For our indepent

Добрового времени суток, это Рэми. Надеюсь глава вам понравится и немного фидбека тож будет. _______________________ Снег застилал глаза. Таща на себе сумку с кучей компрометирующих газет, Таббо пытался разглядеть хоть что-то в полутьме города. Получалось плохо, откровенно плохо. Дела шли лучше. Люди читали газеты и брали еще. Таббо иногда узнавал лица особенно преданных читателей. Это мотивировало, очень. Таббо продвигался к точке, но звук громкоговорителей отвлек его от цели. Обращение? Вот уж чего он не ожидал. Он свернул к площади, откуда раздавался громогласный и прокуренный голос президента. Смешавшись с бездумной толпой, Таббо прислушался к речи: — Граждане Л'менбурга! — от этих слов Таббо уже скривился. Шлатт бесил просто фактом своего существования. — С недавнего времени жителей нашей страны будоражат не только дезинформационные слухи, но и разного рода преступления. Но можете не волноваться! С этого дня во всех городах будет введен комендантский час с десяти вечера, а также система охраны, дабы предотвратить возможность преступлений! — Ебанный в рот... — нечаянно пробормотал вслух Таббо. Дальше он слушать не стал. Напрочь забыв про газеты в сумке, он помчался прочь с площади. Надо было предупредить товарищей. --- Недолго Томми наслаждался «обеденным» перерывом вместе с Грейсоном. От чаепития его оторвала взволнованная медсестра: — Томс, там твой друг пришел, говорит, что что-то срочное. Томми вздохнул и последовал вниз, где в зале ожидания сидел Таббо. Стоп, Таббо? За последние две недели он ни разу не уходил с точки продажи, пока в сумке не останется ни одной газеты. Но в этот раз она была полна газетами: — Нам срочно нужно поговорить, Ранбо я с работы не вытащу, на тебя последняя надежда, — отчеканил Таббо без приветствия, как только Томми оказался рядом. — Это может подождать часа... — Томми взглянул на настенные часы, прикидывая, насколько рано он может свалить. — Полтора? — Может, но не больше. Это правда важно, Томс. Хоть Томми и пытался выглядеть спокойно на фоне взбудораженного Таббо, но недавно начавшая развиваться паранойя давала о себе знать. Остаток рабочей смены он все время зависал в не самых приятных догадках. Таббо сидел в кабинете их отделения и был непривычно молчаливым. От этого легче уж точно не становилось. Время растягивалось, а страх за себя и близких бил по нервам не хуже надоедливых постояльцев госпиталя. Наконец он смог сменить халат на куртку, почти приевшуюся к его коже. Томми и Таббо вышли из больницы, когда уже стемнело. Завернув в переулок, они встали у стены. Таббо закурил, пытаясь расслабиться и начать свое повествование, а Томми нетерпеливо ждал его: — Так, что случилось? — Пизда с хуем разлучилась! Когда я шел днем с новой партией газет, я услышал речь Шлатта, — Таббо нервно крутил в руках коробок спичек: — Речь? — Давненько такого не было. — Этот старый алкаш решил вспомнить о том, что он президент? — Похоже... — Таббо выдохнул едкий, дешевый дым. — Он упомянул о каких-то «преступлениях» и сказал, что в стране будет введен комендантский час, а также «дежурная охрана». — Блять... — Томми потер переносицу. А ведь он только начал нормально спать. — Так это еще не все, вводят не просто в столице, а повсеместно! Может улучшиться проверка печати и газет, на каждом шагу будут проверять документы. Томми, нам такая пизда... — Подожди. Не кипи, успокойся. Эта ситуация тоже может сыграть нам на руку, — судорожно перебирая варианты, Томми придержал друга за плечо. — Мы можем поднять это в статьях. Будет резонанс! — Да какой к черту резонанс, Томми?! Нас могут накрыть! Ты... ты же сам знаешь, как это может закончиться! Подумай о родителях, о Фанди в конце концов — да, Таббо нервничал. Уж извините, он впервые участвует в революции. Томми крепче сжал его плечо. Ему тоже было неспокойно, тоже хотелось повысить тон и поругаться с ним. Но нельзя. Он должен был сохранять спокойствие, хотя бы видимое, но все это спокойствие полетело к чертям, как только скрипнула чья-то подошва за их спинами. Обернувшись, они увидели Грейсона. Парень стоял как заколдованный, смотря на них с таким страхом... Он сделал шаг назад, готовясь к побегу, но реакция Таббо была быстрее: — Стой, — приказал он. Втащив его за шкирку в переулок, кудрявый впечатал его в стену, сверля взглядом. — Что ты слышал, Грейсон? — Томми посмотрел на коллегу. — Да ничего такого! Я... мне просто интересно стало... Я уходил со смены. А... а тут вы стоите... — Отвечай, что ты слышал, придурок! — Таббо сильнее сжал ворот его куртки. Грейсон раскололся быстро: — Я пришел, когда ты говорил про резонанс в СМИ и все такое... — Ты собирался это докладывать? — Томми самому стало не по себе от своего тона. — Не... нет, конечно. — И че делать будем? — Таббо повернулся к блондину. Томми пораскинул мозгами. Грейсон был достаточно мягкотелым и религиозным человеком... Он хороший малый, да и работать с ним неплохо. Но одно дело ночное дежурство в госпитале, а другое — революция. Хотя вряд ли он расскажет. Принципы не позволят: — Грейсон. Есть важный вопрос. Ты хочешь присоединиться к нам? --- Дойти до дома после работы было отдельным видом издевательств. За Ранбо с детства вилась череда постоянных неудач, то ли из-за витилиго (как считали все в его родной деревушке), то ли просто потому что. Он, конечно, привык, но уставшему после работы все раздражение достигает точки апогея. Ладно, сейчас он вернется домой, там отдохнет, так еще и у Таббо ночная смена. Сможет нормально поспать... Наверное. Почему-то входная дверь была не заперта, ничего хорошего это не предвещало: — Таб! Ты чего дверь не закрыл? — Ранбо отряхнул пальто от снега и, повесив его, пошел вглубь квартиры. За столом в гостиной-кухне сидели трое: Томми, Таббо и какой-то парень: — Здравствуйте, приехали. Что на этот раз? — хоть его лицо непроизвольно искривилось в неловкой улыбке, Ранбо было совсем не смешно. — Это Грейсон, он захотел вступить в нашу... организацию? — Томми пожал плечами. Ну почему всегда именно его квартира... Ладно, с Таббо они живут вместе, так как экономический кризис и цены на квартплату никто не отменял. Томми он давно знает, да и именно у него хранятся газеты и подобное. Но этот Грейсон... — Я думал, нам и втроем нормально, — слегка раздраженно заметил Ранбо. — Мы тоже. Но кому-то стоит поменьше кричать, — Томми зло посмотрел на кудрявого. По измученному лицу Грейсона можно было понять, что ругались они почти всю дорогу. — Так, давайте без этого. Просто спокойно объясните, что произошло. Из сумбурных рассказов, регулярно прерывающихся на перепалки, Ранбо все-таки смог что-то понять. Во-первых — речь Шлатта, не предвещающая ничего хорошего. Во-вторых — кто вообще такой Грейсон. В-третьих — его друзья придурки, которые не умеют обсуждать проблемы без лишних ушей: — Я уж не знаю, что сказать... Новый закон сильно затруднит ситуацию. У вас хоть какие-то идеи есть? — Да. Я считаю, что пора бы начать действовать, — вторил ему кудрявый. — Да куда действовать!? Сейчас нельзя рисковать! Ты сам говорил, что лучше затихнуть, а теперь что? — Господи... Так, Грейсон. А ты что думаешь? — было такое ощущение, что зеленоглазый его слегка подбадривал. Ага, почти двухметровый «двулицый» Ранбо мог таким показаться: — Я не знаю... Мне кажется, стоит слегка затронуть это в газетах. А идею Таббо немного отложить. Томми победно взглянул на Таббо. Если бы не сидящий между ними Грейсон, то блондин уже был бы в нокауте: — Отлично. Может... не знаю... поедим? — желудок Ранбо уже начал растворять сам себя, не самое приятное ощущение. Троица бедолаг переглянулась, выражая согласие. Кажется, за ссорами они немного забыли про существование голода. Это плохо. Из еды в основном были только макароны, крупы и не очень свежий суп. Томми, Таббо и Ранбо было не привыкать, а вот Грейсон очень плохо скрывал отвращение: — Как вы это едите? Это больше на картон похоже или на бумагу... — он недоверчиво ткнул макаронину вилкой. — Пока я ем, я глух и нем. Так что прости, Грей, но тебе стоит это съесть, — спокойно сказал Сут младший. — А ты где во время гражданки был? — спросил Таббо, поднимая на него недоверчивые карие глаза. — Мы уехали в Эгпайр. Из-за работы отца, туда перевезли его завод. — Аа, понятно. Буржуи, — рассмеялся двулицый, но в его смехе была... зависть? Кажется, да. — Кстати... я хотел спросить, почему вы с Таббо живете вместе? Квартира слишком маленькая для двоих. — А ты попробуй на зарплату заводчанина или редактора себе квартиру купить. Без родителей, — нет, Таббо точно его недолюбливал. — Оу... — Перплд поник, осознавая тупость своего вопроса. — Так, ребят. Я пойду, — Томми встал из-за стола, на ходу запихивая в себя остатки ужина. — Мне надо еще покормить и уложить Фанди. — Вот оно какое, отцовство. Перплд ошарашенно посмотрел на коллегу: — У тебя есть сын?! — Есть, — Томми, казалось, привык к этому вопросу. Поэтому, натягивая ботинки и свою бессмертную куртку, он скрылся за дверью. --- Он вернулся домой только в девять. «Заснул в общественном транспорте» называется. Стряхивая с себя снег, Томми снял ботинки и прошел в квартиру. Зайдя в комнату, он увидел спящего в импровизированной детской кроватке Фанди и записку от Кристин. Наклонившись к нему, Томми протянул руку, чтобы погладить по светло-рыжим волосам. Ребенок ухватился за его палец, что-то промямлив. В груди приятно затрепетало. «Это мой сын...» — пронеслось у него в голове. Это заставило его смутиться. Это же сын Уилбура... Хотя по документам это было уже совсем не так. Все-таки работа в больнице имеет свои плюсы, если вы решите усыновить сына своего брата, которого ранее заставили отказаться от вас. Благодаря этому Томми смог, не самым честным образом, но оформить документ, а также проверить здоровье мелкого. Оказалось, ему не полгода, а почти год. Он просто был слишком мелким и, видимо, не очень хорошо питался. Ну и ладно. Томми будет его отцом. Самым лучшим отцом, он защитит его и никогда не оставит. Никогда.