Сондер

      На следующий день на заброшку они не пошли, разошлись по домам. Решили перенести на пятницу.       А в школе Парадеев с Деревяшкиным слишком долго смотрели друг на друга и слишком быстро отводили взгляды. Ничего не говорили — но всё было сказано без слов. Вечером оба не могли уснуть. И тогда Лёша взял телефон.

/Ты завтра придёшь? /

Саша ответил почти сразу. /Да/ /Куда я денусь/ /А ты/

/Приду/

Пауза. /Напиши утром/ /Может, встретимся по дороге/ Лёша улыбнулся, тупо смотря в экран. Они редко шли в школу вместе, разве что первого сентября или по случайности.

/Может/

/Спокойной ночи/

/Спокойной/ Шатен уже хотел положить телефон, когда экран снова вспыхнул. /Лёш/

/? /

Он что-то печатал, но стёр. /Ладно, забей/ /До завтра/ /Спать пора/

/Ну и иди спи/

Лёша положил телефон. Сам не понимая почему, уткнувшись в одеяло, он улыбался.

***

      Наступил день премьеры. От вечернего варианта похода в кино они в итоге отказались: кто-нибудь обязательно бы опоздал или потерялся. Да и от школы до торгового центра идти ближе, чем от любого из домов, где жили ребята. Но понять это было ошибкой: они шли вразвалочку, иногда останавливаясь, и пару раз, как назло, встретились со знакомыми.       Илья был первым, кто подхватился за время, и подгонял всех остальных. Из-за того, что время поджимало, они решили по эскалатору пойти пешком. Билеты взяли торопясь, зато не спеша купили попкорн и напитки. Но и его чуть не рассыпали, пока шли по тёмному залу. Когда они поняли, что опоздали лишь на полрекламы, начали упрекать друг друга в том, что торопились.       Но они быстро успокоились, заняв места. Предпоследний ряд удалось захватить, но места пришлось занять сбоку. Первое, возле прохода, взял Лёша — на него изначально претендовал Парадеев, но он сказал, что Саша и так всегда первый. Тот, даже не споря, согласился на второе. Третье занял Фрама, четвёртое Илья — специально попросил подальше от шумихи, чтобы погрузиться в фильм.       Фильм был с нотками детектива и мистики, с неожиданными поворотами сюжета. Но ещё и с нотками хоррора: скримеры были еще более неожиданные. Лёша каждый раз вздрагивал от них, и Саша замечал это краем глаза. В какой-то момент скример впечатлил даже Парадеева, не говоря о Деревяшкине. Тот сматерился себе под нос и потом взглянул на Сашу — будто ища спасения. Саша посмотрел на него в ответ, после чего тихо спросил: — Ты чего? — Дай руку, — Лёша нервно рассмеялся, протянув свою руку в его сторону. Саша, не задавая вопросов, протянул руку. Лёша взял его ладонь в свою, приложив к своему стучащему сердцу. — Слышишь? — Да. Оно у тебя не выпрыгнет? — Надеюсь, нет. Они не отводили взгляд друг от друга. Саша сказал себе «сейчас или никогда» и отодвинул их ладони от Лёшиной грудной клетки, переплетая пальцы. — Не бойся, Лёнь.              Они отвернулись к экрану, держась за руки. Саша сидел, пытаясь спрятать улыбку, уже отвлечённый от фильма. А у Лёши сердце начало биться ещё сильнее. Он сжал руку Саши крепче, пытался вникнуть в сюжет. Потихоньку успокоился.       Но стоило включиться титрам и свету, он одёрнул руку, а сердце забилось так, словно пыталось проломить рёбра.       Не глядя на друзей, он встал и быстрым шагом удалился из зала. Ноги понесли в туалет, где он судорожно потянулся за электронкой, но потом вспомнил, что он не в туалете школы, а торгового центра, где на двери приклеен знак «курить запрещено». Он мысленно проклял себя за правильность. Лёша вышел из туалета, направившись к курилке.       Ребята сразу заметили, как Лёша резко встал и пошёл к выходу. Фрама спросил у Саши, ведь это он сидел с ним рядом: — Что это с ним? Блондин пожал плечами. — Странный он, — сказал Илья. — Ладно, может, позвонил кто или ещё что. Парадеев помялся на месте, но потом сказал с напряжением в голосе: — Ну? Может, пойдём уже? — Гориллыч сказал, что там сцена после титров, — ответил Фрама. — Я же говорил уже. Саша ещё раз взглянул на пустое первое место. — Ну, потом расскажете, окей? Я за Лёшей.       Ему сказали что-то вслед, но он не расслышал. В голове смешались вопросы «где он?», «куда он пошёл?», «зачем?» и «почему?», от чего нарастала тревожность с каждым шагом. Идя прямо, он увидел шатена, но тот не увидел Сашу. Пользуясь положением, парень подбежал к Деревяшкину. — Лёш! — произнёс он за его спиной. — Стой. Лёша нервно сжал руку в кулак, не обернувшись, ускорил шаг. — Отвали. — Не отвалю. Почему ты ушёл? — Взял и ушёл, какая разница?! — он повысил голос. — Ты серьёзно? «Какая разница»? На них обернулось несколько прохожих. — Да! — Расскажи, что случилось, в чём проблема?! Лёша сделал несколько быстрых шагов вперёд, дойдя до эскалатора. Саша тоже наступил на эскалатор. Между ними было несколько ступенек, но никто не делал шаг. — Лёша, я серьёзно. Я не понимаю, что с тобой, — сказал он, глядя ему в спину. Деревяшкин всё-таки обернулся. — А что не так со мной? — Ты взял и убежал! Это нормально, хочешь сказать? — Так зачем я тебе, если я ненормальный? Люди смотрели на них, переглядывались. Саша нервно сглотнул. Но не из-за прохожих, а из-за слов Лёши. Шатен продолжил: — Зачем тебе я, который сделает тебе больно? Ты же сам знаешь, что я могу. Но я боюсь этого, ты понимаешь? Саша ответил тихо, но твёрдо: — А ты думаешь, что я не боюсь? Ты думаешь, я не способен сделать больно? Ты ошибаешься. А ещё ошибаешься в том, что мне будет хуже с тобой, чем без тебя. Лёша отвернулся, не найдя ответа. В этот момент они уже доехали до первого этажа. Идя по полу, Деревяшкин устремился вперёд. — Ты опять убегаешь. — Не убегаю. Это ты медленный. — Куда ты идёшь? — К выходу. Очевидно же. Саша вздохнул. — Очевидно. Несколько шагов вперёд — и их встретил свежий воздух и тихий ветер. Саша не выдержал догонялок и схватил Лёшу за рукав. Тот смотрел в другую сторону от Саши, но шёл вперёд. Завернул за угол. Колонна, тусклый свет, нет камер и прохожих. Саша отпустил Лёшин рукав. Лёша облокотился о стену. Саша стоял напротив. Близко. Слишком близко. Почти вплотную. Они встретились взглядами. — Саш, я… — Лёша хотел что-то сказать, но вместо этого перехватил Сашину руку в свою. — Что? — спросил он, внимательно оглядывая лицо напротив. — Стрёмно мне. Саша положил руку ему на затылок — пальцы в волосы. Лёша не дышал. — Я тебе уже говорил сегодня. Не бойся. — Ты же сам боишься, — он нервно улыбнулся. — Я же знаю. — Тсс. Он потянул его на себя. Поцелуй. Сначала осторожный — губы почти не касаются, как будто проверяют, не исчезнет ли это. Потом Лёша выдохнул — и ответил. Руки вжались в куртку, пальцы сжали ткань, будто боясь отпустить. Они отстранились. — Скажи, — попросил Саша. — Скажи ты. — Скажи. Лёша улыбнулся. — Я люблю тебя, Саш. — Я тоже тебя люблю, Лёня. Саша смотрит на него счастливыми глазами и обнимает. Крепко, почти до хруста костей.

***

Фрама с Ильёй спорят с уборщицей, которая пытается их выгнать. Ну, точнее, Фрама. — Мне брат мой сказал, что сцена после титров будет! Мы никуда не уйдём. — Значит, не брат он тебе, — пробубнила женщина. — Идите вон. Вы одни тут остались, не видите? — Саня, идём, — сказал Илья сквозь зубы, пнув его локтем. — Извините нас! Ермолаев вздохнул, сдавшись. — Возьми рюкзак Саши или Лёши, — попросил Илья. — Эти балбесы оставили, — пятое место было свободным, так что туда они закинули все портфели. Они вышли из кинозала. Саня закатил глаза, но взял один из двух. Потом спросил: — Куда эти двое могли пойти? — Не знаю, — Яцкевич потянулся за телефоном. — Кто первее возьмёт трубку, Саша или Лёша? — Лёха. Гудки. — Алло, — На той стороне послышался запыхавшийся голос. — Алло? Лёх, ты тут? — Да. — Вы вдвоём? — Да. — Где? — Возле главного входа… — на той стороне послышался неразборчивый голос Парадеева, затем смех Лёши. Илья нахмурился. — Ладно. Ждите там. Он сбросил звонок. — У них всё… Хорошо. Представляешь? — Неужели. Они вышли на улицу. Илья пошёл влево, а Фрама — вправо. — Ну и где они? — подошёл к нему Илья, не найдя их. — Тише ты, — а Фрама нашёл. Лёша и Парадеев стоят рядом, обнимаясь. Илья кашляет, привлекая к себе внимание. — Идёмте! И рюкзаки свои забирайте, — без лишних вопросов. Да и у Ильи их не было — обнимаются и обнимаются. А Саня хотел что-то спросить, но решил, что лучше будет промолчать. Лёша с Сашей, с красными щеками, подошли к ребятам. Пока они шли, часто переглядывались, улыбаясь. Фрама смотрел на них с подозрением. Илья смотрел вперёд. — Так куда мы? — спросил Яцкевич. — Холодно уже. — Лёш, — взглянул на него Фрама. — Мы все вчетвером. К тебе. Сколько этого не было? — Недели две максимум. Не преувеличивай, — закатил он глаза. — Тогда к Илье пойдём, — улыбнулся брюнет. — Нет! У меня дома все. — Кроме нас. — А почему не к тебе? У тебя нет никого. — Ко мне идти долго. — Всё-всё, ребят, мы идём к Лёше, — остановил их Саша. Они заходят в квартиру. Здесь всё по-старому: знакомый запах, знакомый бардак. Но всё ощущается иначе. Будто они вернулись домой после долгой войны. Лёша включает свет на кухне — не яркий, а тот, что помягче. Фрама сразу идёт к холодильнику: — У тебя есть чем гостей хоть накормить? — Ну иди посмотри. Только пиццу мою не трогай, это мне! — С друзьями надо делиться, вообще-то. Лёша влетает на кухню, ругаясь. Илья подошёл к ним на кухню, смеясь от их спора. Фрама всё-таки уговорил Лёшу не быть жадиной, и теперь пиццу будут есть все. Илья пошёл искать Парадеевича, который пропал таинственным образом. Не найдя в других комнатах, зашёл в спальню Лёши. Саша сидел на краю кровати, держа в руках фотографию. — Илья? — он поднял голову. — Что такое? — Да… А что ты смотришь? — он приземлился рядом. — У него наша фотка с Хэллоуинской ночёвки на столе лежит. А я не знаю, куда я свою копию засунул. — Обалдеть, — Илья тихо и счастливо рассмеялся, смотря на фотографию. — Я тоже не знаю, где моя лежит. Ладно, идём. — Куда? — Саня уломал Лёшу на пиццу. Её остатки, конечно, но это лучше, чем ничего.       После поедания Лёшиной еды они пошли в гостиную. Обсуждали фильм — всё-таки не зря они на него ходили. Обдумывали сюжет, сравнивали друг друга с персонажами. В итоге Фрама настолько задолбал Лёшу, сравнивая его с самым тупым персонажем, что выгнал его мыть посуду за ними. Сане не понравилась такая участь. — Да почему я? — Потому что задрал. — Илья громче всех зато смеялся! Пускай тоже пойдёт. Лёша взглянул на Яцкевича, потом на Парадеева. Потом снова на Яцкевича. — Да, кстати, нечего смеяться. Вдвоем идите. Илья начал защищаться, но в итоге сдался. На кухне Фрама взял на себя эту тяжёлую ношу — помыть четыре тарелки и стакана, ведь Илья обиделся. — Да ты разве не заметил? — спросил брюнет. — Что не заметил? — Им надо было дать пространство. — Зачем? Фрама хотел ответить что-то типа «ну ты же не тупой», но решил сдать назад. — Ладно, мне, наверно, показалось.

***

Лёша с Сашей остались в комнате, сидя на диване. Лёша сел ближе. Смотрит на губы напротив. — Лёнь, не сейчас, — тихо останавливает Саша. — Давай, когда они уже уйдут. Он не отстраняется, а наоборот, садится ещё ближе. Шепчет ему на ухо: — Ты хуже, чем любой наркотик. Может, это я и боялся больше всего. — Звучит так себе, — отвечает блондин. Шёпот, который вызвал мурашки по коже, довёл его терпение до нуля. В глазах — паника и желание, смешанные в один тугой ком. — Ты меня добьёшь когда-нибудь, — выдохнул он. — Это угроза? — Лёша чуть улыбнулся, но в глазах — напряжение. — Обещание. Саша не отводил взгляда. Лёша замер. Рука Саши легла ему на затылок, пальцы запутались в волосах. Потом он медленно подался вперёд. Он целовал его жадно, почти грубо — как будто всю жизнь копил это внутри и больше не мог сдерживать. Лёша ответил сразу — схватил его за плечи, притянул ближе, вцепился в ткань кофты. Саша толкнул его на спинку дивана, навис сверху, не разрывая поцелуя. Рука скользнула с затылка на щёку, потом на шею — пальцы дрожали. Когда воздуха перестало хватать, Саша отстранился — на сантиметров пять, не больше. Лбы коснулись. Оба дышали тяжело, прерывисто. — Ты как? — поинтересовался Парадеев. — Счастлив. Саша улыбнулся — устало, согласно. Уткнулся лицом ему в плечо. Лёша обнял его, прижал к себе. Гладил по спине — успокаивающе, нежно. С кухни послышались шаги. Они отстранились, но недалеко. Успели усесться рядом, когда дверь открылась. Фрама оглядел их удивлённым взглядом. Илья остался на кухне, отвлечённый на какой-то звук за окном. Лёша, когда понял, что весь красный и до сих пор еле дышит, вскочил с дивана, направившись в другую комнату, чтобы прийти в себя, кинув что-то вслед неразборчиво. Парадеев посмотрел ему в спину удивлённо. — Ты чё, не оставляй меня тут! — он пошёл за ним. Фрама устало вздохнул, когда они оба удалились. — Ну просто идиоты… — А? — Илья только вернулся. — Где они? Саня посмотрел на него, рассмеявшись. — Илюш, лучше забей. Фрама плюхнулся на диван, закинул руки за голову и рассматривал потолок. Илья всё ещё стоял посреди комнаты, смотря на закрытую дверь. — Сань, я не слепой. Ты к чему-то клонишь весь вечер! Что-то явно произошло. — Может, — Фрама посмотрел на него. — А может, тебе показалось. — Мне не показалось! — Илья повысил голос, но тут же сбавил, чтобы не привлекать внимание. — Ты что, не заметил? Они весь вечер… — он запнулся, подбирая слова. — Странные какие-то. Ближе друг к другу, чем обычно. — Да ну? — Фрама приподнял бровь. — Ты издеваешься? — Илья сел рядом, развернулся к нему. — Я серьёзно. Я хочу понять, что происходит. — А зачем тебе? — Как зачем? Они наши друзья! Если у них опять что-то случилось, мы должны… — Что — должны? — перебил Фрама, глядя ему прямо в глаза. — Должны вмешаться? Или просто подождать, пока сами расскажут? Илья замер. — Я не говорю про вмешательство, — сказал он тише. — Я просто… Не понимаю, к чему ты клонишь. — Ни к чему, — Фрама откинулся на спинку дивана. — Просто расслабься, Илюх. Не всё в мире нужно контролировать — Я не контролирую! — Илья дёрнул плечом. — Я просто хочу знать, что происходит с людьми, которые мне небезразличны. Ты сам так говорил. Тогда, на вечеринке, ведь ты первый полез с наездом. — Во-первых, я учусь на ошибках. Во-вторых, это была ситуация, где дело было в секрете, о котором знали все, кроме меня. Это другой случай. А если они сами ещё не знают? — Фрама посмотрел на него исподлобья. Илья нахмурился. — Что значит «не знают»? Как можно не знать? — Например, так, — Фрама усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Ладно, забей. Может, я тоже ничего не понял. — Ты что-то понял, — Илья вцепился в него взглядом. — Но не говоришь. Почему? — Потому что не уверен. И потому что это не моё дело. — А моё? — Илья повысил голос. — Мы в одной компании, Сань! Мне уже хватило прошлого опыта. Если там что-то происходит, это касается всех. — Касается, — согласился Фрама. — Но не значит, что нужно лезть с расспросами в первый же вечер. Илья сжал челюсть. Посидел несколько секунд, потом резко встал. — Всё с тобой понятно, — бросил он. — Скажешь, когда будет что сказать. — Илья, — Фрама окликнул его уже у двери. — Что? — Сядь. Илья помедлил, но сел. Напряжённый, злой, сбитый с толку. — Ты заметил, как они сегодня смотрели друг на друга? — тихо спросил Фрама. — В кино, потом в коридоре, когда мы шли… — Ну, заметил. И что? — Ничего, — Фрама развёл руками. — Может, мне показалось. Я же говорю. — Саш, — Илья смотрел на него в упор. — Ты что, не понимаешь, как это бесит? Когда ты говоришь загадками? — Понимаю, — Фрама усмехнулся. — Но если я ошибусь, ты потом скажешь, что я тебя дезинформировал. — Не скажу. — Скажешь. Илья хотел возразить, но не нашёлся. Только вздохнул и откинулся на спинку дивана. — Ладно, — сказал он устало. — Играем в молчанку. — Не в молчанку, — Фрама покачал головой. — Просто… дадим им время. — А если они не скажут? — Скажут. Когда будут готовы. Илья ничего не ответил. Сидел, смотрел в потолок, злой на Фраму, на Лёшу с Сашей, на самого себя за то, что не понимает очевидного.       Лёша с Сашей так и закрылись в комнате. Дверь закрыта, за стеной — голоса Фрамы и Ильи, которые не казались чужими. — Ну что, — тихо спросил Саша. — Живой? — Кажется, да, — Лёша выдохнул и впервые за последние минуты улыбнулся. — Вроде. Саша обнял его. Крепко. И не отпускал долго.