О жизни нелёгкой

В голове слышен шум быстро колотящегося сердца. Он давит на виски, мешая снова провалиться в сонную негу. Можно попробовать игнорировать эти звуки, но получается плохо. Чувствуешь себя взволнованной рыбкой, которая мечется в разные стороны от стука по стенкам аквариума. И вот уже звук сродни звона колокола в полночь. Громкий, режущий. Ресницы Тео трепещут, прежде чем показать миру усталость воспалённых глаз. За окном ещё темно, а это значит, что проспал он не больше пары часов. Уже зная, что его ждёт, Тео через силу натягивает приветливую улыбку и опускает стекло у ближайшей двери. — Доброй ночи, сэр, вынужден… — Да-да, я понял, — вздохнув, Тео пересаживается на переднее сиденье, потирая глаза рукой. — Уже уезжаю. Дежурный полицейский отходит от автомобиля, давая ему возможность вырулить с площадки на пустую ночную дорогу. Телефон показывает 3:47. Полтора часа сна звучат совсем печально. Тео подъезжает к круглосуточному магазину, потому что игнорировать пустой желудок чревато — он уже это проходил. Он берёт три брикета готовой лапши и две упаковки онигири. Расплачиваться на кассе особенно тяжело, полупустой кошелёк служит этому подтверждением. Тео заваривает жалкое подобие рамена горячей водой из кулера и накрывает крышку пластиковой вилкой. Он знает, что не стоит ожидать мишленовской звезды от сублимированной лапши за один доллар. Игнорировать химический запах от пакетика с приправами не получается, и Тео приходится выбросить его в урну рядом со входом. Травить себя он предпочитает чуть более натурально, насколько это возможно. Телефон включается, открывая неразобранный уровень маджонга. Тео медленно моргает, завершая раунд в несколько соединений. Играет ещё пару сетов и приступает к позднему ужину. Лапша на вкус как пенопласт с привкусом крахмала, но выбирать не приходится. Будь у него лишние пару долларов, он бы добавил несколько квадратиков сыра. Не ресторанный изыск, но уже вполне приемлемо. Вибрация оповещает о том, что заряда на устройстве осталось менее двадцати процентов. Тео думает, как бы успешнее провести эту ночь. Неохваченных мест, где он еще не ночевал, остается всё меньше, а знающих про его ситуацию копов — всё больше. Химера доедает остатки и покидает круглосуточный магазин, звеня колокольчиком на двери. Он убирает в бардачок свой провиант на ближайшие дни и направляет машину в сторону заповедника. Теряясь в лабиринтах кирпичных стен, Тео забирается как можно глубже, лелея хрупкую надежду на то, что его автомобиль не попадётся на глаза полиции как можно дольше. Пикап маскирует за собой наклонившееся вбок дерево. Да, не полностью, но достаточно проблематично спрятать слона в пустой комнате. Тео выключает зажигание и тянется к бутылке с водой. Хоть с чем-то у него нет проблем. Ему повезло наткнуться на питьевой источник в одну из своих вылазок. Вода на вкус сладкая, но неприятно охлаждает горло. Погода, несмотря на начало осени, не сказать чтобы подходит для уютного кемпинга. Тео перелезает на задние сиденья, расправляя свалявшееся одеяло. Он раздевается, обращаясь в волка, и сворачивается клубком под тканью. Прижимает нос к хвосту и надеется проспать до утра. В волчьей натуре уснуть гораздо тяжелее. Обилие звуков и запахов мешают сконцентрироваться на ровном дыхании и сердцебиении. Но плюсов всё же больше, одним из которых является практически полное отсутствие мыслей. В расслабленном состоянии животная сторона берёт своё, притупляя человеческую. Нет мыслей — нет тревожности, всё просто. Тео пользуется этим, когда кошмары становятся слишком реальными. Его волк пытается исцелить внутреннюю оболочку раненого человека. Он, как мантру, напоминает себе, что всё закончилось, что они победили, что не нужно остерегаться каждого шороха и взгляда. Химера вообще-то атеист, но как в бреду повторяет три слова: когда это закончится. Когда. Это. Закончится.

***

Просыпается Тео обычно в человеческой форме из-за прохладного воздуха, который проникает под одеяло. Кости неприятно ломит от вынужденного перевоплощения без ведома хозяина. В глазах сухость, а на голове — бардак. Телефон показывает минимальное количество процентов и десять утра. Доспал необходимый минимум. Химера поспешно одевается и выуживает из бардачка зубную щётку с пастой. Берёт бутылку воды и жадно отпивает. Водные процедуры с приоткрытой дверью заканчиваются быстро. Как же он скучает по горячей воде. Резко выдыхая, он слегка наклоняет бутылку на волосы, тут же начиная трясти головой в разные стороны. В такие моменты он благодарен тому, что заболеть, будучи сверхъестественным существом, надо ещё постараться. Сегодня предстояло хорошо потратиться, а это значит, что день изначально не оценивался высоко. Нужно заправить машину и постирать вещи, а в особенности — одеяло. Запах страха слишком резкий и тухлый. Он сильно въелся в ткань. Тео заводит двигатель и выезжает из заповедника, направляясь в сторону самой дешёвой заправки. Деньги ощутимо убавились из бюджета, но теперь можно ещё немного поездить и погреться в особенно холодные ночи. Он доезжает до прачечной и перелезает на заднее сиденье. Грязные вещи складываются в единственную сумку, а одеяло остается бесформенной кучей в руках. В общественных местах есть плюсы в виде бесплатных розеток, так что севший телефон вместе с зарядкой отправляется в задний карман джинсов. Тео выбирает средний прайс, искренне не понимая, как можно нормально постирать вещи за тридцать минут. Впереди есть час, так что химера принимается заниматься своим любимым делом — изучать людей, которые находятся в прачечной. Миловидная бабуля-зонтик сидит в уголке, наглаживая своего причёсанного шпица по шёрстке. От неё пахнет дорогим табаком и лавандой. Она ждёт пока очистят её ковры от следов ее питомца. Честно, Тео не представляет как она их до машины-то дотащила. Правду говорят, что некоторые бабушки — супергерои в юбках. Мужчина, который сидит на соседней лавке, горбится над телефоном, что-то читая в нём. От него несёт машинным маслом, потом и сексом. Автомеханик или дальнобойщик, думает Тео, кривя нос от яркого терпкого запаха. Девушка у дверного проёма объясняет ребёнку, как работает стиральная машинка. Мальчику на вид года три, путём нехитрых вычислений можно предположить, что родила его юная мать лет в шестнадцать. Тут за свою то жизнь ответственность тяжело нести, что уж говорить о маленьком, новом человеке. Кошмар, но уважаемо. Часы на стене показывают ровно одиннадцать утра. Звонкий стук каблуков нарушает тихую экосистему помещения. Женщина в строгой юбке-карандаш и солнцезащитных очках буквально вплывает в прачечную. От неё веет запахом кожаного салона автомобиля и дорогой парфюмерии. Здесь она кажется максимально лишней, словно может одним взмахом руки купить всю компанию. Рыжие волосы собраны в высокую незамысловатую причёску, лакированный клатч зажат в ладонях. Начальница, думает химера, пока женщина общается с сотрудниками по поводу своих вещей. Её просят подождать пару минут, на что та согласно кивает и снимает очки. Зеленые глаза пересекаются с карими и женщина улыбается, приближаясь. Только не это. Пожалуйста. Он уже расплачивался за свои грехи. — Здравствуй, Тео — Доброе утро, миссис Мартин, — делать вид, что всё под контролем, когда на самом деле всё рушится на глазах — это талант, обучиться которому непросто, но вполне возможно. — Какими судьбами? — она присаживается рядом на скамейку, закидывая ногу на ногу. — Полагаю, так же, как и вы, — выдавливает улыбку. — Цвести и пахнуть альпийскими лугами. Удивлён, что вы не в школе. — С утра была суббота, насколько мне известно, школа не работает по выходным. Суббота. Оказывается дни пролетали с космической скоростью. Надо что-то говорить — нельзя молчать. — Точно, я почему-то был уверен, что пятница. Совсем запутался в рутине. — Чем ты сейчас занимаешься, Тео? Работаешь? О, ему определённо не нравится этот разговор. — Скорее подрабатываю. Люди никогда не откажутся от лишней пары рук. Особенно если дело касается физической работы. — Тебе бы не хотелось завершить образование? Мальчик ты умный, я удивилась, когда ты ушёл в середине семестра. Ну как сказать ушёл. Ему помогли. Спасибо за уточнение. — Честно говоря, это будет проблематично, в основном я работаю до пяти вечера, что-то около того. Миссис Мартин хмыкает и возвращается к прилавку, забирая два по виду совершенно новых пиджака. Изящно улыбается и возвращается обратно, но остаётся стоять рядом. — Я подумаю на выходных, как можно решить этот вопрос. Если тебя заинтересовало моё предложение — загляни ко мне в понедельник, мы обсудим как лучше поступить. Удачи, Тео. — Спасибо и хорошего дня! До чего же чопорная вежливость. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Правда такими темпами Тео чуть не загнулся однажды. Он грустно усмехается, проверяя заряд на телефоне. Сегодня у него ночная смена на складе, надо бы успеть со всем разобраться до вечера.

***

Мыслей слишком много, они съедают его, надоедая, как мухи. Тео заканчивает разгружать грузовик и устало присаживается на стул. За ночь он успел разгрузить четыре фургона с чужими заказами. Он хочет спать, и есть, и денег, и смысла его никчемной жизни. Химера медленно моргает, ожидая пока кадровик выдаст ему заработанные за ночь. Он слышит, как тот открывает кассу в кабинете, как клацает пальцами по калькулятору, как начинает отсчитывать купюры, как капает вода, ударяясь об пол. Тео замирает и видит периферийным зрением тёмный силуэт в неестественной позе. Блять. — Малыш Тео хочет сбежать, — елейным голосом протягивает труп, начиная медленно приближаться. Мокрые пальцы неприятно скрипят по полу. — Ты смешон, если думаешь, что сможешь от меня избавиться. Её смех звучит в ушах, как крошащийся пенопласт. Тео не может сдвинуться со стула, его тело словно оцепенело и разом лишилось всех сил. В зелёных глазах плескался страх и знакомая обречённость. Он знал, что будет дальше. Тара гаденько ухмылялась и чувствовала себя победителем, несмотря на то, что на неё смотрят сверху вниз. Мертвой хваткой она вцепилась химере в ноги, перекрывая путь к отступлению. Запах гнили, казалось, пропитал уже весь склад. — Никуда ты от меня не денешься. Ты обязан мне своей жизнью, братик. И поверь мне, лучше сдохнуть, чем существовать в таком кошмаре, — она тянула руки к чужой груди, как к чему-то священному. Тео жмурит глаза, надеясь, что это поможет пережить этот чертовски знакомый до боли в рёбрах момент. Он хорошо помнит, как ощущает себя тело, лишившись главного мотора. Как мозг не сразу понимает, что жизнь ушла, как лихорадочно начинают сжиматься другие мышцы, ища импульсы, надеясь на восстановление. Но ничего не изменить. Машина не поедет без двигателя. Сначала перестают существовать цвета, потом запахи, звуки, и наконец, наступает липкая и поглощающая темнота. До тех пор, пока цикл не повторится. Тихий шум звучит откуда-то извне, привлекая внимание. Но слышится, как будто из-под воды. — Извини, что так долго, шеф позвонил, пришлось срочно отправлять новую накладную. Тео вздрагивает и распахивает глаза, чувствуя прикосновение к своему плечу. Кадровик поднимает руки вверх, отходя на полшага. — Не хотел тебя пугать, ты заснул, а я всего лишь хочу отдать тебе честно заработанные. Химера моргает, потихоньку приходя в себя. Видит зажатые в руке купюры и тянется забрать их. Две сотни долларов немного сглаживают произошедшее и Тео, махнув рукой и сославшись на плохое самочувствие, уходит. На часах восемь утра, солнце ярко слепит, отражаясь в стеклянных дверях. Ему надо поспать. Желательно без присутствия посторонних. Машина выезжает с места парковки, направляясь в сторону леса. Химера не аппетита ради, а жизни для доедает оставшийся онигири и останавливается у здания ветеринарной клиники. До открытия ещё сорок минут, но ему спешить некуда, он подождёт и так. Разбирая костяшки маджонга, он видит, как мужчина открывает двери клиники. Выждав ради приличия двадцать минут, Тео, пересилив себя, входит внутрь. Дитон запускает компьютер и начинает сыпать корм по мискам. — Доброе утро, — одному дьяволу известно, чего стоил химере этот легкомысленный тон. — Здравствуй, — кивает не отрываясь ветеринар. — Могу чем-то помочь? Да, снотворное, пожалуйста, внутривенно, внутримышечно, перорально. — Надеюсь, — выдыхает Тео, кладя руки на административную стойку. Он замечает, как напрягаются мужские плечи. Выдавить хоть звук из себя — сродни пытки. — У меня проблемы со сном. Дитон пробегается глазами по его лицу, отмечая нездоровый даже для сверхъестественного существа цвет. — Может быть у вас есть что-то вроде снотворного. Трава, инъекция, да хоть отбойный молоток. Мой организм не справляется. — Каждое слово отдается в зубах тупой ноющей болью. — Моя регенерация стала в разы медленнее, а усталость наступает быстрее обычного. — Полагаю, я могу что-нибудь придумать, подожди, — задумчиво тянет Дитон, уходя в подсобку Тео слышит, как ветеринар перебирает склянки и пакетики. Как шуршит коробок спичек. Голова кружится, тяжелея с каждой секундой. Время течёт очень медленно, цвета расплываются, периодически становясь монохромными. Наконец, мужчина возвращается, держа в руке тонкий шприц с серым содержимым. — Что это? — честно говоря, в целом без разницы, но ради общего развития надо спросить. Главное, чтобы сработало. — Полынь и маков цвет, также я добавил комплекс витаминов. Химера кивает, не отрывая взгляд от закрытой иглы. — Меня это не убьёт? — Не убьёт. Но есть нюанс. Ну да, а когда было всё просто. — Твоё сердце будет биться очень медленно. Это состояние, похожее на обычную человеческую кому. Мозг будет подавать сигналы организму, но это как стучаться в закрытую дверь. Дыхание будет ровное и редкое. — Сколько я так пролежу? — Зависит от множества факторов. Но в основном это определяется усталостью организма и дозировкой. Здесь на двенадцать часов, но может быть погрешность в парочку. Тео тянется к шприцу, но Дитон не спешит его отдавать. — Что-то ещё? — Желательно, чтобы тебя не беспокоили, а то нашедшие тебя люди подумают, что ты умер. Тут со сверхслухом будет тяжело распознать сердцебиение, что уж говорить про обычных людей. У тебя есть место, где тебя никто не потревожит? Тут даже тот свет не подходит, достанут со всех сторон. Кажется, он молчит достаточно долго, так, что мужчина успевает сделать соответствующие выводы. — Ты можешь остаться здесь, я буду периодически проверять твоё состояние. У него нет ни сил, ни желания сопротивляться, поэтому он просто кивает и следует за Дитоном в комнату отдыха. Диванчик в углу выглядит маленьким, но ощущается мягким облаком, когда Тео присаживается и закатывает рукав толстовки, обнажая вены. — Ложись на бок, — велит ветеринар, встряхивает шприц и проверяет его на текучесть. Химера разувается и сжимается в позу эмбриона, вытягивая руку вперёд, но мужчина возвращает её на рёбра, качая головой. — Лежи спокойно, — мужчина аккуратно поворачивает его голову, открывая себе больше доступа. — Укол ставится за ухо, не шевелись. Игла осторожно погружается под кожу, Тео чувствует как жидкость проникает в организм, а глаза заволакивает плёнка. Он хочет что-то сказать, но получается лишь мычание. Всё случается слишком быстро. Лицо Дитона расплывается, наступает глухая темнота. Он не чувствует ничего. Наконец-то.