jealousy, jealousy

Ноябрь дышал прохладой и обещанием. Финн шёл рядом с Ноа по тихой улочке в Нью-Йорке, слушая рассказ о новой роли – что-то про сценарий, в новом романтическом сериале, полном каких-то нюансов. А Вулфхард, закутавшись поглубже в шарф, кивал, но думал о чем-то своем. О музыкальных проектах, о втором сольном альбоме, который он почти закончил писать. Эта была двухдневная передышка у Шнаппа между съемками. Узнав о небольшом отдыхе, Финн тут же сорвался и прилетел к нему с Ванкувера, в Нью-Йорк. Кофейня, недалеко от отеля, где они постоянно останавливались, была небольшой традицией. Они постоянно ходили туда, во времена промо-туров, показов, на небольшие свидания. Точка, где они постоянно брали одни и те же продукты, а иногда Финн забегал купить Ноа его любимых круассанов с ванилью и вернуться обратно в номер. Финн, заметив, что Ноа резко остановился и замолчал, уставившись в запотевшее окно, выгнул бровь. — Эй, земля вызывает,- дёрнул его за рукав куртки. Ноа не ответил. Его взгляд был прикован к фигуре за стеклом. Как будто он пытался узнать, откуда он знает его. Парень сидел, уткнувшись в ноутбук, наушники в ушах. Темные кудри, в профиль походил на самого Финна. Что-то очень знакомое. Финн заметил, как парень повернулся. Взгляд встретился с глазами Ноа, заинтересованными. Сначала - лёгкий шок, а потом довольная улыбка, широкая и яркая. Которую Финн видел только лично. Улыбка, которую Ноа показывал, когда они оставались наедине. Так он улыбался ему на концерте, так он улыбался Финну, когда тот знакомил Шнаппа со своими родителями и вечерами сидел с его мамой, выпивая вино и подолгу беседуя о чем-то. Парень улыбался слишком слащаво. И имя само всплыло в голове - Райан. Сыгравший ту самую роль бойфренда Уилла в финальной серии “Очень странных дел”. Небольшую, но такую важную. Но сейчас, это было неподдельное счастье, озаренное радостью. — Ноа?- едва они расслышали голос через стекло. И Финна пронзило острым и холодным предчувствием. По его спине побежали мурашки. — Боже, правда ты, Райан?!- воскликнул Ноа и толкнул дверь в кофейню. Финн двигался на автопилоте, последовав за своим парнем в помещение. Он чувствовал себя незваным гостем в чужом кадре. Райан вскочил, снимая наушники и они встретились в центре в дружеском объятии. Достаточно быстром, но Финн заметил, как рука этого парня скользнула чуть ниже положенного, на талию Шнаппа. Финн знал язык тела, и это говорило о чем-то большем. — Что ты тут делаешь?- спросил Ноа, а глаза продолжали сиять,- Я думал, ты в Лос-Анджелесе. — Перебрался на пару месяцев. Работаю…Снимаюсь в одном проекте,- Райан рассмеялся, наконец замечая Финна, который стоял за спиной у Ноа, со своим грубым и недовольным взглядом. — О черт! Прости,- Ноа обернулся, а его рука легла привычным жестом Финну на плечо. Прикосновение, которое обычно успокаивало, сейчас казалось тяжёлым грузом,- Райан, это мой парень, Финн. Финн, милый…Это Райан. Он играл Карлтона в эпилоге. — А, так это ты, Майк Уиллер,- улыбнулся Райан достаточно вежливо,- Привет. — Привет,- Финн кивнул. Его голос звучал плоским. Финн видел, что-то странное, что происходило между ними. Какая-то тяжесть висела в воздухе и была почти осязаемой. Когда Райан снова посмотрел на Шнаппа, все изменилось, его глаза загорелись. — Я до сих пор иногда вспоминаю тот съемочный день. Хоть и не значительный, но…Такой важный для твоего персонажа! И твоя игра, твои эмоции…Ты слишком профессиональный актер. Финн чуть было не фыркнул. Это было слишком лестно и приторно, что хотелось блевать. Слишком искренне. — Да перестань,- Ноа смущённо отмахнулся, но он явно был польщен,- Это была командная работа, потому что мы застряли в том баре на пару добрых часов. Они после каждого дубля свет переставляли, помнишь? И обсуждали, какое будущее ждёт наших персонажей. Райан рассмеялся, и смех был слишком наигранным, как будто на камеру. — И ты тогда сказал, что твой парень обязательно пришлёт тебе кучу сообщений, с вопросами “Где ты?” и когда закончишь. Бам. Это был удар ниже пояса. Сердце Финна упало где-то в груди. Простая забота и переживание о Ноа, превратилось в общую шутку. Щеки вспыхнули от злости. Они смеялись, погружаясь в свой личный мир, в котором Вулфхарду не было места. Он стоял, наблюдая, как они что-то ярко рассказывают друг другу, жестикулируя, но Финн не слышал эту яростную дискуссию. В ушах пульсировало от злости. Он видел, как Райан смотрит на Ноа, не как на коллегу, а как на предмет обожания. И Ноа отвечал ему легкостью, которой не было в этот год их отношений. Все было завалено рабочими графиками, расстоянием и давлением СМИ. Финну вдруг стало душно. Перед глазами начало плыть. — Ноа. Нам пора,- выдавил Финн. Его голос прозвучал резко и неожиданно громко, перебивая их смех. Оба обернулись. На лица Ноа была написана большая досада, но она сменилась резким пониманием. — А, да…мы, эм, идём в другое место. Райан, я был очень рад тебя видеть. — Взаимно,- тот снова посмотрел на Шнаппа с чистым восхищением и надеждой,- Удачи над тем проектом. И будь на связи! Они вышли на улицу. Ноябрьский воздух резко ударил в лицо, но даже он не мог охладить пыл Финна. Он зашагал быстро, не осматриваясь. Кулаки в кармане куртки сжались такой силой, что пальцы болезненно хрустнули. Молчание было оглушительным. Оно длилось два квартала. — Приятный сюрприз, не правда?- осторожно начал Ноа, пытаясь вернуть спокойствие,- Такие случайности, это знак, не иначе. Финн не ответил. Он чувствовал, как внутри клокочет шар ревности, неуверенности в себе и большой обиды. — Милый, ты чего? Что случилось? — Приятный,- наконец прошептал Финн, но из его уст это прозвучало токсично,- Особенно для тебя, Ноа. Он остановился и резко развернулся. Шнапп смотрел на него с искренним недоумением и эта наивность взбесила Вулфхарда еще сильнее. — О чем ты вообще?- голос Ноа стал тверже. — О чем я?- Финн засмеялся коротко и безрадостно,- Ты видел себя рядом с ним? Ты видел то, как он смотрел на тебя? Как он обнимал за талию? — Ты сейчас серьезно? Ревнуешь меня к Райану? Мы с ним провели один съемочный день. Пять секунд экранного времени. Мы делили гримерку, а не постель! — Я не ревную тебя, черт возьми!- выкрикнул Финн и его голос сорвался, выдавая всю усталость. Прохожие смотрели косо, но ему было плевать,- Я ревную тебя к тому, что со мной ты уставший, иногда циничный. Он выпали это на одном дыхании, и последние, жгучие слова повисли в воздухе. Ноа стоял бледный. В его глазах читался шок. Шок от того, что Финн смог сформировать такое правдивое, но болезненное признание. — Ты думаешь, что с тобой я не настоящий?- прошептал Шнапп,- Ты - единственный, кто видит меня настоящего, Финн. И знаешь что? Ты просто перестал обращать на меня свое внимание. Вот что я вижу. Это попало прямо в сердце. Финн резко развернулся и зашагал прочь, не в силах выносить эту тяжесть между ними. Ему нужно было сбежать. Как подростку, от всех проблем. Он не оглядывался, идёт ли Ноа за ним. Все его существо кричало, что та трещина, которая образовалась, была глубже и опаснее, чем предыдущие. Финн влетел в номер, когда ливень за его спиной достиг апогея, барабаня по крыше и стёклам как сумасшедший. Он был промокшим до нитки, волосы липли ко лбу, джинсы потемнели от воды, куртка тяжело повисла на плечах. С потных прядей на пол капало. В комнате, в тишине и тепле, контраст был болезненным. Ноа сидел в глубоком кресле у самого окна, поджав под себя ноги, закутанный в огромный серый плед с поднятым капюшоном. Он смотрел не на дождь, а куда-то сквозь него, в размытые огни ночного Нью-Йорка. Даже не обернулся на звук двери. Финн скинул куртку. Она упала на паркет с мокрым, тяжёлым шлепком. Он стоял, капая, чувствуя себя нелепым и злым одновременно. — Проснись уже, - буркнул он, и голос прозвучал хрипло от холода, - Я промок. Ноа медленно повернул голову. Его лицо в капюшоне было бледным, глаза казались огромными и очень уставшими. Он посмотрел на лужу, растущую под Финном, на его мокрые волосы. — Ты промок, — повторил он просто, без интонации. Констатация факта. Ничего больше. Это спокойствие, эта отстранённость взорвали Финна изнутри. — Блестящее наблюдение, Шерлок, - язвительно бросил он, стягивая с себя промокшие кроссовки,- А пока ты тут впал в медитацию, я чуть не утонул. Извини, что потревожил. Он ждал ответного укола, вспышки гнева. Но Ноа лишь медленно, как будто каждое движение требовало усилий, опустил ноги на пол. Плед сполз на кресло. — Знаешь что самое интересное, Финн?- его голос был смертельно усталым, тихим и ровным,- Не твоя ревность. Не подколы на счёт этого. А то, что ты выбираешь такую войну. Меня это утомляет до чертиков. Финн почувствовал, как его злость, такая яркая и оправданная секунду назад, дала трещину. Но гордыня была сильнее. — О, прости, что своим существованием порчу тебе кайф! - он сделал шаг вперёд,- Может, мне уйти? Чтобы не утомлять? Чтобы ты мог спокойно сидеть и вспоминать, как классно было с ним, без моего токсичного присутствия? Ноа наконец встал. Не резко. Он откинул капюшон, и его растрёпанные волосы упали на лоб. Без слова он подошёл к мини-бару, достал маленькую бутылочку виски, налил в стакан, не разбавляя. Выпил залпом, слегка поморщился. Потом повернулся к Финну, оперевшись о барную стойку. — Ты хочешь уйти?- спросил он, и его голос, впервые, дрогнул, в нем впервые послышалась боль,- Уходи. Сумки вот,- он кивнул на два чемодана, стоявших в углу,- Дверь открыта. Но прежде чем ты это сделаешь, я тебе скажу одну вещь. Он сделал паузу, глотая воздух. — Ты для меня…ты для меня все, что есть. Все плохое, хорошее, сложное, простое…Оно связано с тобой. Или будет связано с тобой. Ты стоишь у меня на первом месте, не потому что я так решил, а потому что иначе невозможно. Ты просто есть на этом месте, даже когда ведёшь себя, как эгоистичный придурок, который видит предательство в чёртовой улыбке! Направленной не на себя!- слезы блеснули на глазах, но он не дал им скатиться, вытирая рукавом толстовки,- Ты не слышишь, как я по ночам прислушиваюсь к твоему дыханию. Ты не замечаешь, как я покупаю тебе новые медиаторы, когда ты теряешь старые. Ты не видишь, как я слушаю тебя, когда ты мне что-то объясняешь. Даже если я всё равно не понял. Я слушаю тебя. Потому что мне интересно, Финн. Как я только с тобой смотрю дурацкие шоу, выслушиваю твои шутки и смеюсь над ними…Слушаю демо каждой твоей песни…Как я горжусь тобой…Ты для меня - воздух, Финн. А ты ведёшь себя как мудак, потому что я улыбнулся парню в кофейне искренне. Один единственный раз. Ноа наконец-то замолк, чувствуя облегчение. В комнате слышался только шум дождя и прерывистое дыхание. Финн стоял мокрый и побелевший. Вся его ревность, все его слова, разрушились под этим монологом. Он чувствовал стыд. Обжигающий, тошнотворный стыд. Он был эгоистичным придурком. Он действительно выбирал не видеть и не слышать. — Я…- его голос сломался. Он не мог сказать ни слова. Только смотрел на Ноа, на его блестящие глаза, на сжатые от злости кулаки. И тогда Ноа отошёл от стойки. Он осторожно подошёл к Вулфхарду, а его глаза горели. — Ты промок под дождем,- повторил он и теперь слова казались дико заряженными,- и ты пришёл сюда, чтобы устроить сцену. Чтобы заставить страдать вместе с тобой…Ну что же,- он подошёл настолько близко, что Финн почувствовал тепло его тела и резкий запах виски,- Получи и распишись, дорогой. И Ноа, почти по-животному, набросился на него. Его руки вцепились в толстовку Финна, с такой силой, что Вулфхард почувствовал, как ногти впиваются в кожу груди. И прежде чем он успел все осознать, Ноа притянул его к себе и впился губами в губы Финна. Ноа выплескивал всю свою агрессию через поцелуй, всю усталость. Финн, оглушенный эмоциями, на секунду замер, а потом ответил с той же яростью, с желанием превратить эту боль во что-то осязаемое. Они стояли, сражаясь языками, кусая друг друга за губы, спотыкаясь и прижимаясь к стене. Ноа оторвался и его глаза дико блестели, но он тут же впился зубами в шею Финна. Присосался с такой силой, что кожа горела огнем. Финн тихо вскрикнул, от тихого и пронзительно ощущения собственности. Его пальцы вплелись в волосы Шнаппа, прижимая сильнее к себе. Их ярость начала плавиться, превращаясь во что-то более плотное и жаркое. Финн развернул Ноа и сам прижал к стене, но теперь уже его губы и зубы находили его шею, ключицы, оставляя ответные отметины. Они не прекращали, двигались к кровати, срывая с себя промокшую и сухую одежду, не в силах терпеть барьеры. Когда спина Ноа коснулась матраса, а Финн навис над ним, на секунду воцарилась тишина. Они просто дышали, глядя друг на друга, с покусанными губами, синеющими пятнами на плечах и шее, с глазами, в которых буря ещё не утихла. И тут Финн наклонился, но не для нового укуса. Он прикоснулся к самому свежему, тёмному засосу на ключице Ноа и поцеловал его. Медленно и нежно. — Мой мальчик,- прошептал Вулфхард, и его голос был низким и теплым, полным нежности,- Мой хороший, прости меня… Сказанные слова обожгли сильнее любого укуса. Ноа притянул Финна за шею и снова поцеловал, но теперь не яростно, а с какой-то жаждой и надеждой. Финн ответил ему, но после отстраняясь, но чтобы губы начали путь по телу Ноа. Он целовал веки, смахивал невидимые следы слез. Целовал виски, где напряжённо пульсировало. Спускался по линии челюсти, к чувствительному месту за ухом, заставляя Ноа вздрагивать и тихо стонать. Его ладони скользили по бокам, ребрам, животу - твердо, но нежно, заново открывая каждый знакомый участок кожи, каждую родинку, впадинку. Он остановился. Его дыхание тёплым облаком касалось кожи прямо над соском. Ноа замер, предвкушая. Его пальцы непроизвольно сжали простыни. Финн не торопился. Он медленно обвел ореол кончиком языка, едва касаясь. Кожа тут была особенно чувствительной, и Ноа вздрогнул, издав тихий стон, почти сдавленный. Только тогда Финн коснулся соска кончиком языка. Легкое, точечное прикосновение, но сосок тут же напрягся и затвердел под языком. Финн позволил себе кратко улыбнутся. Затем он полностью взял сосок в рот, захватывая губами, начиная ласкать. Он проводил языком по всей поверхности, от основания к кончику, заставляя Шнаппа извиваться и стонать от удовольствия. — Финн,- проскулил тот, но имя сорвалось, как молитва и упрёк одновременно. Финн ненадолго отпустил сосок, уже розовый и блестящий от слюны, и подул на кожу. Ноа ахнул от неожиданного контраста. И тогда Финн перешёл к другому. Сначала он просто провел большим пальцем, надавливая с той самой расчетливой нежностью, которая сводила с ума. Потом повторял ту же игру с языком и губами. Иногда засасывал сильнее, на секунду погружая Ноа в туман почти болезненного наслаждения. Он чередовал внимание между ними, не давая Ноа привыкнуть к ритму. То ласкал один сосок пальцами, пока рот был занят другим, то покрывал поцелуями и лёгкими укусами кожи вокруг, чтобы само ожидание прикосновения становилось пыткой. В какой-то момент Финн отстранился, чтобы оценить свою работу. Оба соска были припухшими, твердыми, на фоне мраморно-белой кожи. Он провел пальцами от одного к другому, чувствуя, как под его прикосновениями все тело Ноа напряглось в немой мольбе. — Нравится?- тихо спросил Финн, а его голос был низким и хриплым от желания. — Да…- выдохнул Ноа, не в силах вымолвить больше. Его глаза были влажными и потерянными, полностью захвачены процессом. — Хороший мальчик,- снова прошептал Финн. Насладившись реакцией Ноа, Финн медленно пополз вниз, его губы оставляли горячий, влажный след по центру живота. Он целовал и слегка покусывая кожу над напряженными мышцами пресса, чувствуя, как они вздрагивает под его прикосновениями. Добравшись до линии таза, Финн задержался. Его большие пальцы задержались на выступах косточек, а губы опустились на чувствительную кожу внутренней стороны бедра, прямо у самого начала. Он начал с открытых и нежных поцелуев, от которых по коже Ноа побежали мурашки. Затем прикосновения стали более ощутимыми. Он втягивал кожу губами, оставляя сначала розовые, а затем более темные отметины. Кусал легонько, кончиками зубов, не чтобы причинить острую боль, а чтобы вызвать волну ощущений, которая заставляла Ноа вздрагивать и громко стонать. Его пальцы запутались в волосах Финна, то притягивая, то бессильно отпуская. Насладившись реакций Ноа, Финн двинулся ещё ниже. Его руки мягко раздвинули ноги шире, и он опустился между ними, его горячее дыхание коснулось самой интимной области. Его губы прижались к коже промежности, оставляя несколько влажных поцелуев, чувствуя, как тело Ноа напрягается от ожидания. Ноа замер и стон застрял в горле. Затем Финн высунул язык, проводя плоским движением по самой чувствительной зоне, не проникая внутрь. Финн повторил движение с большим давлением. Он не стал действовать грубо или резко. Он обвел языком мышечное кольцо, начиная плавно водить, чередуя круговые движения с точечными нажатиями кончика. Он чувствовал, как мышцы под языком напряглись от неожиданности, а потом начали медленно расслабляться, под влажные ласки. Его язык продолжал свою нежную, настойчивую работу, расслабляя и возбуждая одновременно. И когда дыхание Ноа стало равномерным, а стоны стали слишком громкими, для отельного номера, Финн начал осторожно вводить пальцы. Сначала он просто приложил указательный палец, продолжая ласкать языком чуть выше. Давление было легким, осторожным. Ноа выдохнул со всхлипом глубже, а его бедра раздвинулись на долю сантиметра. Финн достал лубрикант из под подушки, который остался лежать с прошлой ночи и смазал ею свой палец, вперемешку со слюной. На этот раз, когда кончик языка скользнул вперед, палец последовал за ним, надавливая с неумолимым усилием. Он чувствовал, как под таким сопротивлением, мышцы тают и расслабляются, уступают миллиметр за миллиметром. Когда первая фаланга мягко вошла внутрь, он замер. Ноа издал громкий, довольный стон, выгибаясь и сжимая простыни. Финн, довольный реакцией, продолжил двигать пальцами. Он чувствовал тесноту, и сам чуть ли не застонал от удовольствия, прикрывая глаза. Его собственное возбуждение было мучительным, но он сосредоточился на Ноа, на каждом его стоне, на каждом движении тела, вздрагивании и изменении дыхания. Через минуту он добавил второй палец. Он осторожно раздвинул их внутри, мягко растягивая, и в этот момент снова наклонился и провел языком по напряжённой коже вокруг. Финн почувствовал, как внутренние мышцы судорожно сжались вокруг его пальцев, а затем расслабились ещё больше, полностью принимая его. Он начал работать пальцами, уже не просто растягивая, а исследуя изнутри. И когда его пальцы нашли ту самую точку, он мягко надавил на неё подушечками. Эффект был мгновенным. Ноа вздрогнул, как от удара током, и громко, бессвязно застонал. Его руки сжали простыни ещё сильнее, что костяшки побелели. — Да…господи, да…- вырвалось у него. Голос был сломанным и убитым из-за стонов. Финн повторял движения, теперь уже целенаправленно стимулируя простату, при этом лаская языком снаружи. Он чувствовал, как собственный контроль трещит по швам. Ему нужно было больше. Он медленно, с неохотой, вытащил пальцы, и Ноа издал жалобный, протестующий звук. Но Финн уже поднимался на коленях, его руки размазывали лубрикант по своему члену. Его взгляд был полностью прикован к Ноа – полностью открытому, готовому. Он приподнял бедра Шнаппа, и не отрывая взгляда, начал плавно входить. Каждый сантиметр давался с ощущением тесноты. Ноа закинул голову, а его рот раскрылся в беззвучном крике. Ноги обвились вокруг спины Финна, притягивая его глубже, пока не послышался характерный шлепок кожи. Финн замер, опустив лоб на плечо Ноа. — Все…все мое,- прошептал он ему в кожу шеи,- Навсегда. И только тогда начал двигаться. Сначала это были длинные, глубокие толчки, каждый из которых заставлял Ноа рвать горло. Затем ритм усилился, стал более неистовыми. Финн двигался с такой скоростью, что выжигал остатки ревности из себя и Ноа. Он наклонился ниже, снова находя засос на ключице и прижался к нему губами, словно запечатывая теплом. Потом он поднял голову, пытаясь поймать взгляд Ноа. — Смотри на меня,- прошептал Вулфхард,- Я хочу видеть тебя. Ноа, чьё сознание плавало от невыносимого наслаждения, с трудом сфокусировал взгляд. Ритм Финна на секунду сбился, от блаженного удовольствия. Он закрыл глаза, утыкаясь в плечо Ноа и почувствовал жар и пульсацию. Его рука скользнула между тел, находя член Ноа, твёрдый и истекающий смазкой. Он обхватил его рукой, начиная двигать рукой, в такт толчкам. Двойная стимуляция стала последней каплей. Ноа закричал, тихо и срывающе. Его тело затряслось и он кончил, дрожа от спазмов. Финн почувствовал, как мышцы сжимаются вокруг него с невероятной силой и это вытолкнуло его за край. Он кончил с тихим сдавленным рыком, глубоко в него, и мир, на несколько секунд сузился до белого шума. Он рухнул вперед, успев перенести вес на локти и зарылся лицом шею Ноа, тяжело дыша. Они лежали так, сплетенные, пока волны удовольствия не отступил и на второй фон. Первым пошевелился Шнапп. Он слабо толкнул Финна в плечо. — Тяжело…- прошептал он, и голос был сорванным, хриплым. Финн с неохотой откатился на бок, и тут же прижал Шнаппа к себе, прижав к своей груди. Обвил рукой талию, начиная осторожно поглаживать спину и укрыл тела одеялом. — Я люблю тебя,- Финн оставил осторожный поцелуй на лбу, улыбаясь. — И я тебя, милый,- прошептал Ноа в ответ, прикрывая глаза и прижавшись к Вулфхарду ещё ближе, оставив нежный чмок на груди,- Но больше никогда не веди себя как эгоистичный идиот. Только если ты будешь извиняться вот так, понял?