Из последнего вагона

– В любом случае, мы можем как-нибудь и освежить опыт поездок в последнем вагоне.

Ким Кицураги

            Сила воли: Просыпайся, Гарри. Семь тридцать.       Он с пыхтением суёт голову под подушку. Не помогает.             Сила воли: Гарри. Подъём. Ещё недели не прошло, а ты уже расклеился. В чём дело?             Эмпатия: ...             Электрохимия: ...             Сила воли: Мне совершенно не нравится, что этот дуэт задаёт весь тон дня. И мешает распорядку. Гарри!       «...»             Сила воли: Посмотри-ка, он ещё и потакает.             Риторика: Боже мой, тебя хоть когда-нибудь хоть что-нибудь будет устраивать? Кто там вещал «Гарри, будет безопаснее переключиться с более деструктивных способов себя порадовать»?             Сила воли [Средне: Неудача]: Я...             Логика: И теперь ты упрекаешь его за то, что он к этому варианту и прикипел?             Сила воли [Средне: Неудача]: Но...             Авторитет: Прекрати вилять как кокетка задом, прими последствия своих действий!             Сила воли [Средне: Неудача]: Да я же...             Внутренняя империя: Это он мягко про кокетку; кое-кто очень неподобающе скачет от одной стратегии выживания к другой, когда старая выжата досуха. Но ты не только это выжимаешь досуха.             Самообладание: Да, не надо вести себя так, словно он – чёртова машина.             Техника: Поскольку он и впрямь не машина.             Грубая сила: Чё значит не машина? Да мы машина ещё та; ну-ка отставили ныть и ВСТАЁМ! ДОБРОЕ УТРО, ДЖЕМРОК!       Гарри переворачивается обратно на спину, со всхрапом закатывая глаза; затем всё же, взятый на «слабо», неохотно выползает из постели.             Сила воли: ...спасибо.             Грубая сила: Пошёл ты.             Сила воли [Средне: Неудача]: Да что меня все гнобят-то в последнее время?!             Энциклопедия: Как бы тебе сказать, приятель...             Драма: Порча. Порча на тебе.             Сила воли: Правда?.. Погоди, кто мог навести на меня отдельно...             Логика: Да хватит. Просто скажите ему. Так будет лучше.             Энциклопедия: ...у тебя минус шесть.             Сила воли: ...о. Это... плохо.             Эмпатия: Мои соболезнования. И знаешь что?             Сила воли: Что?             Эмпатия: Пошёл ты. Мы тоже скучаем.       Гарри, переживающий всю эту тоску суммарно, угрюмо шмыгает носом. Ким уже пятый день валяется в лазарете. Говорит, что всё не так уж и страшно, но навестить дозволяет только единожды, дабы он не притащил с собой дополнительно какую-нибудь бациллу.             Авторитет: Позор и стыдоба.             Самообладание: Что? Это ты хвост поджал, стоило ему только бровь поднять.             Авторитет [Легендарно: Неудача]: И поджать губы. А это...             Восприятие: А это – не так уж и заметно, и то ты успел рассмотреть раньше меня. Товарищ... да ты только и ждёшь, как бы прогнуться...             Авторитет: Грязные инсинуации!       «Да уже бы хоть как-нибудь», – думает Гарри, отчаянно скучая по ощущению конкретного человека в руках. В обычном порядке они видятся по чётным дням недели, и если ко вторнику его начинает немного подламывать из-за дополнительного дня между встречами, то сейчас ему жутко тоскливо от полного отсутствия тактильного контакта. Пусть и отругает. Хоть увидеть...             Авторитет: А знаешь что? Навести его сегодня. Без предупреждения!             Концептуализация: Ого! Это что, эпизод реабилитации собственного достоинства?             Электрохимия: Ставлю на венценосного. Нам и просто повидаться определённые вещества доставит.             Восприятие: За мной не заржавеет, брат. Передам во всех деталях.             Концептуализация: Вы же оба знаете, что отчасти зрение игнорирует некоторые недостатки, а за ним мозг подрисовывает что-то более привлекательное, нежели есть на самом деле?             Логика: Не знаю, как они, но я только что услышал «да, я тоже в лагере «навестить Кима сегодня», но не хочу об этом говорить прямо».             Концептуализация: ...чё, умный, да?             Логика: Мы оба на интеллектуальной основе. Брат.             Концептуализация: Я слышал вот сейчас эту интонацию.             Логика: Н-да... Гарри? Звонок другу. Сейчас.       Гарри, старательно заминающий собственный поток сознания обычной утренней рутиной, ввиду жаркой летней погоды несколько расширенной (распотрошить постель, чтобы высохла, влезть в душ, все дела), щёлкает пальцами и разворачивается обратно к телефону, мимо которого только что проходит. Логика и впрямь простая: не возьмёт – значит, ещё в лазарете, возьмёт – в лазарет толку ходить уже нет, можно сразу напрашиваться в гости.             Логика: Хорошо.       Гудок.       Гудок.       Видимо, никого нет дома.             Полицейская волна: Лейтенант Кицураги лениво жмурится на пропускающую утреннее солнце штору, свисающую с милосердно прибитого хотя бы в лазарете карниза, вдыхает свежий утренний воздух...             Трепет: ...который приносит неуловимое ощущение того, что где-то что-то происходит, но он недостаточно чувствителен, чтобы разобрать шёпот ветра и крохотные перепады давления и температуры. Он не осведомлён о надрывающемся дома телефоне.             Полицейская волна: Прекрати, пока кто-нибудь не решил, что никого нет дома давно. Ты не хочешь быть причиной его вскрытой двери.       Гарри зажимает рычажки телефонного аппарата трубкой. Значит... лазарет. Сегодня. После работы.       В голове ненадолго возникает радостный ажиотаж, а затем все наконец-то утихают, периодически только подкидывая предвкушения в общую копилку и советов о том, что бы принести с собой на этот раз. Болтовня эта, в общем-то, Гарри не только занимает, но и в какой-то мере развлекает, скрашивая скучные моменты дня.             Внутренняя империя: В конечном итоге, не так уж важно.             Электрохимия: Да, главное – принести себя.             Внутренняя империя: Нет, я имею в виду... судя по тому, как он поступил в прошлый раз, навещать при амбулаторном лечении тебя не допустят. Так что важнее и впрямь буквально повидаться.       Когда Гарри сам оказывается в лазарете – а происходит это неминуемо, потому что не весь опыт работы он поднимает из канувшей в непроглядный мрак памяти, – Ким приходит каждый день, не стесняясь озадаченных и любопытствующих взглядов коллег, которые ещё остаются в участке что-нибудь доделать. Гарри, естественно, счастлив сверх всякой меры. Но едва его отпускают отлёживаться домой – посещения как отрезает. Остаются только регулярные созвоны, но никаких очных встреч.             Логика: Он не любит твою квартиру.       «Да я сам её не люблю», – думает Гарри, пытаясь сбить поезд мыслей с текущей колеи. Удаётся примерно никак: себя-то обмануть тяжко.             Эмпатия: Он опасался за тебя. Чтобы вы оба тебе не навредили из-за накапливающегося напряжения.             Внушение: Или за себя. Вдруг ты на своей территории взялся бы распускать руки. Нет, конечно, вышло бы из согласия, но каким образом полученного...             Риторика: Из вежливости.             Эмпатия: Из нежелания портить отношения.             Стойкость: Из жалости.             Сила воли [Легко: Неудача]: Ай-ау-ауч! Хватит уже!             Логика: Тем не менее, с тех пор прошло время.             Эмпатия: Да. Он доверяет тебе больше. Может быть, тебе и можно будет потом прийти в гости?             Внушение: Сомневаюсь.             Сила воли: Почему бы просто это всё с ним не обсудить, как двум взрослым людям? Впрочем... впрочем, нет; знаешь что? Я умываю руки, раз вы все такие. Слушай их. Посмотрим, как ты справишься без меня.             Скорость реакции: Ох, это он зря...             Грубая сила: Опа, фиолетовый зануда обидку кинул!             Концептуализация: Этот «фиолетовый зануда», между прочим, – причина, по которой ты так хорошо развит, дружок.             Грубая сила: Я не знаю, сейчас он на неё не похож.             Эквилибристика: Ой, а напомнить тебе, на что ты стал похож? И из-за кого мы в лазарет загремели? Я-то свою часть нормально сделал.       «Хочу домой», – тоскливо думает Гарри, этого витка внутреннего полилога тоже не желающий.             Болевой порог [Легендарно: Неудача]: В эту конуру? На древний дрянной матрас? Так любишь спать по струнке смирно?             Сумрак: О да, одно неверное движение – и пружина вылетает прямиком в бочину.             Энциклопедия: Долгий и мучительный опыт. Возможно, летальный.       «Вы чё, придурки, – нервно думает Гарри, встряхиваясь. – Прекрасно ведь знаете, о чём я».             Внушение: Я всё ещё сомневаюсь, что он тебя впустит.             Внутренняя империя: Смехотворно осмотрительно, зная тебя. Что, боязно без надзора большого брата коленца выкидывать?             Внушение: Ой, иди ты.       – Что? – коротко, но очень ёмко вопрошает Жан, честно страдающий вместе с ним бумажной работой к концу медленно истекающего дня. Так ёмко, что туда вмещается сразу несколько вопросов и на всякий случай смачное бранное словцо. На озвучивание всего этого уже не особенно нет ни сил, ни даже желания: часть неприязни между ними уже сглажена.       – Да нет, ничего...       – Рожай уже.       – Я схожу сегодня на часок раньше домой, – извещает Гарри напарника. – Будут искать... ты знаешь. Скоро буду.       – Что? – монотонно припечатывает Жан с оттенком подозрения и почти без вопроса.       – Друга навестить в больнице.       Жан поднимает взгляд, а за последним – и брови.       – Кицураги загремел, что ли? – выстраивает тот нехитрую логическую цепочку.       – Эй! У меня есть ещё друзья.       – Ни к одному из которых ты не станешь сваливать с работы, – парирует Жан.       – Я бы сваливал к вам с Жюд, не имей вы тенденцию лежать прямо под боком.       Тот негромко хмыкает, забавляясь слову «тенденция».       – Знаю. Привет передавай.       – Подлизываешься к будущему коллеге? – беззлобно поддевает Гарри напарника. Жан фыркает.       – Вот ещё. Кто тебе отпустит лучшего лейтенанта?       – Отпустят, – уверенно заявляет Гарри. – Где-то в сентябре.       Жан угукает с таким видом, словно ни капли не убеждён (у него нет никаких доказательств помимо чутья), но не пререкается. И на том спасибо...       Из участка Гарри не вылетает пулей только оттого, что жарко. Уже не чудовищно, как в конце июля, но всё ещё может заставить пропотеть. А сидеть потом сочиться как-то... не комильфо.       По пути он натыкается на молодёжь, чуть ли не картинно распивающую пиво с характерными причмокиваниями и покрякиваниями, свидетельствующими о том, что напитки совсем не комнатной температуры.             Электрохимия: О-о-о... м-м... холодненькое пивко...             Сила воли: ...       У Гарри мгновенно набегает полный рот слюны.             Скорость реакции: О нет. Что ты наделал?             Электрохимия: А что? Очень приятная штука. Заворачиваешь в ближайший «Фриттте» – и вот ты с бутылочкой чистейшего пенного удо...             Скорость реакции: Нет!       Гарри сглатывает, совершенно непроизвольно выискивая взглядом магазин.             Стойкость [Сложно: Неудача]: ...может быть, нет?             Электрохимия: Почему? Жарко. Станет легче.             Логика: Легче от этого становится только на время потребления; потом зачастую становится ещё хуже.             Внутренняя империя: Пс-ст! Эй. Ты ведь знаешь, как оно происходит. Сначала всего одна или всего стаканчик, потом следует ещё порция, потом ещё и ещё... пока ты не перестаёшь понимать, зачем ты. Пока ты не просыпаешься очень поздно непонятно где, и оттуда пытаешься заскочить в последний вагон. Во всех аспектах бытия.       От последней фразы по Гарри против его воли и вопреки окружающей температуре проходит мороз. Ему... ему и вправду остаётся везде в жизни только последний вагон, а он даже не чувствует, что что-то пожил на свете...             Эмпатия: Это было жёстко...             Болевой порог: ...ай. Может быть, всё-таки лучше позаботиться о печени? Еле выходили, и опять гробить?             Эмпатия: Гарри, у вас договор с Кимом. Ты... помнишь, правда?             Скорость реакции: Да! Ему не понравится!             Электрохимия: О... точно. Гарри – поверить не могу, что говорю это, – отставить пиво, мы можем обойтись без пива... но мы не обойдёмся без Кима. Абсолютно нет. Я отказываюсь упускать такие залежи дофамина и серотонина.       Гарри проходит мимо «Фриттте».             Болевой порог: Слава богу... Не хочу вспоминать, что такое похмелье...             Техника: Я начинаю тяготеть к тому, чтобы закрыть ему глаза.             Координация: Эй. Глаза – очень важное звено во взаимодействии с окружением.             Техника: Я знаю не меньше твоего о взаимодействии с окружением, друг.             Координация: Я знаю, только отдуваться мне. И вон тому парню.             Эквилибристика: Да, но... не под градусом в любом случае проще. Так что я скорее поддерживаю, чем нет...       «Эй! Ну-ка без произвола мне тут!» – встряхивается Гарри.             Эквилибристика: Да шутим же, начальник.             Самообладание: Ну да, конечно, а мне потом от ваших шуток последствия разгребать...       Развлекают Гарри всю дорогу до пятьдесят седьмого участка, не давая обращать внимание на ещё какие-нибудь интересные активности, а уже там в голове становится потише. Такой же переход образуется в уровне шума, спадающим от рабочей деятельности участка до умиротворения лазарета – на первый взгляд пустого...             Скорость реакции: Вон он!       Гарри натыкается взглядом на Кима у местного умывальника. Тот как раз дотирает лицо небольшим полотенцем, подбирает отложенные прежде очки и водружает их на привычное место. А вот когда Ким поворачивает к нему голову, становится ясно, что его не очень-то рассчитывают тут видеть. Он этот взгляд Кима знает.             Восприятие: Он одет в уличное. Смотри! Его рюкзак на койке. Собран.       Гарри моргает, впитывая общую картину. А ведь действительно...             Восприятие: И он давно не брился.             Концептуализация: Э-э... ну... одной тайной меньше, я полагаю?..             Самообладание: Н-да, выглядит и впрямь не ахти. Ему лучше гладко выбритым.       – Я бы предпочёл завершить текущую немую сцену, – заговаривает Ким первым, отворачиваясь от умывальника и несколько неловко вешая полотенце на спинку койки у собранного рюкзака. – Скажи мне что-нибудь.             Риторика: Уже... достаточно прохладно.             Самообладание: Я полагаю, мы тоже выглядим несколько прохладно. Гарри, как насчёт убрать прищур?       – Это мне вместо привета? – интересуется Гарри, ни к чему не прислушиваясь: у него портится настроение. Можно же хоть весточку коротенькую передать; не надо много, просто уведомить.       – Первым это делает тот, кто приходит, – напоминает Ким, после полотенца защёлкивающий футляр с зубной щёткой. Футляр отправляется в рюкзак прямо при нём.       – А. Этот ваш «э-ти-и-кет».             Самообладание: Гарри! Да что с тобой? Если шутишь – выбери другой тон.             Концептуализация: Прохладно ему. Тут на пару градусов температура опустилась, если не ощущаете; мне хоть понравилось насчёт немой сцены, но можно было и впрямь подружелюбнее. Да и... вкупе с общим видом из-за этого ощущается немного не как Ким.             Электрохимия: А может быть, присмотришься? Немного не как Ким ему... Этот голос разве с чем спутаешь?       – Если я не при параде, это уже повод начинать с пассивной агрессии? – отстранённо отзывается Ким, укладывая что-то в рюкзаке тщательнее, и между делом приглаживает волосы.             Внутренняя империя: Не хочет тут быть...             Эмпатия: А? Да что такое? Скажи ему, что ему показалось. Эй!             Драма: Кто, я?             Эмпатия: Ты. Хватит отлынивать. А то как припомним тебе...             Драма: Ладно-ладно. Ладно. Кхе-кхе...       – Нет, повод – когда ты чушь порешь, – откликается Гарри, наконец сдвигаясь с места, чтобы подойти поближе. – Я будто тебя растрёпанным не видел. Прекрати. Я чем провинился разве, чтобы ты так старательно мне в глаза не смотрел?       Ким отрицательно качает головой, ещё чуток её отворачивая, и почёсывает угол челюсти, скрывая последнюю ладонью. Гарри вздыхает.       – Ну, хочешь, я тебе за станком в ближайший магазин сгоняю, если тебя так щетина угнетает? Если умеешь всухую, конечно. Хоть что-то.       – Нет, у меня свой с собой, – уже мягче отвечает Ким.             Эмпатия: «Надо же было тебе именно сейчас припереться», – думает он.       – Ну и что тогда не занялся сразу?       – Не хотел при ком-то, – не особенно охотно признаётся тот. – Услышал, что дверь открывают, взялся за полотенце. Не люблю при чужих без очков...       Почти все коллеги у Кима – «чужие». Вполне понимаемо.       – Так, вперёд тогда, – решительно распоряжается Гарри, кивая на умывальник, и на ходу меняет планы: – Потому что потом мы идём в кафе, раз ты собрался выписываться.       – Гарри, я хочу домой, – уведомляют его категорически. Однако не то чтобы непреклонно... – Я не очень склонен где-то светиться сразу после выписки...       – Пойдём в самое уединённое местечко, – обещает Гарри, приближаясь вплотную. – Потому что мы и так с тобой не виделись целую кучу времени, а потом ты меня будешь динамить на амбулаторном, я уже учёный, я уже знаю. Я сегодня угощаю.       Ким вздыхает, с обречённым видом запуская руку обратно в рюкзак.             Электрохимия: Да! Вечер вместе!             Риторика: О да, от нас фиг отцепишься.             Сила воли: Вы все думаете, что это хорошо?       – Да, и... привет, Ким, – Гарри чмокает названного в висок, удобно мелькающий перед лицом, когда тот собирается направиться мимо него к умывальнику. – Чтобы ты мне потом не вменял, что я не хочу с тобой небритым здороваться.       – Не то чтобы я собирался... – ворчит Ким, косясь на него. – Но я, может быть, возьму на вооружение.             Восприятие: У него розовеют кончики ушей.             Эмпатия: Мило...             Электрохимия: Да! Вот оно! Допаминчики родненькие!       Гарри усаживается на койку возле рюкзака и втихаря пытается опустить в последний притащенные с собой яблоки. Естественно, напрашивается этим на вопрос о том, что он делает.             Визуальный анализ: Он параллельно наблюдает за тобой в отражении.       – Яблок тебе принёс. Немного, но зато сладкие урвал.       – Почему ты всегда пытаешься мне что-то втихаря подсунуть? – сосредоточенно вопрошает Ким.             Эмпатия: По той же причине, по которой нам не отказывают куда-то идти.       – Просто нравится тебя радовать, – без всякой задней мысли отвечает Гарри, болтая закинутой на ногу ногой; его тянет по-детски поболтать обеими, но койка для этого слишком низкая. – Найденное неожиданно радует больше.       Ким вздыхает, маскируя улыбку.       – Вик тебе привет передавал, – вспоминает Гарри тем временем. Ким коротко хмыкает, ещё более сосредоточенно занимаясь подбородком.       – Ты его донёс? – интересуются у него затем. Гарри только щурится, успешно подавляя желание шлёпнуть кое-кого по заду: Ким ему не простит, но иногда очень хочется, особенно когда тот перегибает с ёрничаньем. Фантазия, впрочем, развлекает его достаточно, чтобы не делать так в действительности.       – Нет, по дороге выронил.       Ким на мгновение отвлекается, чтобы покоситься на него; взгляд этот не предназначен для того, чтобы что-либо и впрямь рассмотреть – скорее, передать.             Электрохимия: У него примерно та же тяга в отношении ёрничанья. Может быть...             Авторитет: Нет.             Электрохимия: А если понравится?             Авторитет: Нет.             Электрохимия: Пф. Зануда.       – Вроде такой медведище, а такая хватка ненадёжная, – провокационно подмечает Ким, кажется, соскучившийся по поддразниваниям; Гарри позволяет себе повестись и поднимается, чтобы приблизиться, и его сразу предостерегают, едва он тянет руки: – Эй. Аккуратнее. Я ещё не слишком во всём уверен.             Сумрак: Он никогда ни в чём не уверен до конца.       – Когда я не был с тобой аккуратен? – огрызается Гарри, на какое-то время теряющий желание прикасаться.             Электрохимия: Это ненадолго.             Авторитет: Постыдно ненадолго.       Ким встречается с ним взглядом в зеркале.       – Не припоминаю, – увиливает тот, немного поворачивая голову, чтобы заняться углом челюсти. – Не смотри мне под руки, пожалуйста.       Гарри терпеливо ждёт, поднимая взгляд к потолку; потом присматривается ко всё ещё перебинтованной руке Кима, а затем и ведёт кончиком пальца по спине, пытаясь нащупать бинт, охватывающий рёбра – или отсутствие такового. Ким чуточку подаётся вперёд, словно не желающая касания кошка.       – Да стой ты, – бухтит Гарри, низко придерживая того за бока. – Что там? Ты говорил, что просто ушиб. Всё ещё не сняли бинт?       Он по обычаю интересуется всем раньше вербального ответа и чуточку оттягивает ворот свободной футболки на Киме, чтобы заглянуть внутрь. Успевает заметить белеющие ниже бинты, пока Ким не ведёт плечами, чтобы выдернуть из его пальцев бейку футболки, чуточку прогибая спину очень специфическим образом. Движение пусть короткое, но почти неприличное.             Электрохимия: М-м-м!       – Веди себя прилично, – напоминает Ким между делом. – Ушиб-то ушиб, но там ещё видно будет.       – А что, рентген пожадничали?       – Не хочу пока. Вроде бы не беспокоит так, как трещина могла бы... – мурлычет тот, вдумчиво ощупывая лицо. И, когда Гарри примеривается чмокнуть маячащую перед глазами макушку, оборачивается, упираясь ему в грудь плечом. – Иди сядь. Не можешь ты угомониться...       Гарри со вздохом усаживается обратно, и ему вручают на хранение очки; следующее, что Ким делает – прихватывает с собой мыло и всовывает под кран голову целиком.       – Чистюля, – ворчит Гарри, вертя в пальцах очки. – Уже и не тронь...       – Гарри, я несколько дней температурил от инфекции и потел. Ещё и лето на дворе. Давай не будем. Не понравится ведь ни тебе, ни мне. У тебя самого уже есть опыт, сам помнишь, как оно.       – От тебя так не несёт, как от меня тогда, – бухтит он, глядя сквозь круглые стёкла. Ким не отвечает, промывая чуть более длинные волосы на темечке. – Не простудишься? Лето тёплое, конечно, но всё-таки...       – Может быть, и простужусь. Всё равно пока на амбулаторном.       – А ты меня потом к себе пустишь?       – Может быть.             Внушение: Это значит «нет».             Эмпатия: Но почему?       – Почему? – не выдерживает Гарри, обычно заминающий эти вопросы внутри себя.       – Потому что болеющий человек хочет тишины и покоя, – следует рассудительный ответ.             Концептуализация: Меня начинает преследовать ощущение, что они у него все где-то записаны.             Риторика: Он просто не умеет разговаривать с кем-либо ближе коллеги.             Логика: Разве за четыре месяца было нечему научиться?             Риторика: Видимо...       Гарри хмурится, осматривая мысль: у него есть подозрение, что всё-таки и впрямь можно чему-то научиться за такое время. Хотя бы... хотя бы немного... А то ни одного ласкового слова помимо сравнений с медведями...             Сумрак: Почему он должен? Это ты его любишь.       Гарри застывает, бездумно глядя в пол и даже не зная, сопротивляться ли мысли.       – Гарри? Отдай очки, пожалуйста.       Он ненадолго фокусируется на задаче, чтобы передать потенциально хрупкий предмет без осечек, и снова уходит в себя.             Координация: Хоть бы спасибо сказал.       – У тебя что-то случилось? – интересуется Ким, укладывающий влажные волосы перед зеркалом. Снова наблюдает, значит. Ким всегда так. Исподтишка. Украдкой.             Эмпатия: Но самого важного так и не видит.             Сумрак: А может быть, видит? Может быть, ему нравится?             Электрохимия: Справедливости ради, мы тоже получаем немало плюшек.             Техника: Да, но все они рождаются в взаимодействии с самим собой. Искра – в нас. Процентов восемьдесят топлива тоже от нас.             Эмпатия: ...это... это правда...             Логика: ...ты знаешь, я бы не сумел объяснить нашему эмоциональному лагерю доходчивее.             Техника: Просто вижу всё с технической стороны.             Электрохимия: Погоди, ты хочешь сказать, что нам должно перепадать больше? Расскажи поподробнее.             Внутренняя империя: Нет. Это будет больно.       – Гарри, – с нажимом тормошит его Ким, уже, оказывается, стоящий перед ним в ожидании. – Что случилось?       «Ты совсем меня не лю...»             Скорость реакции: Эй! Многоликий!             Драма: Тут я!       – Да так, небольшой мысленный проектик, – выдаёт Гарри совсем не то, о чём думает, с чем впору бы себя поздравить. – Ничего... особенно важного.             Самообладание: Эй-эй, без перегибов. Я на подхвате. Чёрт побери, я прямо ощущаю пробел в кооперации...             Сила воли: ...             Самообладание: У нас есть ещё кто-нибудь, кто принимает нормальные решения?             Внутренняя империя: Ты. Я. Калькулятор.             Логика: «Калькулятор»?! Ой, вот чтобы твоё всеведущее императорское око само почаще открывало рот...             Внутренняя империя: Оно ведь око, а не рот.             Риторика: И поэтому оно отбирает у нас двоих хлеб?             Концептуализация: Меня больше напрягает то, что нас больше некому заткнуть.             Восприятие: Да, Ким уже начинает терять терпение, судя по притопыванию.             Грубая сила: Ха! Интеллектуальный, мать его, лагерь не может закрыть сам себе...             Электрохимия: ГДЕ – МОИ – ЭНДОРФИНЫ?             Стойкость: Терпи, брат. Может быть, сижка перепадёт.             Концептуализация: Под сегодняшним слоем смол ожидается горькое. Давно несчастливой полосы не было, в общем-то. Как думаете, в срезе лёгких под микроскопом возможно прочесть нашу биографию?             Энциклопедия: Нет.             Самообладание: Угомонись, фантазёр. Ещё...             Внутренняя империя: Рано.             Самообладание: Нет, я хотел сказать, что ещё ничего не случилось.       – Твой проектик вызывает у меня ощущение, что тебя лучше проводить до дома.       – Что? – оживает Гарри. – Нет, так не пойдёт. Это я тебя провожаю до дома.             Логика: Ты знаешь, может быть, это ты сам мешаешь ему проявлять знаки внимания?             Концептуализация: Между нашими всё ещё полно места. Не надо даже выискивать, где бы всунуться.       – Тогда пойдём.       Гарри послушно поднимается с места; у двери, чувствуя, что за ним никто не следует, разворачивается. Ким задумчиво взвешивает рюкзак на лямках в этот момент и, ловя его взгляд, молча продевает руки в лямки.       – Думал, тебя дольше придётся уговаривать, – не слишком ловко объясняет тот заминку, прикрываясь дружеским подколом.             Сумрак: Что-то не так.             Логика: Он привык, что ты всегда предлагаешь что-то понести.       «А ведь и впрямь», – понимает Гарри, видя, как Ким, поправляющий на себе рюкзак по пути, прячет взгляд. Но говорить что-то уже поздно. Может быть, потом перехватить...       Он сразу ведёт в кафе, не устраивая долгих прогулок: Ким наверняка голоден, особенно после скудного больничного питания и вынужденной заминки в лазарете – а последняя ведь случается из-за него. И там, когда они уходят расположиться в самом укромном уголке, по большей части отгороженном от общего зала, его встречает повторный вопрос:       – Так что всё-таки случилось? Ты будто сам не свой. Всё в порядке?       – В порядке, – эхом отзывается Гарри, всё ещё размышляющий о рюкзаке и слегка растерянном виде, с которым Ким забирает эту вещь сам. И – невольно – об остальном...             Визуальный анализ: О зеркалах, в которые он за тобой наблюдает, не делая этого прямо.             Риторика: О разговорах, которые он ведёт, не делая этого прямо.             Драма: О белой лжи, количество которой он не сокращает.             Эмпатия: О поцелуях, которые он с тобой всё ещё не делит.             Концептуализация: О планах, о свободных местах в которых приходится выспрашивать.             Внутренняя империя: О любви, которую он поглощает безвозмездно.             Концептуализация: О том, как он её берёт без понимания того, чем владеет.             Стойкость: ...Гарри. Ешь. Тебе нужно поесть, желудок просит.       Гарри с прерывистым вздохом берётся за еду. Может быть, он просто хочет слишком много...       – Что-то не похоже, чтобы в порядке, – комментирует Ким, аккуратно, но быстро поглощающий свою порцию. Видно, что голодный. Гарри молчит, не испытывая конкретно сейчас желания ни разговаривать о больном, ни беспечно болтать. – Ага... Видимо, я начинаю тебе надоедать?       – А?.. Помилуй, кто кому надоедает, так это я тебе.             Сумрак: Смотри-ка, как забеспокоился, едва только вниманием обделили.       Гарри плотнее сжимает в пальцах вилку, радуясь тому, что успел ответить раньше: он медленно приходит в настрой, в котором выплёвывает что-нибудь неприятное.       – Я имел в виду немного другое. Возможно, мне следовало выразиться... наскучиваю. М-м?             Электрохимия: Знал бы он, насколько неправ... Век бы тискал.             Эмпатия: По крайней мере, он чувствует, что что-то не так, пытается узнать...             Авторитет: Чтобы вернуть на круги своя. Мы это уже проходили. Мы проходим это каждый раз, как с ним повздорим.             Грубая сила: Ага, венценосного каждый раз гнобят. Хех.             Авторитет: Ничего меня не... Пф-ф. Может быть, кому-то просто следует уделять мне больше внимания?       – Гарри, – ещё раз пытается добиться ответа Ким. – Я бы хотел диалог.       – Угу. А без диалога я что-то стою? – озадачивает он того, чтобы уже за компанию призадуматься.       – Это ещё что за вопрос?       – Вопрос как вопрос, – ворчит Гарри, не поднимая взгляда от тарелки, чтобы не видеть изогнутой брови.       – А. То бишь это было «замолчи и ешь»? – риторически вопрошает Ким, пока что больше его не тормоша.             Логика: Однако же о чём-то размышляет. У него там недурственный мозг имеется, между прочим, и ты только что поддал ему пищи для очень даже плодных размышлений.             Эмпатия: Только в области любовных взаимоотношений он слеп как курица в потёмках.       Когда они куда более неспешно берутся за чай, Ким пристально смотрит на зеркало жидкости, словно жалеет, что оно не может быть развёрнуто поудобнее. Затем – на его кисти рук: к этому моменту он обычно тянется взять того за руку.             Эмпатия [Немыслимо: Неудача]: Но за что он сам принимает этот жест?       – О чём думаешь? – интересуется Гарри, тяготея отвлечься от собственного содержимого головы, потихоньку начинающего делаться невыносимым.       – Ни о чём, – непринуждённо лжёт Ким. – Расскажи что-нибудь. Как неделя идёт?       Это напоминает Гарри, что он, вообще-то, скучает несколько дней кряду. Так что он завязывает разговор, опираясь для начала на то, что и так хочет рассказать изначально; дальше как-нибудь пойдёт...             Электрохимия: Эй. Не хочешь взять его за руку?       «Нет».             Электрохимия: Но это приятно.             Авторитет: Эй, змей-искуситель. Не хочешь посмотреть, что будет?             Электрохимия: Что будет когда? Если мы ничего не сделаем, ничего не будет. Мужик, я создан искать радости в окружающем мире. Если бы они просто, мать твою, валялись на дороге, меня бы тут не было. А теперь взял его за руку. Быстро.             Логика: Но он прав... В смысле насчёт интереса. Ким вмешивается очень решительно, когда ему что-то не нравится; что если ему в конечном итоге отсутствие этого касания не понравится?             Авторитет: Да, именно. Что будет? Ты не хочешь знать?             Электрохимия: ...хм. Окей. Интересно. Давайте узнаем.       Ким так внимательно смотрит на него, словно хочет тоже слышать его внутреннее радио, капельку щурится – почти как в ожидании подвоха – и, когда Гарри возвращает аналогичный прищур, внезапно мимолётно чему-то улыбается – тем образом, которым отмечает его игривое настроение. Только Гарри ни во что не играет.       – Дай руку, – столь же внезапно просят его, разворачивая свою вверх ладонью у самой столешницы: прозрачно понятный жест. В обычном порядке, однако, не совершающийся.             Электрохимия: Смотри-ка, и впрямь движ какой-то пошёл.       – Зачем? – с подозрением вопрошает Гарри. Ким приподнимает бровь.             Электрохимия: Погоди немного...             Авторитет: Эге...       В тоне Кима прорезается приказ:       – Руку.             Авторитет [Легендарно: Неудача]: Нет, мужик, извини...       – Эту? – справляется Гарри, приподнимая кисть и глядя на неё так, словно впервые видит.       – Да, эта подойдёт, – подтверждает Ким, дотягиваясь до неё и безапелляционно перетягивая на середину стола. Хватка у того цепкая, даром что кисть меньше размером, так что Гарри не рискует вызволять руку. Следом Ким, не встречая сопротивления, немного расслабляет свою, держа его уже бережнее, и у него сладко щекочет что-то внутри.             Электрохимия: Воу! Да это приятно! Это он тут сидел всё это время кайф ловил? Мы такое упускали почти четыре месяца?             Эмпатия [Невозможно: Неудача]: Я не уверен, чувствует ли он то же...             Логика: Но венценосный, заметьте, правильно предчувствовал.             Болевой порог [Сложно: Неудача]: Погодите, а при отсутствии секса он тоже такое проворачивать возьмётся?             Электрохимия: Это уже может быть интересно.             Болевой порог: Это уже может быть больно...             Стойкость: Забей. До этого кое-кто не дотерпит.       Гарри со стыдом осознаёт, что и впрямь не дотерпит. Ещё парочка дней – и он физически не сумеет сказать Киму «нет», если последний сам что-то инициирует в этом направлении. Да что там, ему самому сегодня мешает только сомнительное самочувствие того; совесть просто не позволит настойчиво укладывать в постель, если ему не пойдут навстречу сразу.       – Не пугай меня, – мурлычет Ким. – Я уже начал подумывать, что ты немного утратил память снова.       – Было бы тогда как-то избирательно.       – Именно. Выглядит очень избирательно, – подтверждает Ким, на мгновение прижимая его крепче. – Что-то не так?       – Нет. Заболтался, – с оттенком вызова отвечает Гарри.             Электрохимия: Эй, это весь вызов, на который тебя хватило?             Авторитет: Ну, знаешь ли...       – Вот как... Знаешь, Гарри, то, что я какое-то время был недоступен – не моя вина, – ещё разок пытается нащупать причину Ким, вылавливая совсем не ту.             Внутренняя империя: Ох, сейчас кто-то как получит белой лжи обратно...             Драма: Передайте-ка руль, мсье!       – Конечно, не твоя, – дружелюбно отвечает Гарри. – Ты чего это вдруг? Я не знаю, болит ли у тебя рука, чтобы трогать, а с той стороны могут заметить, ты сам говорил.       Ким несколько озадаченно моргает.       – Нет, болит больше плечо и у локтя, в кисть не отдаёт. Всё в порядке.       – Ну, раз всё в порядке, тогда и нечего беспокоиться.             Восприятие: «Ах, вот ты как», – читается в ответном взгляде.       – Ладно. Тогда не буду, – избирает Ким выжидательную тактику. Как и обычно, в общем-то. Так что Гарри снова заводится рассказывать о событиях за последнее время, тихонько получая удовольствие от соприкосновения рук, потом они дозаказывают ещё чая, и Гарри, морально подуставший и желающий от вечера уже просто обычного, привычного ему течения встречи, отпускает на какое-то время всё и беспечно болтает. Войти в колею изрядно помогает Ким, делающийся почему-то более социально активным, и всё идёт отлично... пока к ним не заглядывают сообщить, что заведение скоро закрывается.       – Да-да, мы уже уходим, – моментально откликается Ким, целиком машинально, давно привыкший поддерживать определённый образ для взгляда со стороны, и затем упирается собственным в Гарри. Там – некоторая доля обвинения: за временем обычно следит он.       – Что? Я давно тебя не видел, я соскучился.             Самообладание: Прекрати оправдываться.       – Собирайся, я – рассчитываться, – выдаёт Гарри, следуя совету; Ким снова вынужденно берётся за рюкзак. Снаружи, однако, последний удерживают внизу за лямки, и Гарри, исподтишка уколотый виной, протягивает ладонь, предлагая понести. Ему не отказывают, а там и берут под руку, и он довольно улыбается: этого ему перепадает не всегда (кое-кто, снова-таки, поддерживает образ).             Восприятие: Ветерок откуда-то доносит аромат редких в городе ночных цветов. Сладкий.       Запах оставляет эфемерную горечь на языке, когда ток ветра ослабевает.             Внутренняя империя: Предзнаменование.             Концептуализация: Под будущим слоем никотиновых смол ещё горше, нежели предполагалось?       «Ой, оставьте мне это всё», – отмахивается Гарри, вошедший в обычную колею и вполне довольный от этого жизнью.             Внутренняя империя: Вот именно, тебе остаётся это всё...       Звучит несколько зловеще, и он отмахивается ещё сильнее, не желая ещё чем-то портить вечер.       – Чёрт побери, – негромко бормочет Ким. – Остаётся только последний рейс...       Выныривающий из мыслей Гарри выделяет побольше внимания окружению. Остановка, к которой они приближаются, полнится небольшими группками молодёжи, максимально поздно возвращающейся домой, а также гулом этой самой молодёжи: переговариваются, шутят, без стеснения знакомятся между собой... без того же стеснения некоторые и обжимаются прямо там, и Гарри непроизвольно косится на Кима, пытаясь понять, как последний реагирует на целующихся людей. Тот даже не смотрит, поглядывая то на парочку слишком агрессивных от алкоголя индивидуумов поблизости, то в сторону, с которой ожидается прибытие транспорта.             Эмпатия [Невозможно: Неудача]: Хотел бы он вовсе нас целовать?       «Не знаю, ты обычно в курсе», – думает Гарри, отправляя взгляд губам Кима и сразу отводя глаза.       – Идёт, – негромко озвучивает тот. – Нас вовремя подняли, ещё бы пару минут... Помнишь, как в переполненном ездить?       – Что-то вроде?       – Я иду первый, внутри постарайся развернуться ко мне и держать рюкзак внизу между нами, – инструктируют его. – И самое время переложить вещи из задних карманов.       – Понял...       Втискиваться в наполненный салон – задача не из простых и далеко не из приятных, однако молодёжь лишь хихикает, тесня друг друга; вот редкие взрослые стоически терпят, и на лице разворачивающегося к нему Кима застывает то же выражение. Гарри заводит вниз между ними рюкзак, цепляется за поручень вверху, не имея иного выбора, и встречается взглядом с Кимом. Последний немного смещается в сторону, располагая ушибленные рёбра под его защитой, и берётся за петлёй свисающую с поручня шлейку.       Двери натужно закрываются; Гарри слегка вминает со спины в Кима, мягко упирающегося в его бок ладонью.       – Ох...       – Всё в порядке, – тихо отзывается тот, следом всовывая пальцы за пояс его брюк.       Свет в салоне гаснет. Гарри сразу становится не по себе.             Восприятие: Всё ещё остаётся уличное освещение, робко проникающее внутрь. Из-за тесноты почти не ощущается ускорение. Слышно возню, пыхтение, смешки...             Электрохимия: Кто-то кого-то щупает, зуб даю. Эх, годы молодые...             Энциклопедия: Вообще-то, среди взрослых тоже немало любителей. И просто извращенцев.             Восприятие: Свет фонарей оставляет крохотные, мягкие блики на очках Кима, не касаясь тёмных глаз. Ты знаешь, когда они у него бывают такими тёмными и при достатке освещения.             Электрохимия: Когда он тебя хочет. Он всё ещё тебя хочет, невзирая на возраст, периодическую робость и рыхлый живот, сексуальное ты животное.             Восприятие: Из-за плохого зрения выражение взгляда у него сейчас весьма специфическое.             Эмпатия: Хочу целоваться.             Электрохимия: Я тоже...             Восприятие: Где-то неподалёку и впрямь слышно звуки поцелуев. Кто-то не стесняется.       Гарри беззвучно сглатывает.       А затем чувствует скользящее, но намеренное касание к ягодице. Новости...       Касание становится немного плотнее: его ощупывают. Гарри внимательно смотрит на Кима, не видит ничего нового, но всё же склоняет голову ближе к уху того – потому что кого ещё может его тушка интересовать?       – Соскучился? – коротко интересуется он. – Уже невтерпёж?       – О чём ты?       – Прекрати меня так бесстыже за зад щупать, – советует он, отстраняясь, чтобы взглянуть на реакцию. Ким моргает, а затем достаёт пальцы из-за пояса его брюк, поднимая немного выше, в поле зрения.       Включается свет.       Гарри ведёт взглядом к другой руке того, всё ещё сжимающей шлейку с поручня наверху.             Скорость реакции [Легко: Неудача]: А?..             Сумрак: Это не он! Какого хрена?!       Двери открываются. Уже знакомым образом Гарри придавливает сзади, но вместе с этим чужая рука на ягодице сжимается – совсем незнакомым ему образом, алчно и грубо; он резко, испуганно втягивает воздух: так Ким не делает. Лёгкая взбудораженность, только-только в нём зарождающаяся, сразу смывается ощущением того, что его будто кунают во что-то грязное.       Ким хмурится, успокаивающе поглаживая его по боку, а затем, едва свет выключается, скользит по нему ладонью дальше и с силой – он аж чувствует, как ходят мышцы на прижатой к боку руке, – делает что-то позади него.             Восприятие: Сзади приглушённо вскрикивают, но никто не замечает на фоне звуков чьей-то ожесточённой борьбы с закрытым окном. Касание исчезает.       С облегчением вздыхающий Гарри шепчет Киму на ухо «спасибо».       – Уверен? – тихо интересуется тот в ответ, целиком знакомо поглаживая его по крестцу. Поглаживание медленно сползает ниже. – Мне, вообще-то, не очень нравится, что ты чужую руку от моей не отличил...             Эмпатия: Он тебя отвлекает от произошедшего.       Гарри закусывает губу, отчасти даже капельку довольный, но в целом испуганный – теперь уже тем, что сейчас всю оставшуюся дорогу будет ехать со стояком в этой духотище. Эту руку он помнит хорошо.       – У тебя действительно какая-то избирательная амнезия случилась, м-м? – подливает масла в огонь Ким, и впрямь бесстыже его щупающий. – Я тебе напомню, как только отлежусь.             Электрохимия: О-о-о-а...       Гарри молча прикусывает кончик усов, не решаясь острить в ответ: перепалки его тоже заводят, когда он уже в настроении. Он и так-то кончится такими темпами до конца поездки...             Стойкость: Вы все совсем меня сегодня угробить решили?             Самообладание: Держись, прошу.       «Прости», – думает Гарри, не имеющий ни сил, ни в частности силы воли, ни свободных конечностей, чтобы отпираться именно от Кима.       Кто-то наконец-то одолевает окно, и в салон врывается поток свежего воздуха; вытягивающий шею Гарри с облегчением вдыхает, радуясь глотку кислорода, пусть и приходится тянуться. В голове зато проясняется. Да и сжалившийся Ким прекращает его мять, теперь только поглаживая большим пальцем, гоняющим по крестцу мелкие мурашки, легко касается дыханием шеи, и ему кажется, что он никогда не сумеет выбросить из головы или забыть эти минуты. Такое всегда сопровождается особым ощущением, с которым он уже знаком – и сейчас тоже.       «Я не смогу его забыть», – думает Гарри, охваченный ещё одним непонятным предчувствием, когда случайно утыкается носом Киму в волосы, в контрастном потоке свежего воздуха почти по-настоящему пахнущие морем, а не поддельным парфюмом в составе мыла.             Концептуализация: Никогда.             Внутренняя империя: Никогда.             Сумрак: Никогда.       «Погодите, почему ваше трио внезапно такое пугающее?» – нервно думает Гарри.             Концептуализация: Потому что любовь пугающая.             Сумрак: И делает больно.             Внутренняя империя: Но уже слишком поздно. Тебя несёт последний вагон.       «Так мы же не в поезде».             Внутренняя империя: Что я говорил о вагонах во всех аспектах бытия?       «Успеть на последний разве плохо? – задаётся вопросом Гарри. – Успеть – обычно хорошо».             Внутренняя империя: Посмотрим.       – Двигай к выходу потихоньку, – велит Ким, легонько похлопывая его по заду как коня. От жеста его выбивает и из последнего настроя, и из недавнего очарования момента. – А то проедем.       Приходится и впрямь потихоньку: не всем сразу удаётся найти возможность подвинуться, кто-то, подвыпивши, игриво шутит, что не выпустит... по крайней мере, удаётся выйти вовремя.             Стойкость: Свежий воздух! Прохлада!       – Дай мне минутку, – кряхтит Гарри, хромая к лавочке на остановке и прислоняясь к ней со спинки: у него не только бедро ноет, но и другая часть тела шалит. Тут лучше расслабиться и немного переждать, а то всё вместе разболится. – Ну и испытание...       – Не прибедняйся, – останавливающийся рядом Ким шаловливо усмехается. – Упираться в меня полдороги стояком как молодой силы нашлись.             Сумрак: Тоже мне, умный нашёлся.       – А ты лапай меня больше, – огрызается Гарри.             Электрохимия: А я и не откажусь...             Самообладание: Пожалуйста, притормози. Дай до дома хоть дойти.       – Гарри, что с тобой сегодня? То ты соскучился, то тебе не нравится, что я тебя трогаю.             Риторика: Ой, ну да, конечно; а потяни в людном месте лапы к нему – сразу начнётся шипение «прекрати, отстань, не смей». Нечестно.             Сумрак: Ты сам его к этому приучил. Надо было запрещать.             Внушение: Так он бы и те крохи прекратил.       – Тебе что, и впрямь всё наскучивает? – вдруг вспоминает Ким сегодняшний разговор.             Логика: Ах, так вот чего он взялся руки распускать. Новшеств привнести. Понятно.       – Нет. Извини, очень душно.             Грубая сила: Слабак и нытик.             Эмпатия: Физрук...             Авторитет: Нет, он прав! Ну-ка отстаивай хоть какие-то границы!       – Ты мне сам скажи, Ким: ты хочешь домой быстрее или ты хочешь дольше со мной тут стоять?       – Хорошо, я понял. Не очень дальновидно с моей стороны, согласен, – отступает Ким. – Подумал, тебе не помешает отвлечься от того, что там случилось. Ты там аж побледнел. Мы можем идти?       – Идём.       По дороге Гарри старается ни о чём не думать, чтобы утихомирить организм, однако последний, привыкший к стабильно поставляемым приятностям, утихомириваться не желает. Или, быть может, уже некуда утрамбовывать накопленное...             Грубая сила: А я говорил – займись собой, спусти пар, хотя бы со своим собственным весом, если всё ещё лень нормальную железку искать. Но не-ет, жарко ему, душно ему, некогда ему... Вот и получай.       «Ещё ты меня упрекни», – думает Гарри, морщась. Хватает вот этих вот вскарабкиваний на четвёртый этаж...       Ким косится на него, когда он начинает пыхтеть после третьего, но ничего не говорит.       – Иди вперёд, – советует Гарри, придерживая бедро. Тот, не споря, берёт у него рюкзак обратно и поднимается, на ходу доставая ключи; щёлкает замком наверху и, к тому моменту, как Гарри доползает до дверей квартиры, Ким уже внутри и уже раскрывает окна, чтобы выгнать застоявшийся (по мнению самого Кима) воздух. Гарри, в общем-то, плевать: ему пахнет только домом и уютом; он уверен, что его квартира, будучи оставленной без него, сама по себе каким-то образом превратится в свалку, а тут и пыль-то толком не успевает осесть – Ким часто делает уборку. Так что он закрывает входную дверь, сбрасывает обувь и шлёпает к открытой настежь двери в комнату: сквозь проём течёт сквозняк, в котором очень приятно постоять. И даже немного просохнуть. В душ сейчас наверняка влезет чистоплотный Ким...       Последний разворачивает его в проёме боком, чтобы проскользнуть на кухню, и, судя по звукам, берётся за чайник.       – Будешь ещё чай? – вопрошают у него оттуда.       – Буду.             Риторика: Нет, всё-таки, что он так вцепился в эту тему с наскучиванием?             Эмпатия: Потому что он этого боится, пусть и готов. Он не хочет наскучивать. Не хочет отпускать. Слишком много раз так и получалось. Не хочешь напомнить ему, что он приятен и нужен?             Электрохимия: И желанен.             Эмпатия: ...иногда меня раздражает, что ты сводишь всё к этому аспекту.             Логика: Почему? Ким начинает всё через этот аспект. Вполне логично предлагать доказать актуальность.             Самообладание: Ах ты предатель. Не знаешь, когда помолчать? Он устал и хочет отлежаться.             Грубая сила: Да он залежался уже и хочет порезвиться. Ему только чистоплюйство мешает.       Гарри, притопывающий на кухню, моргает, не зная, к чему сейчас склоняться. Он и на полувзводе, и ужасно соскучившийся, и сознательно сомневается в идее напирать на человека, у которого всё ещё предполагается домашнее лечение...             Болевой порог: Да, он говорил, что болит рука – плечо и локоть. Рёбра спереди слева – в анфас для тебя справа – тоже лучше не трогать.             Электрохимия: Так будь аккуратнее. Вот и всё.       Ким косится на него, снимая с просушки две давно сухие кружки, но молчит, предоставляя свободу действий.             Полицейская волна: Эй, тебе завтра всё ещё на работу; решай быстрее.       Гарри ступает ближе и осторожно скользит ладонями под рёбрами Кима в очень свободном объятии.       – Я не говорил, что что-то будет, – роняет тот. Слова привычны. Интонация их – нет.             Эмпатия: Он не уверен...             Электрохимия: Уговори. Ты знаешь, как.             Самообладание [Легендарно: Неудача]: ...ох, к чёрту. Ты знаешь, где у него слабенько. Сделай вам обоим хорошо, иначе вас дальше ждут только переругивания этим вечером.             Эмпатия: Не говори это так. У него слабость только к нам и только к определённому взаимодействию.       У Кима и впрямь имеется небольшая слабина, очень радующая охочего до тактильностей Гарри, причём всегда точно понятно, склонен ли тот согласиться что-то делать: он по традиции подлавливает Кима со спины, и если последний отпихивается, но не поворачивается – можно и не надеяться, но если поворачивается... тогда пора вспоминать, что Ким любит быть уговоренным.       Но это потом. Первый поцелуй всегда того просто успокаивает.       Гарри загодя немного наклоняет голову вбок, чтобы поудобнее состыковаться.             Электрохимия: Да, мгновение, дай ему ощутить дыхание. А потом...       Он неспешно целует неглубокую впадинку за ухом Кима. Место на первый взгляд совершенно обычное, абсолютно ничем не примечательное, как и многие другие на человеческом теле...             Самообладание: Однако волшебное в каком-то роде. Напряжение отчасти покидает его; возможно, неплохо бы ещё разок.       Гарри вдумчиво прижимается губами ещё раз, плотнее располагая ладони на всё ещё подтянутом животе Кима. Последний испускает тихий, протяжный вздох, ещё немного расслабляясь.             Эмпатия: Я скучал по этому звуку...             Электрохимия: А теперь вперёд.       Едва Гарри касается за ухом того настойчивее, Ким отклоняет голову и немного отводит назад плечо, упираясь в него.       – Гарри. Я бы хотел без этого обойтись. Если ты, конечно, не пустишь меня в душ сначала...       – Чтобы мы потом застряли с перевязкой заново? – интересуется Гарри, всё равно дотягивающийся. Ким отклоняется ещё немного – и сноровисто разворачивается к нему лицом, укладывая обе ладони на его предплечья. – А потом ты скажешь, что ты уже чистенький, а я ещё нет, погонишь меня в душ, а потом окажется, что уже такое позднее время... – урчит он, немного наклоняя голову.             Эмпатия: Может быть...       Ким капельку отводит свою, всё ещё не желая с ним целоваться, и он едва не толкает лбом очки на том. Однако когда он заводит ладони дальше, выше на спину – убирает с него свои, не мешая сократить дистанцию, и щекотно ведёт кончиками пальцев по солнечному сплетению.             Концептуализация: Ну это просто зелёный свет.             Электрохимия: Вперёд.       Гарри заводит голову дальше, приникая к тому же местечку, и снова целует, плотнее прижимая ладони к спине Кима, а когда чувствует проходящую по тому мелкую дрожь – проходится по впадинке языком.             Восприятие: Едва-едва солоновато; странным образом перебивается пресноватым привкусом тонкой плёнки мыла. Рядом тихо шипит: Ким вдыхает сквозь зубы.       – Гарри? – бормочет тот, не глядя выключая конфорку под чайником. – Давай сегодня без трудоёмкого. И не раздевай меня. Понял?             Концептуализация: Ещё зеленее. Немного необычно, но... в принципе, можно уже и...             Электрохимия: Нет. Мало.       Он поднимает руку к шее Кима и снова целует, потирая симметрично с другой стороны; тот коротко, резко вздыхает, а потом уже отчётливо слышимо дышит, и в дыхании этом прорезается будто бы алчный подтекст, до сих пор немного удивляющий Гарри, но очень, очень ласкающий слух, пусть он сам не понимает, каким образом и в чём дело и как вообще вечно сдержанный Ким позволяет ему добиваться от себя таких звуков.             Электрохимия: О да. Наконец-то. Это допамин, детка. Уверяю тебя, у него сейчас ещё больший всплеск. Ещё. Ещё!             Логика: Погоди... он обычно к этому моменту уже щупает нас везде...       Ким рвано выдыхает, потирая его бедро коленом, и просто вцепляется в полу надетой на него рубашки навыпуск.             Логика: ...а к этому – уже подпихивает к спальне... Что сегодня не так?             Электрохимия: Ничего. Может быть, рёбра ноют. Пихай его к спальне сам, чёрт побери, тебе что, пять?             Самообладание: Нет, правда, он сегодня почти... кроткий?             Внушение: Может быть, спросить его, в чём дело?             Электрохимия: Я тебе сейчас спрошу; не смей даже предлагать. Потом спросишь. Никто не умирает прямо сейчас.             Болевой порог: В общем-то, да. Но рёбра у него и впрямь немного ноют.             Грубая сила: От напряжения на них мало куда денешься. Просто укладывай на спину.             Электрохимия: И доставляй естественных обезболивающих. Вперёд.       – Держись за меня, – шепчет Гарри, закидывая здоровую руку Кима себе на плечи, и подхватывает под ягодицы; тот безропотно льнёт вплотную, позволяя себя нести, и своенравно прикусывает краешек уха. – Чёрт побери, не отвлекай меня! Не можешь этим заняться через полминуты?       – Нет.             Болевой порог: Ай!             Электрохимия: Ах!             Эквилибристика [Опасно: Неудача]: Да ну вас всех к чёрту вместе взятых!       Снова укушенный Гарри качается и врезается плечом в косяк, в последний момент избегая пристыковаться туда же плечом Кима.             Болевой порог: Уф-ф!             Стойкость: Посыл поддерживаю. Уроды.       – Ким, чёрт побери! Весело тебе?             Электрохимия: Ой, ладно тебе, тебя же заводит. Зато ты его растормошил наконец-то.       – Ещё как. Только не говори, что собираешься сдаваться на полпути.             Риторика: Это уже, кажется, называется «раздразнил»...       Возбуждённо хрипящий Гарри отваливается от косяка и торопливо топает к кровати, надеясь, что его не цапнут по пути снова; Ким не кусается больше, но, едва будучи уложенным, ловит свисающий с него кулон в форме птичьего черепа и безжалостно не отпускает, вынуждая его сохранять близкую дистанцию.       – Я тебе ещё и на четвереньках ползать должен? – возмущается Гарри, кое-как забирающийся на кровать.       – Как и полагается медведям.       – А ты не видел, как мишки на дыбы встают? – шипит он, подсовывая колено под бедро Кима и поднимая последнее, чтобы перекинуть через своё; быстрее, устроить расположение обоих, чтобы притереться, потому что он сейчас просто взорвётся с такими фортелями...       – Видел я, что у тебя на дыбы встаёт, пока ехали...       Гарри с тем же хрипением толкается тазом, проезжаясь по Киму, и навстречу приподнимают собственный.             Логика: Как будто он задался целью быстрее это всё закончить...             Электрохимия: Чему ты мешаешь. Брысь!             Логика: Но...             Внушение: Нет. Мы делаем то, что хочет Ким; бери и не жалуйся.             Логика: Нет, ну правда, может, мозги немного подключить? Иногда надо вовремя...             Электрохимия: Завались!       Гарри тянут за цепочку кулона ещё сильнее, и он, хорошо понимая намёк, прижимается бёдрами плотнее. А потом, не удерживаясь, прилипает к ямочке между ключиц, сразу скользя по ней языком.             Восприятие: Вот сюда мыло не добралось; здесь кожа солёная от пота и горьковатая от курса антибиотиков...       – А!.. Гарри, нет!       Ким бездумно дёргает его в сторону за ту же цепочку – а потом, видимо, опоминаясь, стряхивает её с пальцев и обхватывает ими его подбородок, мешая продолжать; он едва не рычит.             Сумрак: Как за чёртов поводок...             Самообладание: Эй, даже не думай вминать его в матрас сейчас.             Болевой порог: Ему будет больно.             Эмпатия: Не делай ему больно! Эй! Где... где тот парень, который за это отвечает? Пожалуйста!             Сила воли: ...             Логика: Он всего-то проецирует; тебя, неделю не мытого, он лизать не захочет. Успокойся.             Сумрак: Я говорил тебе – всё, что потенциально может обхватить шею...             Самообладание: Нет!       Кое-как сдерживающийся Гарри коротко, обиженно кусает Кима за пальцы, моментально после этого отдёрнутые, и утыкается лбом чуть ниже ключиц того, тяжело дыша. Те же пальцы заползают ему в волосы на затылке.             Электрохимия: Ах, чёрт побери, он всегда так ласково тянет...             Стойкость [Средне: Неудача]: О нет. Нет-нет-нет...             Электрохимия: ЧТО ЗНАЧИТ НЕТ?             Стойкость: У нас долгий день... и много тревог... и... и закрой рот, у тебя всё равно будет твой выплеск гормонов, без разницы, сколько длился половой акт.             Электрохимия: Но... Вот чёрт.       Гарри тяжело дышит, добирая кислорода, и целует Кима сквозь футболку, отчаянно желая эмоционального единения...             Эмпатия [Невозможно: Неудача]: ...но в лёгких под губами ничего не горит.             Концептуализация: Невоспламеняемо.             Эмпатия: Однако горит в наших...       На мгновение он вспыхивает весь, ищуще вытягивая шею; под кончиком носа вдруг оказывается кадык Кима, следом ещё сильнее запрокидывающего голову, и губы сами собой находят участок немного ниже, который тут же прихватывают.             Концептуализация: Как хорошо подогнанный пазл.             Внутренняя империя: Может быть, ты горишь слишком ярко, чтобы в процессе что-то рассмотреть?..       «Я хотел бы верить, – думает Гарри, жарко выдыхая ещё разок, чтобы успокоиться, и проверяет Кима; проверять уже и нечего: он прихватывает того с собой где-то на пути. – Очень...»             Восприятие: Ласковое касание к загривку обеих рук. Немного скованное, но всё же ласковое.       На него накатывает прилив сентиментальности.       – Как ты? – шепчет он, переваливаясь на бок. Пальцы с загривка, к сожалению, соскальзывают; Ким с тихим вздохом накрывает ушибленные рёбра.       – Честно говоря, думал, что придётся ползти пить обезболивающее... теперь даже болеть перестало. Только... – Ким чуточку тянет брюки на себе за карман и, с отвращением морщась, откидывает голову обратно, прикрывая глаза. – Уф. Всё равно придётся...       – Хочешь, я тебя оботру? – предлагает Гарри. Кима едва заметно передёргивает.       – Нет. Я сам.       – Нет, серьёзно. Я с тебя стяну всё снизу, вытру – и поползёшь себе к подушке. От одного спанья в футболке ничего с тобой не случится, – предлагает он, оглаживая тыльной стороной пальца выступающую скулу Кима. Последний едва заметно хмурится, но уголки губ, и без того по-кошачьи приподнятые, ещё отчётливее складываются в улыбку. – Завтра разбужу, чтобы ты за мной закрыл, и пойдёшь себе в душ. Я оставлю тебе завтрак...       – Гарри. Брось. Я просто немного полежу и потом встану. Спасибо, что не налегал на меня сегодня. Я ценю.       Он невольно улыбается – просто не может иначе.       – Знаешь... хм... Спасибо, что... что ты...       Слова внезапно неповоротливо застревают во рту.             Риторика: Ш-ш, всё в порядке. Я с тобой.       – Что доверяешь мне, – наконец заканчивает Гарри.       – Уверен?       Гарри приподнимается на локте. Предположительно, Ким просто снова игривый, но... из-за сонливости, должно быть, просто не выжимает из голоса соответствующую интонацию.             Сумрак: Нашёл место играться...             Эмпатия: Эй, эй, потише. Не пори горячку.       Однако у Гарри всё же тихонько защемляет что-то в горле; следом ощущение растворяется, но память остаётся.             Сумрак: В какой раз у тебя уже эта память остаётся?             Энциклопедия: В...             Самообладание: Угомонитесь. Не к месту поднимать вопрос.       – Ким? А как ты вообще к тому, что между нами, относишься?       – Самым прямым образом, я полагаю, – тот смешливо щурится на него. Вот тут Гарри уже усаживается, испытывая нужду подумать: у него странное полузнакомое предчувствие того, что нечто любимое принесёт ему боль, как и того, что свернуть с этого пути уже невозможно. Как будто он не управляет тем, куда движется... – А, у нас серьёзные разговоры, – Ким вздыхает, лениво глядя куда-то перед собой. – По большей части без претензий. Когда пытаются примазаться к последнему вагону, уже не перебирают; либо берут, либо нет.             Эмпатия: Гарри, нет. Не надо становиться грустным. И обижаться тоже не надо, он просто...             Внутренняя империя: Поздно.             Самообладание [Сложно: Неудача]: Я полагаю, да...       – «Пытаются примазаться к последнему вагону», Ким? – переспрашивает Гарри, не зная даже, что здесь возмущает его больше всего из сказанного. Обидно-то не на шутку: он без главного своего тормоза проводит сегодня всё нормально – и это уже довольно-таки выматывающий опыт, – а теперь с ним вот так... Но что поделать? Он, по всей видимости, заинтересован в этом всём больше, так что ремарка «не перебирать» относится к нему...             Авторитет [Легендарно: Неудача]: И что, ты будешь опять глотать? Опять? Скажи ему уже! Скажи как хочешь, но скажи, потому что я уже сыт по горло!             Эмпатия: Не сейчас, уже поздно, у него нет сил...             Авторитет: Вот и говори, пока у него здоровья не хватает, иначе мы так и будем смотреть, как ты поджимаешь хвостик между ножек.       У Гарри топорщатся усы от бессознательной попытки ощериться: он долго заминает и злость на самого себя.       – Скажи ещё, что не пытаемся, – снова вздыхает Ким, не чувствующий его настроения. – Уже по сколько лет обоим, а всё туда же.       – А ты и не рвался особо, – чужим голосом отмечает Гарри.       – Ну, да, но...       – Я чувствую.       – Гарри?..       – Я чувствую, Ким, – повторяет он, отворачиваясь, чтобы спустить ноги с кровати. – Хорошо, что у тебя нет претензий по большей части. По крайней мере, это значит, что я хорошо справлялся.       – ...что ты собрался делать?             Восприятие: В его тоне слышится некоторое напряжение.             Логика: Да, что ты собрался делать? Ты можешь поссориться с ним сейчас, но что потом? Имеет ли это смысл, если ты всё равно возвращаешься к нему?             Авторитет: А может, это будет иметь смысл, если наконец-то собрать яйца в кулак и высказать ему? О таком варианте не подумал?             Эмпатия: Прекрати искать конфликта, это сделает больно вам обоим!             Авторитет: Отвали. Ты уже дерьма налепил.             Концептуализация: ...я думаю, иногда налепленное не переделать без повреждений.       «Я ведь и впрямь вернусь», – думает Гарри обречённо, поникая. Он снова соскучится, вернётся мириться, Ким снова будет смотреть на него ожидающе и ровно – всегда с тем же выражением каждый раз, – и снова не потянется взять его за руку или поцеловать...       – Ничего, – вымучивает он из себя ответ. – Наверное, пойду в душ.             Авторитет: Ах ты трус! Никуда ты не идёшь!       Гарри находит, что не может заставить себя двинуться.       – Если мне всё ещё можно, – добавляет он сухо.       – Конечно, можно.       – Спасибо. Душ, знаешь, по крайней мере, не отворачивает голову, – выплёвывает Гарри, не имея куда деваться, потому что тело всё ещё не движется. У него остаётся только одна опция: говорить. – И не лжёт по пустякам. Тоже молчит, правда, когда с ним разговариваешь, но невоодушевлённому предмету позволительно.       Небольшая пауза, на протяжении которой Ким обычно ждёт от него продолжения; он тем временем пытается ещё раз вернуть себе контроль над нижней частью тела.             Сила воли: ...       – Что ещё душ не делает? – неестественно ровно осведомляются у него. Гарри поворачивает голову. Подобравшийся Ким сидит на бедре, опираясь ладонями на постель, в том же напряжении, которое звучит в голосе, следит за ним... но ничего не делает.             Авторитет: Как удобно. Весь он в этом – наблюдать и готовиться к контратаке.             Эмпатия: Он не готовится. Он не знает, что будет, что делать. Я говорил тебе: он боится наскучить; обычно он готов отпустить, но на этот раз он не хочет. Будь мягче, прошу.             Стойкость [Средне: Неудача]: О, боже мой, я так устал всё на себе тащить, просто заканчивайте с этим хоть как-нибудь...             Авторитет: Нет, сейчас не будет хоть как-нибудь.             Внушение: Ты смотри, как разошёлся... Окей, венценосный, я тебя поддержу, раз такие дела.       Гарри коротко жмурится, прогоняя сонливость, и гневно щурится на Кима.       – А что ты собираешься делать? Если собираешься что-то вообще.       – Я не знаю.       Снова тишина. Интонация одной-единственной краткой фразы почти возвращает всё на круги своя... если бы не сегодняшние неполадки у Гарри внутри. Иначе он бы отступился.             Внушение: Ты только глянь... Я иногда завидую после таких фортелей, пусть они у него и отработанные.       Тишина. У Гарри снова защемляет что-то в горле... а потом горчит. Сильно. Так, что начинает щипать глаза.             Сила воли: Нет. Достаточно. Ты не собираешься здесь плакать.             Стойкость: Корончатый вернулся! Слава богу! Я уже устал всё вывозить.       «А что мне делать? Ничего не сдвинется с места», – отправляет Гарри запрос внутрь, одновременно с этим пытаясь сглотнуть плотный ком в горле.             Сила воли: Передать мне руль. Я на вас всех уже по горло насмотрелся; у вас не хватает решимости принимать важные и нужные решения.             Риторика: Для этого здесь ты.             Сила воли: Да. Дай мне заговорить, потому что тебе нужно уйти.       «Уйти?.. Ладно. Я тебе доверяю...»       – Я знаю, что мы с тобой собираемся делать, Ким. Не знаю, как тебе, ты решай что хочешь, но я собираюсь из последнего вагона, потому что так мне этого не нужно. Я с этого всего слезаю. Мы будем видеться реже; потом ещё реже. Раза в неделю будет достаточно. Мне всё это помогало держаться, но поезду пора дать уйти, потому что это уже начинает вредить. Тебя я разлюблю, найду что-нибудь другое для души, со мной всё будет в порядке.       Глаза у Кима слегка расширяются; тот подбирается ещё немного, видя, что он поднимается на ноги.       – Куда ты?..       – Домой. Мне следует прекратить у тебя ночевать. Мне нужно идти.       – Подожди, – Ким поднимается за ним, щёлкающим в коридоре выключателем. – Уже поздно. Останься хотя бы сегодня. Останься, нам нужно поговорить.       – Внезапно нам нужно поговорить, – замечает Гарри, обуваясь; стоит наклониться – и снова приходится затолкать ком в горле поглубже. – Только что ты говорил, что не знаешь, будешь ли что-то делать, а теперь уже нам нужно поговорить. Так быстро решил?       – Нет, – честно отвечает Ким, загораживающий собой входную дверь. – Но мне нужно подумать. Ты как раз успеешь принять душ...       – У тебя было полно времени, чтобы подумать. Как минимум о том, хочешь ли ты меня целовать. Ещё полчаса что-то решат? Когда ты не изволил даже сообщить мне чётко и ясно, что ты будешь или не будешь это делать вовсе? Отойди лучше. У тебя будут целых несколько дней подумать.             Электрохимия: Погоди, что? Какие несколько дней? Какое разлюбить? Ты с ума сошёл? Прекрати! Где мы ещё достанем...             Сила воли: Это будут твои заботы. Не мешайся.             Эмпатия: Но...             Энциклопедия: С ним сейчас бесполезно спорить. Он отдохнул, у него уже не минус шесть, а плюс два.       Ким и не думает отходить, даже когда он надвигается вплотную.       – Подумаешь заодно о том, чтобы воспринимать важные для меня моменты серьёзно, – добавляет Гарри, прозрачным жестом берясь за ручку двери за тем. – Ты заигрался.       – Я старался сохранять для тебя новизну, – тихо звучит голос Кима. – Похоже, перестарался. Прости.             Авторитет: Ой, смотри-ка, внезапно он и так умеет!             Сила воли: Тихо. Мы не собираемся ссориться. Мы выясняем отношения.       – Ты не почувствовал, что между нами создаётся что-то особенное? Не так, чтобы просто видеться из скуки или ради секса?       – Почувствовал.       – Так почему же ты себя так ведёшь?       Голос у него капельку ломается, теснясь с комом в горле.             Восприятие: Он вздрагивает. И... сморгни плёнку, пожалуйста...       Гарри смаргивает. И тут же об этом жалеет: та самая плёнка скатывается капельками по обеим щекам.             Сила воли: Ничего. Сосредоточься.       – Нет, так ты точно никуда не пойдёшь, – выдаёт Ким, мягко касаясь его плеча. – Не нужно; так ты вовсе домой не попадёшь. Сядь и успокойся. Слышишь?             Эмпатия: По крайней мере, здесь есть кому утешить. Кто ждёт тебя дома? Грязная кружка?             Стойкость [Средне: Неудача]: И дрянной матрас, на котором толком не выспишься.       Гарри закрывает лицо ладонями, отчаянно пытаясь сдержаться.             Сила воли [Невозможно: Неудача]: Вот чёрт. Всего ничего не дотянули... Хоть бы так до него дошло...             Болевой порог [Опасно: Неудача]: За что?!       – За что, Ким? – вторит Гарри, всхлипывая. – За что ты так меня не любишь? Сказал бы уже прямо, что ты не можешь... или не хочешь... чтобы я ни на что не надеялся и не расстраивался каждый раз...       – Не говори так, – совсем тихо произносит Ким, осторожно гладя его по голове. – Мне... тяжело с чем-то таким. Я попросту не умею, я не знаю, как с тобой правильно, Гарри; ты чувствительный, я боюсь что-нибудь сделать не так и просто... просто придерживаюсь обычной линии поведения. Того, к чему ты привык. Прости, я не хотел тебя обидеть...       Гарри снова всхлипывает, дрожа.             Риторика: И снова ничего не понятно – любит, не любит...             Концептуализация: Я думаю, можно рассудить, что мы ему как минимум дороги.             Риторика: Да, но в каком смысле?       – Гарри, пожалуйста... я тоже, я... тебя тоже, только успокойся, пожалуйста...             Эмпатия: Какое облегчение...             Электрохимия: Погоди, чё?             Эмпатия: Он любит нас тоже!             Электрохимия: А от этого дальше что-то поменяется?             Сумрак: А вот это правильный вопрос...             Эмпатия: ...             Сумрак: Что, чуткий, боишься предполагать?             Сила воли: Гарри, прекращай. По крайней мере, теперь понятно, что тут возможно уже добиться по-настоящему открытого диалога.       Он всхлипывает уже мягче. Что-то внутри, взведённое до упора и уже трещащее, наконец-то начинает ослабевать.       – Вот так... давай-ка пойдём умыться, а? – увещевает его Ким, мягко поджимая его по направлению к ванной. – Пойдём. Пойдём, Гарри, пожалуйста. Ты же уже устал, ты завтра будешь отключаться на ходу, тебе нужно поспать хоть немного.       – А, ну да, работа у нас – главное, – бормочет Гарри, прерывисто вздыхая.       – Нет, я говорю о твоём самочувствии.       – А вот спросить тебя – как ты недавно – уверен ли ты? – обиженно бубнит он. Ким вздыхает и сам и снова гладит его по голове.       – Я понял, что я тебя обидел. Прости.       Гарри утирает лицо рукавом, мрачно поглядывая на дверь.       – Даже не смотри туда, – незамедлительно реагирует Ким. – Боже, это всё мне за то, что я позволял себе долго меня уговаривать?       – Опять шутки шутишь...       – Нет! Я буквально. Идём, – почти натужно просит Ким, уже всерьёз силясь сдвинуть его с места. Гарри сдаётся, не имея уже никаких сил упираться, под наблюдением умывается, и под тем же наблюдением его укладывают спать.       – Завтра тебя разбужу, сходишь отмыться, – шелестит Ким над его головой, устроенной в объятиях. Гарри не возражает: его морозит. – Потом приходи после работы, поговорим...             Сила воли: ...нет.       – Послезавтра, – упрямо бормочет Гарри. Ким вздыхает.       – Как хочешь. Только приходи. Приходи, я хочу тебя видеть. Я... я буду скучать.       Гарри отключается почти сразу после этих слов, успокоенный и смыслом, и прорезающейся в тоне нежностью.       Утро очень неловкое. Они избегают смотреть друг другу в глаза; потом всё же пересекаются взглядами, когда Ким заводится ворчать «вот поэтому я и не хотел никогда с этим всем...», – а затем тот осекается на полуслове и со вспыхивающими ушами уносится готовить завтрак.             Эмпатия: Ему стыдно.       Гарри от подсказки пока ни холодно ни жарко: он невыспавшийся и опухший после вчерашних слёз. Благо, летом проснуться и подняться с постели гораздо проще; только поэтому он не бухтит кое с кем на пару.       – Приходи сегодня, – опять заводит Ким за завтраком прежнюю песню. Торопливо жующий Гарри едва не давится. – Мне нужно перевязаться. Не хочу ходить в лазарет, – тот указывает на укрывающие руку бинты, безмолвно намекая, что сам не справится. – Придёшь?       – Да приду, приду... Продуктов тебе заодно каких-то закину.       – Спасибо.       Гарри чуть не давится во второй раз, потому что Ким тянется к нему погладить по руке. Видимо, и впрямь какие-то подвижки идут...       Он не особенно рассчитывает, что к вечеру у него уляжется всё внутри, но так, может быть, и к лучшему; меньше будет отвлекаться на посторонние мысли.       Видеться всё ещё неловко. Ким ещё и усаживает его ужинать одного, пока сам закрывается в ванной, а потом уводит с аптечкой в спальню и хлопает по постели около себя, когда усаживается на кровать. Приходится присоединиться.             Восприятие: От него пахнет морем. И сосновой хвоей.       – Ой-ей... – оценивает Гарри, приглядываясь к прежде забинтованной руке, теперь открытой для осмотра; естественно, он интересуется. – Неслабо ты проехался... Понятно, откуда инфекция взялась.       – Увы. Я уже обработал, просто забинтуй меня ещё разок, пожалуйста. Не могу сам. Ну, точнее, могу, но выйдет кое-как, ещё и крупные царапины откроются.       Гарри, впрочем, сначала присматривается ко всему, заботливо выглядывая что-нибудь подозрительное на содранной коже, осторожно щупает костяшкой пальца некоторые сомнительно розовые или приподнятые края глубоких рваных ссадин, проверяя на предмет повышенной температуры. Пока он этим занимается, Ким странно хмыкает – и вдруг заводит разговор.       – Видишь горшок в углу?       – Вон тот здоровый? У тебя ещё на кухне что-то похожее было, да?             Энциклопедия [Сложно: Неудача]: Э... да фикус какой-нибудь, чёрт его знает.       Больше растений у Кима в доме нет, помимо этих двух.       – Ага... в этом-то и дело. Здоровый. Ты знаешь... – тот медленно вздыхает, словно собираясь с духом. – У меня плохо с выращиванием. Всё молодое или маленькое – или капризное – просто гибнет. Вот эти двое мне от съезжающих соседей достались уже большими, – кивает Ким на горшок. Сквознячок из открытого окна трогает листья, лениво ими поигрывая. – Им не страшно, если я забуду полить или полью сверх меры. Они уже большие и сильные.       – Ты это к чему клонишь?             Концептуализация: Вероятно, к тому, что ты пока ещё не большой и сильный.             Грубая сила: Это кто тут...             Концептуализация: Сознательному тебе нет даже полугода. Малыш.       – С любой другой живностью происходит то же самое, – продолжает Ким, не отвечая на вопрос, словно опасается потерять нить повествования. – У меня ничего маленького не приживается, а взрослое брать... ты понимаешь, взрослый питомец уже со своими привычками и вросшим характером, чего лучше избегать, если хотите поладить. Поэтому у меня ничего нет в этом аспекте.       Тот коротко прочищает горло. Гарри не вклинивается, предчувствуя, что дальше последует что-то важное, и просто берётся за бинт.       – Ты спрашивал, почувствовал ли я, что между нами создаётся что-то особенное, – напоминают ему. – Я почувствовал. Но я... я боюсь это трогать. Боюсь случайно угробить. Как всё маленькое, к чему я прикасаюсь.       Гарри хлопает глазами, осмысляя.       – Прости, что взвалил всё это взращивать на тебя, – совсем тихо заканчивает Ким. – Оно теперь выросло большое, и ты не справляешься.             Риторика: Ну что, заставим его выплачивать алименты?             Самообладание: Не смей даже улыбаться. Смешно, но не смей.       – Теперь-то ты будешь участвовать в его жизни? – подбирает Гарри более-менее корректный ответ, всё равно другим смыслом касательный к теме с алиментами. Ким невесело улыбается. – Или я всё-таки сваливаю из последнего вагона к чёртовой матери?       – Ты для начала меня добинтуй... нет, я имею в виду – у тебя руки застыли, – напоминают ему, и он спохватывается. – Касательно вагона... я тоже принимал решение, Гарри. Не с кем-то, просто сам по себе. Если ты соскочишь... ты там меня и найдёшь.             Эмпатия: Он еще и разуверился...       – Вот как, – только и выжимает из себя Гарри. А что, собственно, делать? Не давить ведь, уже и так вчера достаточно...       – Гарри, ты знаешь, мы ведь с тобой довольно-таки рукастые парни, насколько мне известно, – внезапно говорит Ким. Тон сочится странной решительностью. – Пользуясь твоей же метафорой, мы можем в своём темпе построить себе целый отдельный поезд. В традиционном всё равно ведь притеснять будут.       – То есть без выбора. Либо вагон, либо впрягайся строить поезд, – подводит Гарри итоги.       – Ах, как коммунизм строить, так ты первый погнал...       Гарри вяло хмыкает, тут же одаренный слабой улыбкой в ответ.       – Почему ты не целуешься? – просто ставит он животрепещущий для него вопрос ребром. Видит боже, у него давно буквально зудят по этому губы, и сигареты унять желание не помогают.             Электрохимия: Я тоже вижу. Нормальный вопрос. Нужный. Терпеть не могу, когда сигареты ничего не дают...       Ким прячет взгляд.       – Я не целуюсь.       – Почему?       – Не умелец, – ещё более неохотно отвечает тот.       – Хочешь это исправить?       – Нет.       – Дур-рак, – в сердцах выплёвывает Гарри, бросая бинт обратно в аптечку как обиженный ребёнок.       – Может быть, дурак не я, – предполагает Ким, терпеливо заправляя рулончик бинта обратно в упаковку. – И не ты. Ладно, я немного, допустим. Но... – тот аккуратно кладёт бинт на место. – Помнишь, я... избегал показывать тебе ранние фото. Потому что в юности я был не ахти. А это пора, когда люди ещё целуются. И это же пора, когда мужчины любят глазами.             Риторика: Не хотели его целовать.       – Меня... просто отодвигали, – через силу продолжает Ким. Затем – уже легче, словно одолевает некий порог: – Примерно после тридцати становится уже неактуально. Так что так и получается. Я умею всё, что мне полагается уметь.       Гарри понятия не имеет, что у него после услышанного происходит со взглядом, но Ким прячет свой быстро и старательно как никогда раньше.       – И ты, гордое наше существо, учиться не хочешь. И позволять себя учить – тоже, – почти ровно констатирует Гарри. Тот закусывает губу, что-то соображая, и он задерживает там взгляд.       – Я... приму совет, – вымучивает из себя Ким полунамёк-полукомпромисс. Он с лёгкостью игнорирует весь подтекст и выдаёт ответ по самому буквальному запросу:       – Глаза лучше закрывать.       Ким медленно закрывает аптечку, что-то обдумывая.       – Показывай свой ушиб, – вспоминает Гарри, теперь желая удостовериться, что там, как и обещано, ничего особо страшного нет. – А то ёрзал по тебе вчера...       – Не переживай, не помял, – отзывается тот – однако майку поднимает, позволяя взглянуть, даже опускается для удобства на локоть. Гарри сразу нависает над кровоподтёком, нормально меняющим цвет – заживает – но всё же ведёт поверх кончиками пальцев, на всякий случай проверяя на предмет обычности для рёбер рельефа.             Грубая сила: Не-а, всё в порядке. Рассосётся бесследно – и будто не бывало. Наверняка в тот момент уже двинулся выйти из-под удара, да немного запоздал.       – Гарри?       – М-м?       – Поцелуй меня, пожалуйста.             Скорость реакции: А... чего, простите?       – Что-то ты быстро меняешь решения в последнее время, – отмечает Гарри, облизываясь и на всякий случай перекладывая аптечку подальше, и ловит взгляд Кима, внезапно куда-то поглощающий собственные блики. – Твоё счастье, что меня не надо просить дважды. Или трижды.       Тот так и не поднимается в сидячее положение, продолжая полулежать на локте, и Гарри вынужденно опускает голову, опираясь на обе ладони, чтобы не наваливаться.       Неуверенное, бесцельное ответное движение губ под его собственными вызывает у него странную тень воспоминания – всё, что остаётся от чьих-то первых поцелуев в его памяти. Но приносит с собой тянущее желание позаботиться, и он не торопится, медленно показывая очень простые вещи: прихватывает нижнюю губу Кима, верхнюю... снова нижнюю для закрепления, ещё медленнее. В ответ целуют тепло и немного щекотно.             Электрохимия: Когда-то едва слышный звук, с которым размыкаются губы, был одной из самых сексуальных вещей в мире...       Ким вздыхает, как иногда делает перед оргазмом, но медленнее. Чувственнее.             Электрохимия: ...этот список только что пополнился, спасибо большое.             Концептуализация: Это даже в сенсуальное...             Электрохимия: Ага...       – Ну что? – без тени шутки интересуется Гарри, немного отстраняясь.       В тёмных глазах Кима по-прежнему нет бликов.       И вместо ответа его обнимают за шею, полностью откидываясь спиной на постель и увлекая за собой. Пальцы тут же заползают на затылок, только мимолётно приглаживая усы и легонько касаясь губ.             Концептуализация: «Поцелуй меня ещё». Когда он успел научиться разговаривать и об этом одним только телом?             Электрохимия: Поверь мне, захочешь – на любом языке болтать научишься.       Гарри приникает к губам, по которым у него жутко зудят собственные, и даёт себе волю немного больше; Ким приноравливается всё быстрее – не высшая математика, в конце концов, – и вскорости пытается перехватить инициативу.       – Куда понёсся? – урчит Гарри, немного отстраняясь, чтобы полюбоваться: у того краснеют уши и темнеют губы; в глаза возвращается блеск вдвойне, теперь почти лихорадочный. – Весь поезд уже собрал? Тормози, оба устали вчера, не будет ничего сегодня.       – Так ты согласен на поезд?       – Убери обшучивания чувствительных тем, и я согласен на всё, у чего есть колёса.             Электрохимия: А?!       – Э... – изрекает Гарри же следом, отчётливо видя по ответному взгляду, что Ким ловит ту же ассоциацию насчёт веществ.       Примерно с полминуты они старательно держат рты закрытыми, выжидающе глядя друг на друга. Гарри сдаётся первым, не выдерживая давления, и прыскает, утыкаясь лбом Киму в плечо.       – Ты тут же решил меня и испытать, да? – осведомляется последний.       – Нет! Я случайно!       Ким тихо смеётся, обнимая его. И настойчиво ловит пальцами его подбородок.       – Ты это чего?       – У меня появилось желание кое-что наверстать.             Электрохимия: БОЖЕ, ДА.       Гарри неразборчиво повторяет примерно то же, прежде чем дать себе уже полную волю касательно поцелуев.

Конец