For our indepent

11 глава в разработке, честно... Ага, поверил, ну и бредятина _____________ Прошел час или два, а Томми так и не решался встать с постели. Не хотелось рвать тонкую грань утренней идилии в их квартирке. Сын мирно спал в кроватке, будто этот маленький чертенок не разносил всю жилплощадь после того как научился вставать на ноги. Ребенок спал и не знал никаких забот, мягкие, рыжие кудри вились на дурной голове. Из окон в комнату пробивался холодный свет улиц, напоминая о бесконечной зиме снаружи. Томми не хотел вставать, не хотел начинать день. Он бы просто остался в этом бесконечном моменте, когда впервые за столь долгое время он спокоен. Сердце не металось от тревоги, в голове не роились трупными мухами мысли. Но все должно кончится, рано или поздно. Он встал, стараясь наступать на менее скрипучие половицы. Поврежденная во время побега нога все еще болела. Пожалуй, он обратится к Грейсону. Да, Томми и сам медик, но в отличии от Перплда все его знания были сугубо практическими. Спасибо халатности главврача и то что Кристин раньше с  ней работала, поэтому его взяли на работу, закрыв глаза на отсутсвие образования. Хотя не смотря на это, Томми завидовал Грейсону. У этого набожного, богатого инфантила было все. Здоровые мать с отцом, образование, деньги, связи. У него есть шанс на нормальное будущее, когда Томми приходилось выгрызать его из чужих рук. У Перплда все были живы он никогда не стоял у чьей-то могилы. Томми завидовал ему, возможно даже ненавидел, но это было не допустимо. Блондин открыл ящик стоящего рядом стола. Достал оттуда пачку сигарет и спички. Открыл окно. В комнату ворвался холодный, утренний, февральский ветер, вороша наваленные на столе бумаги. Томми надо было отвлечься. Нельзя презирать кого-то на почве зависти. Когда-то его этому научил отец. Чиркнула спичка. Кончик сигареты заблестел оранжевым, а к городскому туману примешался табачный дым. Затянувшись, Томми еще раз вдохнул сквозь зубы воздух. Так дешовый никотин быстрее ударял в мозг. Этому его научил Уилбур. Табак превращался в пепел и падал на асфальт. Нужно было сосредоточиться. Например на том странном патрульном, что прикрыл его перед своими же коллегами. Джек вроде? Да как-то так его звали. Почему он спрятал карту Томми у себя и тем более отдал её, а не сообщил остальным? Это настораживало и меж тем дарило шаткую надежду, на возможные связи в гос органах. Может стоит связаться насчет этого с Паффи? Она вроде бы была летчиком во время войны. От уже более приемлимых мыслей его отвлекло сонное бормотание Фанди. Томми перевел взгляд на часы. Черт, почти десять утра, скоро могут проснуться родители, да и сына пора бы покормить. Он оперативно потушил сигарету об обсыпающуюся штукатурку и, выкинув её, подошел к кровати ребенка. Томми взял на руки еще сонного чертенка и поплелся на кухню. Свой единственный за долгое время выходной хотелось провести с семьей. Он не знал как скоро его заберут и успеет ли он попрощаться. Спиной к нему сидел отец, думал о чем-то. Интересно сколько тот не спал? - О, доброе утро, Томми, - отец обернулся к нему, на его лице сияла извечная усталая улыбка. - Можешь заварить мне чаю? Я себя неважно чувствую сегодня. Томми кивнул и, усадив за стол Фанди, пошел ставить чайник. Его голова тоже кипела от мыслей. Он одновременно волновался за отца, хотел разрыдаться из-за сна и очень серьезно поговорить с Филом насчет его прошлого. Между ними была пропасть в пять лет войны и Сут младший был уверен, что там произошло куда больше чем отец рассказывал. Список дел стремительно пополнялся. Вместе с квартирой Сутов, просыпался и весь остальной город. Хотя что-то подсказывало, что скорее всего Таббо и Ранбо все еще дрыхли. Как и Грейсон. После ночного дежурства (в качестве наказания за прогул из-за утренней службы) можно проспать несколько дней подряд. Томми лично проверял. Засвистел чайник. Залив кипятком заварку, блондин обернулся к Филу: - Чего задумался? - в пространстве кухни зависла неловкость. Господи, в последний они нормально разговаривали только в ночь появления Фанди.. - Все в порядке, не волнуйся. Как на работе дела? - Да все по прежнему, знаешь. Грейсона отправили вчера вечером на ночное дежурство. - Ого, для него неожиданно. И чем же он провинился? - отец изобразил интерес, но это заставило Томми нервничать больше. Он чувствовал кожей, все несметное колличество неозвученных вопросов. - Он опаздал из-за утренней службы во вторник. И снова молчание наполнило кухню. С обратной стороны ребер Томми скреблась тревога. Когда они потеряли общие темы? Со смерти Уила или еще раньше? Были ли они? Да, были. Фил мог часами рассказывать ему разные истории и легенды, а будущий революционер сидел у него на коленях и внимал все им сказанное. Раньше в светло-голубых, глубоких, словно озеро, глазах отца он мог увидеть свое отражение и всю вселенскую мудрость, а волосы походили на аккуратно уложенные на голове лучи солнца. Мама говорила, что Томми на него похож и он этим гордился. А потом отец пропал на пять долгих лет. Но домой вернулся совсем не Филза. Волосы стали похожи на пшено усыпанное снегом-проседью. Ярко голубые глаза посерели и стали больше напоминать ледышки. Теплая, отцовская ладонь больше не ерошила кудрявую голову. Фил стал куском льда. - Томас Сут. - на него будто вылили ведро холодной воды. Томми поднял глаза на отца. Филза смотрел ему прямо в душу, не оставляя ни капли сострадания. - Это твое, да? На стол опустилась карта Мэнбурга. - Пап, откуда.. Где ты это нашел?.. - На твоем столе. Не очень умно оставлять такое на видном месте. - Пап я.. - Томми. – лдернул его ледяной голос отца. – Я знаю, что это такое. Не смей врать мне. – он вздохнул, набираясь сил – Стены здесь тонкие и у них есть не только уши, но и глаза. Я знаю, что ты делаешь. Я знаю, что Ранбо и Таббо тебе помогают. Ты должен прекратить это сейчас же. Голос Сута старшего был тверже стали. Виновато опустив глаза, Томми попытался придумать хоть, что-то. Но внутри все начинало кипеть. Фанди, до этого вертевшийся из стороны в сторону полностью затих: - Нет. Ты ничего не знаешь, пап. Ты ни черта не знаешь обо мне и Уилбуре. О городе, о том что происходит. – он поднял глаза, руки тряслись от нахлынувших эмоций, поэтому Томми крепче сжал край столешницы. – Тебя не было пять чертовых лет. Я понимаю, что это не твоя вина, но не делай вид будто все это время ты был с нами. Со мной, с Уилом, с мамой. Ты нихуя обо мне не знаешь. А теперь пытаешься меня воспитывать? – Томми почти истерически рассмеялся. – Если ты все знал, то почему не остановил Уила?! Почему не провел с ним такую же занимательную беседу?! Дай угадаю, ты не знал. Да?! Филлип молча смотрел на сына. В его ледяных глазах, что-то дрогнуло: - Я знал. Я знал, что он делает. Я пытался его отговорить, но он убедил меня, что ничего не случится. По хорошему я должен был запереть его в квартире дня на три или хотя бы вправить ему мозги.. Но не мог.. Я сам не в восторге от того, что происходит. Он поднялся из-за стола и подошел к внуку, который с непонимающим взглядом наблюдал за ссорой старших: - При мне мои сослуживцы гибли как скот на убое. Я видел как шли полуживые трупы, подбирающие органы на ходу. Я фактически смотрел как умирал мой друг и сын.. И именно после смерти Техно я возненавидел отнюдь не Лас-Невадас, а наш родной Мэнбург. Я возненавидел Шлатта, политиков, генералов. Иногда я хотел присягнуть на верность Квакити. Но я знал, что тогда вас арестуют. Что вы поплатитесь за мою измену. Поэтому, я остался.. А потом вернулся домой и узнал, что мой сын революционер.. Я понимал, что его не пощадят, но закрыл на это глаза и теплил надежду на свободу. А потом Уилбура повесили. – ледяной голос дрогнул. Отец обернулся к Томми. – Я боюсь потерять тебя. Я не хочу снова терять сына.. Темные воды глаз Филзы, вышли из берегов. На пол упало несколько капель, неужели крыша протекла? Нет.. Это плакал отец.. Томми сделал неровный шаг вперед и обнял его. Когда тебе есть кого защищать, ты должен забыть свои страхи. Филза никогда не показывал своих слез или слабостей. Даже будучи таким, он оставался главой семьи. Пока что-то в нем не сломалось окончательно. Он потерял двух своих сыновей. А третий сам затягивает на своей шее петлю. Томми крепче обнял его, сдерживая слезы. Он боялся смерти: - Пап.. Все будет хорошо, обещаю.. Он врал и оба это знали. Филза впервые рассказал ему о том, что на самом деле видел на фронте. Впервые заплакал. Томми казалось он до этого совершенно не знал отца. И скорее всего так и было: - Я не смогу противостоять тебе.. Но прошу. Постарайся выжить, Томми. Я не выдержу твою смерть и Кристин тоже. Поперек горла встала кость. Он не знал, что делать и как быть. А что ему оставалось? - Я очень тебя с мамой люблю. – вырвались и груди несказанные слова. Фил слабо улыбнулся: - Мы тоже, Томми.