Паутина лжи

Мотоцикл Сейи заглох на пустынной улице перед трёхэтажным домом, который принадлежал Ятену. Сейя долго сидел в седле, глядя на тёмные окна, не зная, куда ещё ему податься. Вернуться домой к Усаги он не мог — не сейчас. Бар? Он не хотел напиваться. Оставаться на улице? Бессмысленно.  Он позвонил в домофон. Долгое молчание, потом хриплый голос:  - Кто? - Это я. Коу.  Ещё пауза, и дверь с гудком отперлась. Ятен встретил его на пороге гостиной. Помещение было завалено барабанными установками, пластинками, пустыми банками из-под энергетиков и разбросанной одеждой. Он был в потрёпанных штанах и без футболки, с видом человека, которого тоже только что выдернули из мрачных раздумий.  - Выглядишь прекрасно, — язвительно бросил Ятен, пропуская его внутрь. — Как будто тебя переехали поездом.  Сейя молча скинул куртку и плюхнулся на диван.  - Мы поссорились. Сильно.  - Поздравляю, ты вступил в клуб, — Ятен достал две банки пива из мини-холодильника и швырнул одну Сейе. — Что на этот раз? Не поделили последнюю пельмешку в пачке? - Она не хочет от меня ребёнка, — выпалил Сейя, не в силах сдержаться. — Вернее… она сказала «слишком рано». Будто я… будто я какой-то ненадёжный, неспособный на это.  Ятен присел на край дивана, отхлебнул из банки и долго смотрел на Сейю своим зелёным, колючим взглядом.  - А ты что думал,? Что вы будете жить в розовых соплях вечно? Что она будет принимать все твои порывы, как божественное откровение? Какие дети сейчас? ТЫ вообще в своем уме? Женщины… они всегда в итоге начинают что-то планировать, рассчитывать, «обдумывать». И твои мечты для них — просто сырой материал, который нужно обтесать под их представление о норме. - Она не такая!» — огрызнулся Сейя, но без прежней уверенности.  - Все они такие. Просто у всех это проявляется по-разному. — Ятен откинулся, глядя в потолок. — Постоянные девушки — это обуза. Они впиваются в тебя, требуют внимания, времени, меняют тебя под себя. А потом, когда ты уже не можешь без них дышать… они уходят. Или делают так, что уходишь ты. Они оставляют после себя такую боль, что никакой рок-н-ролл её не заглушит. В его голосе прозвучала не привычная язвительность, а глубокая, выстраданная горечь. Сейя посмотрел на него внимательнее.  - У тебя… было что-то подобное?  Ятен фыркнул, но не стал отрицать.  - Была. Оливия. Думал, она… другая. Не визжала на концертах, не лезла с дурацкими вопросами. Казалась спокойной, своей в доску. Мы играли в одной группе, только когда я начинал свою карьеру. Два года. Я… — он сделал глоток, будто проглатывая что-то горькое, — …я даже думал о чём-то серьёзном. А потом оказалось, что она спит с нашим продюсером. Чтобы «продвинуть себя». А мои чувства, наша музыка… всё это было для неё просто ступенькой. Фоном. Он говорил ровно, почти монотонно, но каждый звук был отточен, как лезвие.  - Когда я всё узнал и устроил сцену, она посмотрела на меня и сказала: «Ятен, ты талантлив, но ты никогда не выберешься из этих подвалов. А я хочу большего». Вот и вся любовь. С тех пор я понял: подпускать к себе кого-то близко — это давать им право воткнуть нож. Лучше держать всех на расстоянии. Так безопаснее. Меньше дурацких надежд — меньше боли.  Тишина в комнате стала ещё гуще. Сейя смотрел на Ятена — на этого циничного, колючего парня, который вдруг оказался не просто вредным задирой, а таким же раненым, как и он сам. Только Сейя бежал от контроля отца в мечту о семье, а Ятен, преданный любимой, убегал от боли в полное одиночество.  - Но… с Минако ты же… — осторожно начал Сейя.  - У нас с Минако ничего нет и не будет! — резко оборвал его Ятен, и в его глазах вспыхнула знакомая защитная злость. — Она такая же как все. Только методы другие — не предательство, а назойливость, чрезмерная, удушающая. Результат все равно будет один — ты потеряешь себя. И станешь уязвимым. А я не хочу быть уязвимым. Никогда больше.  Он допил свое пиво и смял банку.  - Так что делай выводы, принц ты наш. Можешь пожить тут, пока не остынешь. Диван свободен. Только не ной по ночам. И не приводи сюда свою психологиню. Мне и своих демонов хватает.  Сейя кивнул. У него не было сил спорить или что-то доказывать. Слова Ятена, пропитанные собственной болью, странным образом успокаивали. Он не был одинок в своём смятении. Мир, оказывается, был полон таких же сломанных людей, которые, как и он, не знали, как правильно любить, чтобы не причинять и не получать боль. И пока Усаги просила «паузу» для обдумывания взрослых решений, он нашёл приют в логове того, кто давно разуверился и в любви, и в будущем, и в чём-то хорошем от «постоянных девушек». Ирония судьбы была горькой, но в ней была своя, уродливая правда. После пары бутылок пива, Ятена вдруг озарила жажда к приключениям: - Сидеть тут и киснуть — не решение, — воодушевленно заявил он.  Он встал и начал рыться в груде одежды.  — Есть кое-что, что чистит голову лучше любого разговора. Гонки. Ночные. Без правил.  Сейя поднял на него усталый взгляд.  - Гонки? На чём? - На чём думаешь, гений? На наших железных конях. — Ятен вытащил из-под кровати потрёпанную, но качественную кожаную куртку и пару перчаток с усечёнными пальцами. — Есть место. За городом. Старая, заброшенная взлётная полоса аэродрома. Длинная, ровная, как столешница. И главное — никаких копов, фонарей и лишних глаз.  Идея была безумной, самоубийственной и идеально подходящей под состояние Сейи. Сейчас ему нужно было отключить все мысли. Хотелось просто почувствовать скорость, ветер и риск.  Он молча кивнул. Место сбора находилось на самой окраине, где городские огни уступали место мраку полей и скелетам заброшенных ангаров.  Они подъехали по пыльной грунтовке к огромным, ржавым воротам, которые кто-то когда-то сорвал с петель. За ними открывалось вохитительное зрелище. Заброшенная взлётная полоса, освещённая не фонарями, а десятком фар мотоциклов и несколькими керосиновыми горелками, развешанными на шестах. Бетон, потрескавшийся и поросший сорняками по краям, уходил в непроглядную тьму. Воздух был густым от запахов жжёной резины, бензина, пота и адреналина. Громкая, агрессивная электронная музыка била из мощных колонок, привезённых кем-то в пикапе. Люди. Их было человек тридцать. Не подростки, а взрослые парни и несколько девушек, с такими же колючими и отрешёнными видами, как у Ятена. Кожаные куртки, татуировки, серьги, пустые взгляды, в которых читалась та же потребность в острых ощущениях, что заглушит внутреннюю боль. Они стояли небольшими группами, курили, что-то негромко обсуждали, бросая оценивающие взгляды на каждого нового приезжего. Здесь не было дружеских похлопываний по плечу. Было молчаливое братство по риску. Посреди полосы стояло несколько разномастных мотоциклов — от тюнингованных «спортбайков» до мощных голых «стритфайтеров». Рядом с ними возились их владельцы, последний раз проверяя крепления. Никаких правил, кроме одного: первый, кто пересечёт финишную черту в конце полосы, забирает общий банк. Ятен, казалось, был здесь своим. Ему кивнули парачеловек. Он коротко представил Сейю: - Коу. Новый. Не мешайте ему разбиться, если захочет.  Сейя слез с мотоцикла и огляделся. Хаос, грохот музыки, рёв моторов на холостом ходу… это было идеальным антидотом к тишине его квартиры, к молчанию Усаги, к тяжким мыслям о будущем. Здесь и сейчас существовало только это: рёв железа под тобой, тёмная лента асфальта и желание выжать ручку газа до упора, чтобы ветер выдул из головы всё лишнее.  - Готов к тому, чтобы ненадолго перестать быть принцем и снова стать плохим парнем на мотоцикле? — крикнул ему Ятен через шум, закуривая сигарету.  В его зелёных глазах отражались огни фар — дикие, неспокойные, но живые. Сейя в ответ лишь натянул шлем и кивнул. Да. Он был более чем готов. Готов забыться. Готов рискнуть. Готов почувствовать что-то кроме этой гнетущей, разъедающей изнутри боли от ссоры и непонимания. Пусть даже ценой этого чувства будет чистый, животный страх скорости и близости смерти. Это было лучше, чем та тихая агония, которую он оставил дома. Сигнал к старту прорезал ночь. Сейя рванул с места, растворяясь в рёве моторов и своей боли. Он летел, обгоняя одного за другим, и на миг первобытное чувство лидерства стало единственной реальностью. Финишные огни уже пылали впереди, когда рядом, с левой стороны, материализовалась тень. Низкий, чистокровный спортивный мотоцикл. Пилот в чёрном, обтекаемом кожаном костюме.Его движения были выверенными до идеала, лишёнными суеты. Он не догонял — он владел пространством вокруг себя.  Сейя, выжавший газ до предела, понял это с первого взгляда. Они неслись плечом к плечу последние метры, и в последний миг незнакомец плавно, неотвратимо выдвинулся вперёд, пересекая черту на полкорпуса раньше. Сейя затормозил, срывая шлем. Дыхание сбито, адреналин ещё гудит в крови, но сквозь него пробивается холодное, отрезвляющее осознание поражения. Он посмотрел на победителя. Тот тоже остановился, и снял шлем неспешным, уверенным движением. Пшеничные коротко стриженные волосы. Серые, как дым, глаза, которые оценивающе скользят по Сейе. Лицо незнакомца не выражало ни злорадства, ни усталости — лишь спокойную, немного отстранённую уверенность. Он выглядел лет на двадцать пять, и в его осанке читалась привычка к превосходству.  Сейя, проглотив ком в горле от горечи, сделал шаг вперёд. Он проиграл честно. - Хороший заезд, — сказал он, и его голос прозвучал как-то хрипло. — Поздравляю с победой. Мастерский финиш.  Серые глаза незнакомца внимательно посмотрели в его лицо, будто ища что-то. Потом он слегка кивнул.  - Спасибо. Ты сам неплохо держался. Особенно для новичка. Его тон был нейтрален, но в словах был лёгкий, едва уловимый подтекст. Он протянул руку. Сейя, после секундной паузы, пожал её. Ладонь незнакомца была сухая, сильная, а хватка — крепкая, но не демонстративная. И в этот момент, в одно мгновение, между этими двумя парнямипробежала чья-то тень. Не враждебности, а чистой, животной конкуренции. Молчаливое признание равной силы и решимости. И понимание, что в следующий раз будет иначе. Это не рукопожатие союзников или друзей. Это краткий, безмолвный договор о будущем противостоянии. - Харука, — предстаился незнакомец, отпуская руку.  - Сейя, — отзвался Коу.  Организатор вручил Харуке пачку денег. Тот принял ее не глядя и сунул во внутренний карман куртки.  - Увидимся на более серьезной трассе, Сейя, — сказалт Харука, и в его голосе снова зазвучала та лёгкая, непринуждённая уверенность. — Надеюсь, в следующий раз ты будешь гнаться лучше.  Он надел шлем, кивнул на прощание и, развернув свой сверкающий мотоцикл, исчез в темноте так же быстро и бесшумно, как появился. Сейя остался стоять, сжимая в руке свой шлем. Горечь от поражения ещё никуда не делась, но её уже начало оттенять какое то новое, странное чувство. Встреча с Харукой была ударом по самолюбию, но также и встряской. Он увидел уровень, к которому он долженстремиться. Увидел того, кто, кажется, не бежит от своих демонов, а держит их на коротком поводке. И в его последних словах была какая-то странная, почти провокационная точность.  Он вернулся к Ятену, который ждал его, прислонившись к мотоциклу.  - Кто этот тип?» — спросил Сейя, кивая в сторону, куда скрылся Харука.  Ятен пожал плечами.  - Тено? Появляется иногда. Выигрывает почти всегда. Никто не знает, откуда он. Говорят, у него свои дела в городе. Лучше не связываться с ним.  Сейя молча сел на мотоцикл. Образ серых глаз и холодного рукопожатия засел в его памяти. Проигрыш был болезненным, но он принёс с собой не только унижение. Он принёс внезапную, острую цель, пусть и в таком примитивном виде: в следующий раз обогнать его. А пока что это было лучше, чем бесцельная ярость и боль от ссоры с Усаги. Мир, оказывается, был полон вызовов, и некоторые из них носили имя «Харука Тено».