Органы

      Вокруг моего сознания сгущалась тьма, пожирающая оставшиеся крупицы человеческих эмоций. Я словно механизм, в голове прописанная программа, а мои доводы, рассуждения, фантазии – не более чем математическая закономерность.       Мне совершенно безразличны другие люди. Все как один похожи, а поведение слишком ожидаемое, нет смысла начинать разговор, я могу предугадать, что они ответят. Ни одного интересного собеседника, которого я мог воспринимать на равных. Их всех заботят рутинные дела, скучные разговоры ни о чем, светские беседы и мероприятия.       Меня спасала наука, особенно изучение аномалий. Из-за своей врожденной особенности я чувствовал причастность ко всему паранормальному. Учеба давалось легко, меня ничто другое не интересовало. Детские забавы казались бессмысленными. Такая была плата за интеллект – одиночество.       Но все изменилось с приходом моего гения. Никто не мог так сильно меня вдохновлять кроме него. Он пришел ко мне во сне, где мы говорили о интересовавших меня вещах. С каждым разом он являлся все чаще, а я тем временем был поражен его безграничным умом. Я нашел не то чтобы равного себе, я нашел великого гения, существа, чьи возможности запредельны. Он мог рассказать что угодно, о других измерениях, об устройстве вселенной, об о всем, что недоступно человечеству. Знаний и информации было так много, что никакой человеческий разум не смог бы все усвоить. По этой причине я начал чувствовать себя незначительной песчинкой среди безграничных миров, и как бы не пытался, не смог бы понять того, что за пределами человеческих возможностей. Я впервые в жизни почувствовал себя глупым.       Эйфория и радость окутала меня, когда гений явился ко мне в реальном мире. Появились доказательства того, что все не было больной фантазией беспокойного сна. Я чувствовал себя особенным, ведь из всех людей, Гений выбрал меня. Я был для него единственным. Благодаря ему я мог работать интенсивнее, ведь когда я спал, он брал контроль над моим телом, брался за работу над чертежами.       Я всегда ненавидел свое тело из-за физических потребностей человека, которые меня ограничивали. К моему сожалению, человеку нужно большое количество сна, пища и многое другое. Подумать только, человек тратит впустую треть жизни на сон, вместо того чтобы делать что-то полезное, эффективное. А пищу нужно потреблять три раза в день, постоянно готовить, ходить за продуктами. Бесполезные вещи, которые зря тратят мое время. Моя муза была идеальным, безупречным существом, которому не нужны физические потребности, а тело не было таким хрупким и ограниченным как человеческое. Я безумно мечтал стать таким же существом как он, стать нечто большим, чем мешок с костями. Человеческое тело заставляло чувствовать меня не великим разумом, а таким же как все люди, подобные животным. Люди мало чем отличаются от животных, только разум есть, и то он незначителен в сравнении с прекрасным существом. Сон, голод, жажда и другие желания были мне противны, они служили мне как бы напоминанием того, что я не более чем индивид. Бесполезными вещами был озабочен и мой напарник. Его волновала семья, которую он оставил в другом городе, чтобы работать со мной над проектом. Я совсем не понимал, зачем такому одаренному умом человеку тратить свое время на занятия для недалеких людей, которые плодятся без остановки как скот. Они всегда беседуют о погоде, бытовых вещах. Их разговоры пусты и не нуждаются в мозговой активности.       К таким же пустым людям я относил и любителей уличных драк. Нет ничего более животного, чем полагаться только на свою физическую силу и размер. Человек может хоть всю жизнь тренироваться, но все равно умереть от пули. Человеческий разум всегда побеждает. Разум важнее всего: силы, чувств, человеческих желаний. Чувства лишь химическая реакция мозга, и мне жаль, что человечество из-за культурных ценностей, морали, социальной этики не могут развиться дальше чем повиновения химии мозга, такой иррациональной.       По причине появления моего Гения я стал больше отдалятся от своего напарника. Я позволил ему выбрать семью и уйти. При несчастном случае он попал в портал. Он твердил мне что мое изобретение нужно уничтожить, что оно несет гибель и конец человеческому миру. Знал бы он, как важно было мне мое творение. Я был обозлен и прогнал его, ведь тот оскорбил мой смысл жизни. Большинство человечества пользуются благами меньшинства просвещенных, сами не понимая и не интересуясь как оно работает. Они живут ради бесконечного потребления, размножения до миллионов, чтобы уж точно истребить ресурсы планеты. Сплошное чревоугодие. И ради большего просвещения я бы пожертвовал этим всем, ведь мы, словно паразиты, способные только потреблять, а не создавать, так или иначе обречем Землю на погибель.       Рука захлопнула толстый дневник, который уж точно теперь не подходит для большой аудитории. Люди не любят правду, не любят рациональность, им нужна лишь лесть и снисхождение. Я размял затекшую спину, собрал листки с исследованиями и отправился спать. Я все же ограничен, как человек. Падая ничком на не заправленную кровать, с жестким матрасом и тонкими одеялом и подушкой мое сознание сразу отключается. Уснул я, оставшись в грязной одежде.       Полное расслабление, глубокое дыхание и чувство невесомости. Конечности ватные и слабые, глаза тяжело закрыты. Голова пуста и лишь конечности парят. Глаза распахиваются словно после долгого, безмятежного сна. Через полуоткрытые веки виднеются желтые огоньки и глубокая темнота. На земле никто не видел по-настоящему черного, оно было только здесь. Я созерцал далекие звезды космоса, пока сам парил волшебным образом. Я мог дышать, жить и космос не причинял мне вреда. Он был иным, не таким как в человеческом мире. Вокруг летали предметы, уж больно знакомые: мой дневник, кружка с крепким кофе, мои очки, чертежи, инструменты.       Темнота шла косо и изогнуто, где-то темнея, светлея, пока в середине не пригляделась горизонтальная черная линия. Извиваясь, она начала приобретать вид заштопанной раны, пока швы не начали расходится. Глаз открылся, а кошачий зрачок глядел мне в душу.       -Здравствуй, мой дорогой друг! – явился Билл, полностью приобретая свою форму треугольника. - Снова прерываю твой отдых, не так ли?       Я лишь усмехнулся и открыл прилетевший ко мне дневник, от скуки: Я всегда рад твоему приходу, сон, хоть и необходим, все же, навеивает скуку. Хотел бы я заняться чем-то полезным. – открыл я дневник, параллельно беседуя. Там были совсем другие записи, странные, бредовые, в которых я даже не хотел разбираться. – расскажешь мне о других мульти-вселенных, или какие законы физики в другом измерении?       Билл сел на ниоткуда возникший стул, попивая глазом чай из кружки. Глаз краснел от кипятка и покрывался лопнувшими капиллярами, но он не был этим смущен.       -А ты не думал просто хорошо провести время, а, шестопал? Таким хрупким созданиям как ты нужно отдыхать. Чем лучше отдохнешь, тем лучше будешь работать после. – меня удивили его выводы, учитывая то, что он сам потревожил мой сон. – Знаешь, мне не нужен сонный, бесполезный напарник как ты. В прошлый раз, не спав трое суток, ты такой бред написал, не соображал, вот я и сделал все за тебя. А у меня в своем мире забот по горло, хоть у меня его и нет.       Я продолжал слушать его, и пытался что-то записать в свой измененный дневник, после написания одного слова, чернила приобретали другую последовательность и превращались а другое слово. Шифр давно выбросил в невесомость чашку чая, а капли лились долго и тягуче, словно глина. Он поглаживал свою трость.       -Что ты имеешь ввиду под «развлечься»? Но ты прав, мне действительно нужен отдых, ради хорошо законченного проекта.       -Договорились, я явлюсь к тебе как будет время, - он торжественно захлопал, отбросил стул, попутно отобрав у меня дневник. Почитав, он захохотал и улыбнулся глазом, как бы странно это не звучало. Неужели у других существ совсем непонятное мне чувство юмора? Хотя среди людей я его тоже не мог понять.       Билл растаял, жидкость капала в глубь тьмы, пока полностью не растворилось. Все вещи пропали, тьма стала еще темнее, и так продолжалось до тех пор, пока меня не унесло в глубокий сон.       Отдых и развлечения были мне чужды. Они не приносили какой-либо пользы. Лишь дешевый дофамин, окутывающий систему вознаграждения человека, стоит попробовать лишний раз- мозг требует большего. Человек обязан жить в ограничениях.       Так я думал, стоило мне проснуться с тяжелой головой на следующий день. В качестве ограничения мною была выбрана потрепанная книга с пожелтевшими страницами и порванным корешком. Надпись на ней гласила: «Практикум по машиностроительному черчению». Формально, можно было считать что я не занимался работой.       На кухне, сквозь шторы просачивался тусклый свет раннего утра. На столе скудный завтрак- спешно пожаренная яичница и бутерброды. Ел я лениво, неохотно. Сложив ногу на ногу, я читал книгу, иногда в разброс пролистывая страницы. Остановившись на главе восьмой, мой взгляд устремился на записку. Это был неровно оторванный желтый лист бумаги, с заметками. Почерк чужой, до боли знакомый.       Я сверился с написанным. Эти заметки были нужны для выполнения сборочного чертежа, которые в последствии повлияли на конструирование портала. Фидлфорд постарался.       Мог бы и дальше стараться, но…- всплыла в голове размытая мысль, до которой я не мог дотянуться.       С раздражением откинув на стол чужую книгу, я собрал всю посуду в раковину, лениво залив водой, вместо мытья.       «Может, моя нелюбовь к материальному и сделала меня лучше, чем его» ….       Во всей этой наигранной заботе со стороны Билла я слышал лишь гадкое снисхождение. Снисхождение я видел и в его взгляде, оно словно окутывало мое тело невидимой, липкой грязью.       Так ли это важно, что я проспал два часа? Для чего эти мелкие упреки, глупые преграды, когда мы так близки к цели?       Билл меня явно недооценивал, он понятия не имеет, насколько я умен. Если я с такой легкостью освоил науку на своей планете, то смогу и что-то масштабнее. Все это я проделал практически в одиночку, ко мне пришла эта идея именно мне одному, а Билл лишь помог мне. Если бы Билл сделал бы меня таким же существом, как он, то мне бы не было и цены.       Это и было причиной того, что из всех ученых он выбрал меня. Был бы кто-то лучше, то он бы сразу исчез. Дело было в моей исключительности и потенциале.       -Доложи мне всю информацию о портале. Немедленно – голос словно сталь, лицо преобразилось в статую. В груди бурлила злость. – Я не шучу. Я тебе напарник, не обслуга.       Глаз Билла уставился на меня, не мигая. Весь былой позитивный настрой угас. Чертежи на столе одиноко стояли, забытые уже давно. Сырость в огромном подвале стала сильнее, холод и гул механизмов нарастал. Кирпичи на нижней части треугольника задвигались в стороны, издавая звук, словно их трут об асфальт в пыль. Они двигались то вправо то влево и исчезали за пределами плоского треугольника. Глаз закрылся.       - Ты не доверяешь мне. – не вопрос, утверждение. – Ты думаешь твоя никчемная маленькая голова что-то поймет? Я могу объяснить тебе ВСЕ, чтобы ты перестал зазнаваться, чтобы мог понять, КАК я снисходителен к тебе.       Щелчек. В моей груди нарастал жар от нехватки воздуха, распалялись угли. За медленным выдохом не последовало вдоха. Меня выворачивало наизнанку, в глотке спазм.       - Взгляни на себя, - бросил Билл, насильно задрав мне голову. - Так мало усилий нужно, чтобы от твоего высокомерия ни осталось и следа.       Внезапно агония уступила, дав мне волю обессилено рухнуть на пол.       - Я покажу тебе, обещаю. Я готов объяснять тебе очевидное из раза в раз. - протянул он руку, от которой веяло ледяным огнем.       Я тянулся в замутненном сознании, пока мою кисть не поглотили языки пламени.       Тело было слишком легким. Глаза упали в череп, мое собственное я утопало в своем же теле. Мои руки задвигались по не воле, и губы изогнулись в улыбке, как бы пробуя.       - Как же я давно не чувствовал живой плоти. Такой хрупкой и смертной,-Билл захохотал, щипал себя (меня) за щеки и моргал глазами.        Это был первый раз, когда он был в сознании и при этом им управлял Билл. И все дело было в совершенной им сделке, которая позволила этому случиться. Раньше, чтобы он мог хотя бы пробраться в мой разум, мне нужно было погрузиться в глубокий сон. Теперь я смогу наблюдать за процессом проектирования портала - думал я, эта мысль успокаивала.       - Приступим к работе? - сказал я. Наблюдать за Биллом, оплаченным в мое тело было непривычно. Мне доставляла удовольствие мысль, что хоть на мгновение я избавился от этих оков - от дрянного тела. В образе духа я чувствовал легкость       - Для начала плата, мне тоже нужно получить выгоду, как и тебе. Я всего-лишь хочу познать все грехи в человеческом теле. Я же демон, как никак,- сверкнули теперь уже два глаза желтым светом. Упоминание человеческих грехов заставило вспомнить меня о том, как важны плохие деяния для человеческого существования также, как и хорошие. Без хаоса нет гармонии, без тьмы света. – Я хочу прочувствовать то, как легко поддается индивид своим низшим желаниям. Ты ведь не забыл, кто ты? - И что ты собираешься делать? - Просто слегка развлечься. - сказал он, словно отмахнувшись.       Я задумчиво пожевал губу. В данный момент я чувствовал себя более собой, чем когда-либо. Без тела.       -Уж пусть твои деяния судит Бог Абраксас, Бог добра и зла, о котором рассуждали мы так давно.- сказал я, на что Билл выдавил из себя усмешку. - Ты отрыл мне глаза на веру, что является чистейшей правдой, а не удобным вымыслом для управления толпой. Как бы ты не хотел, но даже ты, демон, не можешь быть абсолютным злом. Хотя что же по твоему является абсолютным злом?       - Меня не сдерживает ни мораль, ни страх наказания. Но все же я совершил один самый мерзкий поступок, – Билл стал принаряжаться в моем теле, стоя напротив шкафа с одеждой, где были одни лохмотья. Все старое, поношенное и стиралось оно разве что один раз. Возможно, эта черта и отталкивала всех людей от меня.       -Какую же ты ошибку мог совершить, если демону дозволены все грехи? Или же для осуществления плохого пришлось единожды поступить хорошо?       - Ты не глуп. Оставляю эту догадку на тебе.       Билл нацепил на себя поношенный пиджак поверх простенькой рубашки, с расстегнутыми двумя верхними пуговицами. На удивлении, он даже умыл лицо и побрился. Он собирался пойти в дорогой ресторан с шведским столом. Ему было интересно то, как ощущается пища в человеческом теле. Билл был сплошным дофаминовым монстром в человеческом обличие, ведь впервые за долгое время испытав потребности человека, для него они были выкручены на максимум. Словно в груди прыгало огромное нетерпение, мозг чесался от невообразимых идей, чего-бы сделать такого, что было за гранью, испытав при этом адреналин, а не безразличие.       Держался на людях он отлично, и его поведение преобразило даже внешность плоти, за которой я никак уж не следил. Билл всегда был заинтересован в людях, а именно в желании манипулировать ими, для этого и требовалась некая привлекательность.       Ресторан встретил его с кричащей дороговизной. Вычурной, высокомерной, излишней. Позолоченные, громоздкие люстры, витражи, усыпанные различными узорами. Излишне вежливые люди, высокомерные, светские беседы. Фальшивые улыбки.       Стоило мне все это увидеть, так я и предположил - Шифр издевается над о мной. Возможно, это был нарочный подкол, и он сейчас развернется и уйдет.       В сравнение с другими людьми моя самая нарядная одежда выглядела до нелепого неподходящей.       Подошла девущка, в шелковой белой блузке с кружевами возле пуговиц, в красной облегающей юбке.       - Здравствуйте, вас кто-нибудь ожидает? - вежливой, рабочей улыбкой спросила девушка.       - Вовсе нет, я один.       Женщина одарила его снисходительной улыбкой, сказав :       - Я вас проведу, - постукивая каблуками, она направилась к залу.       Моя надежда на то, что этот демон сможет исправить положение обаянием иссякла, стоило ей только появиться.       Он потреблял пищу в отвратительных количествах, из-за чего после он вынужден был отлучится в уборную, чтобы вырвать все это. И так он делал не единожды. Пока у бедных нет средств для куска хлеба, богатые злоупотребляют своим положением. У верующих принято молится перед принятием пищи, в качестве благодарности Всевышнему. Самый вверх чревоугодия, который может совершить человек, это набивать брюхо до такой степени, что ему самому тошно, но даже после приступа рвоты он продолжает делать это либо из вкуса, либо из жадности.       Для чего же Билл это делает у меня на глазах, мне не понятно. Может он искал повода разрушить мою жизнь абсолютно полностью, не смотря на мое согласие отречься от всех норм ради него.       -Хэй, шестопал, - внезапно заговорил Шифр во время уже третьего приема пищи после «очищения», не обращая внимания на косые взгляды окружающих. Он отпил белого вина. – Знал что алкоголь является запретным в религии? Раз уж у меня сегодня праздник, сожжем пару церквей?       Я лишь обидчиво хмыкнул.       - Делай, что хочешь. - выплюнул я с горькой злостью.       Билл опрокинул в себя стакан вина. Вышел на улицу, проходя мимо чистых, натертых до блеска полов, белых стен, усыпанных различными картинами.       Шёл он пьяной походкой, хоть и не был пьян настолько. Он странно ухмылялся. Холод кусал за бока, проходился мурашками по всему телу, сырая трава скрипела, будто после мелкого дождя. Он шел обратно в старую хижину, которая сильно контрастировала с тем богатым местом. Дощечка от вывески отпала, и теперь одиноко валялась возле входа. Старая дверь скрипнула и захлопнулась.       Он стянул пиджак, бросая его на захламленный книгами диван, проходя в гостиную. Он уселся на свободный край, мебель прогнулась под его весом, книги посыпались.       -Твое тело такое чувствительное, - ткнул он себя в глаз, разбавляя скуку. -Мне вот интересно стало… насколько далеко ты мне позволишь зайти.       Он посмотрел на меня, а рука потянулась ниже.       Я состроил самую худшую физиономию в своей жизни       - Докажи мне, что ты нечто большее. Тебе ведь не нравится то, что я делаю? - сказал он, расстегивая ремень брюк.       К горлу подкатила тошнота. Мое тело было мне не подвластно.       - Я дам тебе испытание. Ты сможешь пересилить свои потребности? Если у тебя получится, то я сделаю тебя могущественнее. И ты забудешь о любых физических потребностях как страшный сон.       Произошел щелчок, я снова был в своем теле, как почувствовал шевеление внутри себя. Скользкое, твердое, с тысячью перебирающимися лапками. Я судорожно схватился за живот, который изгибался под действием чужого существа. Глазами я искал Шифра.       Я не помнил как добрался до кухни.       Мое брюхо рассекло ледяным лезвием. Как ножом по маслу. Я судорожно пытался найти ту тварь. Она была внутри, я знал. Руки пробрались в теплую от крови щель, начали искать. Ничего страшного, я сильнее боли.       Руки обливались в крови, мяли кишки. Я копошился, но ничего не нашел, как вновь почувствовал эту ползущую тварь внутри меня, с тысячью ножками, перебирающихся очень быстро. Глубже, дальше, где-то в районе почек или позвоночника. Еще чуть-чуть.       Звонок в скорую, невнятное бормотание.       Едва слышное «ненавижу», перед обмороком. …….       - Данный вид психического нарушения именуется сенестопатией, это вычурные телесные ощущения, не имеющие физической причины. - так мне сказали в больнице. Естественно им не подвластны те проклятия, которыми меня одарил Шифр. Они не могут знать.       Я позвонил брату. Хотел попросить его увести один из дневников куда-нибудь очень далеко. Что-то внутри меня не давало их полностью уничтожить.       Дверь скрипнула знакомо, как в тот же вечер. Я выбежал с арбалетом.       - Ты пришел забрать мои глаза?