The Covenant

Солнце медленно поднималось над горизонтом, рассыпая по осеннему Ипсвичу свои слабые золотые лучи. Он не сомкнул глаз за всю ночь, боясь, что если закроет веки хоть на мгновение, больше не сможет их открыть. Утренняя роса медленно оседала на высокую траву вокруг амбара Патменов. Это место было знакомо ему с раннего детства. С Тайлером они часто убегали сюда, чтобы попрактиковаться в магии или спрятать бутылки пива, а потом тихо распивать их среди сена и старых досок амбара. Позже они, конечно, находили более уютные уголки для своих уже взрослых увлечений, но воспоминания, связанные с этим местом, не покидали его всю ночь. Рид достал из кармана пачку сигарет и молча протянул другу. Тайлер взял одну, закурил, и они оба замолчали, глядя на рассвет. — Опаздывает, — заметил Тайлер. Рид кивнул, затягиваясь дымом. — Нам это только на руку, — сказал он. — Что-то явно задержало его… Тайлер нервно выдохнул клуб дыма и, опустив глаза, произнес: — Даже не могу представить, что бы это могло быть. Они молча стояли, рассматривая амбар. Старые доски на стенах, сколько он себя помнил, были выцветшими и треснувшими, местами покрыты мхом и мелкими паутинами. Краем глаза он уловил движение: из тени деревьев, что росли по краю поля, к ним медленно вышел Кайлеб. — Чувствуете его? — спросил он у парней. — Нет, — одновременно ответили Рид и Тайлер. — Готовит западню? — предположил Кайлеб. Рид нервно затушил сигарету и бросил ее в мокрую траву. — Кто его знает… Они резко замолчали, когда из тени леса, густо поросшего по краю поля, медленно вышла темная фигура Чейза. «Живой еще», — подметил он. Напряжение сковывало его мышцы, отчего он нервно сжимал и разжимал кулаки. Он обещал держать себя в руках и не вмешиваться. Это был бой Кайлеба. — Опаздываешь, Чейз, — произнес Кайлеб, не двигаясь с места. Чейз приостановился, и его губы искривились в ухмылке, обнажив зубы. — А ты, я вижу, спешишь расстаться с жизнью? — с насмешкой произнес он. Он кивнул в сторону Рида и Тайлера, подозрительно сузив глаза. — Привел группу поддержки? — Хотели посмотреть, как ты издохнешь, — ответил за Кайлеба Рид. Чейз откинул голову и засмеялся. — Вам не кажется, что мы уже это проходили? — прямо посмотрев на Рида, спросил он. — Достаточно, — встал между ними Кайлеб. — Они тут для того, чтобы ты не нарушил обещание. — Я-то его не нарушу, — хмыкнул Чейз. — А вот вы, ребята… если вмешаетесь, то будьте уверены, я не пощажу никого. «Посмотрим, кто кого теперь не пощадит...» — сомкнув до хруста челюсть, подумал Рид. Когда они вошли в амбар, Рид и Тайлер прижались к стене, занимая «места для зрителей». Чейз и Кайлеб встали лицом к лицу в центре. — Начнем брат? — шутливо спросил Чейз. Кайлеб промолчал, его глаза вспыхнули чернотой. Та же черная тьма вспыхнула в глазах Чейза, и гул темной магии наполнил амбар, заставив доски скрипеть. «Символично», — на секунду подумал Рид, услышав очередной треск досок. — Когда-то в этом амбаре убили Джона Патмена. А сегодня здесь умрёт последний его потомок… Они бросились друг на друга. Чейз ударил первым — из ладони вырвался черный шип, острый и быстрый, целя в сердце Кайлеба. Тот увернулся, шип врезался в стену, раздирая дерево в щепки, которые посыпались на пол. Кайлеб сжал кулак, и тьма хлынула из пальцев, обхватывая ногу Чейза, сжимая, как тиски. Хруст кости эхом разнесся, кровь брызнула на сено, алая на сером. Чейз зарычал, разорвал хватку, куски тьмы рассеялись дымом, но рана сочилась, оставляя след. — Зачем это представление, Кайлеб? — прохрипел Чейз, вытирая кровь с губы. — Просто отдай мне силу, и покончим с этим? Кайлеб не ответил, он холодно улыбнулся и ударил снова. Волна тьмы прорезала воздух, целя в тело Чейза. Он поднял щит из черного огня, но лезвия прорвались, вспарывая плечо и бок. Кровь хлестнула, пропитывая одежду, Чейз взревел, бросаясь вперед. Его кулак, усиленный тьмой, вонзился в живот Кайлеба, пробивая плоть. Ткань разорвалась, тело изогнулось, кровь Кайлеба окрасила пол, он кашлянул, сплевывая ее. Рид дернулся, не в силах больше на это смотреть. — Нет. — остановил его Тайлер. — Мы лишь наблюдаем, помнишь? Он запустил руку в волосы и взъерошил их, в тот момент, когда Кайлеб схватил Чейза за горло, его пальцы впились, и тьма начала жрать кожу, разъедая ее, как огонь. Чейз завыл — кожа пузырилась, лопалась, обнажая мышцы, сухожилия. Он ударил локтем в лицо Кайлеба, ломая нос с хрустом, кровь из ноздрей брызнула, но хватка держалась. Чейз вырвался, отшатнулся и контратаковал: клинок тьмы вонзился в бедро Кайлеба, разрывая мышцы, выворачивая кость. Кайлеб упал на колено, крик боли эхом отразился от стен, кровь лилась ручьем. Рид всплеснул руками. Тайлер рядом был не менее напряжен, его бледное лицо с каждой секундой становилось почти прозрачным. Чейз надвинулся, призывая шипы — они вырвались из пола и стен, пронзая воздух. Один вонзился в плечо Кайлеба, другой — в икру, третий чиркнул по щеке, оставляя разрез, из которого хлестала кровь. Кайлеб корчился от ран, но собрал силы и взмахнул руками: волна тьмы сбила Чейза, впечатав в стену. Доски треснули, осыпаясь, Чейз сполз, кашляя кровью, ребра хрустнули, спина содрана до мяса. — Ты... сильнее? — прохрипел Чейз, поднимаясь на дрожащих ногах, его голос был полон искреннего удивления. — Как? Мы были равны... Кайлеб, дыша тяжело, с лицом в крови и сочащимися ранами, выпрямился. — Отец отдал мне свою силу. Теперь мы равны. И ты проиграл. Чейз кинулся в последнюю атаку, магия вспыхнула — шар тьмы с шипами и пламенем полетел вперед. Кайлеб встретил его своей волной, силы столкнулись с грохотом, амбар задрожал, сено и обломки разлетелись. Рид закрыл лицо, вспышка ослепила его. Кайлеб шагнул в перед. Последний сгусток магии — чистая тьма хлынула на Чейза, обволакивая, проникая в тело. Чейз закричал — пронзительно, отчаянно — плоть трескалась, кости ломались, кровь и внутренности выплескивались. Тьма раздирала: руки оторвало у локтей, ноги — у колен, торс развалился. В миг он исчез в черной дымке, оставив лужу крови и обрывки на полу. Рид опустился на колени не в силах больше стоять. — Он… сдох? — голос сорвался на глухой хрип. — Скажи. Скажи, что эта тварь наконец сдохла. Он уже не говорил — выдавливал слова, почти срываясь на крик. Он не верил больше своим глазам. Они всегда лгали в такие моменты. Ему нужно было услышать это. Он должен был знать наверняка.

***

Серена петляла по узким, запутанным улочкам Ипсвича, боясь опоздать. Город сегодня оживился: после затяжных проливных дождей наконец выглянуло долгожданное и, возможно, последнее солнце в этом году. Прибавив шаг, Серена на секунду поймала себя на мысли, что если бы не всё, что случилось с ней здесь, она, наверное, осталась бы тут навсегда. Столь уединенный и мрачный маленький городок, будто отражал все то, что копилось и множилось в ее душе последние несколько лет. Она проходила мимо домов, стоящих почти вплотную друг к другу, отделанных старым кирпичом и темными балками. Кое-где были перекошены от времени окна, а под ногами тянулась неровная мостовая, блестящая от пройденного на кануне дождя. Серена миловала Waterfront Ipswich, откуда тянуло прохладой и водой, и свернула на более оживлённую соседнюю улицу. В маленькой уютной кофейне у панорамного окна сидела Лили, глядя на набережную. Она держала чашку обеими руками и неторопливо пила кофе. «Мама…» — улыбнулась Серена, наблюдая за женщиной на противоположной стороне улицы. Когда она толкнула дверь, колокольчик над ней тихо позвенел. Тёплый воздух кофейни обнял её с головы до ног — смесь свежемолотого кофе, чуть влажного дерева заставила плечи расслабиться. Она сделала шаг внутрь, и её взгляд сразу наткнулся на Лили. Каблуки едва слышно касались пола, и Серена незаметно подошла к столику. — Милая, — аккуратно поставив чашку на стол и лучезарно улыбнувшись, произнесла Лили. — Я уже заждалась тебя. — Прости, проспала, — оправдалась Серена. — Ты прекрасно выглядишь, — цепкий взгляд зелёных глаз женщины прошёлся по Серене. — Спасибо. Ты тоже, как всегда, отлично, — ответила Серена. — Ты только что вернулась из Парижа? Лили спрятала улыбку за кружкой кофе, сделала глоток и снова улыбнулась. — Да. Твоя бабушка замучила меня своими очередными идеями… Знаешь, она до сих пор мечтает, чтобы ты участвовала в ежегодном балу в качестве дебютантки. Серена закатила глаза. «Сейчас мне уж точно не хватало быть ещё и дебютанткой…» — подумала она. — Мам, я же говорила, что мне это неинтересно. Тем более после того, что было в Констанс, меня вряд ли пригласят… Лили откинулась в кресле и скрестила пальцы. — Глупости, — сказала она мягко, но уверенно. — Это было до того, как меня попросили быть организатором этого мероприятия. Серена вздохнула и оперлась локтем на стол. — Только не говори мне, что это то о чем ты хотела со мной поговорить? Лили заметно напряглась. На её ухоженном, почти без единой морщинки лице мелькнула лёгкая тень усталости, и зеленые глаза на мгновение потускнели. — Нет… — тихо произнесла она, сжимая кружку в руках чуть крепче. — Не совсем. Серена терпеливо ждала, наблюдая, как быстро меняется выражение лица матери. Обычно всегда собранная и тщательно скрывавшая все свои эмоции заядлая светская львица, Лили сейчас выглядела иначе — в её глазах она видела сомнение, лёгкую тревогу и что‑то ещё, что Серена не могла сразу разобрать. — Я должна была сообщить тебе раньше… — начала Лили, и сердце Серены забилось от волнения. — Ты ведь знаешь, у нас с твоим отцом в последнее время не всё было гладко. А тут ещё эти суды и… — она запнулась и потупила взгляд, будто пытаясь подобрать слова. — Вообщем, дорогая, мы подали на развод. Серена уставилась на мать, не веря до конца тому, что только что услышала. — Не может быть. — прочистив горло, сказала она. — Не говори мне, что то, что было в прошлом году, подкосило вас… Вы переживали вместе и более тяжёлые времена. Серена отчаянно отказывалась верить. Её родители были далеко не идеальными: с амбициями, сложными характерами, и частыми спорами. Но именно эти споры, эти стычки делали их… цельными. Они дополняли друг друга, несмотря ни на что. — Я не верю. Ты что то не договариваешь… — не сдержавшись бросила она. Внешне Лили оставалась совершенно спокойной на выпады дочери, но нервное покручивание бриллиантового кольца на пальце выдавалo её. — Ты права, это не основная причина, — выпрямив спину, сказала Лили. — Есть кое-что ещё. — Что же это? — не удержалась Серена и слегка наклонилась вперёд. — Серена… — Лили опустила глаза, словно подбирая слова. — Есть вещи… — Мам, что за причина? — перебила она, сердце в груди забилось сильнее. Лили тяжело вздохнула и протянула руку к её ладони. Осторожно обхватив её обеими руками, она тихо произнесла: — Твой отец… узнал, что ты не его родная дочь. — Ты сейчас шутишь? — спросила Серена, не веря своим ушам, ее голос дрожал, хотя она пыталась сдерживать его. Лили опустила глаза, её пальцы нервно терли край кружки. Губы сжались в тонкую линию, плечи едва заметно подергивались. Она не сразу подняла взгляд, словно собираясь с духом, чтобы произнести слова, которые нарушали привычный порядок их жизни. — Нет, — сухо ответила Лили. «Не может быть… — поток мыслей взорвался в голову Серены. — Я должна была знать. Моя жизнь… что это значит? Всё, что я знала о себе — ложь? Кто я, если он не мой отец? И почему мама столько лет хранила это в себе? Почему она не сказала мне раньше?» — Тогда может, поведаешь мне, кто мой настоящий отец? — наконец решилась спросить она. Лили тяжело вздохнула, опустила голову на ладони, потом подняла глаза, полные усталости. Её руки слегка дрожали, когда она сжала ладонь Серены. — Мы познакомились с ним в колледже. — начала нехотя Лили, — Наши с ним отношения развивались очень быстро, и я не могу назвать их правильными… А потом он просто исчез. Спустя время я узнала что беременна… Лили сделала долгую паузу, её глаза заблестели от сдерживаемых слёз. Она сжала пальцы Серены сильнее. — Твоя бабушка любила водить меня на всевозможные приемы, и всячески вводила меня в высшее общество, там я и встретила твоего отца… — продолжила она чуть мягче, — он сделал мне предложение. Я согласилась… но никогда не смогла найти в себе храбрости признаться ему, что ребёнок не его. Серена сжала губы, руки стали холодными, внутри всё сжалось узлом. В голове снова закружились мысли: «Всю жизнь я считала, что нет ближе и роднее человека чем отец, а сейчас узнаю что он мне не родной…» — Как его звали? Где он сейчас? — вырвалось нервно у Серены. Лили покачала головой, глаза её наполнились сожалением и усталостью. — Серена… не нужно, — тихо сказала она. — Я хочу знать, — настаивала Серена, не отводя взгляда от напряженной как струна матери. — Его звали Киллиан Поуп. Я не видела его больше и не слышала о нём с тех пор, как мы расстались, — произнесла Лили. Она замерла. Фамилия «Поуп» звучала странно знакомой. Серена зацепилась за что-то в памяти, как будто где-то уже встречалось, но где — она не могла вспомнить. «Поуп… Поуп… Где же я слышала эту фамилию?»— мысли Серены бились в голове, смешиваясь с шоком. Серена отчаянно пыталась вспомнить, где она могла раньше слышать эту фамилию. Мысли метались, цепляясь за обрывки воспоминаний, перебирая их одно за другим. И когда, наконец, правда всплыла на поверхность, ее накрыла волна ужаса. Ей хотелось вырвать это знание из своей головы — стереть, уничтожить, растворить без следа, лишь бы никто и никогда не узнал. Даже она сама. Потому что сама мысль, сама догадка вызывали в ней только омерзение. «Поуп — настоящая фамилия Чейза», — с ужасом осознала она. — «Значит, Чейз — мой брат…»

***

Серена чувствовала, будто всё вокруг пошатнулось и начало рушиться. То, что она узнала, не укладывалось в голове — мысль цеплялась за мысль и только сильнее давила. Это было как что-то тёмное внутри, от чего невозможно отмахнуться, сколько ни пытайся. «Чейз — мой брат.» «Единокровный брат.» Ее буквально выворачивало на изнанку, ведь она все еще даже не отошла от прошлой ночи, когда их тела сплетались в экстазе. Она задохнулась от тошноты, подступившей к горлу, от этого воспоминания. Ей хотелось отмыться от этой грязи, сжечь до тла всю одежду, пропахшую им, и содрать кожу в тех местах, где он касался. «Как я могла?» — сокрушалась она. Воспоминания о его касаниях — его руках на её бёдрах, его дыхании на шее, его толчки, что доводили до безумия — теперь превращались в кошмар, в отвращение, которое душило её, не давая вдохнуть. Слёзы хлынули из глаз, размывая контуры кофейни, где сидела её мать. «Лучше бы я не знала правды…» — решила она. Эти слова стали причиной ее очередного ада. Она почти бежала — шаги путались, дыхание сбивалось. Хотелось только одного: уйти подальше. От этого места, от матери, от всего, что теперь не давало покоя. Слёзы сами текли по щекам, смешиваясь с мелким дождём, который снова начинал моросить. Она не обращала внимания ни на холод, ни на то, что уже давно промокла. Мир вокруг расплывался в серой дымке, а в голове повторялось одно: «Брат. Я спала с братом. Это не может быть правдой. Пожалуйста, пусть это будет ложью.» Телефон в кармане завибрировал. Дрожащими пальцами она достала его, на экране высветилось сообщение от Рида: «С ними покончено. Его больше нет.» Нет. Нет. Нет. Серена больше не знала, что ей делать — радоваться или плакать. Казалось, что ее разум, душа и тело настолько были изранены этим демоном, что Серена уже ничего не понимала. Всё смешалось разом — боль от пережитого, от инцеста — и разум Серены снова затрещал по швам. Остановившись посреди тротуара, и прижавшись к стене, она зарыдала в голос, не в силах сдержать рыдания. Мир кружился, ноги подкашивались, и она чувствовала, как сходит с ума, как грань между реальностью и кошмаром окончательно стирается. «Я не выдержу.» «Это слишком.» « Всё кончено для меня, для всех нас.» Эмоции захлестнули её, топя в отчаянии, и она не знала, куда бежать, что делать. Следуя слепому инстинкту, она побрела вперёд — к общежитию, месту где все началось, и возможно закончится для нее. Дверь комнаты Рида тихо распахнулась, и Серена ввалилась внутрь, вся мокрая, с покрасневшими глазами и дрожащим телом. Тайлер медленно поднялся, а затем, увидев, в каком она пришла состоянии, кинулся к ней. «Ты то мне и нужен…» — хотела сказать она, но язык не поворачивался. Его беспокойный взгляд встретил её, и он мгновенно встал, подхватывая её под локти, чтобы она не упала. — Серена? Боже, что случилось? Ты в порядке? — удерживая ее, сыпал вопросами он. — Всё кончено. С Чейзом покончено. Он больше не причинит вреда. Серена покачала головой, слёзы снова покатились по лицу. Она вцепилась в его рубашку, ища опору. — Но не для меня, — прошептала она, и ее голос окончательно сорвался. — Для меня это никогда не кончится. Тайлер, пожалуйста... Забери их. Забери воспоминания. Я не могу с ними жить. Они разрывают меня на части. Тайлер замер, его руки на её плечах напряглись. — Нет. — твердо сказал он, глядя на нее.— Ты не понимаешь о чем просишь. —Если я это сделаю, ты забудешь всё. Всё, что произошло в Спенсере. Рид никогда мне этого не простит. И ты... ты потеряешь часть себя. — Пожалуйста! — она умоляла, глаза почти ослепли от слез, а руки сжимали сильнее мужскую рубашку. — Я не хочу помнить. Не хочу чувствовать эту грязь внутри. Забери это, Тайлер. Умоляю. Он колебался, борясь с собой. И в какой то момент он будто сдался. — Ладно. — кивнул он, с тяжёлым вздохом. Тайлер закрыл глаза, и воздух в комнате сгустился. Его глаза, когда он открыл их, почернели. Он приблизился, положив ладони на виски Серены, и нырнул в её сознание. Воспоминания вспыхивали перед ним: одно за одним. Он вырывал их, рвал нити, стирал воспоминания, оставляя пустоту. Серена дернулась, её тело обмякло, разум заполнился тьмой. Последнее воспоминание — то самое, о Чейзе, проскользнуло перед ним, и Тайлер остановился. Взгляд Серены, почти потерявшей сознание, заставил его продолжить. С усилием он вырвал и это, разрывая связь, и, отходя на шаг, тяжело дышал. Серена покачнулась, моргая, пытаясь сориентироваться. Она непонимающе осмотрела комнату, затем Тайлера, и судорожно спросила: — Что я здесь делаю? Кто ты?