Breath

Стоял морозный день. Бледное солнце временами тускло освещало город, а затем вновь скрывалось за пасмурными тучами. На улице стоял гул: кто-то о чём-то оживлённо переговаривался, делясь последними известиями, кто-то торговался с местными купцами у прилавка, кто-то ругался на невнимательных кучеров повозок с лошадьми, что ездили вдоль заснеженных дорог. А кто-то... Со всех ног бежал на работу, поскальзываясь на льду. Холодный ветер бил прямо в лицо, непослушные тёмные волосы закрывали глаза, мороз пробивался прямо под старенький свитер, но юноша не обращал на это внимание. Он быстро забежал в тёплое помещение, стягивая с головы мокрую от снега шапку. — Добрый день, господа! — тяжело отдышавшись, пробормотал парень. — Я всё отнёс. Правда, задержался слегка, прошу простить. Оба мужчины недовольно покосились. — Опаздываешь на тридцать минут, — цокнул бородатый мужик, скрестив руки на груди. — Впрочем, уже не столь важно. Ты больше здесь не работаешь. Джисон, что отряхивался от снега, застыл в немом ужасе. — Что?! Почему? — Ты опоздал. — шикнул другой. — Разве не ясно? — Это не от меня зависело! Там дорогу перекрыли, потому что приезжал какой-то важный человек, я не смог пройти! — пробормотал Джисон. — И... Я же вам объяснял, что мне очень нужна работа. Пожалуйста, дайте мне шанс, я говорил ранее, что у меня мать больна, мне ни в коем случае сейчас нельзя лишаться и этого! Этого больше не повторится... Джисон был готов в ноги им упасть и умолять их. Он уже сел на колени, чтобы начать умолять, как вдруг почувствовал удар по голове, заставивший его упасть на пол. — Не волнует, — равнодушно пожал плечами один из них. — Мы тебе говорили, что любое опоздание — лишение работы. И, как видишь, твоё время подошло к концу. Хан тяжело сглотнул. Что же ему теперь делать? Как сказать бедной матери об этом? Ей же станет только хуже от этой новости. На глазах стали невольно наворачиваться слёзы от ужаса, но Джисон не позволил им скатиться по щекам. Нельзя показывать слабость. Никогда. Ни перед кем. Особенно перед этими мерзкими ублюдками. — А... — Хан почувствовал во рту металлический привкус крови. — Как же то, что я заработал за последний месяц? Бородатый мужчина закатил глаза и вытащил из кармана небольшой мешочек с монетами, после чего кинул его на стол перед Джисоном. — Бери и выметайся. И больше сюда не приходи. Джисон ничего не ответил. Он схватил мешок с монетами и выбежал оттуда, не сказав ни слова. Хан был крайне растерян. Он не знал, где ему ещё можно было найти подходящую работу. Куда идти? Что делать? Парень медленно бродил по перекрестку, размышляя над тем, куда бы можно теперь податься. Работы нет, соответственно, и денег тоже. Джисон дошёл до местного рынка, что располагался в центре улицы. Ему нужно было купить домой молоко для матери, которое, по словам доктора, могло облегчить приступы кашля. — Добрый день, — понуро пробормотал Хан, подойдя к прилавку с молочными продуктами. Он засунул руки в карманы, чтобы достать оттуда смятый бумажник. — Одну бутылку молока, пожалуйста. Продавец забрал монетки и отвернулся, чтобы упаковать продукт. Джисон лениво убрал бумажник обратно в широкий карман своей дырявой куртки, наблюдая за мужчиной. Однако через секунду почувствовал толчок сбоку, заставивший его дёрнуться. — Эй! — прикрикнул Джисон, поворачиваясь в сторону человека, что так нагло толкнул его. Перед ним оказался высокий юноша азиатской внешности. Вид у него был вовсе не устрашающий, если исключить рассеченную правую бровь. — Прошу прощения, уважаемый. — извинился тот с лёгкой ухмылкой и быстро ушёл прочь. Джисон нахмурился. Этот человек показался ему очень странным, а его поведение... Хамское! Абсолютно. Ещё и улыбался он тут. Мужчина протянул ему бутылку с молоком и Джисон немедля схватил её, параллельно с этим вторую руку пряча в карман с бумажником. ...Которого, к слову, там не оказалось. — Чёрт! — осознание резко ударило в голову, и юноша, оставив бутылку на прилавке, бросился вслед за стремительно отдаляющимся парнем. Тот, в свою очередь, заметив, что за ним идёт погоня, ускорился. Его спокойные шаги тут же сорвались на бег, причём такой быстрый, что Джисон, казалось, вот-вот потеряет его из поля зрения. Однако Хан тоже был не промах: он каждый день разносил пироги в огромных коробках, бегая по улицам с такой скоростью, что любая лошадь могла позавидовать. Джисон чувствовал, что от долгого бега, его лёгкие начинают сдаваться, горло уже болело от полученной порции холодного зимнего воздуха, но тем не менее, он не сдавался. — Мерзавец! — кричал Хан парню в тёмном плаще, который, уже был не так далеко от него. Джисон ускорился. Он почти догнал этого воришку! Вор обернулся через плечо и, собираясь скрыться за резким поворотом, свернул за угол, но врезался в каменную стену. Он не успел ничего сделать, как на него налетел Хан, и сел сверху, придавливая к асфальту. — Редкостный ублюдок! — злостно выплюнул Джисон, хватая того за воротник плаща. — Живо верни мне мои заработанные деньги! Ты хоть знаешь каким трудом они мне достались? Хан замахнулся и врезал сжатым кулаком по чужому, и на удивление, красивому лицу. Из носа вора потекла кровь, но несмотря на это, тот лишь ухмыльнулся. — А ты быстро бегаешь, такие работающие ноги далеко не у всех есть. Они могут быть очень даже полезны... — усмехнулся он, сверкая окровавленной улыбкой. — Тебе случайно подработка не нужна? И тут глаза Джисона удивлённо расширились. Как он... Нет, бред. Незнакомец не мог знать, что он нуждается в работе. Любой. Главное, чтобы заработать на жизнь. Как минимум, ради матери. — Что? — глупо моргнул он. — Слезешь — поговорим. — Нет уж, — Джисон надавил коленями на живот юноши, заставив того болезненно скривиться и зашипеть. — Говори так. А то знаю я вас, воришек, сразу же свалишь. — Хорошо-хорошо, как скажешь, — тот поднял руки в знаке капитуляции. — Я говорил тебе про подработку. Не ищешь случаем? — О чём ты? Что надо делать? — продолжил выпытывать Хан. Если честно, он готов был пойти на всё. — Всякое. — хмыкнул незнакомец и медленно потянулся к своему карману, из которого впоследствии вытащил бумажник Джисона. — Забери, ты с меня слезешь, и мы поговорим нормально. Хан недовольно прищурился, выхватил бумажник из рук парня, после чего только встал с него. Брюнет мгновенно оказался на ногах. — И так, правильно я понимаю, что ты заинтересован в моём предложении? — отряхиваясь, спросил он. — Я даже не знаю кто ты. Откуда я могу знать, что ты меня не обманываешь? — раздражённо выгнул брови Джисон, скрестив руки на груди. — Я Чан, Бан Чан, — вор протянул руку. — И я тебе клянусь, если мы сработаемся, я тебя не подведу. Честное слово. Что-то было в этом Чане такое, из-за чего ему непроизвольно хотелось верить. Его глаза блестели честным огнём, что было вовсе не свойственно его статусу и деятельности, которой он занимался. Джисон тяжело вздохнул. — Ладно, — Хан пожал руку Чану. — Джисон. — Прекрасно, Джисон. — улыбнулся уголком губ Бан. — Если хочешь узнать подробности и условия работы, то приходи сегодня в полночь к таверне Флит-стрит. С этими словами Чан похлопал Джисона по плечу и удалился, оставив его одного в затемнённом переулке. Хан сжал руки в кулаки до хруста. Он чувствовал, что, возможно, работа будет опасной, судя по внешнему виду Чана. Но у него не было выбора. Ему просто необходимо спасти мать. Ведь эта хрупкая, беззащитная женщина, всё — что у него осталось в этом ничтожном мире.

* * *

В дверь постучали. — Войдите. — сказал Минхо, не переставая меланхолично смотреть в окно, рассматривая лёгкие снежинки, кружившиеся перед его взором. Сзади послышался скрип двери и затем гулкие шаги прислуги. — Господин, — робко начал молодой слуга. — Ваш отец прибыл домой. Минхо не сдвинулся с места. — Я очень рад за него. — безразлично ответил он, пожав плечами. — Но... Господин Ли непременно желает вас видеть. — продолжил слуга, нервно кусая губу. Лишь тогда Минхо медленно обернулся, бросая в зажатого парня раздражённый взгляд кошачьих глаз. — Передай ему, что спущусь через минуту. — сказал спустя несколько секунд Минхо, вновь отворачиваясь, тем самым показывая, что продолжать бессмысленный разговор не намерен. Слуга послушно кивнул и ушёл, прикрыв за собой дверь. Как только он это сделал, Ли ударил по столу кулаком. Вот и подошли его спокойные три дня без отца к концу. Он вновь вернулся домой вместе со своей новой женой, которой вечно что-то не нравилось. Минхо не знал, кого ненавидел больше: отца или эту коварную даму, Ванессу, что нагло пользовалась любовью его отца и дёргала того за ниточки, как лишённую рассудка марионетку. С сего момента они снова будут притворяться идеальной семьёй, трапезничая за общим обеденным столом, и ведя светские беседы, которые Минхо всегда считал глупыми и меркантильными. Однако не явиться и не поприветствовать отца он не мог, потому что знал, что позже достанется в двойном размере. А этого хотелось в последнюю очередь. Поэтому, накинув на себя тонкую шёлковую кофту поверх тонкой рубашки, он покинул комнату и спустился по позолоченной лестнице на первый этаж. — Рад видеть тебя, сын мой. — нарочито громко начал мужчина средних лет, увидев идущего к нему навстречу юношу. — Ох, Минхо, милый! — улыбнулась его жена, подбегая к юноше и целуя того в бледную щеку. — Как ты без нас? Не скучал? Минхо еле заметно скривился. Он с трудом подавил желание провести ладонью по коже, чтобы стереть этот мерзкий след от ярко-красной помады, а потом тщательно промыть руки с мылом. — Всё в порядке. — сказал он, сделав шаг назад. — Я тоже крайне взволнован нашей встрече. — Выглядишь опечаленно. Тебя кто-то обидел, мальчик мой? — надула губы Ванесса. — Нет, ничего не произошло. — напряжённо сглотнул Минхо, а затем быстро перевёл тему: — А как ваша поездка в Париж? — Чудесно, просто чудесно! — восторженно заявила женщина, поправляя съехавшую на голове шляпку на бок. — Там очень красивые виды! Тебе обязательно нужно там побывать! — Уверен, у него ещё будет на путешествия время. — хмыкнул отец. — Что ж, я очень проголодался с дороги. Да и сейчас как раз время ужина, почему бы нам не поесть вместе? — Шикарная идея, дорогой! — весело рассмеялась Ванесса, будто это было самое прекрасное предложение, которое ей когда-либо предлагали. — Скорее, скорее пойдёмте! — Минхо, — резко сказал господин Ли. — Ты пойдёшь с нами. — Отец, я что-то не- — Это не обсуждается. — отрезал Кён Ду. — Ты меня понял? Минхо стиснул зубы и еле заметно кивнул. — Я не слышу. — Понял, отец. — процедил Ли-младший. Кён Ду удовлетворённо хмыкнул и ушёл в столовую вслед за своей возлюбленной. Когда вся семья села за стол, Ванесса начала рассказывать про свои впечатления о поездке, впрочем, как и всегда, про аксессуары, которые она смогла приобрести за границей, на что Кён Ду кивал и глупо улыбался, как верный пёс своей хозяйке. Минхо не притронулся к еде, боясь, что его в тот же час стошнит. К счастью, это никого из них не волновало, поскольку пара не обращала внимания на мрачного юношу, что сидел за столом и молчал, не проронив ни одного слова за всё это время, пока они ели. — Кстати, Минхо, — наконец подал голос отец, решив удостоить сына своим вниманием, которое Ли-младшему не сдалось. — У нас тут одна очень важная новость для тебя. — Да, отец? — За время пребывания в Париже, на балу мы познакомились с одним сановником, господином Беркли. Оказалось, он проживает здесь, в Лондоне, вместе со своей прекрасной дочерью Эммой. А в Париже он был из-за обстоятельств. Минхо хотелось провалиться под землю или исчезнуть. Он знал, на что отец намекает. Прекрасно знал этот тон отца, его мимику, каждое движение брови или уголка губ. Хотелось сбежать, запереться в своей комнате и больше никогда не выходить на свет. — Через неделю они устраивают бал у них в особняке, куда приглашают только знаменитых, богатых личностей. — продолжил отец, делая глоток вина. — Мы тоже приглашены. И ты, Минхо, должен будешь пригласить её на танец. Она будет идеальной партией для тебя. Минхо тяжело сглотнул. Он чувствовал, как рвотный позыв скрутил все внутренности. — Я... — начал Ли-младший, но слова застряли в горле. Бедный юноша весь побледнел. — Дорогой, — Ванесса вовремя вмешалась в их разговор, мягко положив ладонь поверх жилистой руки Кён Ду. — Он тебя понял. Не дави на него. Минхо хотелось рассмеяться. Как же ему было смешно от этого лицемерия, которым был пропитан их дом. И то, что Ванесса решила показать себя святой спасительницей, нисколько не удивляло его. Ко всему привыкаешь. Просто иногда это начинало надоедать, например, как сейчас. — Это так? — всё же повторил отец. — Ты понял? — Да. — выдавил из себя Минхо, чувствуя, как холодный пот скатывается по виску. Не в силах больше находиться в давящей атмосфере, он резко встал из-за стола. — Что-то живот прихватило. Мне нужно срочно удалиться. Не хочу портить вам аппетит. Приятного вечера. Минхо бежал наверх. Он преодолел несколько ступенек и закрылся в комнате, тяжело дыша. От своего бессилия ему хотелось всё крушить вокруг и сломать, но по сути он совершенно ничего не способен был сделать. Минхо осуждал своего отца за то, что тот позволял себе быть марионеткой, но сам же являлся таким. У него не было права голоса, не было выбора. Никогда. С самого детства всё решали за него. Начиная с того, что ему надеть и заканчивая его личной жизнью. Ему всего девятнадцать лет. Он не готов ни к какой женитьбе. Ему не хотелось этого. Не хотелось ничего, что предлагал ему отец. А конкретнее, если быть точным, не хотелось ничего, на чём настаивал отец. Минхо обессиленно опустился на кресло перед зеркалом и взглянул на себя в отражении. Идеально уложенные тёмные волосы растрепались под конец дня из-за проступившего пота и резких телодвижений. Под глазами залегли тёмные круги от бессонных ночей, проведенных за рисованием фигур под тусклой лампой... Минхо резко встал и направился к письменному столу. Он выудил из самой последней полки коричневый потёртый блокнотик, который ему когда-то подарила его покойная мать на день рождения. Юноша бережно его хранил, но за столько лет ему не удалось сохранить этот блокнот в свежем виде. Минхо провёл по нему пальцем и затем открыл, листая желтоватые странички, на которых были изображены пейзажи и здания, что располагались напротив окна Минхо. Он любил это. Любил рисовать. Любил запечатлевать момент в этом блокноте. Каждый раз, выводя какую-либо фигуру на бумаге простым карандашом, он надеялся, что его мать сверху, где-то на небе, наблюдает за ним и любуется его рисунками. Однако отец был против и этого. Однажды, когда Кён Ду увидел, что Минхо рисует, он сказал, что это совсем не мужское дело. Это так... По-девичьи. Глупо. Бесполезно. Но Минхо не сдался. Он рисовал. Рисовал. Рисовал. А потом отец сжёг его рисунки в камине на глазах у плачущего сына. И тогда что-то в Минхо сломалось. С того момента он больше никогда не плакал. Никогда не показывал своих эмоций. Он стал живой куклой, которой говорили, что делать, а та всё беспрекословно выполняла. И всё же, Ли был не в силах прекратить рисовать, потому что это было его единственное утешение. Только в рисунках он мог выразить все свои чувства. Найдя этот блокнот в одной из старых, уже ненужных коробках, где хранились его детские вещи, на чердаке, Минхо оставил его себе и продолжил в нём рисовать, скрывая это от отца. Ли знал, что, если отец узнает об этом, он будет в ярости, после чего непременно сдаст Минхо в военное училище, в попытке перевоспитать его и выбить из него желание рисовать. Только вот Ли знал, что оно из него не выйдет. Это было изначально передано ему от мамы, и он не собирался эту страсть так просто в себе гасить. Минхо схватил со стола карандаш и принялся дорисовывать линии крыши здания, которое он не закончил рисовать ещё с прошлого раза. В дверь снова постучали, из-за чего Минхо дёрнулся и тут же спрятал блокнот под книги, лежащие на столе. — Входите. — Ох, я вас напугал, господин? — прощебетал голос слуги, когда он вошёл. — Не волнуйтесь, это всего лишь я. Ваш отец сейчас в столовой. Минхо выдохнул и вновь принялся рисовать. — Закрой дверь на замок, Феликс. — сказал Ли. — Как скажете. Названный Феликс закрыл дверь на щеколду, и затем вернулся обратно к Минхо. — Господин, вы... — начал Феликс поражённо. — Вы очень красиво рисуете. Минхо улыбнулся краешком губ, но тут же стёр зародившуюся улыбку. — Не неси чепухи. — Но.. Я не вру, господин! —воскликнул Феликс, покраснев. — У вас правда талант! Вы просто чудесны в этом! Мне... Мне очень жаль, что господин Ли запрещает вам это делать. — Феликс, давай не будем об этом говорить, ладно? — невесело усмехнулся Минхо, пририсовывая к зданию тень. — Не стоит портить мне настроение. — Прошу прощения, — Феликс поторопился поклониться в извинительном жесте. — Просто я... Мне очень нравятся ваши рисунки. Правда. У вас и вправду талант. Минхо мягко улыбнулся слуге. — Благодарю, приятно слышать. Феликс улыбнулся в ответ. — Когда вы ляжете спать, господин? Или вы опять будете рисовать до рассвета? Время уже позднее. — Сколько? — Без пятнадцати минут полночь. — Ты можешь ложиться спать, Феликс. Я поздно лягу. — махнул рукой Минхо. — Но я должен помочь вам принять ванну... — Не стоит, — качнул головой Ли. — Я сам. — Ох, правда? — просиял Феликс, слабо улыбнувшись. По нему было видно, что за день он очень устал, поэтому Минхо решил его отпустить раньше положенного. — Благодарю. Это очень любезно с вашей стороны. Вы самый лучший господин в мире! Минхо невольно закатил глаза, но ему стало чуточку смешно. — Видимо, ты очень сильно спать хочешь, раз уже несёшь полный бред. — по-доброму усмехнулся Ли. — Спокойной ночи, Феликс. — И вам приятных сновидений, господин! — поклонился Феликс, перед тем, как уйти. Минхо остался сидеть в тишине, нарушаемой тиканьем настенных часов.

* * *

Как и договаривались ранее, ровно в полночь Джисон подошёл к таверне Флит-стрит. Снаружи никого не было, и это немного напрягало. В голову стали невольно закрадываться мысли: а что, если его развели? Никого на самом деле и не должно было быть. Хан подул на холодные ладони, начав раскачиваться на месте, чтобы окончательно не заледенеть. Время было позднее, температура упала, а на нём была лёгкая дырявая курточка, которую он носил несколько сезонов подряд. — Эй, — сзади на его плечо приземлилась чья-то тяжёлая рука. — Ты Джисон? Хан обернулся. Перед ним предстал кудрявый парень невысокого роста, и он был явно ниже его самого. Парень был щупленький, и со стороны его можно было бы назвать совсем маленьким мальчишкой, если бы не его суровый взгляд, совсем не похожий на детский. — Да. — выдавил из себя Джисон. Парень перед ним удивлённо вскинул брови, бегая глазами то по его лицу, то по телу. — Ты... — протянул он задумчиво. — Ты не похож на бандита. — Чт- Чего?! Я тебе не бандит! — возмутился Хан. — Что ты такое несёшь?! — У тебя лицо слишком... — он скривился будто в отвращении. — Благородное, что ли. В общем, аристократическое. Ну, если бы не твоя одежда, как у бомжа. — Эй! — разозлился Хан. Этот тип начал его неимоверно бесить. — Не кипятись, — цокнул кудрявый. — Пошли за мной, я приведу тебя к Чану. Услышав знакомое имя, Джисон облегченно выдохнул, и последовал за незнакомцем. — Тебя как хоть звать? — поинтересовался Джисон, пока они шли в неизвестном для него направлении. — А тебя это волновать не должно. — легко ответил тот, получая удовольствие от того, как начинает злиться Хан. — У вас все такие хамы, как ты? — процедил сквозь зубы Джисон. — У вас? Это у кого? — ухмыльнулся тот. — Не знаю, кто вы! Банда? Организация? Парень прыснул. — Ладно, успокойся, — хохотнул кудрявый. — Я Чонин. — Буду знать. — закатил глаза Хан, ускорив шаг. — Мы пришли. — оповестил Чонин, остановившись. Джисон тоже приостановился и скользнул взглядом по тёмному переулку, где не было практически ничего. В углу был склад каких-то старых ненужных вещей, который больше походил на свалку. Только вони таковой не было. Рядом с этими вещами стояла огромная доска, что опиралась об стену. — И куда ты меня привёл? — скептически спросил Джисон. — Ты меня разыгрываешь или ты привёл меня сюда, чтобы убить? — Нужен ты мне. — рассмеялся Чонин, словно это была самая смешная шутка на свете. — Смотри и учись. Чонин подошёл к широкой доске и силой отодвинул её в сторону. За ней оказался ещё один узкий проход куда-то внутрь, в помещение. — Что... — Ага. — самодовольно улыбнулся Чонин. — Заходи давай. Джисон зашёл внутрь первым, а за ним Чонин, что сперва прикрыл проход доской. Они попали в какую-то просторную комнату, в которой сидели незнакомые парни. — Всем добрый вечер, парни, у нас прибавление! — прикрикнул Чонин, ударив ладонью по рядом стоящему столу. Все посмотрели на Джисона. — О, Джисон, — вдруг вышел из толпы Чан. — Ты всё-таки пришёл. — А почему должен был не приходить? — Ну, мало ли... Подумал, что струсишь. Уже не так важно! Ты же хотел обсудить условия работы, верно? — Да, всё так. — Эй-эй, — вмешался Чонин, наваливаясь на Чана. — Ты что, ему ещё не рассказал, чем мы занимаемся? — Чонин, прекрати... — Нет уж! — хитро прищурился Чонин, из-за чего он стал похож на лису. — Давай прямо сейчас просветим нашего нового товарища! — О чём ты? — не понял Хан. — Ну, признай, несложно было пораскинуть мозгами и догадаться, что мы воры? — хмыкнул Чонин. — Крадём чужое имущество и ни грамм не сожалеем. — Чонин... — устало протянул Чан, ударяя себя по лбу. Джисон отвёл глаза в сторону и поджал губы. В принципе, он знал, на что идёт. Догадывался, по крайней мере. — Ты готов стать одним из нас? — дьяволом-искусителем пропел Чонин ему на ухо. — Потому что если ты дашь клятву, а потом позорно сбежишь, решив сдать нас порядочным полицейским, то... Мы тебя найдём и отрежем тебе язык. Джисон сглотнул вязкую слюну от ужаса. Чёрт возьми, куда он попал? — Всё, заканчивай пугать людей! — разозлился Чан, отталкивая ухмыляющегося Чонина в сторону. — Не мешай. Джисон, идём, поговорим наедине. Хан на ватных ногах поплёлся за Чаном в другую комнату. — Насчёт языка я не врал, Джисон! — крикнул ему в спину Чонин, весело гогоча. — Ах, не слушай его, — цокнул Чан. — Вечно он нам новичков распугивает. — Так вы...? — Да, — вздохнул Бан, дёргая своей рассеченной бровью. — Мы что-то типа банды преступников. Джисон нахмурился. — Эй, не подумай лишнего! — воскликнул Чан. — Мы никого не убиваем! Мы ещё не настолько опустились до такого уровня. Просто... Мы крадём вещи. На главной площади, на рынке, когда людей много собирается. Да. И всё. Больше ничего криминального. Джисон тяжело вздохнул. — Каким образом? — наконец спросил он. — Каким образом вы так ловко крадёте вещи? На губах Чана расцвела азартная ухмылка. — О, поверь, такому мастерству надо учиться. Но я думаю, ты быстро приспособишься, у тебя очень даже неплохие физические качества. Осталось развить ловкость и смекалку, и срубишь много денег. — сказал Бан. — Ну так что, получается, ты согласен? Джисон понимал, что больше он ничего не мог сделать. Это был его последний шанс. — Согласен. — произнёс он твёрдо, спустя минуту раздумий. — Отлично! — Чан хлопнул в ладоши. — Поздравляю, теперь ты с нами в одной банде! Джисон невесело ухмыльнулся. Стать частью преступной банды не входило в его планы, но что поделать? — Вы закончили? — вдруг из ниоткуда взялся Чонин. — Да, Джисон теперь с нами. — кивнул Чан, но сам покидать комнату он не собирался. — Ура! — похлопал Чонин. — А теперь... Моя самая любимая часть! Испытание новичка! У Джисона по спине мурашки пробежали. — Какое ещё испытание новичка?... — растерянно пробормотал он. — Узнаешь. — загадочно отозвался Чонин. — Эй, парни, у нас новенький! Он должен пройти испытание! До этого угрюмые парни мгновенно оживились. — Я пойду. — сказал один из них, самый накачанный. Джисон вздрогнул. Если ему придётся драться с этой грудой мышц, то он проиграет сразу же без боя. — И я! — вскочил на ноги парень с родинкой под глазом и длинной серьгой в одном ухе. — Ладно, я тоже пойду. — цокнул третий. — Идём. Чонин крепко схватил Джисона за рукав куртки так, чтобы у того не было возможности выбраться, и потянул его в сторону выхода из тёплого помещения. — И так, — начал Чонин, ухмыляясь. — Куда пойдём? — Предлагаю пойти к тому старому ублюдку, — криво улыбнулся парень с серёжкой и родинкой под глазом. — Тот, что обозвал меня шавкой. Аристократы нынче совсем уже обнаглели. Слишком многое себе позволяют. Нужно проучить. — Хёнджин, ты серьёзно? — закатил глаза другой парень, выуживая из брюк пачку сигарет. — Ты хочешь поручить новичку пробраться к нему в дом? Джисон вздрогнул. Что значит пробраться?.. Он не собирается вламываться в чужие дома! — Вечно тебе всё не нравится, Сынмин! — фыркнул названный Хёнджин с серьгой в правом ухе. — Балкон из его дома выходит с той стороны, где охраны нет. Как раз можно будет пробраться на второй этаж. Вообще без проблем. — Да пошлите уже. — наконец подал голос накаченный парень. Сынмин поджёг сигарету и закурил. Хёнджин подошёл ближе к нему, а затем выхватил её у того изо рта и сам закурил, выдыхая дым. — Ты, я вижу, совсем страх потерял, щенок. — шикнул Сынмин, вновь забирая свою сигарету к себе в рот, в этот раз зажимая между зубов. — Щенок здесь только ты, Сынмин. Хёнджин заткнулся, потому что получил сокрушающий удар в живот. — Ай! Ух, бить-то зачем сразу? — За всё хорошее. — Ребят, хватит, а. — цокнул Чонин. — Ускоряемся. — Я... — наконец решил вступить в разговор Джисон. — Я не собираюсь вламываться в чужой дом! Особенно в дом какого-то влиятельного человека! — Боже, ну и ссыкло, — рассмеялся Хёнджин. — Хван, серьёзно, заткнись, сейчас не до шуток. — вздохнул третий, самый молчаливый из всех, следом посмотрев на Джисона. — Ты не будешь вламываться в чужой дом. Всего лишь проберёшься на балкон и что-нибудь украдёшь, если что-то понравится. А если не понравится, то просто убежишь. — Зачем это вообще надо? — нахмурился Хан. — Я всё равно ничего красть оттуда не буду. Зачем мне туда проникать? — Мы оценим твою ловкость. Посмотрим, на что ты вообще способен. — сказал Сынмин. — Слабых здесь не любят. — Да, мы тебя сразу размажем по стенке, если ты не пройдёшь проверку. — Чанбин, прекращай вести себя так, будто ты здесь главарь. — закатил глаза Хван. — Джисон, не парься вообще, всё будет нормально. Тут делов-то. Хан сглотнул. В принципе, парни не казались устрашающими, не считая Чанбина, которого Джисон с самого начала старался сторониться. — Пришли. — вдруг сказал Чонин. — Что ж, смотри. Он указал пальцем на балкон, ограждённый перилами. Там стояло кресло, а рядом с ним тумбочка и стакан. — Поднимись на второй этаж. — облизнул пересохшие губы Чонин. — Докажи, что ты не безнадёжен. Джисон решительно кивнул. Он направился к зданию, и, оттолкнувшись одной ногой об асфальт, запрыгнул на железную трубу. Парни весело засмеялись, подбадривая Хана. Сердце бешено колотилось в груди, но несмотря на это, он начал карабкаться по ней вверх, пока не достиг ногой карниза. Одним рывком он взобрался на карниз, но вдруг левая нога резко соскользнула вниз, из-за чего юношу потянуло назад. Джисон вскрикнул от страха, но еле как успел схватиться ладонью за каменный выступ. Послышались удивленные возгласы и смешки со стороны наблюдающих. — Давай, Джисон, ты справишься! — прикрикнул Чонин. Хёнджин вовсю смеялся, не обращая внимания на раздражённый взгляд Сынмина. — Заткнись. Джисон постарался подняться вверх. К величайшему счастью, ему удалось это сделать. Большая часть тела теперь лежала на карнизе, оставалось лишь поднять ноги, и перелезть через железное ограждение. Так Хан и поступил. — Молодец! А парень-то не промах! — голосил Чонин, пару раз хлопнув. — Осталось последнее препятствие. Джисон ловко перепрыгнул через железные перила, оказавшись на чужом балконе. — Хорош! — кивнул Сынмин. — Навыки у него, хоть и скудные, но развить можно с помощью нескольких тренировок. Джисон осмотрелся. Кресло, тумба, небольшой стеклянный столик, и... Какая-то коробка в углу. Хан направился к ней. Послышался глухой удар. Стол, вместе с тем, что на нём находилось, полетел вниз, видимо из-за того, что Джисон задел его бедром. — Чёрт! — выпалил Джисон и бросился всё поднимать. Не хватало, чтобы кто-то из домашних заметил это! Джисон прислонился к стене, пытаясь слиться с ней. Он замер, задерживая дыхание. Пока что стояла мёртвая тишина. Вроде никого не было. Хан готов был уже в облегчении выдохнуть, но в этот момент дверь от балкона медленно открылась. Послышались тихие, осторожные шаги. Джисон тяжело задышал. Он уже представил, как из-за угла выходит старый мужик и начинает либо бить его, либо выгонять. А если дело дойдёт до полиции... То это будет совсем всё плохо. Буквально через секунду Джисон заметил движение сбоку. Резко повернув голову в сторону, он заметил молодого парня. Причём необычного. Тот был вовсе не похож на простого парня. Слишком уж черты лица у него были... Нежные и мягкие, как у девицы. Узкие кошачьи глаза, ровный нос и розоватые пухлые губы. Он был в одной белой ночнушке. Дыхание Джисона на ничтожную секунду замерло от удивления. Надо признаться, Хан никогда ещё в своей жизни не встречал настолько красивого парня с нежной внешностью. И тут их взгляды встретились. Сердце Хана застыло. Он увидел, как глаза парня в ужасе расширились, а ноги невольно сделали несколько шагов назад. Они простояли молча около минуты, просто пялясь друг на друга. — Эй... — тихо начал Джисон, медленно выставляя руки вперёд. — Давай только без криков, ладно? Но было поздно. Юноша закричал и убежал обратно внутрь, громко хлопнув дверью. — Джисон! — окликнули его снизу. — Спускайся обратно, что замер?! Бежим! — Быстрее, пока он не позвал кого-нибудь! — крикнул Чонин и бросился удирать, а за ним и все остальные. И Джисон на дрожащих ногах начал спускаться вниз. Быстро преодолев все препятствия, он спрыгнул вниз, прямо на лёд, чудом устояв на ногах, и побежал за парнями. Адреналин и страх быть пойманным с величайшим ужасом били прямо в виски, однако с другой стороны Джисон отметил, что ему понравилось. Это было захватывающе. К тому же... Он впервые увидел настолько красивого аристократа, который по красоте не уступал любой девушке. — Красавчик! — на его плечо обрушился жгучий удар. — Неплохо! Джисон зашипел от боли и недовольно покосился на Чонина. — Ну что, поздравляю, ты прошёл испытательный срок. — пожал плечами Сынмин, держа уже новую сигарету в зубах. — Я спать пошёл. — сказал Хёнджин, лениво потянувшись. — Увидимся. — Я тоже пойду. Всем спокойной ночи. — отозвался Чанбин. — Ты хорошо проявил себя, — продолжил говорить Чонин, не обратив внимание на уходящих товарищей. — С этим я тебя тоже поздравляю. В десять часов утра проведём тренировку, покажем тебе пару крутых приёмов. Приходи к нашему месту. А сейчас можешь идти домой. Джисон молча кивнул. Когда Хан вернулся домой, он увидел, что его мать не спала, а сидела на кровати, уставившись в одну точку. — Мам?.. — тихо позвал её Джисон, снимая с себя верхнюю одежду. — Джисон, ты пришёл! — женщина поднялась с кровати и взволнованно подбежала к сыну, целуя в щеку. — Ты где так долго был? — Да я... Работал. — неловко потёр шею Джисон и обнял хрупкое тело матери. Та слегка нахмурилась. — А ты почему не спишь? — спросил Хан, стараясь поскорее перевести тему. — Тебя ждала. — выдохнула женщина. — Хотела поговорить с тобой. Джисон присел на стул, а следом и мать. — Я сегодня ходила к тебе на работу, — начала она. — Встретила там твоего знакомого, Адриана, он сказал, что ты больше там не работаешь. Джисон напряжённо сглотнул и опустил голову вниз. Вот же чёрт. Он не хотел, чтобы мама узнала об этом. — Почему же ты мне не сказал? — она выглядела расстроенно. — Тебе необязательно скрывать от меня. Если ты думаешь, что я расстроюсь из-за этого пустяка, то это не так. В этом нет ничего страшного. Ты у меня умненький, найдёшь себе новую работу. Тебя везде возьмут! Ты у меня смекалистый, шустрый, кому ты не понравишься? Джисон слабо улыбнулся. — Я уже нашёл. Завтра выхожу. — Правда? — удивилась мать и расплылась в счастливой улыбке. — Вот видишь! А ты боялся. Говорю же, ты у меня умный мальчик! Что делать надо там? Джисон поджал губы. — Пока толком ничего не объяснили. Да и я устал очень, давай потом обязательно расскажу? — Хорошо, — кивнула она. — Ты не голоден? — Нет, очень спать хочется. — зевнул Джисон и лёг на свою кровать. — Ты молоко пила, как доктор велел? — Да, не переживай, — сказала мама и выключила свет. — Сладких снов, Джисон-и. Хан улыбнулся и закутался в тёплое одеяло. Он быстро провалился в сон. Где-то к четырём часам утра Джисон начал просыпаться от неугомонного кашля, что не прекращался, видимо, уже долгое время. — Мама?.. — подал сонный голос Хан и поднялся с кровати. — Ох, я тебя разбудила? — женщина виновато посмотрела на сына. — Прости, пожалуйста. — Мам, ты что? Ты вообще извиняться не должна. — вздохнул Джисон и сел рядом с матерью. — Ложись, отдыхай, я заварю тебе чай. — Спасибо, дорогой. Джисон заварил матери чай и принёс горячую кружку с напитком в постель. Её кашель с каждым днём становился всё страшнее и страшнее, и это стало пугать Хана всё сильнее. — Мама, давай сходим днём сходим в доктору. Что-то ты долго кашляешь. — пробормотал Джисон, стараясь не смотреть на неё. — Ничего такого не надо, что ты, — отмахнулась она, отхлёбывая чай. — Просто обычная простуда. А докторам нужно заниматься своими тяжёлыми делами! А тут мы придём, и у меня окажется обычная болезнь. Хан тяжело вздохнул. Он знал, что это не простая простуда. Возможно, мама тоже понимала, но не хотела показывать свой страх перед сыном. — Всё равно, сходим, проверимся. Ладно? — Ох, — цокнула она. — Если тебя это успокоит, то пойдём. Наутро Джисон ушёл на новую работу. Он пришёл в старый переулок, отодвинул возле старой стены в углу доску, и проник внутрь. — Доброе утро, Джисон! — поздоровался первым Чонин. — Ну что, готов к первой тренировке? — Да. — Отлично! Тогда идём за мной. Они вышли на какую-то пустую площадь, которая, похоже, принадлежала им. Следом за ними вышел Сынмин и встал в центре площадки. — Значит так, — хмыкнул Чонин. — Твоя задача выкрасть у него бумажник из пальто. Но учти, нужно это сделать так, чтобы он не то чтобы не обратил на тебя внимание, но и не заметил, что ты у него забрал. Джисон сглотнул. Это выглядело тяжело. — Можешь воспользоваться любым методом, главное, сделай это незаметно. Джисон встал сзади Сынмина, аккуратно схватил бумажник, торчащий из кармана, и вытащил. — Извини, друг, но это было очень заметно. — фыркнул Сынмин. — Слишком много движений. — А как мне нужно выкрасть, чтобы было незаметно?! — Хорошенько подумай. Джисон отошёл, чтобы продумать свой дальнейший план. Через минуту он вновь попытал удачу. — Не хочу расстраивать тебя, но если у тебя рука зацепится за чужое пальто, а человек увидит у тебя в руке его капитал, то тебе конец. — насмешливо произнёс Сынмин, наблюдая за тем, как Хан пытался отцепиться рукавом от прилипчивого материала его пальто. — Да чёрт! — шикнул Джисон и вновь ушёл. Он не знал, каким профессиональным вором нужно быть, чтобы суметь незаметно выкрасть бумажник. Джисон уставился вдаль, глубоко задумавшись. По сути, он сталкивался с вором. Но это был раз в жизни. И это был Чан. А как же крал Чан? Когда он украл у него бумажник, Хан даже не заметил, что у него что-то пропало. Как же он это сделал? Джисон начал прокручивать в голове их первую встречу. Если ему не изменяла память, то Чан, якобы, случайно наткнулся на него. Ну конечно! В этот момент он с лёгкостью мог его обокрасть. — Ты скоро? Время поджимает. — вздохнул Чонин, держа руки в карманах. — Давайте скорее, у меня ещё есть дела, — цокнул недовольный Сынмин, которому надоело стоять неподвижно на холоде. — Иду. — отрезал Джисон. Он подошёл к Сынмину вплотную, из-за чего тот на секунду растерялся. — И че ты уставился, как- В следующий момент Хан задел его плечом, заставив того почти что упасть. — Эй, ты чего творишь?! — завопил раздражённый до жути Сынмин. — Совсем уже башка поехала? Сынмин злостно посмотрел на Джисона, но заметил у него в руке бумажник. — Получилось... — восхищенно пробормотал Чонин. — Да, это именно то, что надо. Молодец, Джисон. Хан довольно улыбнулся. — Что ж, теперь пошли со мной. Пойдём на главный рынок. Покажу тебе свои способности. А ты смотри в оба. В следующий раз будешь учиться повторять такие же приёмы. — сказал Чонин. Джисон выдохнул. Он знал, что это только начало.