Иногда и без того скверные места в городе вдобавок напитываются кровью, несчастьями и злобой, и тогда угольная пыль висит в воздухе плотнее. Тогда копом быть сложнее. Тогда остаётся – как последнее средство – пытаться пропитаться чем-нибудь другим. Просыпающийся Гарри обнаруживает, что для него это был алкоголь... но только ли?

Забвение всё же сохраняется в нужном для выживания аспекте, и Гарри пытается устроить жизнь дальше, не имея на руках ни менее сомнительного прошлого, ни достойного будущего... ни вообще хоть какого-нибудь. Для него обещание перемен над Ревашолем висит тяжело. И пусть он очень старается видеть в этих переменах что-то светлое, настоящее предвещает лишь всё те же попытки справиться с последствиями чужих решений и отстоять собственные.

...просто в кое-ком сидит маленькая трясущаяся жалостливая скотинка, как выразился бы Викмар. Жан, конечно, вслух этого не скажет, чтобы не нарваться на встречное замечание о собственной растолканной скотинке, которой хочется что-то чувствовать.

Гарри, регулярно уходящий с головой в исследование различных аспектов жизни, иногда очень его достаёт.

Луну из Ревашоля видно редко: то туман, то облачно, то смог из промышленных районов наползает... однако видимость никак не влияет на силу, и за днём лунного месяца послеживают не только суеверные любители правильно постричься. Ким же и вовсе забывает о существовании такового, пока не вляпывается в стороннее расследование. А потом неминуемо и в личное, почему-то с обратной стороны, сразу с разгадки, всё равно немало его озадачивающей. Впрочем, с Гарри всегда так.