехала в сторону. Чонгук вошел бесшумно, как тень. Он был босиком, в одних спальных штанах, с обнаженным торсом. Он подошел и сел на край кровати. — Не спишь? — шепотом спросил он. — Не могу, — Тэхён подвинулся, приподнимая одеяло и приглашая его к себе. — Слишком… тихо. И слишком громко в голове. Чонгук лег рядом, привычно обнимая его, прижимая спиной к своей широкой груди. Его тепло было единственным родным теплом в этом бесконечном океане пустоты. — Мы правда это сделали, Гук, — прошептал Тэхён, накрывая руки Чонгука своими. — Мы улетели. Земли больше нет. — Она есть, Тэ. Просто… далеко. — Тебе страшно? Чонгук помолчал, зарываясь носом в волосы Тэхёна. — Немного. За тебя. За маму. За ребят. Но… знаешь, что странно? — Что? — Я впервые чувствую себя… свободным. На Земле я был майором, сыном, солдатом, который должен выполнять приказы. А здесь… здесь только мы и звезды. И ты — мой капитан. Тэхён развернулся в его объятиях, оказываясь лицом к лицу. В полумраке каюты глаза Чонгука сияли темнее космоса, отражая бег гиперсвета. — Мы и звезды… — повторил Тэхён. — И девять дней пути. Он медленно провел рукой по груди Чонгука, очерчивая мышцы, спускаясь ниже, к резинке штанов. — Кстати, Гук. Юнги-хён говорил что-то про физику, гравитацию и невозможность секса в космосе… Чонгук усмехнулся. В этой улыбке не было ничего от примерного сына, которого так строила Алиша. — Юнги — теоретик, душа моя. А я — практик. Спецназ учили выполнять задачи в любых условиях. —Даже в невесомости? И у нас есть скотч? — промурлыкал Тэхён, кусая его за плечо. — Скотча нет. Но есть ремни безопасности, — хрипло шепнул Чонгук, нависая над ним и целуя так, что галактики за окном завертелись быстрее. — И я планирую опровергнуть все законы Ньютона прямо сейчас. Рука Тэхёна по -хозяйски пронырнула под штаны Чона. — Ммм…голенький? — интонация голоса Кима срывала крышу Гуку. Чонгук попытался перехватить инициативу, Тэхён вдруг уперся ладонями в его широкие плечи, удерживая на расстоянии. В глазах Тэ плясали чертята, подсвеченные неоновым индиго из иллюминатора. — Погоди, Гука, — прошептал он с той самой кошачьей грацией, которая всегда заставляла пульс Чонгука зашкаливать. — Ты же слышал: здесь я — капитан. А значит, правила на этом корабле устанавливаю я. Он плавно качнул бедрами, заставляя Чонгука опрокинуться на спину, и сам сел сверху, удобнее устраиваясь на его коленях. Чонгук шумно выдохнул, его руки инстинктивно легли на талию Тэхёна, но он не шевелился, завороженно глядя на своего парня снизу вверх. В этом взгляде было столько чистого, незамутненного обожания, что у любого другого перехватило бы дыхание. Тэхён медленно наклонился, почти касаясь своими губами губ Чонгука, но в последний момент мазнул по подбородку, спускаясь к пульсирующей жилке на шее. — Ты такой послушный, когда не на службе, — промурлыкал Тэхён, чувствуя, как под его ладонями бешено колотится сердце Чонгука. — На Земле ты только и делал, что спасал мою задницу. Дай мне хоть здесь… отблагодарить тебя как следует. Он провел кончиками пальцев по татуировкам на руке Чонгука, а затем резко, по-властному впился в его губы. Это был не поцелуй-просьба, это было то самое животное желание. И Чонгук подчинился мгновенно, срываясь в ответную страсть, сминая простыни под собой. В этой каюте они всё еще были теми же парнями из Америки: наглый журналист и влюбленный в него до безумия солдат. — Я сейчас… все законы Ньютона на тебе проверю, — хрипло выдохнул Гук, всё же перехватывая контроль и снова прижимая Тэхёна к матрасу, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку. — Капитан вы или нет, Ким Тэхён, но субординацию в постели я вам сейчас объясню. Тэхён лишь звонко рассмеялся, закидывая ноги ему на пояс и притягивая ближе. — Ну, попробуй, майор Чон. Покажи, на что способен спецназ в условиях ограниченного пространства. Чонгук щелкнул выключателем, и каюту затопила абсолютная темнота, в которой остались только два сбитых ритма сердца и бесконечный, пульсирующий пульс космоса. Первая глава их новой жизни началась в тишине, которую они решили нарушить самым древним способом.