Проклятье Драко Малфоя

Пространство схлопнулось с резким, хлёстким звуком, отдалённо похожим на удар кнута. Едва коснувшись ногами ледяного пола, Гермиона почувствовала, как Драко мгновенно отпустил её руку. Чужие пальцы соскользнули с ладони судорожно, почти испуганно, оставив после себя лишь фантомное, быстро остывающее тепло, тут же сменившееся сквозняком поместья. Развернувшись, Малфой начал подниматься по ступеням. Он шёл медленно, с неестественно прямой спиной. Со стороны было видно, что каждый шаг давался ему с чудовищным трудом, словно он преодолевал плотное сопротивление. Руки, которыми ещё минуту назад он отчаянно сжимал её ладони на берегу озера, теперь безвольно висели вдоль тела. Заметив, как сильно они дрожат, Грейнджер ощутила всю тяжесть его состояния. Это был чистый адреналиновый откат — жестокая цена, которую человеческое тело платило за сдерживание первобытной драконьей магии, рвавшейся наружу. Позади него оставалось лишь ощущение выматывающего, колоссального истощения от того глубокого страха за неё, который он перенёс в момент засады. От резкой, поспешной аппарации на долю секунды заложило уши. В лёгкие вместо живого, пропитанного солью и хвоей воздуха хлынул неподвижный холод поместья, пахнущий застоявшимся воском и сыростью. Судорожно обхватив себя руками за плечи в попытке согреться, Гермиона замерла посреди холла. Её пальто всё ещё хранило едва уловимый, резкий запах горелого вереска и магии, оставшейся после небольшого сражения. Этот явный контраст с леденящей, подавляющей роскошью огромного дома делал её присутствие здесь глубоко чужеродным. Вслушиваясь в гнетущую тишину здания, Грейнджер не решалась сделать ни шага. Огромный дом молчал, затаившись подобно хищнику, припавшему к земле перед прыжком и сдерживающему дыхание в ожидании приказа. Стоило шагам Драко стихнуть на верхней галерее, как старинная, вековая магия усадьбы, лишившись контроля со стороны хозяина, лениво и тяжело зашевелилась в углах помещения. Поместье Малфоев помнило слишком многое. Храня в своих стенах многочисленные истории чистокровного семейства, оно помнило визиты Тёмного Лорда, крики и кровь, пролитую на этих самых плитах — в том числе и её собственную. И сейчас эта древняя сила, заложенная поколениями предков Драко, отчётливо показывала, что она тут никто. Ей здесь не рады. Родовая защита усадьбы давила на её сознание едва заметным, но непрерывным гулом, от которого в висках зародилась тупая, пульсирующая боль. Сделав глубокий вдох, Гермиона упрямо вскинула подбородок и сжала кулаки. В ней проснулась та гордость, которая когда-то позволяла выживать в палатках во время войны и рискнуть, лишившись прошлой жизни, уйти в дальнейшее расследование опасного дела. Приходя в себя, она легко провела ладонью по стене, ощутив гладкость поверхности. Это помогло вернуть потерянное ощущение реальности. Воздух вокруг потеплел, будто давая ей понять, что всё хорошо и сейчас они находятся в безопасности. Никто не гонится и не кидает им в след заклинания, пытаясь поймать и сковать цепями. Сейчас она далеко от авроров. Повернув голову в сторону высокого окна, она начала внимательно смотреть на отбрасываемый луной свет. Медленно поднимаясь над горизонтом, луна заливала холл холодным серебром, превращая его в подобие готического склепа. В этом призрачном сиянии тени от ваз и статуй становились длинными, тонкими и пугающе живыми. Они послушно тянулись к её ногам при каждом шаге и испуганно отступали назад в углы, стоило ей замереть. Где-то в глубине дома глухо ухнула сова. Сквозь неплотно закрытую раму пробивался ветер, шевеля тяжёлые бархатные портьеры. Старое, уже порядком уставшее поместье будто и хотело снова начать жить, но оно понимало, что как раньше тут уже точно никогда не будет. Двинувшись к лестнице, Гермиона наступила на первую ступеньку и начала подниматься. Шаги глухо разносились под каменными плитами, а эхо подхватывало их, превращая в низкий, протяжный стон. Она двигалась медленно, размеренно, явно не торопясь оказаться в спальне, где провела уже достаточно времени. Но, оказавшись на самой вершине лестничного пролёта, она сразу повернула в сторону и прошла по длинному коридору, замерев напротив резной двери. Не понимая, как ноги привели её именно сюда — ведь собственные покои находились совершенно в другой стороне, — Гермиона аккуратно, стараясь не издавать никаких лишних звуков, прислонилась лбом к деревянной поверхности и прикрыла глаза, вслушиваясь. Но было так тихо, что при желании она могла бы услышать, как на первом этаже бегает мышь, если бы, конечно, совы позволили грызунам надолго задерживаться в этом месте. Открыв глаза, она обнаружила пробивающуюся из-под двери полоску жёлтого света, говорившую о том, что хозяин находится внутри. Рука сама поднялась для стука, но замерла в дюйме от потемневшего дерева, так и не коснувшись старого дуба — Гермиона еле заметно выдохнула и, развернувшись, направилась вниз, в библиотеку. Идти в спальню желание так и не возникло, находиться одной в замкнутом пространстве сейчас казалось далеко не лучшей идеей, но книги всегда помогали ей отвлечься от реальности, утонув в таком необходимом состоянии покоя. Именно этого сейчас и не хватало: правильного уединения, а не пугающей тишины. Библиотека встретила её знакомым, густым запахом старого пергамента, сухих чернил, кожаных переплётов и остатками пыли в тех местах, до куда они с Драко просто не успели добраться за то время, что провели тут. Свет из окна подчёркивал фактуру стеллажей, уходящих под самый потолок и превращающих комнату в огромный, таинственный лабиринт, где тени прятались между корешками старинных книг. Повернув голову к излюбленному столу, она замерла на месте. Сидя в своём кресле, Драко не поднимал головы, но его длинные бледные пальцы, лежащие на раскрытой странице фолианта, едва заметно, судорожно дрогнули от её шагов. Рубашка была расстёгнута у ворота, являя взгляду напряжённые сухожилия шеи. Лунный свет падал на его лицо под углом, подчёркивая залегшие тени под глазами и заострившиеся скулы. — Ты не пошёл в спальню, — проговорила она, сделав пару шагов вперёд. — Знал, что ты не уйдёшь в свою комнату, — ответил он, наконец поднимая глаза. Он уже не показывал маску высокомерия или холода. От Драко шла только бесконечная усталость от тяжёлого дня. — Тебе нужно отдохнуть после того, что произошло сегодня. Покачав головой, Грейнджер уверенно сделала ещё пару шагов и, сложив руки в замок на груди, немного приобняла себя, пытаясь сохранить каплю уверенности в собственных действиях. — Зачем ты вернулся за мной? Я же сказала, чтобы ты уходил. Этот вопрос мучил её с того самого момента, когда Гермиона увидела его пикирующий вниз силуэт. Драко поступил безрассудно, решив вернуться назад к озеру, где мгновением ранее его пытались сковать путами — обездвижить. Гермиона чувствовала себя виноватой в произошедшем и совершенно не знала, что с этим делать. Резко поднявшись из-за стола, Малфой заставил тяжёлый стул с сухим, царапающим стуком отъехать назад по паркету. Порывисто шагнув в её сторону, он тут же замер, словно наткнувшись на невидимую стену, а его бледные кулаки сжались так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Что ты хочешь услышать? Правду? Немного искривив рот, она непроизвольно дёрнула плечами, отступая. — Я думала, мы уже перешли через это. Больше никакого вранья и недосказанности. Конечно, я бы хотела услышать правду, Драко. Она совсем не понимала его. То Малфой отталкивал, то целовал так, что ноги подкашивались от эмоций. Потом снова его холод и отрицание очевидного. Ей не пятнадцать, чтобы принимать этот поворот событий, позволяя с ней играть в жестокие игры над чувствами. — Уходи, Гермиона, — но у Драко, видимо, было своё понимание происходящего. — Возьми книгу, за которой пришла, иди в свою комнату и отдохни после этого дня. — Почему ты меня гонишь? Что я сделала не так? Возглас отчаяния вырвался из неё раньше, чем Гермиона сама успела осознать произошедшее. Драко не менее удивлённо взглянул на неё, чуть округлив глаза. Со стороны это могло бы выглядеть комично, если бы не абсурдность ситуации, в которой они сейчас находились. Ей хотелось выть, а не забавляться. — Что я тебе сделала, Драко? — Гермиона сделала уверенный шаг вперёд, намеренно сокращая расстояние между ними и заставляя его смотреть на себя. Её голос не дрогнул ни на секунду. — Ты думаешь, после всего, через что мы прошли за эти недели, после того, как я видела твою истинную, первобытную суть, я испугаюсь рычания в темноте? Я не уйду, Драко. Я уже говорила тебе, что не брошу тебя. Хватит пытаться принимать решение за меня. — Ты не понимаешь, во что ввязываешься, — его голос упал до яростного, хриплого шёпота. Не выдержав разделявшего их расстояния, он сам рванулся к ней, перехватывая её запястья обжигающе горячими, почти сухими пальцами, слегка сдавившими кожу. — Я чудовище, Грейнджер. Проклятый, сломанный ублюдок, который едва не растерзал отряд авроров несколько часов назад. Я не могу дать тебе ничего, кроме этого кошмара, вечного чувства вины и страха перед Министерством. Я разрушу твою жизнь. Разделявшее их мизерное пространство искрило. Магия, скопившаяся в обоих волшебниках, пыталась вырваться наружу, и её можно было ощутить физически. В этой полутьме Драко замер неподвижным изваянием, но сорвавшиеся с её губ слова полностью разрушили эту статику. Теряя последние крохи сомнений, Малфой смотрел на неё так, будто она была единственным источником спасения во всей той беспросветной тьме, куда он сам себя загнал. Оставшись во власти чистой, первобытной жажды, он сделал шаг вперёд, окончательно ликвидируя последние дюймы пространства, разделявшего их, и медленно, с едва заметной дрожью в пальцах, поднял руки к её лицу. Его длинные, бледные ладони коснулись её подбородка, осторожно заставляя запрокинуть голову. Аккуратно проведя большим пальцем по нижней губе, он немного надавил на неё, слегка оттягивая вниз. Гермиона прерывисто вздохнула, ловя губами его горячее дыхание. Драко склонился ниже, накрывая её рот своим в поцелуе, который начался с томительной, тягучей нежности, но мгновенно перерос в голодную, неистовую страсть. Он целовал её глубоко, властно, слегка прикусывая её полные губы, заставляя тихо и сладостно всхлипывать ему в ответ, пока его язык исследовал её рот, забирая всё дыхание без остатка. Наконец-то. Как же она снова хотела ощутить его дыхание, его касания. Это было похоже на взрыв фейерверка в Рождество. Волнительно и томительно, будто кроме них сейчас во всём мире не существовало никого больше. Не разрывая этого удушающего, обжигающего касания, он скользнул ниже, к воротнику тонкой блузки. Действуя с обманчивой, пугающей медлительностью, Драко начал расстёгивать мелкие пуговицы одну за другой. Ткань неохотно расходилась под его пальцами, обнажая нежную, подставляющуюся под прохладный воздух библиотеки кожу ключиц и ложбинку между грудей, которая так и манила, чтобы к ней прикоснулись, что он, собственно, и сделал, оторвавшись от такого интересного занятия. Указательный палец умело вырисовывал витиеватые узоры на нежной коже, вызывая табун мурашек где-то в области задней стороны шеи. Но вскоре, вернувшись к своему занятию, он довёл дело до конца, и блузка повисла на её плечах, совершенно не фиксируемая расстёгнутыми пуговицами. В ответ она нетерпеливо, почти грубо рванула его сорочку в стороны, от чего по помещению пронёсся звук упавших на пол пуговиц. Стоило их обнажённой коже соприкоснуться, как между ними словно пробежал электрический разряд. Драко повёл ладонями по её плечам, плавно сдвигая ткань блузки вниз, заставляя её соскользнуть с локтей и упасть на пол бесформенным ворохом. Каждое прикосновение его горячих ладоней к её коже заставляло Гермиону покрываться мурашками. Он проводил ладонями вниз по изгибам рёбер, талии, бережно очерчивая пальцами линии тела, будто учил её анатомию наизусть. Прижав её к краю массивного дубового стола, Малфой резко потянул Гермиону на себя, и этот точный импульс заставил их обоих откинуться на столешницу. С сухим, пронзительным треском под весом их тел порвался какой-то хрупкий пергамент, и часть свитков с шелестом полетели на пол, взметая облака пыли. Жёсткий край дубовой доски неприятно впился ей в спину, но Гермиона едва заметила это, полностью растворяясь в ощущениях. Задев локтем каменную чернильницу, она услышала, как та откатилась и упала на пол. Под локтем появилась влага, и, понимая, что блузка окончательно испорчена, она лишь прогнулась в пояснице, желая быть с ним как можно ближе. Отражая полумрак библиотеки расплавленным серебром, его глаза смотрели на неё сверху вниз с каким-то благоговейным экстазом. Он тоже это чувствовал. Драко медленно спускался поцелуями от её шеи к груди, очерчивая языком чувствительные ореолы, заставляя Гермиону сладостно выгибаться навстречу его губам, вплетая пальцы в его платиновые волосы и прижимая его к себе ещё крепче, ближе. Жар разливался по её венам, смешиваясь с остатками их магии. Горячие и сильные ладони Драко уверенно сжали её бёдра, приподнимая, подчиняя и одновременно полностью сдаваясь без боя. В этот момент не существовало ни Министерства, ни Аврората, ни законов — было лишь сумасшедшее, рваное биение двух сердец под древними сводами. Почувствовав, как его пальцы коснулись её влажного, горячего лона, Гермиона прерывисто и громко вздохнула, нетерпеливо подаваясь навстречу ласке и плавясь от невыносимого предвкушения. Замерев на долю секунды, Драко тяжело дышал ей прямо в губы, заглядывая в зрачки и безмолвно спрашивая разрешения. Она могла лишь сладостно застонать, закидывая голову назад. Притянув его на себя за плечи, Гермиона чуть шире расставила ноги, слыша, как начала шуршать его одежда. Мужские руки сильнее впились в нежную кожу, устраиваясь удобнее. Сил сдерживаться не было ни у кого. Они оба уже не могли ждать. Он вошёл в неё единым, глубоким и плавным движением. Гермиона шумно выдохнула и, откинув голову, ударилась затылком о столешницу. От заполнившего её обжигающего, почти непереносимого тепла хотелось расплавиться. Двигаясь внутри неё, Драко сдерживал рвущуюся наружу драконью страсть и судорожно сжимал челюсти от напряжения — он панически боялся причинить ей хотя бы тень боли, стараясь сделать каждое движение максимально глубоким и наполненным нежностью. Но Грейнджер не хотела этой осторожности. Крепче обхватив его ногами за бёдра, она увлекала его глубже, заставляя сдаться этому первобытному, сокрушительному ритму, который диктовала их общая магия. Хриплые, утробные стоны Малфоя мешались с её прерывистыми, тонкими вскриками. Отчаянно впиваясь в его широкие плечи, пальцы Гермионы оставляли бледные полумесяцы следов на его теле, пока кожа тёрлась о кожу, рождая обжигающее тепло. Каждое движение выбивало из неё искры, магия внутри них вступала в мощнейший резонанс, пока волна неодолимого, звенящего наслаждения не накрыла их с головой, сорвав в блаженную бездну. Задохнувшись от этой острой, вспыхнувшей внутри сладости, Гермиона судорожно выдохнула ему в плечо, крепко зажмурившись, когда его член вошёл ещё глубже. Драко, рвано и тяжело дыша, в последний момент отстранился — этот короткий, судорожный толчок потребовал от него остатков последней выдержки. С тихим, хриплым стоном он кончил на внутреннюю сторону её бедра. Обессиленно опустившись на неё сверху, придерживая своё тело на локтях, Малфой уткнулся лицом в изгиб её шеи, намертво замыкая их безмолвный союз под сводами старого Мэнора. Они ещё долго лежали в тишине, тяжело дыша среди разбросанных страниц и опрокинутых чернильниц. Драко не отстранялся — оставшись лежать на ней, лишь крепко прижимал Гермиону к себе, уткнувшись носом в волосы, пока их сердца бились в один такт. — Никогда больше не поступай так безрассудно. Ты была в опасности, и я… я не мог защитить тебя. Его хриплый голос звучал так спокойно и разумно, но она просто не могла согласиться. Как он себе это представляет? Она должна была позволить аврорам увести его в темницы Министерства? Просто вот так взять и стоять в стороне, наблюдая за публичной казнью? — Ты, видимо, меня с кем-то путаешь, если решил, что я позволю им причинить тебе боль. Ухмыльнувшись, Драко оставил невесомый поцелуй на её плече. — Мне досталась самая непокорная львица из всех возможных. Грейнджер, своим характером ты сведёшь меня в могилу. Тихо засмеявшись, она подняла руки и обхватила его лицо ладонями, притягивая его ближе к себе. — Ты меня очень испугал, когда решил вернуться. Это было опасно. — Опаснее было оставлять тебя одну среди этих стервятников. Моя жизнь не стоит ничего, и если стоит выбор, кого спасать, я всегда буду выбирать тебя. Покачав головой, Гермиона тепло улыбнулась, не в силах вымолвить ни слова. Она лишь продолжала смотреть на то, как Драко непрерывно изучает её лицо, внимательно вглядываясь. — Из-за меня ты вляпалась в это дело. Именно я попросил тебя помочь. И если бы не… я не хочу думать о том, что мог потерять, так и не обретя, Гермиона. Теперь-то я точно никуда тебя не отпущу. С её души будто упал тяжёлый камень. Груз, который она не могла понять, наконец был выброшен из её тела, освобождая место спокойствию и тишине. Звучащие так просто слова развеяли все таившиеся в ней сомнения. — Что будет завтра? — тихо спросила она, глядя в высокий потолок, где тени от книжных стеллажей сплетались в причудливые узоры. Прервав затянувшееся молчание, Драко нехотя заговорил, пока его пальцы медленно гладили её талию, словно запечатлевая в памяти каждую линию тела. — Завтра ты вернёшься в Министерство. И расскажешь им, что я держал тебя силой. Что проклятие зверя лишило меня разума. Ты покажешь им нужные воспоминания, и я возьму всю вину на себя. Резко повернувшись к нему и приподнимаясь на локте, Гермиона посмотрела на него горящими от гнева глазами. Почему он вообще решил, что это верное решение? После того, что они пережили, вот так просто сдаться? — Ты предлагаешь рассказать им, что дракон — это ты? Нет, — сказала она твёрдо. — Я не позволю тебе принести себя в жертву. Не после того, что было. Мы найдём другой путь. В ответ на её упрямство в серых, усталых глазах Драко мелькнула странная, почти безумная искра. — Путь, который позволит тебе сохранить работу и свою жизнь? Он только один. Ты не можешь просто вернуться в Министерство и соврать. Твою память проверят в два счёта. Омут памяти и так им покажет, что всё это время драконом был я. У нас просто нет выбора, Гермиона. — Выбор есть всегда. Другой вопрос — хочешь ли ты им воспользоваться или предпочитаешь сдаться? Проведя языком по нижней губе, он коснулся пальцем её скулы. — Это большой риск. Я не хочу рисковать тобой. — Я не маленькая девочка, Драко. Сглотнув, он прикрыл глаза, что-то обдумывая, и, тяжело вздохнув, вновь посмотрел на неё. — Есть один способ, — тихо произнёс он. — Но он безумный. Медленно подняв левую руку ладонью вниз, он позволил бледному лунному свету выхватить хищный блеск массивного монолитного серебряного перстня-печатки. Потянувшись, он взял свою палочку и, произнеся какое-то заклинание, начал наблюдать, как тот медленно меняет свою форму, превращаясь в поистине великолепное и изящное кольцо. Сняв его, Драко снова что-то проговорил на латыни, и оно поменяло свой размер. — Это кольцо — не просто фамильная безделушка, — шёпотом продолжил он. — Это древний родовой накопитель магии, созданный ещё в тринадцатом веке, с особыми, тёмными маскирующими свойствами. Оно впитывает магическую энергию веками, но высвободить её можно только один раз. Одно мощное воздействие — и артефакт опустеет на десятилетия. Поэтому его никогда не использовали по мелочам. — Мой отец применил его лишь однажды, — голос Драко стал глуше, словно он говорил о чём-то постыдном. — Чтобы замести следы своих действий во время Первой магической войны. Омут памяти тогда показывал чистое прошлое, и Министерство отступилось. А потом кольцо опустело. Но отец так и не смог забыть это чувство — власти, неуязвимости, возможности переписать реальность. Он начал искать другие способы, другие тёмные сделки. В итоге это его сгубило. Поэтому я никогда не использовал это кольцо. Знал, что если хоть раз попробую, тоже не смогу остановиться. Как только выйдешь из Аврората, ты должна будешь вернуть его мне. — То есть ты пользовался им во время заседания в Визенгамоте? Её глаза округлились, выражая полнейшую чистую панику. — Нет, конечно нет. Я никогда им не пользовался. Оно вызывает привыкание, и эта магия очень опасна. Как только твой разговор с Поттером закончится, обязательно верни его мне. Таким чистым душам, как твоя, не стоит лезть в эту чернь. — Покрутив кольцо между пальцами, Драко явно боролся с собой, прежде чем продолжить. — Ты сможешь носить его в Министерстве, под носом у Аврората. Мы сделаем так: ты покажешь им свои воспоминания в Омуте памяти. Настоящие воспоминания, но ювелирно обрезанные с помощью магии кольца. Если они всё возьмут у тебя в момент, когда оно будет с тобой, это сработает. Покажи им ярость дракона, пещеру… но скрой моё человеческое лицо. А это кольцо станет нашим якорем. Если Кингсли и Поттер увидят, что монстр отпустил тебя сам и исчез, дело закроют за отсутствием состава преступления. Но чтобы это сработало, его не должны изъять при осмотре. Вглядываясь в глубокую зелень изумруда, Гермиона почувствовала, как внутри разгорается отчаянная надежда. План был безумным, незаконным и рискованным до предела, но это был их единственный шанс. — И ты отдашь мне его? — спросила она. — Как нам всё это сделать? — Уже отдал, — ответил он, и в его голосе не было ни капли иронии. Только абсолютная, выстраданная правда. Приняв кольцо в ладонь, Грейнджер ощутила его тяжесть и древнее тепло. Прохладный металл под пальцами словно оживал, признавая новую, хоть и временную хозяйку. Сжав его в кулаке, она крепко прижала руку к груди и прошептала: — Хорошо. Давай сделаем это. Но как нам его скрыть? Снова взмахнув палочкой, он произнёс заклинание скрытости, и кольцо исчезло. — Это, конечно, не панацея, но для пущей убедительности спрячь его куда-нибудь под одежду. Притянув её к себе и утыкаясь носом в волосы, Драко замер. В его объятиях крылось нерушимое обещание, что у них всё получится. Находясь посреди разбросанных страниц и остывающих чернильных пятен, они постепенно чувствовали, как уходит дикое мышечное напряжение, а тела расслабляются, уступая место глубокой усталости. В наступившем безмолвии не было гнетущей тяжести — только редкий и хрупкий покой, который они сумели выкроить себе среди хаоса. Приподнявшись на локте, Драко ленивым взмахом палочки превратил одно из массивных кресел у камина в широкий диван, на котором с тихим шорохом материализовались подушки и пушистое шерстяное одеяло. Легко подхватив Гермиону на руки — словно она ничего не весила, — он перенес её на мягкую поверхность. Ощутив, как под телом прогнулись подушки, Грейнджер устроилась в его объятиях, укрытая одеялом до самого подбородка. Последнее ментальное напряжение медленно исчезало, а её дыхание выравнивалось в такт с его собственным. Аккуратно надев до сих пор невидимое кольцо на палец, она закрыла глаза. Где-то в камине тихо потрескивали догорающие поленья, отбрасывая тёплый, золотистый свет на их лица, пока вокруг стояли бесконечные стеллажи, хранящие тайны веков. Лежа в центре этого книжного лабиринта и согревая друг друга, они наконец-то были в безопасности. В этой звенящей тишине, ощущая, как пальцы Драко медленно перебирают её кудри, распутывая узелки с какой-то почти детской, непривычной нежностью, Гермиона окончательно расслабилась. Человек, которого весь мир привык видеть холодным и неуязвимым, сейчас лежал рядом с ней полностью беззащитный. Приоткрыв глаза, Гермиона заметила, как за высокими стрельчатыми окнами ночная тьма начала бледнеть. Там, за готическими переплётами, небо приобретало тот особенный, глубокий сине-серый оттенок, который бывает только перед рассветом. Самая тёмная часть ночи уже миновала, и где-то там, за холмами Уилтшира, начинал зарождаться новый день — день, который принесёт им Министерство, допросы и страх. Но сейчас, в этом замершем мгновении, существовало только его тепло и слышалось только его ровное дыхание. Позволив себе окончательно провалиться в сон под размеренный стук его сердца, она крепко переплела свои пальцы с его пальцами, зная, что этот рассвет они встретят вместе. На грани сна и яви до неё донёсся его тихий шёпот: — Спи, Гермиона. Я рядом.

***

Серый утренний свет уже вовсю просачивался сквозь высокие стрельчатые окна, когда Гермиона открыла глаза. Мягкие лучи отсвечивали потемневшие корешки старинных книг и подсвечивали лениво кружащиеся в воздухе пылинки. Камин в глубине библиотеки почти догорел, оставив после себя лишь едва тлеющие угли, но плотное одеяло надёжно защищало от утренней прохлады. Ощущая спиной убаюкивающее, надёжное тепло его тела и чувствуя тяжесть бледной мужской руки, уверенно лежащей на её талии. Гермиона невольно улыбнулась. Медленно повернув голову, Грейнджер встретилась взглядом с серыми глазами, смотревшими на неё со знакомой, затаённой нежностью. Малфой уже не спал. Опершись головой на согнутую в локте руку, он неподвижно лежал на боку, затаив дыхание и просто изучая каждую черточку её лица в рассветных сумерках. — Ты не спала, — нарушил тишину его тихий, хриплый после сна, но удивительно тёплый голос. — Не спала, — эхом отозвалась она, мягко коснувшись кончиками пальцев его щеки. — Боялась, что если закрою глаза, этот день наступит слишком быстро. — Он всё равно наступит, Грейнджер, — Драко придвинулся вплотную, обжигая дыханием и ласково касаясь губами её лба, словно ставя невидимое защитное клеймо. — Но я буду рядом. И что бы там ни случилось, мы встретим это вместе. Опираясь на локоть, Гермиона приподнялась на диване и посмотрела на него сверху вниз. — Тогда вставай, Малфой, — тихо рассмеялась она, и в её голосе впервые за долгое время зазвенела чистая улыбка. — Нам нужно собираться. Быстрее придём туда, быстрее всё это закончим. Попытавшись утянуть её обратно в объятия, Драко заставил её на мгновение задержаться. Уткнувшись носом в его шею, Гермиона жадно вдыхала его запах, стремясь намертво запечатлеть в памяти эту предрассветную тишину и огромный, пугающий дом, который за короткое время умудрился стать их общим убежищем. Но минуты неумолимо таяли, и вскоре реальность окончательно ворвалась в библиотеку вместе с холодным утренним светом, заставив их подняться. Покинув пределы библиотеки, она оказалась в комнате и, подойдя к неизменно стоящему у подножия кровати сундуку, села на корточки, выбрав одно из оставшихся платьев. Уверенно достав его, она аккуратно положила то на одеяло и начала переодеваться. Следы прошлой ночи, оставшиеся на теле, вызывали лёгкий румянец. Под её кожей всё ещё горело воспоминание о полёте на спине огромного дракона. Она была женщиной, которая полюбила человека, отвергнутого всем магическим миром, и этот выбор делал её неуязвимой. Одевшись, Гермиона бросила мимолётный взгляд в высокое старинное зеркало, стоявшее в углу комнаты. Из тёмной, покрытой патиной глубины на неё смотрела вовсе не та испуганная, растерянная девочка, что прибыла сюда недели назад, а взрослая, сильная женщина, сумевшая выстоять и найти свой собственный путь среди хаоса. Подойдя к столу, она подняла руку чуть выше, взгляд сам собой упал на кольцо с изумрудом, которое ночью, перед тем как провалиться в сон, осторожно надела на свой палец. Сняв его, она положила кольцо в ладонь, Гермиона сжала пальцы, чувствуя, как холодный металл мгновенно впитывает тепло её кожи. Чтобы полностью исключить риск во время неизбежного перекрёстного допроса у авроров, Гермиона взяла лежащую на столе неприметную верёвочку и, нанизав ту на кольцо, повязала вокруг своей шеи, спрятав под тканью платья. Ближе к сердцу. Металл, поначалу показавшийся ледяным, тут же потеплел, словно родовая магия окончательно признала временную хозяйку. — Идём, — негромко произнёс Драко, уже стоявший в дверях библиотеки и протягивающий ей ладонь. — Нам пора. Подойдя к нему, она без колебаний вложила свои пальцы в его руку. Вместе они покинули её спальню. Быстрым шагом пройдя длинный полутёмный коридор второго этажа, спустились по парадной лестнице. Уже у самого главного входа, где витражные створки дверей отделяли их от внешнего мира, Драко резко остановился, бережно взял её лицо в тёплые ладони и заставил посмотреть прямо себе в глаза. — Ты готова? — Готова, — ответила она без тени сомнения или страха. Малфой поцеловал её — коротко, отчаянно и крепко, прямо в губы, словно пытаясь передать ей остатки своих сил. — Я приду позже, — выдохнул он, удерживая её взгляд и не позволяя отвернуться. — Нам категорически нельзя появляться в Министерстве вместе, это мгновенно вызовет подозрения. Иди сейчас, сразу иди к Поттеру. Я буду ждать тебя у лифтов на втором этаже. Если всё пройдёт по плану — увидимся там. Гермиона согласно кивнула, в последний раз крепко сжала его пальцы, а затем, сделав глубокий вдох, они исчезли в аппарации.

***

Серый, промозглый воздух утреннего Лондона мгновенно обжёг лёгкие, едва Гермиона толкнула дверь телефонной будки и вышла в шумный Атриум Министерства Магии. Собственное дыхание вырывалось изо рта густым белым паром, тут же тая в сыром тумане огромного зала. Ноги двигались абсолютно механически, неся её тело мимо золотого фонтана и строгих постов магической охраны. Казалось, никто из присутствующих не обращает на неё внимания, будто она и не отсутствовала всё это время. Никто из них не мог и помыслить, какую тайну она несёт сейчас под тканью платья. Зайдя в кабину лифта, она невольно впилась пальцами в ткань в районе бедра. Она была внутренне готова ко всему: к перекрёстным допросам, к потере министерского статуса. Если отправят в Визенгамот на суд, она не станет отнекиваться. Любой финал, кроме одного: потеря Драко. На втором этаже металлический лифт звякнул, открывая двери. Длинный, извилистый коридор Аврората тонул в привычном полумраке, и лишь из-за массивной дубовой двери в самом конце прохода пробивался тусклый жёлтый свет. Не успела Гермиона даже поднять руку, чтобы постучать, как створка резко распахнулась, явив её взгляду хозяина кабинета. Гарри стоял прямо на пороге. Выглядел он ужасно: осунувшийся, неестественно бледный, с дико растрёпанными чёрными волосами и в помятой, грязной аврорской мантии, которую явно не снимал несколько суток. Сделав порывистый шаг вперёд, Поттер отчаянно, сокрушительно прижал её к себе, словно проверяя, не иллюзия ли перед ним. Его широкие плечи под её руками крупно и судорожно дрожали от пережитого стресса. — Гермиона… — его голос сорвался на глухой хрип. Судорожно сжав пальцы в кулак, он словно пытался удостовериться, что она настоящая. — Слава Мерлину, ты жива. Я думал… боже, я так боялся, что с тобой что-то случилось. — Всё хорошо, Гарри, — тихо, но уверенно выдохнула она, кивнув и попытавшись улыбнуться. На секунду Гермионе показалось, что Гарри вот-вот ощутит этот чужеродный, магический импульс кольца под её рёбрами, но она лишь разжала пальцы, чувствуя, как внутри с тихим треском рвётся последняя нить прежнего доверия. Ей придётся солгать ему. Проявляя жестокость к Гарри и защищая Драко. Немного отступив назад, Гарри заглянул ей в глаза с немым, давящим и тяжёлым вопросом. — Нам нужно поговорить. Заходи внутрь. Рад, что ты пришла сама, мы очень долго тебя искали. Кабинет главного аврора встретил её привычным, давящим рабочим хаосом: разбросанные горы пергаментов, застоявшийся сигаретный дым и сиротливо стоящие чашки с покрывшимся плёнкой остывшим кофе. Быстро пройдя вслед за ней, Гарри плотно запер дверь на засов и одним резким взмахом палочки накрыл комнату мощными заглушающими чарами. В ушах мгновенно образовался глухой, вакуумный кокон — верный признак того, что отсюда не просочится ни звука. — Рассказывай, — Гарри повернулся к ней, и его зелёные глаза за стёклами очков смотрели с такой отчаянной, до боли знакомой тревогой, что у Гермионы на секунду перехватило дыхание. — Всё, от начала и до конца. Где этот ублюдок тебя держал? Что он с тобой делал? Ты знаешь, кто он? Под этим прямым взглядом внутри у неё всё болезненно сжалось. Гермиона сделала медленный, незаметный вдох, заставляя себя расправить плечи. Прямо сейчас, когда Гарри произносил «этот ублюдок», у неё прямо между ключиц, тяжело и ощутимо перекатился маскированный изумруд Малфоев. Верёвочка казалась раскалённой проволокой. Ей стоило колоссальных усилий не потянуться рукой к вырезу, чтобы не выдать себя судорожным жестом. Внутренне она заклинала артефакт затихнуть, не пульсировать так явно, потому что Поттер, как опытный аврор, умел считывать малейшие микродвижения. — В пещере у меня не было выбора. Пришлось идти вместе с ним. — Почему? Что он тебе сказал? — она понимала, что встревоженность Гарри могла быть и напускной, но почему-то надеялась, что он искренне волновался. — А на озере, — её голос прозвучал удивительно ровно, почти отрешённо, и эта сухая интонация послужила ей первой надёжной линией обороны. — Дракон появился внезапно. Я уже была без палочки, не могла защититься. Гарри смотрел на неё в упор, и его взгляд стал тяжелее. — Ты уверена? Потому что я видел другое. Где ты была всё это время? Гермиона замерла. — Что ты видел, Гарри? — Я видел, как ты шагнула к нему сама, — сказал он глухо. — Я видел, как ты забралась на его спину. Сама, Гермиона. Внутри у неё всё оборвалось. Кольцо дрогнуло, словно живое. — Ты ошибаешься, — сказала она, и её голос прозвучал ровно, хотя внутри всё дрожало. — Ты смотрел с расстояния, в темноте. Ты не мог видеть детали. — Я видел достаточно, — ответил Гарри, и в его голосе проскользнула горечь. — Ты не кричала. Ты не боролась. А просто… пошла к нему. — Я была в шоке, Гарри. Пыталась скрыться и спастись. Я не могла далеко убежать и старалась скрыться там, где ближе. То, что ты видел, — это не добровольный шаг. Гарри долго смотрел на неё. Он не отводил взгляда, и она чувствовала, как он пытается заглянуть ей в душу. — Я хочу тебе верить, Гермиона. Но я не могу. Что-то здесь не так. Она молчала, чувствуя, как кольцо под блузкой тяжелеет с каждым его словом. — Нам в любом случае нужно официальное подтверждение для протокола, — глухо произнёс он, переводя взгляд на дверь, за которой послышались тяжёлые, размеренные шаги. — Придётся извлечь воспоминания. Кингсли уже здесь. Он не примет отчёт под моё или твоё честное слово. — Я знаю. Я готова, — спокойно кивнула она, хотя в этот момент фамильное кольцо Малфоев вдруг отозвалось едва ощутимым, предупреждающим уколом холода, словно артефакт почуял приближение чужой, опасной магии. Сама процедура началась в гнетущей, звенящей тишине, от которой физически закладывало уши. Серебристые, призрачно светящиеся нити живой памяти, послушно потянувшись за кончиком её собственной волшебной палочки, медленно, рваными волнами опустились в холодную каменную чашу Омута памяти. Кингсли сделал тяжёлый шаг вперёд, его массивная фигура в тёмно-бордовой мантии заслонила блеклый утренний свет, отбросив длинную густую тень на стол. — Начинайте, мисс Грейнджер, — сухо скомандовал Кингсли, накладывая ладони на края каменной чаши. Гарри стоял рядом с Министром. Оба мужчины одновременно склонились над Омутом, с головой погружаясь в глубины её разума. Для Гермионы следующие минуты превратились в сложнейшие мгновения. Ей приходилось не просто делиться образами, а выстраивать в голове глухую, монолитную окклюменционную стену, удерживая её колоссальным, изнуряющим усилием воли. Каждая секунда давалась с физической болью — в висках зародился тупой, пульсирующий стук. Пока проверяющие смотрели на спроецированные сюжеты Шотландии, её ментальные «ножницы» действовали на грани полного фола. Гермиона методично, кадр за кадром, обрезала воспоминания. Она безжалостно вырезала моменты, где Драко нежно оттягивал её нижнюю губу, где его бледные пальцы расстёгивали пуговицы блузки, где он хрипло шептал её имя, пытаясь сдержать первобытную драконью страсть. Она стирала его человеческий взгляд, его страх за неё, его уязвимость. Вместо этого она подсовывала системе то, что та жаждала увидеть: пугающий, намеренно размытый силуэт огромного крылатого зверя, бушующее ледяное пламя и равнодушные камни пещеры. Внезапно Гарри резко, с коротким всплеском серебряной воды вынырнул из Омута памяти. Его взгляд был тяжёлым, почти пустым. — Всё чисто, — сказал он, но в его голосе не было облегчения. Только усталость. Кингсли тоже выпрямился и кивнул: — Всё чисто. Спасибо, мисс Грейнджер. Дело закрыто. Отдыхайте. — Закрыто? Кивнув, министр Магии лишь устало выдохнул. — Мисс Грейнджер, если вам нужна помощь целителя или колдомедика, дайте знать моему секретарю. Кивнув Кингсли, она проследила взглядом за тем, как тот покидает кабинет аврора, оставляя пустующую тишину. Гарри не двинулся с места. Он стоял, глядя на неё. — Прости, что не уберег тебя тогда на озере, — тихо сказал он, и этот искренний, полный раскаяния голос отозвался в её груди новой, острой вспышкой вины. — Всё позади, Гарри. Правда, — мягко ответила она, бережно пряча свою тайну ещё глубже. Поттер тяжело вздохнул и потёр переносицу, возвращаясь к привычному рабочему тону: — Есть ещё кое-что. Ричардсона больше нет в Министерстве. Он бесследно исчез в тот же день, когда тебя унёс дракон. Я перерыл его бумаги и личные архивы. Этот идиот подслушал твой разговор в архиве. Когда ты обещала… эм, кое-кому помочь с поисками лекарства. Ричардсон решил, что ты напрямую связана с преступником, и хотел выслужиться перед руководством. Навёл оперативников на след в Шотландии, рассчитывая на громкий триумф. А когда понял, что ситуация полностью вышла из-под контроля и ты едва не погибла, банально испугался трибунала за самоуправство и сбежал из страны. Мы найдём его, рано или поздно. Но главное — ты в безопасности. Гермиона едва сдержала рвущийся наружу вздох колоссального облегчения. Ричардсон сбежал, так и не поняв, кем на самом деле был дракон. Последняя реальная угроза растаяла без следа. Подойдя ближе, Гарри протянул ей её собственную волшебную палочку — ту самую, что она потеряла на озере. Древко привычно и радостно отозвалось на тепло пальцев, мгновенно обдав ладонь снопом родных золотистых искр. — Спасибо, Гарри, — искренне поблагодарила она. Он тепло, совсем по-мальчишески улыбнулся, хлопая её по плечу: — Иди домой, Гермиона. Отсыпься наконец. Завтра выйдешь. Я поговорю с Бруствером. Прохладный коридор второго этажа встретил её тишиной. Быстрым шагом направляясь к лифтам, она на полпути, за поворотом, где никто не мог её видеть, на секунду прижала пальцы к груди, нащупывая сквозь тонкую ткань спрятанное кольцо. Оно было здесь, у самого сердца — тёплый, живой напоминатель о том, что она больше не одна. А затем, свернув за угол, она заметила знакомый силуэт у стены, и сердце на секунду пропустило удар. Драко стоял в самом конце коридора, уводящего к лифтам, надёжно укрывшись в глубокой тени массивной мраморной колонны. На нём была строгая, безупречно скроенная министерская мантия невыразимца, а на бледном лице блуждала привычная, едва заметная маска высокомерия, надёжно скрывающая от посторонних глаз волнение за неё. Проходившие мимо сотрудники косились на него с явным подозрением, но этот ледяной, подчёркнуто царственный вид Малфоя и его идеальная осанка заставляли их держать дистанцию. Его тоже давно никто не видел на работе, но ни один сотрудник не будет говорить про это вслух. Заметив её появление, Малфой медленно оттолкнулся от мраморной стены. Его фигура мгновенно подобралась, исчезла минутная расслабленность, плечи расправились. Серые глаза хищно и невероятно внимательно сканировали лицо, шею, одежду в поисках малейших следов катастрофы или ментального надлома. Они скользнули по её плечам, на секунду задержались на пальцах, крепко сжимающих кожаный ремень сумки. Гермиона едва заметно, одним лишь лёгким, мимолётным движением ресниц и едва уловимым наклоном головы, дала ему условный знак: всё кончено. Драко не сделал ни единого шага навстречу, не протянул руки и даже не изменился в лице — здесь, под прицелом десятков министерских глаз и мимолётно проходящих клерков, любое проявление близости погубило бы их обоих в ту же секунду. Но воздух между ними в это мгновение натянулся, как струна, готовая лопнуть от бешеного, почти физически осязаемого напряжения. — Грейнджер, — негромко, с ленивой, безупречно разыгранной растяжкой произнёс он, когда она поравнялась с укрытием. На его бледные губы вернулась высокомерная ухмылка. — Тебя разве не учили в твоём магловском детстве, что так откровенно пялиться на чистокровных волшебников неприлично? Я искренне надеялся, что Хогвартс дал тебе более приличное образование за годы учёбы. Гермиона не сдержала лёгкой, мимолётной улыбки, искусно скрывая её за поворотом головы. Эти язвительные слова, маскирующие их истинные отношения, сейчас прозвучали как лучшая музыка в мире. Подобную фразу он бросил ей в их самую первую встречу, когда она искренне презирала и ненавидела его. Но сейчас всё изменилось. Теперь они были ближе чем когда-либо. Единым целым против всей этой огромной министерской машины. Не говоря больше ни слова, она развернулась и уверенно зашла в пустую кабину подкатившего лифта. Драко тенью скользнул следом, и тяжёлые металлические решётки закрылись, отрезая их от суеты этажа. Едва тот пришёл в движение, устремляясь вниз, Гермиона резким взмахом палочки заперла двери и наложила мощные, глухие чары конфиденциальности. — Как всё прошло? — маска надменности слетела с него мгновенно. Голос Драко ощутимо дрогнул, а в глубине зрачков плеснулся затаённый страх. Вместо лишних слов Гермиона быстрым, изящным движением скользнула пальцами под вырез платья, снимая с шеи тонкую цепочку. Уверенно вложив кольцо в его ладонь, она расслабленно улыбнулась. Крупный изумруд тускло, но торжествующе блеснул, и Гермиона почувствовала, как магия древнего артефакта довольно и сыто завибрировала. — Всё получилось, — прошептала она, глядя ему в глаза. — Они поверили. Драко прерывисто, шумно выдохнул, словно из его лёгких только что выбили весь воздух, скопившийся там за долгие часы мучительного ожидания. Последние остатки страха в его глазах окончательно растаяли, уступая место безумному, ослепляющему облегчению. Сделав шаг вперёд, он рванул её к себе, вжимая в своё тело так сильно, словно хотел физически растворить в себе. Его губы накрыли её. Это не был отчаянный поцелуй в шотландской пещере или томительная ласка в поместье. В этом поцелуе смешались вкус долгожданной свободы, безумная благодарность и та глубокая магия, которая теперь намертво связала их жизни в единый узел. Гермиона запустила пальцы в его платиновые волосы, отвечая со всей страстью и нежностью, на которую была способна. Лифт мягко остановился на уровне подземной парковки, но они не спешили выходить наружу. Драко отстранился лишь на дюйм, тяжело дыша и по-прежнему не выпуская её из крепких рук. Тусклый свет магических шаров под потолком кабины мягко золотил его лицо, высвечивая лихорадочный, живой блеск в серых глазах. — Пора домой, — тихо произнёс он, переплетая свои пальцы с её пальцами и чувствуя, как фамильный изумруд холодит их общую кожу. — Нам нужно вернуться домой, Гермиона. И без уточнений она сразу поняла, о каком именно доме идёт речь. — Вернёмся, — улыбнулась она, доверчиво прижимаясь лбом к его плечу. Гермиона прикрыла глаза, позволяя себе наконец полностью расслабиться и чувствуя, как его сильные руки баюкают её в этой полутемной, запертой со всех сторон кабине. Они выиграли этот сложнейший раунд. Защитили тайну. Но где-то в глубине души она отчётливо понимала: это была лишь промежуточная, тактическая победа в их долгой войне. Впереди их ждало главное, самое сложное и изнурительное сражение — битва с древней кровной магией за его человечность. Им предстоит пройти длинный путь, чтобы окончательно приручить зверя и вернуть Драко его собственную жизнь. Но она точно знала, что они справятся и обязательно найдут способ, ведь теперь они были вдвоём. Но всё это будет потом. А сейчас в её мире существовало только его ровное, спокойное дыхание и мерный стук сердца.