Вечерний этюд

      Элиан был так мил и обходителен, невинен и чувствителен. Словно дитя Эдема, не покинувшее райский сад. Против него не было ни одного оружия – Тесса не могла взять его ничем. Ни красотой, ни уверенностью в себе, и даже Дьявол был бессилен перед ним.              Ну ангел, не меньше.              Один Легион не терял надежд раньше времени, хотя Тесса раз за разом проигрывала в голове, как цепь на его шее внезапно оборачивается кровавым месивом. Ей впервые было страшно, гнев Дьявола преследовал её даже здесь, в стенах её комнаты. Легион же веселился. Хитрая улыбка играла на губах, стоит ей упомянуть наследника: он явно что-то задумал. Не говорил напрямую, но недвусмысленно намекал, что страх перед признанием глаза в глаза поможет преодолеть переписка.       «И когда только он научился пользоваться технологиями?» – Тесса не скрывала раздражения. Ей было не понятно, как и почему жнец, существующий на этой земле две тысячи лет, в курсе о мессенджерах… И откуда он берёт настолько идеальные идеи.              Сперва Тесса подумала, что это бред. Намёки на секс в сообщениях отдавали чем-то дурным и подростковым. Ни в одной из вселенных она не могла представить себе Элиана, ведущегося на такой дешёвый подкат. Возможно, он неопытен, но явно не глуп... А ещё очень красив. Вероятно, ему не приходилось участвовать в интимных переписках, а вниманием он мог быть искушен и даже больше. На сеансе они обсуждали его возможный политический брак: он краснел, и его карие глаза соловели, смущенно избегая взгляда Тессы. То ли стыдился пустых обещаний, то ли был далек от дел романтических, и во второе Тессе верилось с трудом. Но Легион был уверен как никогда:              — Подумай, когда он в последний раз вообще бывал среди людей. Наверное, мальчишка знать не знает о том, что такое порно.              Жнец крутил в руках пёрышко, выпавшее из подушки, на которую Тесса уронила чугунную от мыслей голову. В её собственных мыслях тоже крутилось многое. Тепличный ребёнок, не знавший реальности, – возможно, его действительно стоит подготовить к наступлению через сообщения.              В словах Тесса сильна не была. Всю свою жизнь она построила на том, чтоб подталкивать людей к принятию решений, но здесь невидимой, мягкой силы будет мало.              Комната утопала в тёплом свете милого светильника в углу. Пластиковое растение на тумбочке отбрасывало причудливые тени на стенах: так колыхались листики искусственной юкки, легко тревожимые ночным ветерком. Взгляд следил за их хаотичными движениями – вверх, вниз, влево, вправо. Разглядеть буквы на телефоне было тяжело. Тесса чувствовала, как размывается экран. Легион чувствовал нетерпение, покалывающее пальцы.              — Ничего без меня не можешь… Дай сюда.              Без сопротивления заполучив телефон, жнец начал издалека:              [Я, 23:12]       Элиан, добрый вечер. Не знаю, что на меня нашло, но я чувствую, будто должна сказать об этом сейчас. Вам нужно начать видеть в себе не только короля, но и человека.       [Я, 23:12]       Я вижу в Вас человека.       [Я, 23:12]       Вы так же симпатичны мне и за пределами кабинета. Пожалуйста, дайте знать, если хотите, чтоб я составила вам компанию.              Сверлить взглядом переписку было мучительно. Сладкое предвкушение ответа угасло само собой, когда Легион подметил, что сообщение было давно прочитано.              Прочитано, но не отвечено.              Досадно. Это был удар ниже пояса. Если не для Тессы, то для Легиона точно: наследный принц не казался снобом, чтоб так кого-то отшить. Его царского внимания не стоит невинное приглашение провести где-то время? Нахал.              Хотелось поругаться и кого-то придушить, но пока силы нашлись лишь на подумать логически:              — Я напугал его, кажется. Принц либо прыгает до потолка от радости, либо перебирает варианты твоего громкого увольнения.              Слова растаяли в воздухе, Тессе было не до того: бессонные ночи в стрессе и тревоге дали о себе знать, и женщина заснула, едва её голова коснулась подушки в чуть удобном положении.              Легион позволил себе умилиться. Беспокоить подопечную не хотелось, когда появилась возможность побеспокоить кого-то ещё.              

***

             Тишина. Сквозь закрытое окно просачивался едва заметный зимний холод, но не проходило ни звука. К январю воздух сделался совсем густым, тягучим и холодным. Элиан не мог пошевелиться, метая взгляд от телефона к знакомым очертаниям балдахина. От плотной тишины замерло даже пламя ароматической свечки: запах пачули принял форму, голос и намерение.              Удивление он показал вслух, стыдливо прикрыв глаза перед предметами в комнате. Казалось, что бархатный стульчик сжался от ужаса. Бледные щеки Элиана покраснели до предела: сейчас он был похож на светофор, всё естество которого кричит «СТОП».              «Тесса, я был бы рад…», «Тесса, доброй ночи! Нет, всё в порядке, вы всё сделали…», «Простите, я не могу…»              Ответ не шёл. Посоветоваться ему было не с кем. Кассандра была бы против, а других психологов, кроме Тессы, у него не было. Вот же черт! Кто же пишет такие важные вещи в безбожный час?              Признаться, мысли о психологе посещали его часто. Он подмечал её сдержанность, профессионализм, и что-то за пределами их сеансов. Она не сильно менялась как человек, но что-то интересное всё же выглядывало из-под маски мисс Крейвен, когда та становилась просто Тессой.              Найтись с ответом тяжело. Он может её оттолкнуть. Поймёт ли она всё правильно?              Шелк подушки словно гладил по волосам, успокаивая, хоть Элиан и ловил себя на мысли, что за ним кто-то смотрит. Не то стыд, не то осуждение самого себя, всё слилось в одну массу перед принятием маленького, но важного решения. Ком тревоги рос с каждой секундой: если он не справляется с общением с близким человеком, что будет с его страной?              Поток мыслей прервал едва различимый шепот.              — ¿qmǝɐҺǝʚɯо ǝн ʎwǝҺоu – голос доносился будто из самой глубины потеплевшей подушки, но слов он не разобрал. – ¿qɯɐεɐʞɔ оɯҺ ‘qmǝɐнε ǝн              Руки похолодели, выпустив телефон, и тело замерло в неудобном положении. Он не мог пошевелиться, даже если бы сильно хотел: так сильно его прибило внезапная усталость. Элиан ощутил себя Сизифом у подножия горы, будто века изнурительной работы прижали его к полу, а дальше его ждало нечто ещё тяжелее.              С ледяным дуновением у изголовья кровати материализовалась фигура. Перебравшись из бахромы вниз, в темноте мелькнули длинные босые ноги, сразу устроившись у принца на груди. Нечто повернулось назад, как спираль, – сначала его голова, и лицо не отражало ни одной эмоции, затем туловище, одет он был весь, но сквозь ткань просматривалось складное тело, и наконец ноги… без ботинок. Холодные пальцы скользнули от лба к кончику носа. Это было так странно, но происходящее казалось обыденным. Элиан было хотел приказать уйти, но голос не слушался. Палец гостя сполз с носа на шею, замер у кадыка.              Не в силах пошевелиться, он закрыл глаза, чувствуя странную тяжесть: Элиан едва дышал, но грузная фигура незнакомца все равно ощущалась легче, чем выглядела. Он сидел, оперевшись свободной рукой об изголовье кровати будто для баланса. Принц понимал, что опустить руку он мог в любой момент, хоть поза и была скованной и неудобной. Его тело совсем не двигалось: он замер, не переминаясь и не дыша.              — Смотри на меня, – приказал Легион мягко, по-человечески.              Элиан послушался. Взгляд напротив был совсем пустым, хотя на губах играла ухмылка. Когда холодная рука сошла с его шеи и легла плашмя на грудь, поверх его собственных ступней, сердце Элиана робко пропустило удар.              Не дай бог услышит, что тот ещё жив.              Сознание, зажатое в тисках паралича, трактовало происходящее как дурной сон, но тело приказывало бежать. Он хрипло рассмеялся, звук был похож на скрип ветки по стеклу.              — Не выходит? Какая жалость.              Руки поползли ниже, вдоль его рёбер, к животу, по внутренней поверхности бедра… Холод обжигал кожу даже сквозь ткань ночных штанов, и Элиан сдавленно ахнул – первый звук, который он смог издать: не то от ужаса, не то от чего-то невыразимо другого.              Его движения не стали ни резче, ни нежнее. Они оставались методичными и изучающими. Легион растягивал момент, наслаждаясь любой реакцией: подавленным стоном, дрожью в мышцах бедра, бессильным попыткам Элиана зажмуриться или отвести взгляд.              — Смотри на меня, – свободной рукой гость сжал его челюсть, удерживая в одном положении.              Из общей картины выбивались яркие зелёные глаза, дьявольский свет которых будто поглощал всё вокруг. Очертания комнаты поплыли, по стенам запрыгали стулья, зеркала и попереворачивались картины. На секунду Элиан подумал, что у него инсульт. Но лицо человека перед ним он видел очень четко.              Легион двигался по его телу, как патока, зацепляя пальцами резинку штанов и медленно оттягивая вниз, затем провёл ладонями по своему лицу с вымученным вздохом.              — Подобно змее, любовь двигается в тиши, и, если не приметить её вовремя, она нанесёт удар внезапно и резко. Она была рядом всегда, но только сейчас пустила свой яд. Тебе надо было обратить внимание раньше. На… Тессу. Ты сам довёл себя до этого.              Элиану не нужно было смотреть вниз, чтоб знать, отчего внизу живота сплёлся тугой узел. Впервые за всю свою жизнь он ощущал такой сильный голод к плоти.              — Но сейчас мы должны действовать оперативно. Знаешь, что обычно делают с ядом?              Когда руки Легиона обхватили его щиколотку, резко разводя ноги в стороны, в глазах Элиана разом погас свет. Легион почти упал на принца в попытке поцеловать, но в последнюю секунду передумал – это работа для Тессы.              Член сильно упирается в ткань штанов, и в груди снова расцвёл стыд и шок.              — Да, Элиан, ты всё правильно понял, – слетело с его губ прежде, чем Элиан изогнуться дугой.       Рука сжала горячую плоть, пальцы обвились вокруг. Бёдра Элиана поднимались навстречу в порыве закончить всё быстрее, и Легион всё же припал к его губам, в попытке проглотить тихий стон, срывающийся с губ.              В бесстрастном поцелуе угадывалась легкая неловкость. Почему-то это было приятно. Рукой он чувствовал, как дёргается его член, – выходит, всё было взаимно.              Тихая и мучительная развязка наступила внезапно. В воображении Элиан представлял громкие стоны и признания в любви, но на деле же он просто замер, чувствуя, как волна жара накрывает его, тут же сменяясь другой. Он почти не чувствовал ног, в ушах стоял звон, в глазах плясали черные пятна.              Легион медленно убрал руку, поднеся пальцы к своим бесцветным губам, словно пробуя на вкус невидимый остаток.              Горько? Сладко?              На мгновение Легион стал тяжелее. Его вес на груди Элиана стал невыносимым, выжимая из легких последний выдох, перед тем как начать растворяться, как чернильная капля в воде.              — До завтра, мой робкий принц, – отдаляющийся шёпот ощущался последними объятиями перед уходом. – Попробуй заснуть. Попробуй отдохнуть. Тебе предстоит долгий разговор.              Давление исчезло. Элиан судорожно вдохнул, грудь жгло, и голова раскалывалась на части. Перекатившись на бок, он давился воздухом, ощущая, как тело горит и леденеет одновременно. Простынь была сжата в комок ровно в тех местах, где лежали его обездвиженные параличом руки. Должно быть, в какой-то момент он боролся и… выбрался.              Неуловимая нота чужого присутствия слилась с тишиной комнаты почти сразу. Память угасала, – и о ночном госте, и о кошмаре, который он принёс с собой.              

***

             Всё решилось довольно быстро. Элиан был на удивление сговорчив и полон энтузиазма. Закрыв глаза на их основную цель, Тесса подмечала, как быстро он пошёл на поправку. Ему действительно стоило развеяться после смерти семьи. Они бы гордились им, зная, что он собрал волю в кулак, ведь впереди его ждёт управление целой страной… Ой, точнее, не ждёт. Тесса делает всё, чтоб этого не произошло.              Они договорились встретиться за просмотров мировых шедевров. Тематика было неясна. Вместе они посмотрели полотна, посвященные морю, затем полям, садам, царским домам, и наконец дошли до того, что творилась за их стенами. Залы менялись один за другим, от светлых и огромных до совсем тёмных и узеньких. Света становилось всё меньше, Тесса ощущала в этом чей-то замысел.              И всё же, какая интересная композиция! Так от величия до маленькой точки дошло и внутреннее состояние Тессы, когда Элиану внезапно понадобилось поговорить. При дворе творились странные вещи, и сердце сжималось от мысли, что многое от неё не зависело, хоть и цель её была гораздо больше и важнее, чем обсуждение случайных политических неурядиц.              Тысячу раз извинившись, Элиан попросил её адрес перед уходом. Это было хорошо. Она подозревала, что тот собирается откупиться чем-то материальным, вроде цветов или самим собой у неё на пороге, но, в любом случае, они стали ближе. Однако остаток вечера Тесса провела в компании Легиона.              — Какая жуткая картина!              Тесса коснулась пальцем нижней губы, задумчиво разглядывая детали на полотне. В тусклом свете не видно было даже рамки: задний фон картины сливался со стенами комнаты, будоража воображение. Силуэт бедолаги в центре композиции был таким ярким, что от него отражалась летающая вокруг пыль.              — Брось, моя милая жница, существуют куда более жуткие вещи. Это ценный предмет искусства. Неужели ты не любишь прекрасное?              Их взгляды – недовольный и хитрый – встретились. Закатив глаза, она сделала пару шагов вперёд, сщурилась. В искусстве она понимала плохо, Элиана, способного подсказать, рядом не было, – уповать оставалось только на оставленную информацию. На мелкой тёмной бумажке рядом на стене красовалось название: «Ночной кошмар», Генрих Фюссли.              Легион беззвучно рассмеялся.