Клетка из роз

Платье сидело идеально.Атлас цвета слоновой кости струилсы по моей худой фигуре мягкими волнами, переходя в длинный шлейф, расшитый мельчайшим жемчугом. Голландский дизайнер, которого нанял Моро, знал свое дело: он создал идеальный наряд. Наблюдая за своим отражением в высоком зеркале в старинной дубовый раме и чувствовала себя идеально упакованным товаром. Стилисты постарались на славу, скрыв от других глаз мои бессонные ночи размышления. Страшнее всего были сны. Погружаясь в мир Морфея, появлялся образ Шерли. Всё это казалось не правильным, но в этих образах сестра скорее хотела предупредить. Свадьба проходила в большой деревушке, затерянной среди тюльпановых полей и ветряных мельниц, но самое чарующие было кристально чистое озеро. Место выбрал Марсель. «Для аутентичности», – сказала мама узнавая детали, хотя я подозревала, что дело в другом: здесь, вдали от шумного Амстердама, было проще контролировать и следить за каждым гостем, а для прессы создать образ скромного и заботливого супруга. – Ты как картинка, милая – раздался за спиной голос матери. Шарлотта подошла, поправляя на мне фату. Этот день радовал только тем что меня не заставили одеть традиционное классическое платье. Сегодня я должна была стать частью новой семьи, семьи Моро, в то время как моя собственная семья, настоящая семья, медленно разрушалась. – Спасибо, мама – голос прозвучал глухо. – Гости уже почти тут, оставлю тебя ещё не надолго – глаза мамы блеснули, словно были из стекла. Она плакала. Скорее от счастья, чего о себя я не могла сказать. Заключив меня в крепкие, тёплые объятия, она ушла. Я осталась в тишине мыслей рядом со своим отражением. Взгляд приковался к запястью. Золотой браслет с крошечной буквой «Н». Другим покажется что это предсвадебный подарок жениха. Но браслету где-то пять лет. Его подарил Нэйвин, за несколько дней до своего уезда в Германию. «Н» – наша с ним буква. «Н» – Николь, «Н» – Нэйвин. Одна буква два имени, два сердца. Воспоминания накрыли меня с головой, яркие и болезненные. *** Мне было семнадцать. Нэйвину – двадцать два. Мы сидели в тени огромного дерева, у водоёма в парке Вондела. Я то и дело опускала руку в прохладную воду. Солнце садилось, раскрашивая небо в цвета свежего персика. – Ники, не бойся – он поправил мою выбившуюся прядь моих чёрных волос. – Даже если я уеду на долго, я обещаю что не брошу тебя и буду писать при первой же возможности. Я всегда буду рядом. – Правда? – я подняла на него тёмные глаза, в которых блестели слезы. Даже солнечная летняя погода, под вечер сменилась ветром. – Честное слово, за тебя я готов как Ромео бороться до последнего – улыбнулся он, он не был Ромео, но я знала за меня он бы бился до последнего. Но сомневалась в том что умер не желая жить без меня. На землю упали первые капли дождя, которые с каждой секундой усиливались. – Пошли скорее – Нэйвин встал беря меня за руку, помогая встать. Мы побежали по тропинке к дороге, где он оставил машину. Наши горячие от бега тела охлаждала усиливающаяся гроза и поры ветра. Но нам было весело от всей этой ситуацией, под наш звонкий смех мы добежали до машины. – Замёрзла? – заводя машину поинтересовался Хьюз. – Не-а – ещё продолжая смеяца и пристегивая ремень отвечаю я. Под звук дождя и музыки Нэйвин доводит меня до дома. – До встречи, я буду скучать – обнимаю его, такого же промокшего как и я сама. – До встречи, лучик. Я собираюсь выходить, но Нэй останавливает меня передавая в руки небольшую чёрную коробочку. – Что это? – намереваясь открыть спрашиваю у него. – Дома посмотришь – его теплая рука ложиться на мою останавливая. – Пообещай что хоть раз наденешь. – Я подумаю – улыбнувшись и махнув рукой на прощание, я выхожу из машины и бегу к двери, скрываясь от прлхлады в теплом доме. *** Я помнила тепло его ладоней, когда Хьюз потянул меня за руку заставляя встать с травы. Помнила его смех, когда они убегали от грозы к машине. И помнила тупую, ноющую боль в груди, когда Нэйвин уехал учиться в Германию. Но было то что согревало её, браслет. Он отдал мне чёрную коробочку с ним перед тем как я вышла из машины, убегая в дом, скраясь от ночного дождя. Я берегу его с тех пор, как линию света в тёмном коридоре, которая приведёт к свету. Только сейчас, стоя перед зеркалом в этом проклятом свадебном платье, которое я уже ненавидела, я осознала эту боль. Это была не просто детская привязанность или любовь как к другу. Она любила его. Я любила его. Всегда. И боялась признаться в этом даже себе, потому что это было моим страхом, моей неуверенностью. А сейчас было поздно. – Николь, солнышко, нам пора. Жених ждать не любит – стук двери и голос матери вырвал меня из омута прошлого. Она говорила это с мягкой улыбкой, но в её глаза читалось беспокойство. Она понимала моё состояние, но не хотела расстроить ещё больше. Мама хотела что бы все было как надо, что бы компании объединились, что бы сохранить старания отца. Она была осторожна, что бы её единственная оставшаяся дочь не сбежала из под венца. Я взяла букет. Мама последний раз поправила меня и взяв по руку повела на место проведения церемонии. Церемония проходила под открытым небом, в тени раскидистых плакучих ив у озера. Ветви деревьев, сплетаясь над головами гостей, создавали живой, дышащий шатёр. Скамьи, украшенные нежно белыми цветами, были заполнены гостями. Я шла по усыпанной лепестками дорожке, чувствуя на себе десятки взглядов. Вот Оливия, в нежно зелёном платье, от части я удивлена что она не пришла в чёрном, а в заявленом в приглашение цвете свадьбы. Ей самой не нравился Марсель, и на кануне прожужала мне всю голову тем что это больше будет походить на похороны моей нормальной жизни. Рядом с ней – бизнес партнёры отца, люди с вечно недовольными и серьёзными лицами. Они оценивали происходящее, обдумывая выгоду, которую получат от полного сотрудничества с "Moreau Builders Ltd". Мама заняла своё место в первом ряду, рядом с ней сидел Моррис Моро, отец Марселя. Высокий, седой, с безупречными манерами аристократа, он выглядел скорее печальным, чем радостным. Говорили, что смерть его жены несколько лет назад сломила его. Но жалость вся семья Марселя у меня не вызывала. И вот он – Марсель. Красивый и статный, в идеально сидящем костюме. Он стоял у алтаря, импровизированного стола, покрытого льняной скатертью, на котором лежали их брачные свидетельства. Но мой взгляд скользнул мимо, на сторону гостей. Глаза остановились на человеке, стоящим с другими гостями под деревьями. Нэйвин. Он был одет в строгий темно-синий костюм, который делал его чужим, почти незнакомцем. Но глаза...в его голубых глазах, когда он посмотрел на меня, плескалась такая буря, что у меня перехватило дыхание. В них были вина, печаль, сожаление и что-то ещё, отголоски прошлого, от чего сердце пропустило удар. Я знала этот взгляд. Так он смотрел на меня в том парке, так он смотрел когда я плакала после смерти сестры, так он смотрел когда я...отказала. Я не поняла тогда нечего. Марсель перехватил моё замешательство, проследив за моим взглядом, чуть заметно нахмурился. Он властно протянул мне руку, вынуждая ускорить шаг. Церемониймейстер, пожилой голландец начал церемонию. Я смотрела на Моро. А видела перед собой Нэйвина, я видела не ивы, а те самые тропинки в парке. Сейчас Нэй для меня был недосягаемым, чем когда жил за тысячи километров. Я выходила замуж за одного, что бы спасти компанию отца, что бы спасти маму, что бы узнать правду о смерти сестры. Я была пешкой в этой игре. В игре Марселя. – Согласна ли ты, Николь Феллоуз, взять в мужья Марселя Моро? – голос мужчины вернул меня к реальности. Повисла тишина. Ветер шелестел листвой ив, где-то вдалеке пели птицы. Я почувствовала, как стальной обруч сжимает грудь. Я открыла рот, но слова застряли в горле. Подсознание кричало «Нет, скажи нет, сорви церемонию». – Да. Марсель надел на мой палец обручальное кольцо – тяжёлое, как мне показалось золото с мелкой россыпью бриллиантов, стало оковами. Его губы коснулись моих в холодном, собствениническом поцелуе. Гости захлопали, засвистели, подбрасывая вверх лепестки цветов. Только когда процессия двинулась к шатру, где был накрыт праздничный ужин, Нэйвин оказался рядом, делая вид что поздравляет подругу детства прошептал мне на ухо, коснувшись локтя: – Ты как? Держишься? Его прикосновение обожгло скозь ткань платья. Я подняла на него глаза. – Я держусь. Но только ради мамы и Шерли. – прошептала я в ответ, чувствуя, как внутри меня что-то безвозвратно ломается. – И, кажется, я ненавижу тебя за то, что ты втянул меня в это. И за то, что... слишком поздно. Хьюз замер, его лицо исказилось от боли. Он понял. Понял всё то, о чём я не сказала в слух. Но ответить он не успел – к нам уже приближался сияющий Марсель, сжимая в руке бокал с вином, что-бы увести меня куда нибудь дальше. – Ещё раз примите мои поздравления. – быстро произнёс Нэйвин, на что я с улыбкой кивнула. Пожав руку Моро, Хьюз ушёл. – Женушка, не будь как серое небо, выпей и покажи всем как мы счастливы. – взяв меня за руку, прошептал он мне. – Я готова выпить только яд. Прошептала я, натянув улыбку и идя к столу.