Клетка из роз

За день до последнего разговора с Марселем. Чем занимаются обычные люди в свои, так назовём, выходные? Ходят в бары, магазины, смотрят сериалы, спорят в соцсетях о ерунде, решают, какую книгу купить или гуляют со своей семьёй, особенно когда за окном чудесная солнечная погода. Я же, за место того что бы спокойно закончить все дела и банально пройтись с Оливией по каким нибудь магазинчикам наблюдаю за этой жизнью словно из-за толстого бронированного стекла. Моя суббота началась не с кофе, а с нервного тика под левым глазом и пятого за эти три дня безрезультатного звонка юристу. – Мисс Феллоуз, без прямого указания в завещании вашего отца о полном запрете на продажу пакета и учитывая долю вашей матери и сестры... – Голос в трубке был гладким, как отпалированный гранит надгробия. – Я понимаю. – Перебила я, чтобы просто не сорваться на несчастного юриста который просто выполняет свою работу. Даже не заботясь о том услышал ли юрист моё тихое «Спасибо, я вам перезвоню.», бросаю телефон куда-то на кровать и принимаюсь нервно щёлкать ручкой просматривая документы на ноутбуке. Я перепробовала всё, звонила всем юристам что когда либо работали с моим отцом, а результат равен нулю. От безысходности я даже была готова переписать завещания отца добавив пункт о запрете на передачу акций, но как оказалось это запрещено с юристической точки. Очередной мой провал. Я закрыла ноутбук. Это всё раздражало, просто сидеть за одним делом раздражало. Глаза скользнули по фотографиям на стене, и остановились на серебряной рамке. Шерли, залитая солнечным светом, смеющаяся так беззаботно, словно смерть – это что-то, что случилось с кем-то другим,но эта беззаботность осталось в том лете. Рядом – общая фотография с отцом, твёрдым и надёжным, как скала. Теперь скала рассыпалась в прах, оставив меня одну на зыбком песку под названием «семейный бизнес». Выходные. Все что у меня было в воспоминаниях о них, как в выходные Шерли они уходили. Ели мороженое в парках, смеялись в кинотеатре, мечтали. Шерли мечтала заниматься цветами, открыть собственный магазин создавая прекрасные букеты. Я мечтала о своей маленькой студии или компанией. Теперь все это мои первые рисунки, которые от одной не верной линии и перечеркивала маркером. Звонок оборвал мои мысли. Всё на что можно было надеяться что звонит очередной юрист, чтобы сообщить об очередном провале. Встав и взяв трубку раздался голос мамы. – Николь. – Мама? – Ты же дома? – Она знала ответ. Ещё утром я сказала что вряд-ли уеду сегодня в офис. – Darling, заберёшь позже из магазина мой подготовленный заказ? – Мг. – Прекращай с эти милая, отдохни, я хочу как лучше тебе. Я сбрасываю, вновь откидывая телефон. Глаза вернулись к фотографии сестры. – Что бы ты сделала? – Спрашиваю у пустоты. Ответа как бы мне не хотелось больше не последует. Шерли на фотографии молчала. Но она наверняка бы сказала что-то по типу «Николь, тебе нужно доказать что мама ошибается» или «Найди способ, найди информацию». Информации не было. Когда-то предположили что машина Шерли была не исправна специально, но до конца я нечего не поняла. Думать о чём угодно, но не о смерти сестры для меня тогда было легче. Ещё один раздражающий звонок. Я даже не посмотрела кто звонит и не предположила зачем мне звонят. – Да? – Николь, это Сара – тётя Сара. Её голос я узнаю сразу. Но всплыл вопрос почему она звонит мне, а не маме. – Прости за беспокойство в выходной. – Что вы ничего страшно я и не отдыхаю. – Вечером мы устраиваем небольшой ужин, ты же наверняка знаешь что Нэйвин наконец приехал. – в голосе тёти Сары было нежное облегчение, теперь она не переживала что Нэйвин один, в другой стране, в другом городе. – Мы будем рады, если ты и твоя мама составите нам компанию. Я приготовлю для тебя что нибудь. Нэйвин Хьюз. Нэйвин. Нэй. Имя ударило по созданию, как порция чистого кислорода в душной комнате. С этим всем я забыла даже о нем. Нэйвин. Тот, кто знал меня до. До смерти Шерли. До прихода в жизни их семьи Марселя. До этой бесконечной войны. Голос прозвучал сам по себе, но на удивление ровно и вежливо, даже радостно: – Тётя Сара, ну разве я могу отказаться. Я обязательно скажу маме и мы придём. – Чудесно милая, тогда жду вас ближе к восьми. Bicos, cariño. – И я вас. Положив трубку, вновь смотрю на фотографии. Я улыбаюсь словно нечего этого и не было. По крайней мере, тяжёлые и монотоные дни закончатся грандиозным восойдинением. Затишье перед настоящей бурей. *** Спасательный якорь под названием «Ужин», заставил меня как минимум привести себя в порядок. В конце концов мне не хотелось чтобы Нэйвин увидел меня уставшей. Мама, согласилась на ужин с радостью, сплетни с тётей Сарой, было одно из её любимых занятий. Дом пах карицей, а значит тётя Сара готовила шарлотку. Старая добрая подруга мамы, казалось, единственная, кто ещё не видел во мне наследницу или невестку, а меня. Николь. Я не смогла сказать и слово когда увидела Нэйвина, но и не смогла сдержать улыбки. Большая пропасть времени не давала нам просто заговорить. По большей степени за весь ужин говорила тётя Сара и моя мама. Нэйвин немного рассказал о Германии и своём обучение, а я молчала наблюдая. Я просто не могла что либо сказать ему. Мы не виделись пять лет. Пять лет с тех пор, как он, собрав в кулак все своё мужество, признался мне в любви, а я? А я дура. Истерзанная горем по сестре и неспособная довериться даже собственным чувствам, отпустила его, не дав шанса, не дав взаимности, не сказав о ней. Нарушить неловкое молчании между нами Нэйвин смог только после того как Сара и мама ушли в зимний сад, полюбоваться новой орхидеей. – Ты выглядишь, как загнанный в угол лев, – мягко произнёс Нэй, вращая бокал с вином. – Красиво, но смертельно опасно. Для окружающих. Попытка отшутится закончилась провалом. У меня не было слов. Только эмоции за все эти дни. Давление со стороны Марселя и мамы, акции, чувство полного бессилия. – Николь, что вообще происходит? – Поставив бокал, спрашивает брюнет. – А что происходит? Он усмехнулся как делал это раньше, когда я могла говорить какие-то глупости. – Компания, Николь. Ты новости вообще не читаешь? – Мне не до них, я была занята. – Прячу свою нервозность за глотком воды. – Компания Моро заявила о воссоединение с семьёй Феллоуз. – От этой новости мой глаза стали похожи на монетки, я уверена что выгляжу глупо. Но готова прямо сейчас заявиться у Моро дома, в офисе, да где угодно, только влепить ему пощёчину. Нэйвин понял всё без моих комментариев. – Что происходит? Что Марселя опять задумал? – Он... – Я замолчала даже не зная как объяснить это всё, и должна ли я вообще говорить это Хьюзу, чем он поможет? – Он уговорил маму выдать меня за него, что бы компания была моя, но под его руководством. Звон разбитого стекла напугал нас обоих. От шока, а может от злости Нэй уронил свой бокал. – Он что?! А мама как согласилась на это? – Я не знаю. Он буквально давил на жалось, я сейчас занимаюсь этим вопросом, но это не к чему не привело. – Сначала Шерли, теперь ты. Пауза вновь казалось умирающий, хотелось сбежать. Сбежать туда где нет нечего. Где пустота. – Николь.. – Вырвал из тишины голос. – Я слышал кое-что, это касается Шерли... – Голос Нэйвина стал тихим и очень серьёзным – Говори. – В Берлине, на одной из встреч. Я подписывал договор о сотрудничестве с одной юридической фирмой. Их клиенты были... очень влиятельные люди. В том числе и семья Моро. Я замерла. – Был разговор не для посторонних ушей, – Нэй наклонился вперёд ко мне, его слова теперь были чёткими, как удары молотка по гвоздям. – Говорили о вашей компании и Шерли. Я услышал лишь обрывки, но этого было достаточно. Кто-то сказал, что «эта девочка, слишком много копала не в свою сторону». Что она «наткнулась на кое-какие финансовые потоки между им и его отцом». Что её смерть... «избавила от многих проблем». И добавил: «Слава богу, это выглядело как несчастный случай». В комнате стало нечем дышать. Мир сузился до ледяного узла в груди. Всё похолодело. Шерли... её весёлая, бесстрашная и добрая Шерли, разбившаяся насмерть на якобы неисправных тормозах своего нового автомобиля и гололедице. «Несчастный случай». – Ты думаешь... они её...? – голос был тих и дрожал, я не знала как это контролировать. Я была не в силах это контролировать. – Я не думаю, я знаю, что гни способны на всё ради денег и власти, – твёрдо сказал он. Рука Нэйвина накрыла мою дрожащую и холодную кисть, своей, тёплой, сжимая что бы дать понять о том что я не одна. – Но у нас нет доказательств. Никаких. Только слухи. Отчаяние, чёрное и густое, снова начало затягивать меня. Но в глазах Нэйвина горел не страх, а холодный, расчётливый огонь. — Есть способ, Николь, — произнёс он. — Это шанс который мы должны использовать. — Ч-что? Какой? — выдохнула я. — Дай ему то, чего он хочет. Согласись на помолвку с Марселем. Я рванула руку, но он удержал её. — Послушай меня до конца. Ты войдёшь в самое логово. Ты будешь невестой, временно будешь женой, ближе к ним, чем кто-либо. Ты сможешь искать. Документы, ключи, записи, что угодно. Всё, что связывает их со смертью Шерли или с махинациями. Пока они будут праздновать победу, считая тебя сломленной, ты будешь собирать против них оружие. — А потом? — прошептала я. — Я выйду за него замуж и буду жить с убийцей моей сестры? Он не отпустит меня. — Нет, — его голос стал твёрдым, как сталь. — Потом я тебя вытащу. У меня есть связи в Германии, ресурсы. Как только мы найдём хоть что-то существенное, или как только станет слишком опасно, мы исчезнем. Я вывезу тебя. Мы передадим материалы нужным людям. Но для этого мне нужен доступ. Нужно твоё доверие. Николь, если ты не хочешь не нужно, но я не знаю как ещё тебе помочь. Он смотрел на меня, и в его взгляде не было требований. Было предложение. Союз. Риск на двоих. — Ты просишь меня сыграть самую страшную роль в моей жизни, самым ужасным человеком в моей жизни, — сказала я, ощущая, как страх и ярость сплавляются в единое, твёрдое решение внутри неё. — Я прошу тебя позволить мне помочь тебе отомстить за Шерли и спасти себя, — поправил он. — Сыграем вместе. За дверью послышались шаги и смех матери. Мир снова вернулся в фокус, но он уже был другим. В нём появилась цель. Опасная, тёмная, но моя цель. Цель Николь. Я медленно выпрямляюсь, откидывая прядь волос и посмотрела на Нэйвина. Я срыла дрожь, ещё недавно глаза начинало щипать от подступающих слёз, теперь в них плескалась ледяная решимость. — Хорошо, — тихо, но чётко сказала я. — Начинаем спектакль. Дверь отворилась, впуская свет и болтовню. Я повернулась к тёте и маме, и на лице расцвела слабая, покорная улыбка — первая в моей новой роли. И в этой игре победителем останусь я.