Паутина лжи

Идея пришла Сейе утром, когда он, наблюдая, как Усаги собирается на учёбу, вдруг ясно осознал, как хочет смешать два своих мира. Не из вызова, а из желания разделить с ней то, что становилось для него всё важнее.  - Куколка, — сказал он, наливая ей кофе. — Приведи сегодня своих подруг в студию. На вечернюю репетицию. Пусть посмотрят, чем я тут занимаюсь. И… пусть Минако оценит моих новых товарищей по несчастью. Думаю, это будет зрелищно.  Так Усаги, Минако и немного смущённая, но заинтересованная Ами оказались вечером в святая святых «Трёх Звезд». Атмосфера студии была рабочей, но уже не такой напряжённой, как в первый день. Тайки поприветствовал девушек вежливым кивком и предложил им стулья у стены.  Ятен, разминавший руки за барабанной установкой, лишь бросил короткий, оценивающий взгляд в сторону гостей. И тут случилось то, чего, возможно, стоило ожидать. Взгляд Минако, скользнув по сосредоточенному Тайки, задержался на Ятене. И в её синих глазах, обычно сияющих беззаботным светом, вспыхнул новый, совершенно неуместный в студии огонь. Она увидела его пепельные волосы, выбившиеся из хвоста, его зелёные, язвительные глаза. И её сердце, похоже, сделало сальто прямо у неё в груди.  - О боже, Усаги, — прошептала она, хватая подругу за руку. — Это же он. Настоящий, живой, дерзкий барабанщик. Он выглядит, как… как злой эльф из рок-н-ролльной сказки!  Ами, сидевшая рядом, тихо вздохнула.  - Повышенный уровень дофамина и норадреналина. Классическая реакция на визуальный стимул, сочетающий признаки компетентности и легкой опасности. Будь осторожна.  Но Минако уже не слышала. Репетиция началась. И пока «Три Звезды» погружались в сложный, многослойный новый трек, Минако не сводила глаз с Ятена. Она восхищённо наблюдала, как его руки мелькают, выбивая сложнейшие ритмы, как его лицо искажается то концентрацией, то дикой радостью от удачно сыгранного перехода. В перерыве, когда музыканты отложили инструменты, чтобы попить воды, Минако не выдержала. Она подскочила к Ятену, который вытирал лицо полотенцем, сидя на своём барабанном троне.  - Это было потрясающе! — выпалила она, сияя всей своей солнечной энергией. — Твой синкопированный брейк на третьей минуте! Это же чистый гений! Я никогда не слышала ничего подобного!  Ятен медленно поднял на неё взгляд. Его зелёные глаза скользнули по её лицу, по яркому красному банту, и в них вспыхнула знакомая, ядовитая искорка.  - О, — протянул он с преувеличенной скукой. — Фан-клуб прибыл. И что, милая, ты тоже считаешь, что музыку можно объяснить «математической красотой», как твоя подружка тут нашему гитаристу?  Минако не смутилась. Она даже не поняла, что это издевка.  - Можно! — воскликнула она с энтузиазмом. — Твой ритм — это как… как идеально рассчитанная хаотическая система! Предсказуемая в своей непредсказуемости!  Ятен прищурился.  - Предсказуемая в своей непредсказуемости? — повторил он с фальшивым восхищением. — Какая глубокая мысль. Ты, наверное, тоже пишешь стихи?  - О, барабанщик, твои палочки — как молнии, бьющие в мою душу? На этот раз укол достиг цели. Минако покраснела, но не отступила.  - Я не пишу стихи. Я пою. И я могу спеть что-нибудь под твой ритм прямо сейчас!  Тут вмешался Тайки, который наблюдал за сценой с басом на коленях.  - Ятен, хватит. Извинись перед девушкой - Да не надо извинений! — парировала Минако, всё ещё глядя на Ятена с вызовом. — Он просто… проверяет меня. Как ты проверял Сейю. Я поняла!  Ятен откинулся на спинку трона и рассмеялся — резко, беззлобно.  - Боже, какая настырная. Ладно, солнечный зайчик. Если ты такая музыкально одарённая, скажи, в каком размере был второй куплет?  Минако на секунду задумалась, её лицо стало серьёзным. Потом она уверенно ответила: - Семь восьмых с переходом в четыре четверти на пред-припеве. Потому что ты добавил две лишние шестнадцатые на малом барабане, чтобы сбить с толку, но это только подчеркнуло возвращение к основному ритму. В студии на секунду воцарилась тишина. Даже Сейя поднял бровь. Ятен смотрел на Минако, и его язвительная усмешка медленно сползла с лица, сменившись чистым, неподдельным удивлением. - …Чёрт, — наконец выдохнул он. — Ты угадала.  Минако сияла, как ёлочная игрушка.  - Я не угадала. Я услышала! - Ладно, ладно, не зазнавайся, — отмахнулся Ятен, но в его тоне уже не было прежней колкости. Было что-то вроде… заинтересованности. — Может, и споешь что-нибудь, когда-нибудь. Если не будешь болтать под руку.  Это было самое близкое к комплименту, на что он был способен в данный момент. Минако восприняла это как полную победу. До конца репетиции она сидела, сдерживая желание подпрыгивать на стуле, и ловила каждый взгляд Ятена (который тот теперь бросал на неё уже не с насмешкой, а с ленивым любопытством).  Уходя, Ами сказала Усаги:  - Интересное социальное взаимодействие. Агрессивный флирт как форма установления иерархии и проверки совместимости. Шансы на совместимость пока неясны, но начало обнадёживающее.   Сейя, провожая их, только покачал головой, глядя, как Минако на прощание машет рукой именно в сторону барабанной установки.  - Ну вот, куколка, — сказал он Усаги, когда дверь закрылась. — Кажется, твоя подруга-солнце решила растопить самого колючего ледешку в нашей стае. Дай ей бог сил.  А Усаги смотрела на уходящую счастливую Минако и думала, что мир её новых друзей становится всё более причудливым, шумным и безумно живым. И в этом был свой, особый шарм. Дома, за чашкой вечернего чая, Усаги всё ещё была под впечатлением от сегодняшней репетиции. Но её мысли крутились не вокруг музыки, а вокруг одного очень специфического социального взаимодействия.  - Знаешь, — начала она, смотря на Сейю через край кружки. — Я думаю, они идеально подходят друг другу.  Сейя, разбирающий пачку новых струн, поднял голову.  - Кто? Тайки и Ами? Они, кстати, да, могли бы обсуждать когнитивные диссонансы и строение басовых линий до скончания веков...  - Нет, — Усаги поставила чашку с решительным стуком. — Минако и Ятен. Сейя замер. Потом медленно опустил струны и уставился на неё, как будто она только что предложила приручить ураган с помощью воздушного змея.   - Ты... ты это серьёзно? — спросил он, и в его голосе прозвучало чистое, неподдельное изумление. — Солнечный зайчик, который верит в силу песни, и циник, который верит только в силу своих палочек и, возможно, в закон всемирного тяготения? Ты хочешь свести огонь и... ну, не воду даже. А лёд. Колющий, ядовитый лёд».  - Именно! — воодушевилась Усаги, её глаза загорелись азартом психолога, взявшегося за сложнейший случай. — Они противоположности! Он — её вызов. Она — его... его антитезис! Она может растопить его лёд своим теплом! А он... он может научить её не такой уж радужной реальности, добавить глубины! Это же идеальный баланс! Сейя провёл рукой по лицу, изображая крайнюю степень недоверия, но в уголках его губ уже играла предательская усмешка.   - Куколка, ты изучаешь психику, а не сказки. Ятен — не принц под колючей маской. Он просто... колючий. Он издевался над ней сегодня, как над последней дурочкой.  - Но он заметил её! — парировала Усаги. — Он слушал, когда она угадала размер! Он предложил ей спеть! В его мире это почти признание в любви!  - В его мире это значит «ладно, заткнись уже, может, тогда отстанешь», — пробормотал Сейя, но без настоящей убеждённости. Он видел, как Ятен смотрел на Минакопосле того, как она блеснула знаниями. Это был не взгляд на назойливого насекомого. Это был взгляд на... интересную, новую диковинку. А для Ятена, который всех и всё давно считал предсказуемо скучным, это было уже много.  - Ладно, — вздохнул он, сдаваясь под натиском её восторженной решимости. — Допустим, в твоей теории есть зёрнышко безумия, которое можно принять за гениальность. Что ты предлагаешь? Устроить им свидание? Представь: он будет всю ночь язвить, а она будет сиять и рассказывать, как его сарказм напоминает ей диссонирующий аккорд в мажорной тональности. Это будет пытка для обоих.  - Нет! — Усаги уже строила планы. — Нужно создать естественную ситуацию. Где они будут вынуждены взаимодействовать. На нейтральной территории. Без давления. Например... групповой поход куда-нибудь. Все вшестером: мы, они, Тайки и Ами. В парк. Или на какое-нибудь мероприятие. Ами будет всё анализировать, Тайки — всех успокаивать, мы с тобой — создавать фон... а они... они будут вынуждены общаться!  Сейя смотрел на неё, и его скептицизм постепенно таял, уступая место смеси ужаса и любопытства. Мысль наблюдать за этим потенциальным социальным катаклизмом со стороны был заманчив в своей абсурдности.  - Ты хочешь устроить живой эксперимент, — констатировал он. — С участием моего коллеги, который может в любой момент разнести всё в щепки язвительным комментарием, и твоей подруги, которая, кажется, готова принять эти щепки за конфетти.  - Да! — Усаги подбежала и села к нему на колени, обвивая шею руками. — И ты поможешь мне! Ты же можешь пригласить Ятена? Как бы невзначай? Сказать, что все идут, и он, как часть «всех», должен быть там? Сейя закатил глаза, но руки его уже обнимали её за талию. Сопротивляться было бесполезно, да и... честно говоря, не очень хотелось.  - Хорошо, хорошо, — сдался он, целуя её в висок. — Я попробую. Но я предупреждаю: если он доведёт твою Минако до слёз или, что более вероятно, она доведёт его до белого каления и он сломает что-нибудь дорогое, я не несу ответственности. И мы никогда об этом не вспоминаем. - Договорились! — Усаги сияла от победы. — Это будет гениально. Я чувствую! Сейя покачал головой, глядя, как она строит воздушные замки из благих намерений и романтических иллюзий. В глубине души он был почти на сто процентов уверен, что этот план обречён на эпичный провал. Но вид её горящих энтузиазмом глаз, её желание устроить счастье другим, было таким искренним и трогательным, что он не мог ей отказать. Пусть попробует. В конце концов, самое интересное в музыке — это иногда послушать, как сталкиваются самые несовместимые ноты. Может, и тут получится нечто уникальное. Или очень, очень громкое. В любом случае, зрелище обещало быть незабываемым.