Сондер

      На третьем этаже стояли четверо друзей в ожидании звонка. Правее стоял Парадеев, который внимательно слушал то, что ему рассказывал Деревяшкин. Левее от Лёши стоял Ермолаев, который выслушивал жалобы Яцкевича. — Да я не могу уже! — психанул русый. — Кто такие стихи пишет? — Андрей Вознесенский, — прочитал с мобильного Ильи Фрама. — А стих вообще лёгкий. Я пока тебя слушал, почти выучил.       Илья мученически задрал голову. Фрама уже с сожалением посмотрел на него и сказал: — Да забей ты уже. Зачем он тебе? — Как зачем? Она нам двойки за тот прогул выставила. Мне не нужна вторая, — он ещё раз взглянул на телефон, но потом переключил взгляд на Деревяшкина: — Лёх! А ты учил? — Кого? — Стих! — Какой стих? — спросили хором Лёша с Парадеевым. Яцкевич махнул на них рукой. — Ну и хрен с ними. Послушаешь ещё раз? Последний раз! — Куда я денусь? — обречённо ответил брюнет. Илья начал уверенно, отчеканивая каждое слово: — «Ты меня на рассвете разбудишь, проводить необутая выйдешь. Ты меня никогда не забудешь. Ты меня никогда не увидишь…» Следующие четыре строфы он рассказал не хуже. Но к концу начал сбиваться. — «И окажется так минимальным наше непониманье с тобою перед будущим непониманьем двух живых с пустотой неживою. И качнётся бессмысленной высью…» Он запнулся. Либо забыл, либо задумался. Посмотрел в глаза напротив. Фрама, не глядя в текст, не отводя взгляда, продолжил: — «…пара фраз, залетевших отсюда: "Я тебя никогда не забуду. Я тебя никогда не увижу".» Слова прозвучали слишком точно. Слишком лично. Слишком громко для того, как тихо сказал это Саша. Слишком откликались с тем, как они пытаются забыть друг друга. Как уверены в том, что не могут быть вместе. Нависла напряжённая тишина. — Ага… Надо повторить последние строки, — резко ответил Илья, уткнувшись в телефон. Деревяшкин с Парадеевым не обращали на друзей внимания, даже не пытаясь понять, какой там стих задали. Мимо них прошла парочка из девушки и парня. Лёша толкнул Сашу локтем. — Этих помнишь? — Помню. — Встречаться начали. Это стопроцентная инфа. — Клянись. — Клянусь! Саша рассмеялся. — Он ей по плечо, они чё угарают? — Любовь безгранична, — саркастично ответил шатен. — Кстати, я такое вспомнил, ты ахуеешь! — Что, ещё одна сплетня? — он поднял бровь. — Пока мы не разговаривали, была утечка слухов какая-то? — Прикинь. А я молчал. Но это не просто слух! — Для меня что ли хранил? — блондин немного хитро улыбнулся. — Размечтался! Просто… Не тот вайб без тебя рассказывать. — Я настолько на твоё настроение влияю? — улыбка не сходила. Лёша ударил его локтем, чтоб тот заткнулся. Но недовольный взгляд сошёл через секунду, когда он перечитал с телефона то, что накопал. Его предвкушающий смех услышал Фрама, сразу раскусив, что происходит. — А нам рассказать? — наиграно обиженно произнёс он, подойдя ближе. — Или мне хотя бы. Этот со своим стихом задрал уже. Кто вообще в десятом классе их учит? — Эй! — возмутился Илья. — А кто предложил прогулять? Ты. Подстрекатель. — Какой подстрекатель? Ты сам согласился! Илья начал уже искать, что кинуть в Ермолаева, но его остановил рассмеявшийся Лёша: — Да ладно, Илюх, серьёзно. Иди сюда, не майся фигнёй. Лёша выглядел довольным — впервые за долгое время он не прятал глаза. — Короче, вы не поверите, что я вчера узнал, — начал он таинственным шёпотом. Илья закатил глаза: — Если это опять про то, как кто-то кому-то изменил, я ухожу. — Стой, — Лёша схватил его за рукав. — Это про… И начал рассказывать — смачно, с деталями, с паузами для драматического эффекта. Фрама сначала крутил головой, но потом залип. Илья в итоге слушал с открытым ртом. Саша, смотрел на Лёшу, не веря. — Ты это серьёзно? — переспросил он. — Клянусь мамой, — Лёша прижал руку к сердцу. Все четверо замерли на секунду, переваривая информацию, а потом Фрама выдал: — Да ну нахер.       Они начали обсуждать — громко, перебивая друг друга, смеясь. Кто-то из проходящих мимо десятиклассников оглянулся, но им было плевать. Они снова были здесь. Вместе.

***

      После звонка они шли по коридору в том же порядке, что и всегда: Илья с Фрамой впереди, Лёша и Саша чуть сзади. Фрама всё ещё что-то рассказывал, жестикулируя, и Лёша не выдержал: — Ты руками не маши, собьёшь кого-нибудь. — А ты вообще заткнись, — беззлобно огрызнулся Фрама. — Я тут драматическую паузу делаю. — Она получилась не драматической, а душной, — встрял Илья, не оборачиваясь. Саша усмехнулся в воротник кофты. Лёша сделал вид, что обиделся, но через секунду сам улыбнулся.       В столовой было шумно, как всегда. Они заняли свой стол в углу — тот самый, который считали «своим» ещё с начала учебного года. Фрама уплетал какую-то кашу и морщился: — Это есть невозможно. — Так не ешь, — резонно заметил Илья. — Но я голодный, — Фрама посмотрел на него с трагедией в глазах. Лёша протянул ему половину своей булки: — Держи, пока я не передумал. — Ты бог, — Фрама схватил булку и тут же начал жевать. — Я знаю, — лениво ответил Лёша. Илья покачал головой, но улыбка всё равно лезла. Саша молчал, но он был рядом. Фрама случайно уронил вилку. Она с грохотом упала на пол. — Какой неловкий, — тут же подхватил Лёша. — Сам такой, — Фрама полез под стол и громко стукнулся головой. Теперь смеялись все четверо. — Кстати, — сказал Парадеев, когда смех поутих, — послезавтра фильм выходит, на который мы на премьеру планировали пойти. Идём? — Уже? — удивился Илья. — Ну я не против. — Да какой «не против»? — возразил Лёша. — Конечно идём! Мы столько планировали этот поход. Фрама промолчал, бегая глазами в стороны. — Та-а-ак, есть на 15:30, — озадаченно произнёс Парадеевич. — Успеем? — Думаю, да, — одобрил Яцкевич. — Нам идти минут пятнадцать. — А вы вечером не хотите пойти? — предложил шатен. — Не знаю, мне без разницы, — пожал плечами блондин. — Можно и вечером, кстати, — задумался Илья. — Хотя после школы удобнее будет… Он посмотрел на Фраму, который так и не проронил не слова : — А ты как думаешь, Сань? Тот не сразу ответил, что-то обдумывая. Но потом твёрдо сказал: — Я не смогу. — Чего? — не понял русый. — Не смогу пойти. — В смысле? Почему? Саша поджал губы, оглядев растерянные взгляды друзей. — Ну вот так. Не смогу, — он устало вздохнул. — Ребят, мне сейчас поход на фильм, а тем более на премьеру, вообще ни к чему! Если пойдёте втроём, я не обижусь. Просто дело не в том, что я не хочу. У меня всё и так… туго. Парадеев с Деревяшкиным переглянулись: оба не поняли. А Илья понял. — Сможешь, — решительно сказал парень. Фрама посмотрел на него, нахмурив брови. — С чего такая уверенность? — Мне не проблема купить два билета. — Илюх, не надо, — Саша не хотел казаться жалким. — Я могу сам купить. Просто жаба давит. — Я тебя не спрашивал, — резковато ответил Илья. — Всё, проблема решена. Давайте решать, какие места будем брать, — в его голосе пропала энергия, которая была до того, пока Фрама почти прямым текстом не сказал, что тратиться на премьеру простого фильма ему сейчас проблематично. — Я за то, чтобы как всегда на предпоследнем ряду по середине, — сказал Лёша. — Ага. Только надо глянуть, какой зал и какие уже куплены, — Парадеев снова полез на сайт кинотеатра. — Блин… Ну тут не так уж и много нормальных мест на самом деле осталось. Можно разве на тринадцатый ряд сбоку…       Когда они вышли из столовой, Саша с Лёшей вырвались вперёд, с чего-то смеясь и толкаясь. Ермолаев смотрел им в спины, улыбаясь. Сзади плёлся Илья. — Ты чего плетёшься? — повернулся Ермолаев. — Ты сам плетёшься. Фрама замер, услышав в голосе друга обиду. — Что я сделал уже? — Я только понял, что ты мне почти ничего не рассказываешь про маму. Только про то, что устал от больничных сайтов и походов к врачам. Но не про её состояние, не про деньги. Тебе разве не тяжело? — Тяжело, но… но я справляюсь. Пока справляюсь. — Честно? — Честно. Илюх, ты меня знаешь. — Знаю. Вроде, — он усмехнулся. — А ты знаешь, что я всегда готов тебя выслушать? Необязательно бухать вместо похода по врачам. А ещё я вообще-то могу ходить к ним с тобой. — Это было единожды! На следующий день, после того как мы с тобой первый раз по врачам ходили. Я был в отчаянии. — Это я тоже знаю. И я бы тебя уже убил, если б это было недавно и не один раз. — Стоп, а ты вообще откуда знаешь? Я только Лёше рассказывал… — он запнулся, вспомнив, что не все секреты Деревяшкин умеет бережно хранить. — Ему оторвут язык рано или поздно. — Не злись на него. Я его сам разговорил. Случайно. Саша закатил глаза. — Так уж и быть, пусть пока поживёт с языком, — он рассмеялся. — «Неблагополучная семья алкоголиков». — Кто? Мы?! — Ага. Илья вписал ему подзатыльник. — Никакой я не алкоголик. — Эй! Это Лёха так сказал, я тут не при чём! — Что я сказал? — обернулся парень. — Ну про «неблагополучную семью алкоголиков», — Илья ударил его теперь в бок. — Ай, ну Илюх, всё-всё! — Из нас алкаш только он. — Это мрачный девятый класс. Вот тогда да, все карманные туда и шли. Лёх, кстати, почему это неблагополучная? Нормальная! Леша нахмурился, прокрутив в голове Илью, толкающего Фраму. — Даже не знаю… Парадеев, молча наблюдая со стороны, понял, что они оба оспаривают «неблагополучность» и «алкоголизм», но не «семью». Он усмехнулся про себя, но ничего не сказал.

***

      После школы они пошли прогуляться к набережной. Всё было под предлогом «хорошей погоды» и «дома всё равно скучно». Никто не признавался, что каждый из них скучал по ним — по их дружбе. — Завтра пойдём куда-нибудь? — спросил Фрама. — А давай на заброшку? — предложил Лёша. — Ты же первый со страху сбежишь, — констатировал Илья. — И визжать с каждого шороха будешь, — добавил Саша. — А я с вами вообще не разговариваю, — обиженно сказал Лёша и ускорил шаг. Фрама догнал его, схватил за капюшон. Они начали дурачиться прямо посреди улицы. Илья и Саша шли сзади, смотрели на них — и оба понимали одно и то же. Хорошо.       Чуть успокоившись, они подошли к морю. Ещё холодному, но порывистому и живому. Ермолаев замер на месте, оставшись позади остальных. Море напомнило пляж, который ему показал Илья. Потом он пригляделся к чуть бушующим волнам. Они всегда отступают перед тем, как накрыть с головой — будто дают последний миг передышки.       Саша быстро пришёл в себя, догнав остальных.       Они так и шли вчетвером: что-то весело обсуждая, смеясь до боли в животе, делали то, что было абсурдно. Они зашли поесть в забегаловку, из которой их в итоге выгнали. В общем, задержались больше, чем планировали. Уже вечерело.       В какой-то момент Илья с Фрамой вышли вперёд, о чём-то споря, а Лёша с Сашей остались чуть позади.       Закат, ветер с моря, фонари отражались в тёмной воде. Лёша остановился у парапета, смотря на море. Саша встал рядом. Их локти почти соприкасались. — Красиво, — тихо говорит Лёша. — Ага, — отвечает Саша, но смотрит не на море. Он смотрит на профиль Лёши — на то, как ветер шевелит его волосы, как отблески фонарей падают на щёку. Лёша чувствует этот взгляд. Не оборачивается. Просто чуть заметно улыбается. — Чего уставился? — Так, — Саша пожимает плечами. — Думаю. — О чём? — О том, что я скучал. По этому. По нам. Лёша наконец поворачивает голову. Их лица близко — ближе, чем обычно. Саша не отодвигается. Лёша тоже. Секунда. Две. Где-то сигналит машина. Реальность возвращается. — Пошли, догоним их, — Лёша первым отводит взгляд. Но когда они идут, его рука случайно — или не случайно? — касается Сашиной. И остаётся там. Чуть дольше, чем нужно.