Паутина лжи

Рёв моторов только начал вновь заглушать все окружающее вокруг пространство. Сейя крепко сцепил пальцы на руле и уже хотел рвануть вперед, когда в его кармане завибрировал телефон. Он снял шлем и увидел имя: Рей Хино.  - А ей что нужно от меня так поздно? – недоуменно подумал Сейя и нажал кнопку огтвета. - Привет красавчик! — её голос в трубке звучал насмешливо, но без злобы. — Слышала от знакомых что на уличных гонках появился новый участник. И как Ятен смог тебя уговорить на эту авантюру? - Да ему особо и не пришлось уговаривать. Хотелось самому выпустить пар. - У тебя что-то случилось? Недалеко от вас есть бар, где подают довольно хорошее виски. Едем втроём? Твоему угрюмому товарищу тоже явно не помешает развеяться.  Сейя посмотрел на Ятена, который, прислонившись к своему мотоциклу, закуривал с видом человека, только что избежавшего смертельной опасности и немного этим разочарованного. Мысль о том, чтобы немедленно вернуться в тишину квартиры, где он вновь будет вспоминать о своей ссоре с любимой, была невыносима.  —Эй, Ятен. Поедем в бар? — крикнул он товарищу.  Ятен выдохнул дым, пожал плечами — жест, означавший «мне всё равно, а почему бы и нет».  Возможно, после подобного адреналина и мысли об одинокой ночи ему тоже не особо хотелось ехать домой.  Бар «Затмение» оказался не пафосным заведением, а бойким, шумным местом с потертыми кожаными диванами и стеной, уставленной бутылками. Рей уже ждала их за столиком в углу. Она была без макияжа, в простом чёрномтопе и джинсах, а её улыбка, когда она помахала им, казалась на удивление непринуждённой.  Вечер понёсся в стремительном, лёгком ритме. Рей оказалась блестящей собеседницей. Она смеялась над историями Сейи о проваленных концертах, когда тот еще выступал в дешевых барах, рассказывала забавные случаи из мира шоу-бизнеса, ловко и смешно парировала на любые колкие замечания Ятена. Она была… умной, весёлой девушкой, с которой было легко.  Сейя расслабился, смеяясь громче обычного. Он ловил себя на мысли, что впервые за весь этот нескончаемый день, он чувствует легкость.  Ятен же был немой, мрачной тенью на краю этого веселья. Он просто молчаливо пил свой виски, медленно и методично, а его зелёные глаза, острые как скальпель, не отрываясь смотрели на Рей. Он наблюдал. Внимательно, безо всякого участия. Он видел, как она наклоняется к Сейе, касается его руки, смеясь над совершенно несмешной его шуткой, как её взгляд искрится искренним, казалось бы, интересом. И это «казалось бы» не давало Ятену покоя. Слишком гладко. Слишком неестественно. Эта девушка, дочь влиятельного продюсера, неожиданно появляется именно тогда, когда Сейя наиболее уязвим — после ссоры, на грани отчаяния. И ведёт себя не как холодная карьеристка, а как лучшая подруга. В природе не бывает таких совпадений. Прагматичный Ятен в это не верил. За каждой ее улыбкой он искал холодный расчёт, в каждом ее смехе — фальшивую ноту. Он пил и молча собирал пазл, которого ещё не видел целиком, но уже чувствовал его угрожающие очертания.  — Знаешь, — сказал Сейя Ятену, когда Рей отошла в дамскую комнату, — она поразительная. Совсем не та ледяная статуя, какой кажется. У неё… есть душа.  Ятен лишь хмыкнул, допивая свой виски. Сейя иногда был слишком наивным. Он ничего не ответил. Какие могли быть слова? Он не имел доказательств, только животное, глухое чутьё, которое шептало, что эта «душа» — лишь очень талантливо сыгранная роль в пьесе, название которой он ещё не знал. А предупреждать Сейю, погружённого в спасительную иллюзию простого веселья, было всё равно что кричать в пустоту. Бесполезно. Он просто откинулся на спинку дивана, ощущая, как алкогольная теплота в желудке контрастирует с холодной настороженностью в мозгу. Игра уже шла. И он, хоть и не видел всех карт, твёрдо решил в ней не участвовать. Остаться пока лишь наблюдателем.  Когда музыка сменила свой энергичный рок-н-ролл на более томную песню, Рей взглянула на Сейю с игривым вызовом в глазах.  — О, мой любимый трек. Не смей отсиживаться, Сейя. Ты же артист, чувство ритма должно быть у тебя в крови, — она легко коснулась его запястья. — Пойдём, покажем этим занудам, что такое по-настоящему чувствовать ритм.  Сейя колебался лишь секунду. После пары стаканов виски и лёгкой атмосферы, такое предложение казалось естественным продолжением дружеского вечера. Он позволил ей утянуть себя на небольшой, полупустой танцпол перед сценой.  Их танец с первого взгляда выглядел невинно: два приятеля, слегка подвыпивших, неловко переминались с ноги на ногу под медленную мелодию. Но дьявол, как всегда, крылся в деталях. Рей танцевала с лёгкой, естественной грацией, но каждое её движение было выверено. Она держалась достаточно близко, чтобы их тела почти касались, но не настолько, чтобы это выглядело вульгарно. Когда она прикасалась к его плечу, ее пальцы незаметно начинали ощупывать напряжённую мышцу, будто пытаясь прочитать по ним его состояние. Она смеялась, запрокидывая голову, чтобы свет падал на её шею и профиль под самым выигрышным для нее углом, а её взгляд, полный одобрения и какого-то тёплого секрета, постоянно ловил его глаза. Она говорила, наклоняясь так, что её дыхание почти касалось его уха:  — Ты невероятно естествен в этом, знаешь? Не как те позёры из модных клубов. У тебя… свобода в движении.  Комплимент был тонким и точным, попадающим прямо в яблочко его самолюбия. Сейя улыбался, отвечая что-то незначительное, принимая все происходящее как дружескую болтовню. Он не замечал, как её нога почти случайно задела его голень. Как её рука соскользнула с его плеча на бицепс, когда они поворачивались — жест, полный скрытой оценки и демонстрации близости. Она ловила его взгляд и не отпускала, улыбаясь чуть дольше, чем того требовала обычная вежливость, создавая иллюзию глубокого, исключительного взаимопонимания. Сейя был слишком наивен, чтобы распознать холодный расчёт в этой игре. Он видел лишь красивую, умную девушку, которая смеётся над его шуткам, восхищается его музыкой и с которой ему сейчас — в этот конкретный момент — легко и хорошо. Это была ложная, но такая сладкая передышка от боли.  А за столиком, в полутьме, Ятен не сводил с них холодного, пронзительного взгляда. Он видел всё. Видел, как она хитро манипулирует происходящим на танцполе. Как её прикосновения выглядят случайными, но повторяются с выверенной точностью. Как её неестественный смех звучит именно тогда, когда Сейя заканчивает фразу. Он пил свой виски, и каждый глоток был горьким от осознания происходящего. Для него это была показная демонстрация. Демонстрация ловкости, терпения и хищного интереса, замаскированного под дружескую симпатию.  Когда песня закончилась, и они, смеясь, вернулись к столику, Сейя был немного запыхавшимся и явно оживлённым.  — Неплохо размялись, — сказал он, опускаясь на стул.  Рей улыбнулась ему, и в её глазах было что-то тёплое и одобрительное.  — Очень неплохо. У тебя множество талантов.  Ятен лишь молча поднял свой бокал, как бы в беззвучном тосте, но его взгляд, скользнувший с сияющего лица Сейи на спокойно-довольное лицо Рей, говорил яснее слов: «Ты попал на ее крючок, приятель. И даже не чувствуешь этого.»  Он не стал ничего говорить. Не сейчас. Сейя был в том состоянии, когда правда будет не услышана, а лишькатегорично отвергнута. Ловушка захлопывалась в тишине, под звуки джаза и приглушённый смех, а её жертва добровольно подставлял шею, приняв стальные челюсти за дружеские объятия. Когда под утро все уже собирались расходиться, Рей с очаровательной гримасой досады потрясла своим телефоном.  — Совершенно сел. Как же такси вызвать? — Она взглянула на Сейю, и в её глазах промелькнуло что-то между извинением и надеждой. — Не подвезешь? Я живу недалеко. Сейя, слегка опьяненный от виски и довольный создавшейся за вечер дружеской атмосферой, лишь махнул рукой:  — Конечно, садись.  Он протянул ей запасной шлем. Ночь была прохладной и влажной. Рей села сзади и обхватила его за талию. Мотоцикл двинулся с места и за несколько секунд набрал высокую скорость. Обычная поездка для Рей превратилась в нечто более таинственное и загадочное. Сначала она держалась осторожно, как полагается пассажиру. Но почувствовав дикую скорость, её хватка изменилась. Она не просто держалась — она прижималась. Её тело, от бёдер до груди, мягко прильнуло к его спине, следуя за каждым его движением, за каждым наклоном при прохождении поворота. Сейя почувствовал ее прикосновения сквозь толстовку и кожу куртки. Ощущение было странным. Вроде бы интимным. Но они не вызывали в нем совершенно никаких чувств. Он ехал, сосредоточившись на дороге, на рёве мотора, пытаясь отогнать нахлынувшую мысль: так близко к нему уже давно никто не прикасался. Кроме нее.Его Куколки.  Тепло другого тела, доверчиво отдавшегося ему в ночи, было одновременно чуждым и… успокаивающим. Ветер свистел в шлеме, но он отчетливочувствовал контур её бёдер, прижатых к его ногам, и то, как её грудь сжималась и распрямлялась с каждым их общим вдохом на скорости.  Она не говорила. Лишь иногда, на особенно крутом вираже, её пальцы слегка впивались ему в живот — не от страха, а скорее как непроизвольный, физический отклик на движение. И каждый раз после этого её хватка становилась на долю секунды крепче, увереннее, прежде чем вновь ослабнуть. Это был немой диалог на языке движений, и Сейя, хоть и пытался сохранять нейтралитет, но все же не мог не отвечать на него лёгким напряжением мышц спины, невольно подстраиваясь под её ритм.  Он довёз её до элегантного таунхауса на одной из тихих улочек. Заглушив мотор, он почувствовал, как внезапно наступившая тишина оглушила его, обнажив странную пустоту, оставшуюся после того, как её тело перестало согревать ему спину. Она слезла, сняла шлем и встряхнула волосами. Уличный фонарь озарял её лицо — немного уставшее, но сияющее от адреналина поездки.  — Спасибо, — сказала она, её голос прозвучал немного приглушённо после шума дороги. — Это было… впечатляюще. Лучшее завершение вечера и не придумаешь.  — Не за что, — Сейя снял и свой шлем, чувствуя себя немного неловко от внезапной близости в этой тихой, приватной обстановке. Неожиданно Рей сделала шаг вперёд, и прежде чем он успел отреагировать, её губы, мягкие, но прохладные от ночного ветра, коснулись его щеки. Поцелуй был быстрым, лёгким, почти невесомым, но задержался на долю секунды дольше, чем требовал дружеский этикет. В нём было тепло благодарности и что-то ещё — неопределённое, обещающее, что висело в воздухе после того, как она отстранилась.  — Спокойной ночи, Сейя. До скорого.  Она повернулась и не оборачиваясь легкой походкой скрылась за воротами дома. Сейя остался сидеть на мотоцикле, касаясь пальцами того места на щеке, куда только что прикоснулись её губы. Запах её духов — лёгкий, с оттенком бергамота и чего-то древесного — всё ещё витал вокруг. Вечер, начавшийся как простая разрядка, внезапно обрёл новый, неожиданный и смутно тревожный оттенок. Он завёл мотоцикл и рванул прочь, пытаясь оставить позади и этот запах, и странное, щемящее чувство в груди, которое никак не хотело совпадать с простой логикой «дружеской встречи».