Анатомия капитуляции

Утром Чонгук получил гневный звонок от Тэхёна. Лисёнок рявкнул на него, почему он проснулся, а от Чона и след простыл. Но в ответ мальчишка услышал короткое: «Я на работе». И сброшенный звонок. Дела не ждали. Мониторы операционного зала сияли тревожным алым. На экране висело оповещение, рассылаемое автоматической системой каждые тридцать секунд: «КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. КОНВЕЙЕР 1. СЕКЦИЯ BETA-3». Техногенный коллапс. Роботизированная линия сборки новых гибких смартфонов серии «Флекцион», на которую «Нури» потратила год и безумные деньги, вышла из-под контроля. Сбой в системе позиционирования привел к каскадному отказу. Роботы-манипуляторы, стоимостью с гоночный болид каждый, в буквальном смысле сцепились друг с другом, пытаясь выполнить противоречивые команды. Металл скрипел и гнулся. Конвейерная лента, заваленная хрупкими компонентами, остановилась, а затем, из-за перегрузки, начала двигаться в обратную сторону, создавая затор из дорогущих матриц и процессоров. Чонгук сгреб пальцами волосы, чувствуя, как под черепом нарастает боль. Потеря прототипов — это удар по репутации. Поломка «Беты-3» — это удар по кошельку. А завтра должна была начаться первая тестовая партия для ключевых инвесторов. — Статус? — голос Чона прозвучал спокойно, не смотря на внутреннюю бурю. — Полный отказ системы управления на участке B-3 по C-1, — чуть нервным голосом отвечал инженер, уткнувшись в планшет, на котором была схема аварии. — Предохранительные контуры не сработали. Механические повреждения… Чонгук дальше не слушал. В его голове было два слова: невозможная катастрофа. «Невозможно» — слово, которого в лексиконе «Нури» не существовало. Мужчина почувствовал, как ярость сменила первую волну паники. Это был не форс-мажор извне. Это был сбой внутри системы. Его, блять, системы. — Эвакуируйте секцию. Отключите всё, кроме аварийного освещения, — приказал директор, и инженеры бросились исполнять. — Ты, со мной. — Чон кивнул главному инженеру в сторону выхода. — И главного программиста конвейера позовите. В лифте Чон поймал свое отражение в зеркале: напряженное лицо, темные глаза, в которых уже строились планы контрнаступления. Нужно было не чинить. Нужно было найти точку разлома. Ту самую шестеренку, которая дрогнула первой и обрушила весь механизм. Кто-то за это ответит. Система либо работает безупречно, либо её не существует. Раздался звонок, и Чонгук сбросил. Не сейчас, лисёнок. Его обиженный голос был из параллельной вселенной, где главной катастрофой было отсутствие Чонгука в постели. Здесь же, в этой вселенной, цифры убытков росли с каждой новой секундой. Лифт открылся, и мир Чонгука сузился до поломанного конвейера. Ярость мужчины передавалась всем сотрудникам, которые находились рядом. — Отчет о техобслуживании B-3 за последние семьдесят два часа, все предупреждения системы и логи контроллеров. Всё, — бросил хозяин империи, проходя к центральному голографическому столу. Изображение развороченной секции висело в воздухе, вращаясь. Это был цифровой труп, и сотрудникам предстояло провести вскрытие. Данные посыпались на экраны. Сначала хаотично, потом, вмешался главный программист, и они начали выстраиваться в цепь событий. — Здесь, — программист ткнул пальцем в строку кода, выделенную красным. — Изменение. Ручное вмешательство в алгоритм приоритизации задач манипулятора M-7. Вчера в половину первого ночи. Чонгук посмотрел на него. Тот уже листал журнал доступа. — В это время на линии был плановый диагностический цикл. Работал инженер Пак, из команды обеспечения. — Где он сейчас? — В комнате отдыха B-4. Чон кивнул Ли Чжуну, который стоял у двери. Тот снова всё понял без слов и вышел. — Последствия изменения? — спросил Чонгук, возвращаясь к голограмме. — Алгоритм заставил M-7 работать на двенадцать процентов быстрее расчетной скорости при операции пайки микрочипа, — голос программиста был монотонным, Чонгук почти зевнул. — Перегрев сервопривода. Потеря точности позиционирования на ноль и три миллиметра. Цепная реакция, M-7 столкнулся с манипулятором M-8, который, получив неверные данные о занятости сектора, попытался выполнить обходной маневр и… — он указал на голограмме два светящихся контура роботов, которые сошлись вместе, потянув за собой кабели, опоры, сминая компоненты на ленте. — Почему предохранительные контуры не остановили это? — спросил Чон, уже зная, куда ведет след. — Потому что изменение в коде M-7 — сотрудник переключил вид, — Было внесено с использованием мастер-ключа уровня девять. Система восприняла это как санкционированную коррекцию «по ходу работы». Предохранительные алгоритмы были деактивированы на этом участке на пятнадцать минут для «тестирования новой логики». Мастер-ключ 9-го уровня. Он был всего у пяти человек в корпорации. Включая самого Чонгука. Это пиздец. Просто пиздец. — Инженер Пак не мог иметь такого доступа, — констатировал Чон. — Значит, ключ был скомпрометирован. — Господин Чон, — в дверях появился Ли Чжун. — Он утверждает, что действовал по устному распоряжению вице-президента по производству, господина Чона. Для «ускорения тестового цикла», ему выслали код доступа во временное пользование. Что ж, в семье не без урода. Дядя всегда считал, что конвейеры должны работать быстрее, а безопасность — это статья расходов, которую можно урезать. Долбаеб тупой, не иначе. — Новый план, — вздохнул мужчина. — Разделить секцию на три независимых участка. Роботов M-7 и M-8 списать. Заменить на резервные модули из хранилища «Дельта». Переписать управляющий код с нуля, откатить до стабильной версии 5.1. Провести аппаратный ребут всей системы безопасности. Я хочу видеть пошаговый план через двадцать минут и полную смету ущерба. Чонгук вернулся в кабинет. В его кресле уже сидел надутый лисёнок, но, увидев злое лицо Чона, он быстро подорвался с места директора и смягчил личико. Чон быстро позвонил Хосоку, чтобы тот собрал семейное собрание прямо сейчас. Время выжигать неудачников с семейного древа. — Слушаю, Тэхён, — отложив телефон, мужчина посмотрел на притихшего лисёнка, только сейчас уделив ему внимание. — Что-то случилось? — спокойно спросил Чонгук. — Хотел отругать тебя за холодный тон, но сейчас понимаю, что ты оправдан, — примирительно сказал мальчишка. — Что произошло? — Форс-мажор, — сухо отозвался Чон и уткнулся в компьютер. — Почему ты не на съёмке? — Её перенесли, решил зайти к тебе. — Не смогу составить тебе компанию, сейчас будет семейное собрание. Лисёнок опустил голову. Даже ради него Чон не поставит под угрозу состояние «Нури». Тэхён встал сзади мужчины, опустив руки ему на плечи в успокаивающем жесте. — Чем я могу тебе помочь? — ласково спросил мальчик на ушко мужчины, обжигая кожу дыханием. Чонгук замер с мышкой в руке. Такой он у него нежный. Мужчина усмехнулся и, сняв одну руку лисёнка с плеча, аккуратно посадил его к себе на колени. Тэхён поддался, обвив руками шею Чонгука. — Тебе нужно успокоиться. — прошептал Ким. Чон улыбнулся, обнимая его сильнее и утыкаясь в шею. Вот и лекарство. Вкусный запах мальчика действует как успокоительное. Чонгук неспешно целует его шею, оставляя мокрую дорожку на коже. — Блять! — голос Лестата отрезвляет. Тэхён вскакивает, как ошпаренный. Чонгук забавляется, пока сынуля держит дверь и не пускает других членов семьи в кабинет. — Вы двое ебнулись? — шипит Лестат, отчитывая их. — Держите себя в рамках морали! У бабули сердце слабое! Чонгук не сдерживается и смеется. Тэхён машет себе на лицо руками, пытаясь скрыть красноту. — Лестат, открывай. Сынуля кивает и отпускает дверь. В кабинет сразу проходит Чихо, отец Чонгука, статный человек, который свысока смотрит даже на собственную жену. Чонгук с огромным усердием завоевал его уважение. Но сейчас у старика случился маразм. Возраст всему виной. Позади него всегда стояла Наын, красавица-жена, любящая мать и бабушка. По сравнению с отцом, мама всегда была мягкой и, как Чонгук её про себя называл, удобной. Она никогда не перечила и терпела все выходки своего мужа. Только с возрастом Чонгук понял, что терпела она всё ради него. Наын сама являлась потомком богатой семьи, но далека от чеболей, её влияние не стояло рядом с влиянием отца. Она выбила своему ребенку лучшую жизнь. И Чонгук был ей бесконечно благодарен. За ними появляется Хосок, передавая бумаги Чонгуку и отходит к окну. — Лестат, что за выходки? — рявкает дедуля на внука. — Ты что, ребенок? — Дверь заклинило. — Вина твоего братца куда хуже, чем сломанная дверь, — одергивает Чонгук своего отца. — Мама, рад тебя видеть в добром здравии, — уже мягче говорит мужчина. Тэхён кланяется и ускользает из кабинета, забыв свой телефон. Чонгук передает его Хосоку, велит вернуть Киму и не пускать больше никого. Отец садится в кресло, поправляя пиджак, рядом с ним занимает место мама. Лестат напротив них, поближе к Чонгуку, который сидит во главе стола. — Что это за мальчишка? — недовольно спрашивает отец после того, как его грубо одернули. — Новая модель, — сухо отвечает Чонгук. — Черномазый и страшный, — выносит свой вердикт Чон-старший и кривит лицо. Чонгук усмехается. И без своего отца он это всё знал. — Что стряслось, сынок? — подает голос Наын. — У тебя проблемы? — Я собираюсь отстранить от управления в компании горячо любимого дядюшку Иана, — ленивым голосом поведал матери сын. Отец ударил кулаком по столу. Его лицо стало красным от злости. Лестат инстинктивно подался в сторону отца, то ли ища защиты, то ли собираясь прикрыть его от гнева дедули. Чихо был слеп и в свои лучшие годы, когда дело касалось любимого братца. — Как ты смеешь? — заорал Чон-старший, брызжа слюной. — Смею что? Твой братик нанес ущерб. Из строя вышла новая модель, которую переделывать теперь год. Мы проебали сроки, время, конвейер, роботов и что, важнее всего, деньги. Наын опустила взгляд, пальцы её сомкнулись на сумочке. Лестат замер, глаза метались между лицом деда, багровевшим от ярости, и каменным лицом Чонгука. — Вранье! — прохрипел Чихо, но в его голосе была слепая защита. — Иан рос со мной в одном доме! Он мой младший брат! Ему «Нури» дорога так же, как и мне! — Ему дороги только те части «Нури», которые можно переплавить в наличные, — отрезал Чонгук. — Он это сделал в погоне за личной выгодой, за откатом от поставщиков «оптимизированных» деталей, он санкционировал изменения в обход всех регламентов. Зная, что это риск. Потому что для него новая вилла в Чеджу или коллекция автомобилей важнее, чем производственная линия, которая кормит тысячи людей. Он использовал свой статус, отец. Тот самый статус, который ты ему даровал, вопреки всем доводам рассудка. Чонгук не сводил глаз с отца. Он видел, как в старике борются два чувства: слепая любовь к младшему брату и холодный расчет. — Доказательства? — выдохнул Чихо, цепляясь за соломинку. — Это может быть клевета! — Логи изменений с его цифровой подписью. Рапорты инженеров, которым он напрямую, в обход их начальства, отдавал распоряжения «сократить цикл любой ценой». Финансовые проводки его доверительного фонда, которые показывают резкий приток средств перед закупкой этих самых «оптимизированных» компонентов, — Чонгук произносил это без эмоций, зля отца ещё сильнее. — Он не скрывался, Иан считал, что его братская броня непробиваема. Чихо опустил взгляд на свои старческие, покрытые пигментными пятнами руки, сжимавшие подлокотники кресла. — Он мог ошибиться. Не понять последствий, — пробормотал старик, и в его голосе теперь звучала слабость. Чонгук усмехнулся. Жалкая слабость. Он посмотрел на своего сына. Лестат держался хорошо. Прямая осанка, скучающее выражение лица. Он тоже считал Иана долбаебом. Вот наследник империи. Сын своего отца. Чонгук был рад, что от Чихо ему досталось не так уж и много. — В шестидесятосемилетнем возрасте, проработав в корпорации сорок лет, он не понимает, что происходит при отключении систем безопасности на роботизированной линии? — Чонгук медленно покачал головой. — Он понимал, но ему было просто наплевать. Потому что ты, отец, всегда его выгораживал. — Что ты собираешься делать, сынок? — Наын наконец подняла глаза и посмотрела на сына. — Собираюсь завтра собрать совет директоров. В повестке — вопрос о злоупотреблении полномочиями вице-президента Иана, нанесшего корпорации многомиллионный ущерб и поставившего под угрозу стратегический запуск продукта, — Чонгук перевел взгляд на отца. — Ты можешь попытаться его спасти. Но знай: если ты это сделаешь, ты поставишь под удар не его. Ты поставишь под удар «Нури». И я не позволю этого. Никто не позволит. Все уже получили предварительные отчеты и ждут действий. Чихо молчал, поджав губы. Весь его гнев, вся напускная мощь испарились, обнажив дряхлеющего старика, который вдруг понял, что эпоха, где всё решало только одно его слово, безвозвратно ушла. Сейчас на месте, которое когда-то занимал старший Чон, сидел его сын. Куда безжалостнее. И Чонгук наслаждался проигрышем родного отца. У него давно чесались руки уволить никудышнего родственника. — Убери его с поста, — сказала Наын, глядя не на мужа, а на Чонгука. — Сделай это максимально цивилизованно. Нельзя, чтобы репутация семьи пострадала. Чихо вздрогнул, но не стал протестовать. Он лишь закрыл глаза, пытаясь спрятаться от реальности. Для матери Чонгук сделает всё. — Как ты просишь, мама, — мягко отозвался мужчина, глядя на женщину с любовью. Отец первый покинул кабинет, не попрощавшись ни с кем. Наын махнула рукой на его манеры и, поцеловав сына с внуком в щеку, отправилась усмирять гнев мужа. Лестат напоследок отчитал отца за неподобающее поведение и, получив щелбан, тоже поспешил к репетитору, которого пришлось перенести на позднее время. Чонгук нашел лисёнка в кабинете главного дизайнера. Двое мужчин сидели в креслах, склонившись над столом, который был завален бумагами, пустыми бутылками и фантиками. Чон улыбнулся, глядя на то, как Тэхён рисует макет шкафа. — Господин Чон, добрый вечер, — дизайнер встал и, поклонившись, вернулся к работе. — Легкой работы, — отозвался Чонгук, проходя в кабинет. Он сел в свободное кресло, кидая взгляд на чертежи. — Устали? — Нет, — Гаон не поднял взгляда, также как и Тэхён. Но дизайнер хотя бы поздоровался. Лисёнок не счел должным сделать даже этого. — Рабочий день закончился час назад, — намекнул Чонгук. Ему до безумия хотелось поцеловать Тэхёна, но сделать это при Гаоне было затруднительно. — Идите отдыхать, завтра продолжите. — Вы очень добры, господин Чон. Гаону не надо было повторять дважды, если хозяин говорит — он выполняет. Дизайнер встал и стал собирать вещи. Тэхён не реагировал, продолжая делать наброски. Чонгук только сейчас понял, что мальчишка не заметил его присутствия. Гаон попрощался и, кинув недовольный взгляд на сотрудника, который не соизволил с ним попрощаться, покинул свой кабинет. Чонгук положил руку на бедро Тэхёна, и тот быстро среагировал, собираясь дать мужчине пощечину. Чон перехватил его руку. — Чонгук! — воскликнул лисёнок, опустив руку. — Не заметил тебя. — Ты всех бьешь, кто тебя трогает? — веселясь, спросил мужчина. Реакция Тэхёна его позабавила. — Всех, кроме тебя, — игриво сказал Тэхён, отложив карандаш. — А где Гаон? — Ушёл, рабочий день закончился. — Как ты себя чувствуешь? Как прошло собрание? Чонгук не ответил, он притянул к себе мальчишку и поцеловал его. Запах лисёнка сразу ударил в нос, заставляя Чона улыбаться в поцелуй. Тэхён отвечал ему, переплетая их языки. Целовал не так, как в первый раз. Никакой робости, теперь Тэхён знал, что его не оттолкнут. Да и куда отталкивать? Чонгук держал своего мальчика слишком крепко, пока тот не начал задыхаться. Лишь тогда мужчина прекратил атаку на сладкие губы. — Я понял, — сипло заговорил Тэхён. — Ты чувствуешь себя хорошо. Ким поднялся с дивана и собрал в рюкзак пару бумаг. Чонгук лишь улыбался, разглядывая свою грязь. — Поехали? — Куда? — Домой меня отвезешь. Нет. Чонгук не повезет его домой. Мужчине не нравится сама идея расставаться сейчас с лисёнком. Ему было мало сегодня его общества. — У меня были другие планы, — Чон толкнул язык за щеку и, поднявшись, направился к выходу. Тэхён, задержавшись на пару секунд, чтобы закрыть кабинет, пошел за Чонгуком. Пока они спускались, Чонгук отправил Хосоку сообщение, чтобы тот снял весь кинотеатр, отключил в нем камеры и чтобы их провели через задний вход, надеясь посмотреть фильм в тишине. Он получил мгновенный ответ в виде злющего смайлика со словом «хорошо». Чонгук усмехнулся. Никакого покоя с этим лисёнком, согласен, Хосок. Тэхён вручил ключи от кабинета главного дизайнера охраннику, расписался в журнале и пожелал ему легкой смены. Чонгук дождался его уже в машине. Ли Чжун открыл ему дверь, Тэхён сел внутрь и сразу был атакован руками мужчины, которые обняли его, притянув к себе поближе. Лисёнок прижался, закинув ноги на колени Чонгука. Но сейчас в голове не было мыслей о блядских ногах мальчика. Было спокойно. Они доехали в тишине, остановившись у чёрного входа. Ли Чжун быстро их провел окольными путями, подальше от любопытных глаз. Тэхён держался напряженно, в отличие от расслабленного Чонгука. Мальчишка выдохнул только когда они оказались в приглушенном зале пустого кинозала. — Ещё один плюс отношений со мной, — обняв со спины Тэхёна, промурлыкал Чонгук ему в шею. — Никаких чавкающих попкорном людей. Тэхён рассмеялся, высвобождаясь из объятий. Он потянулся за телефоном, чтобы снять сервированный стол на первом ряду и пустой кинозал. Чонгук позволил. Лишь бы его самого не было в кадре. Чон легко обошел стол, уставленный тарелками с фруктами, сыром и напитками. Он плюхнулся в кресло рядом с Тэхёном, которое тот предусмотрительно оставил пустым. — А что будем смотреть? — спросил Тэхён, откладывая телефон. Чонгук лишь кивнул куда-то в сторону будки киномеханика. Через мгновение на огромном экране загорелась заставка киностудии, и пошел фильм. «Сен-Лоран. Стиль — это я». Лисёнок потерял всякий интерес к Чонгуку. Мужчина улыбнулся. Угодил своему мальчику. Тэхён замер, взгляд анализировал каждый костюм, каждый ракурс. Он забыл про фрукты, про Чонгука, про всё. Ким смотрел и пытался разобрать механизм совершенства по винтикам. Чонгук наблюдал не за фильмом, а за ним. Улыбка не сходила с его лица. Он потянулся к своей чашке, стараясь не производить лишнего шума, и отпил глоток чая, чувствуя, как тепло разливается по груди. Это было даже лучше, чем он предполагал. Прошло двадцать минут фильма. И вот Тэхён, не отрывая глаз от экрана, потянул руку к столу, его пальцы на ощупь нашли кусочек сыра, донесли до губ, он механически жевал, весь во власти фильма. Чонгук позволил себе прикосновение. Медленно, чтобы не спугнуть, он положил руку Тэхёну на колено. Лисёнок не отреагировал, ни словом, ни взглядом. Чонгуку наскучило сидеть спокойно. Мужчине не нравился фильм. Но ему очень нравился Тэхён. Прекратив им любоваться, Чон опустился перед мальчишкой на колени и стянул с него шорты вместе с нижним бельем. Он уже видел член Тэхёна. Во рту одной шлюхи. Лисёнок дернулся, но мужчина не дал ему вырваться и надеть на себя одежду, крепко удерживая его на месте. — Сиди спокойно, — приказал Чон властным тоном. — Учись мне доверять. — Тэхён сглотнул, ослабив хватку. Чонгук улыбнулся, помогая себе рукой, хозяин взял плоть лисёнка в свой рот. Неспешно посасывая головку. Божественно. Лисёнок везде был вкусным. Тэхён пискнул в кулак, пока Чонгук умело облизывал член языком. Тэхён застонал, когда член встал полностью, упираясь головкой в нёбо. Чонгук расслабился, пропуская полностью в глотку. Он не давился. Мужчина редко наслаждался, когда отсасывал кому-то, предпочитал, чтобы сосали ему. Но сейчас, когда Тэхён вибрировал в его руках, стараясь подавить собственные стоны, он собирался доставить ему удовольствие. Лисёнок сам толкался бедрами в рот мужчины, запустив одну руку ему в волосы. Чонгук ни на секунду не выпустил член из своего рта, давая Тэхёну установить собственный ритм и трахать себя в рот. По сравнению с ним, Ким был нежен, мужчина чувствовал, как тот постоянно гладил его по волосам, пропуская через них пальцы. Чонгук опустил одну руку на яички парня, тело отозвалось и на эту ласку. Тэхён не сумел сдержать новый стон. А после решил себя больше не сдерживать. Страх и дрожь ушли на второй план, уступив место удовольствию. Чонгук набрал в рот слюны, смочив ей член, продолжая двигать головой. Чавкающие звуки смешались со стонами. Тэхён задрожал всем телом и стал отталкивать Чонгука от себя. Мужчина не позволил. Он быстрее двигал головой, вбирая в себя глубже, до основания. И остановился, лишь когда почувствовал обжигающую жидкость в своем рту. Тэхён с хриплым стоном откинулся, убрав руку с головы Чонгука. Директор проглотил всё до последней капли и вылизал член дочиста. Лишь после этого он надел одежду обратно на Тэхёна и поднялся с колен, сев рядом. Лисёнок загнанно дышал, смотря на экран, на котором показывали титры. Фильм закончился. Вот так жалость. Чонгук усмехнулся и выпил воды. Хорошее окончание вечера. — Ты сумасшедший, — выдохнул Тэхён, облизывая губы. Чонгук протянул ему бутылку воды, тот с благодарностью её принял, делая жадные глотки. Мужчина любовался красным личиком и худым телом. Тэхён был весь его. Это делало Чонгука счастливым. Тэхён прятал глаза, не смотря на него. Он выпил бутылку, поставив её, уже пустую, на стол, и начал ерзать, не зная, куда себя деть. Чон рассмеялся и притянул к себе мальчика, сминая губы в собственническом поцелуе. Лисёнок не вырывался, позволяя мужчине себя расслабить ещё больше. Сам подался вперёд, обняв его и прижавшись. — Лисёнок… — прошептал в поцелуй мужчина, не осознавая, что говорит это вслух. Тэхён замер, прекратил целовать. Сердце мальчика застучало сильнее. А Чонгук понял, какую оплошность допустил. Что ж, приручение началось. — Что ты сказал? — медленно спросил мальчик. — Я люблю давать прозвища, — спокойно отозвался Чонгук, глядя в глаза мальца. — Ты же не думал, что станешь исключением? — он потрепал его по темным волосам. — Почему лисёнок? — скептично спросил Тэхён, но расслабился. — Разве бывают чёрные лисы? Чонгук мысленно выдохнул, радуясь, что Тэхён принял его версию. — Потому что лисы для стратегов, — поддел его мужчина, улыбнувшись. Тэхён фыркнул и встал с кресла, он потянул Чонгука за собой, и тот охотно поднялся. Уже сидя в машине, Тэхён лукаво улыбнулся, глядя хитрыми глазками на мужчину, и вполголоса сказал: — Если лисы для стратегов, значит ли это, что я для тебя? Чонгук не ответил словами, он накрыл руку Тэхёна своей и притянул мальчика к себе, целуя его в макушку. Значит, Тэхён. В этот раз оба поняли правильно. Только для Кима эта история только начиналась.