Анатомия капитуляции

Тэхён встал раньше. Это Чонгук обнаружил, когда мальчишка пытался вывернуться из его объятий. Алкоголь выветрился, и стыд затмил красивое личико. Чонгуку всегда было интересно, почему многие люди испытывают стыд. Мужчина не ощущал это чувство слишком давно. Он и краснел только перед отцом за свои ошибки в детстве. Это ещё раз доказывает, что они с лисёнком из разных миров. Тем слаще. Чонгук сомкнул объятия сильнее, притягивая к себе Тэхёна, и закопошился носом в макушке лисёнка, наслаждаясь запахом едва ощутимого мускатного ореха. — Чонгук! — пискнул лисёнок. — Отпусти! — Чтобы ты сбежал? Что за дурацкая привычка, Тэхён? — Мне некомфортно, и я хочу уйти, — со сталью в голосе произнёс юнец. — Почему тебе некомфортно? — Потому что я в объятиях сорокалетнего отца своего друга! Твой сын старше меня! Постыдился бы! — Чувство стыда — это навязанная обществом норма поведения, Тэхён. Чтобы другие не осудили, — лениво произнёс мужчина, поглаживая талию парня. — Но ты говорил ранее, что тебе нет дела до других. — Мне некомфортно! Ты не слышишь? — Тэхён вырывается с новой силой. — Что за внезапный интерес ко мне? — Успокойся, — не повышая голоса, просит мужчина. — Пока не поговорим — не отпущу. А то есть подозрения, что уже завтра тебя не будет в Корее после вчерашнего. — Я хочу сесть, — предпринимает ещё одну попытку ускользнуть из цепких рук. — Отпусти, говорю! — Если отпущу, обещаешь, что не убежишь? Чонгук слышит, как лисёнок борется с собой. Учащённое дыхание и бешено колотящееся сердце выдают юнца с головой. Мужчину, конечно, радует, что у лисёнка от его присутствия тахикардия. Но Тэхёну противопоказан стресс. Упрямый мальчик! Сам же губит своё здоровье. — Хорошо, — хрипло выдыхает парень. Чон нехотя отпускает худое тело из стальной хватки. Лисёнок отползает от него на кровати и садится в позу бабочки. Чонгук наблюдает, как тот прикрывает глаза, считает про себя пару секунд, приводит дыхание в норму и выдыхает воздух. Мужчина улыбается тому, как юнец себя успокаивает, совершенно не стесняется показаться перед ним глупо или нелепо. Подождав ещё пару секунд, Тэхён открывает глаза. Настроился на деловое общение. Только у Чонгука свои планы. Мужчина вчера чуть с ума не сошёл, когда не знал о его местонахождении. — Я слушаю, Чонгук, — важно говорит лисёнок, вызывая улыбку на лице мужчины. Что ж, Тэхён, хочешь занимать доминантную позицию в разговоре? Чонгук уступит. Самостоятельно примешь решение. — Я не могу исправить свой возраст. И, к слову, мне до сорока ещё два года. — Тэхён закатывает свои красивые глазки, но уголок губ дёргается в полуулыбке. Если бы мальчишка не был так напряжён, то рассмеялся. — Ты мне симпатичен, и мне совершенно не стыдно это озвучивать. — Я младше вас на двадцать лет, самому не мерзко? — Возраст согласия во многих странах — с шестнадцати лет. А в некоторых — с девяти, — парирует мужчина. — Я несовершеннолетний, — Тэхён поджимает губы, не скрывая отвращения. — Мораль должна быть какая-то! — Мораль? — Чон приподнимает бровь, давно он не слышал про это слово. — Тэхён, мораль придумали для таких, как ты. — лисёнок собирается его перебить, мужчина приставляет палец к его губам, не давая этого сделать, и продолжает. — Я не собирался тебя оскорблять. Научись понимать меня так же, как я понимаю тебя. Ты вырос в страхе, Тэхён. — Конечно, — фыркает лисёнок, убирая палец мужчины. — Пока средний и низший класс выживает, чеболи здравствуют. — Не стану этого отрицать. Ты правда хочешь сейчас поговорить про капитализм? — усмехнулся мужчина, устроившись удобнее на кровати. Сделать это было трудно. — Не думаю, что есть смысл, — мальчик дёрнул плечом. — Я хотел бы с вами расставить все точки над i. Ты и сам понимаешь, что мы разные. Я для тебя диковинка, что-то новое. — Думаешь, что у меня не было парней? — перебивает его Чон. — Тэхён, мне тридцать восемь лет. И я точно знаю, чего хочу. — Мистер Чон, — обречённо вздыхает мальчишка. — Я тебя не хочу, Чонгук. Ни сегодня, ни завтра, никогда. — Хорошо, — соглашается с ним мужчина. — Давай проверим. — Что? — у лисёнка глаза лезут на лоб. — Переспим. Если не понравится тебе, то я тебя оставлю в покое, — безбожно врёт Чонгук. Лисёнок опускает глазки и закусывает нижнюю губу. Страшится того, что на него накинутся. Опять. Чонгук видит алые щёчки мальчишки. Ему страшно, и одновременно он смущён! Прекрасно! — Чонгук, — он проводит руками по лицу и поднимает глаза, смотря прямо на мужчину. — Найди себе кого-то своего уровня. — Мне не составит труда поднять тебя. — Я не нуждаюсь в апгрейде, — Тэхён морщит носик. — Я и не говорил, что нуждаешься, — спокойно отвечает Чонгук. — Ты сказал, что не хочешь меня, — продолжает мужчина. — Я это услышал. Чон откидывается назад, демонстративно расслабляясь, будто разговор ему не так уж и важен. Это сразу снижает напряжение — по крайней мере, Тэхён успокаивается. — Правда? — настораживается лисёнок, ища подвох. — Конечно. Было бы странно делать вид, что нет. — Тогда зачем мы это обсуждаем? — Честно? — мужчина пожимает плечами. — Не обсуждаем. Я просто предложил вариант. Ты отказался — всё, тема закрыта. — Серьёзно? — юнец теряется, глазки бегают по сторонам, не смотрят больше на мужчину. — Абсолютно. Лисёнок не отвечает. Сидит, ёрзает. Чонгук скучающе смотрит на него, ожидая, что решит мальчишка. Загнал сам себя в угол. А ведь если бы Чон на него набросился, у мальчика был бы повод винить его. А так сам примет решение — и винить будет себя. Чонгук усмехается, но тут же прячет усмешку за кашлем. — Но, — добавляет Чонгук уже как бы между прочим, — Мне показалось, ты отказался не потому что тебе правда неинтересно. А потому что ты решил для себя всё заранее. — Это не так, — мотает головой Тэхён. — Возможно. Я могу ошибаться, — произносит это спокойно, без нажима, этим и цепляет мальчишку. — Просто, — Чонгук смотрит в сторону, будто размышляет вслух, — Ты производишь впечатление человека, который очень боится ошибиться. Иногда такие люди говорят «нет» просто потому, что «да» — страшнее. — Ты плохо меня знаешь, — Тэхён поджимает губы. — Именно. Поэтому я и не настаиваю. — мужчина снова делает паузу. — Слушай, давай так. Забудем про всё это. Я буду разворачиваться и уходить, если ты окажешься в моём поле зрения. Мы больше не пересечёмся. Тэхён поднимает на него взгляд. Скорбь корейского народа на лице лисёнка. Видимо, от Чимина заразился. Вот бы заразился стать такой же тряпкой, как и сам Пак. Не было бы этого разговора, и они бы уже трахались. Но нет же, Тэхёна надо вести, упрямый лис. — Но, — вновь говорит мужчина спокойным голосом, — Если тебе вдруг станет интересно проверить, прав ли ты, можем просто выпить. Один раз. Как два нормальных взрослых человека. — Не хочу пить алкоголь. Каждый раз, когда я его пью, то оказываюсь в неловкой ситуации. — Хорошо, — Чонгук улыбается. Лисёнок винит во всём алкогольные напитки — очаровательно. — Кофе, прогулка, десять тысяч случайных тем. Если через полчаса ты поймёшь, что зря потратил время — встанешь и уйдёшь. Я не обижусь. — И ты не будешь ничего ожидать? — колеблется мальчишка, терзая в руках край футболки. — Ничего, — легко говорит Чонгук. — Это же просто разговор. — Один раз, — осторожно говорит Тэхён. — Договорились. — мужчина уже почти встаёт, словно собирается закончить разговор. — Хотя, — будто вспоминает он, — Знаешь, одного раза обычно хватает, чтобы понять, был ли это просто дискомфорт или всё-таки предвзятость. Но решать тебе. — пожимает плечами Чон. — Мы же никуда не спешим. — Два раза, — наконец говорит Тэхён. — Чтобы точно понять. — Как скажешь, — Чонгук кивает, будто именно этого и ожидал. Чон встаёт первым, не делая резких движений, стараясь не спугнуть лисёнка ещё больше. Мужчина потягивается, бросает взгляд на Тэхёна, оценивая состояние своего мальчика: бледный, напряжённый, всё ещё настороженный, но уже не в позе защиты. Надо привести его в чувство. — Пойди в душ. Вода поможет тебе прийти в норму. Ты весь сжатый, — Тэхён собирается что-то возразить, но Чонгук уже разворачивается к выходу из комнаты. — Полотенца там есть. Одежду тебе принесут. Чон выходит и отправляется в сторону кухни. По пути звонит Изеул, чтобы та оставила чистую одежду сыночка в комнате Чона на кровати. Хотя мысль рассматривать лисёнка в своей рубашке была заманчива. — Доброго дня, — коротко говорит он прислуге, заходя внутрь кухни. — Все выйдите, я сам буду готовить. На него смотрят с лёгким удивлением, но не спорят. В этом доме вообще редко спорят. Чон останавливает одного из охранников. — Когда Тэхён закончит в душе — проводите его на кухню. Не в столовую. — Понял, — кивнул охранник и ушёл, оставляя босса одного. Готовит Чонгук, вообще-то, редко. Но сегодня ему важно, чтобы всё выглядело по-другому. Не как в большом доме, не как в жизни, где за тебя всё делают другие. Он ловит себя на том, что представляет, как Тэхён зайдёт на кухню: ещё с влажными волосами, в чужой одежде, немного потерянный, немного смущённый. И, конечно, совсем не настороженный. Ведь кто ждёт подвоха там, где для него готовят еду? Чонгук разогревает сковороду и нарезает овощи. Пиздец. Докатился. Сковорода разогревается. В воздухе появляется запах масла и чеснока. Фу. Чонгук не любит запах еды, включает вытяжку. Ткань неприятно тянет в плечах. Надо было переодеться. Но важна каждая деталь. И вчерашняя одежда этому способствует. Чон помешивает соус, когда дверь открывается. Мужчина не смотрит, делает вид, что не заметил, уделяя всё внимание готовке. Тэхён подставляет стул и садится напротив, разглядывая мужчину. Чон поднимает глаза на лисёнка. Он в вещах Лестата — белые шорты и чёрная футболка. Чон узнаёт любимый бренд сынишки. В последнее время у Лестата всё чаще фигурирует Филипп Плейн. Босые ноги касаются пола, и Чонгук берёт телефон, включая подогрев. — Я думал, ты дольше провозишься. — Меня проводили, — неловко отвечает Тэхён. — Ага. Я попросил. — Чон говорит это так, будто речь идёт о чём-то совершенно незначительном. Как будто не он выстроил маленькую цепочку решений, чтобы лисёнок оказался именно здесь, а не в огромной столовой. — Тут пусто. — Я выгнал всех, — спокойно говорит Чонгук. — Они мешают. — мужчина пожимает плечами. — Если тебе некомфортно, можем пойти в столовую. — Нет, — после короткого колебания говорит Тэхён. — Тут нормально. — Чонгук улыбается, зная, что мальчику здесь будет комфортнее. — Ты не переоделся, — меняет тему лисёнок. Чон смотрит на него внимательнее. Чистый и собранный, немного напряжённый. И на фоне этого сам Чонгук в помятой вчерашней одежде и с усталым лицом. Разница бросается в глаза. Часть образа, что уж тут поделать. — Не успел. — Чон толкает язык за щеку. — Да и не видел смысла. Чонгук выключает плиту и на секунду замирает, оценивая результат. Получилось лучше, чем он ожидал. По крайней мере, выглядит прилично. Он аккуратно раскладывает еду по тарелкам. — Пересаживайся за стол, — командует Чон и ставит тарелки. — Не ресторан, — говорит он, садясь. — Но есть можно. — Ты правда сам готовил? — Ким переносит стул и садится напротив Чона, разглядывая содержимое тарелки. — Иногда полезно помнить, как это делается, — мужчина протягивает лисёнку столовые приборы. А себе берёт палочки. Тэхён благодарит и аккуратно начинает есть. Чон оценивает, как мальчик пытается произвести на него впечатление и старается держаться ровно. Но уже через пару минут лисёнок поднимает ногу и ставит её на стул, укладывая подбородок на колено. Чонгук продолжает есть, сидя прямо. — Ты сегодня должен был быть на съёмке, — говорит мужчина, разбавляя тишину. — Для новой линейки. — лисёнок кивает, проглатывая еду. — Почему не пошёл? — Потому что уснул со своим боссом и не мог выбраться из его объятий, — фыркает Тэхён, поддевая вилкой еду и отправляет её в свой красивый рот. Чонгук искренне смеётся от такой дерзости. Лисёнок окончательно расслабился и стал демонстрировать свой острый язычок. — Вчерашняя съёмка была хорошей, — меняет тему мужчина. — Особенно третья серия кадров — свет лёг правильно. — Ты смотрел? — Тэхён поднимает глаза. — Я смотрю всё, что выходит под брендом «Нури», — мужчина откладывает палочки. — Ты хорошо получаешься на фото, — продолжает Чонгук. — Камера тебя любит, это редкость. Большинство красивых людей на снимках — пустые. — Спасибо… — смущается лисёнок. — Это не комплимент. Это рабочее наблюдение. — И что, я… нормальный? — Тэхён в замешательстве начинает ковырять вилкой еду. — Ты — продающий. Это важнее, чем «нормальный», — Чонгук рассматривает, как улыбка окончательно сходит с лица мальчишки. Ничего страшного мужчина ему не сказал, но Тэхён уже сделал у себя в голове трагедию. — Ты вообще как к моделингу относишься? Только работа или что-то большее? — Я не фанат слова «модель», — наконец говорит лисёнок. — Но мне нравится процесс. — Чонгук внимательно слушает, не перебивая. — Я вообще люблю дизайн одежды, нравится, как вещь меняет человека. Иногда мне кажется, что я больше думаю о том, что на мне, чем о том, как я выгляжу. — Почему тогда не дизайн? — Потому что моделинг — быстрее, — честно отвечает Тэхён. — Да и фотографироваться мне нравится, я чувствую себя уверенно перед камерой. — В компании много дизайнеров, — как бы между прочим говорит Чонгук. — Правда, они занимаются не одеждой. — Я знаю, — Тэхён чуть оживляется. — Я видел некоторые их работы. — И? — Скучновато, — честно отвечает он. — Но технически — очень круто. — Ты странный сотрудник, — Чонгук усмехается. — Критикуешь компанию, которая тебе платит. — Я не компанию критикую, — закатывает глаза лисёнок. — Доедай, — приказывает мужчина. — Возьми сегодня выходной. Тебе надо отоспаться. Тэхён кивает и снова берётся за вилку. Лисёнок не заметил, как разговор о работе сделал кухню безопасным местом. А Чонгук не замечает, как безбожно опаздывает на работу. Чон разглядывает мальчика — какой дизайнер из Тэхёна, когда он сам одевается в тряпьё? Забавно. Но потом мужчина вспоминает, как лисёнок обставил свой пентхаус. Выкинул то, что ему не понравилось, придавая помещению более подростковый, уличный стиль. Он даже в поисковике искал того, кто разрисует ему стену граффити. Но пока эта идея не воплотилась в жизнь. Чонгук упустил важную информацию о мальчике. Мужчина исправит это упущение. — Доброго дня, — в кухню входят Ли Чжун и Хосок. Тэхён сразу опускает ногу, придавая себе строгий вид. — Тэхён? — удивляется помощник. — Хорошо выглядишь, это Лестата? — Да, — сухо отзывается лисёнок, с мольбой смотря на Чона. — Доброго дня. — Что за вторжение? — вмешивается Чонгук, спасая своего мальчика. — Вас ждёт министр в офисе. — Ждите меня в машине. Через полчаса буду. Где Лестат? — Ещё спит. — Разбудите его. Пора восстанавливать режим, завтра начинаются занятия. Работники кивают и выходят, прикрывая за собой дверь. — Ты тоже меня подожди, отвезу домой. — Минсо отвезёт. Не опаздывай ещё больше. — Быстро привык, — усмехается мужчина и встаёт со стула. — К хорошему быстро привыкаешь. — Видишь, со мной легко общаться, — Чонгук подмигивает ему и наклоняется, чтобы оставить поцелуй на макушке. — Увидимся, Тэхён. Наблюдая за ошарашенным лицом, Чон улыбается и уходит. Работу никто не отменял. Отправляет сообщение Минсо, чтобы отвез Тэхёна, куда пожелает мальчишка. Строит в голове план первого свидания. Значит дизайн. Мужчина улыбается. Лисёнок попал в капкан. Идеально.