Первый снег

Чайные пакетики топит кипятком. Эллиот наблюдает, как плавно вода окрашивается, а в нос пробивается приятный аромат. Он знает, какой именно чай придётся гостье по душе. Уверенно разбавляет напиток в одной кружке водой и добавляет сахар. Глаза скользят по столешнице, пока руки прячут сахарницу в шкафчик. Эллиот молча косится на радионяню и прислушивается. Тихо. Выдох. — А где мой зять? — Мия поднимает голову и мягко улыбается. Её губы никогда не меняют это положение. Она всегда была миловидной, нежной. Короткостриженные соломенные локоны, как у него, не касались женских плеч и были аккуратно уложены. От Мии приятно пахло, чем-то осторожно сладким. Она поблагодарила за кружку чая и потянулась в конфетницу. Эллиот отодвинул стул и присел напротив сестры. — Соскучилась? — Он не удивился активным кивкам. Шанса любили, по большей части, все. Парень умел найти ко всем подход, был довольно интересной личностью. С ним можно было разговаривать часами, именно поэтому их первый семейный ужин длился часов шесть. — Уехал с Лэнсом за детской площадкой. — Обыденно произнёс Эллиот, поджав губы. Шанс предлагал поехать с ними, посидеть с Мией в хорошем ресторане, оставить дочь с нянечками, но парень отказался. Эллиот до сих пор не привык к роскоши и богатой жизни, которой Шанс его окутывает, словно пледом при болезни. — За чем?.. А где вы собираетесь её поставить? — Мия любопытно захлопала глазками. Эллиот устало потёр лицо и отпил чай. Девушка положила ладони на стол в ожидании ответа. Эллиоту бы её воодушивление. — Шанс, не сказав никому, купил соседний участок, уже снёс забор, запланировал там площадку, чуть позже, когда дочь подрастёт — батут, потом — бассейн, а, цитирую, когда она вырастет, то снесёт всё, кроме бассейна и поставит ей гараж для машины. — Раздражённый поток неожиданно остановился. Эллиот сложил руки на груди и фыркнул. Он не смотрел на Мию, а вновь витал в облаках, как несколько последних недель. Накипело. Эллиот ведь довольно терпелив. Несмотря на его недовольство, ругался он сейчас негромко, чтобы не разбудить спящую дочь на втором этаже дома. — Это же хорошо. Нет? — Мия осторожно обхватила тёплую кружку и сёрбнула, закусив шоколадной конфетой. Она разглядывала человека, на которого всю жизнь равнялась, и не понимала такую реакцию. Её муж с трудом тарелку за собой помоет, а у брата всё замечательно в этом плане! Зная Шанса, она уверена в том, что лишний раз убирается он, чтобы любовь всей его жизни не напрягалась. Он потерял голову от любви. Или… это и есть настоящее проявление такого глубинного чувства? — Да. — Агрессивно согласился Эллиот, поправив сбившуюся чёлку. Мия помолчала, а затем аккуратно поинтересовалась, что именно не нравится её брату. Ответ был неожиданным. Слишком. — Всё! Он не обсудил это со мной, сделал всё сам! Он вообще много на себя взял! — Ругался Эллиот, практически топая ногами. Близких друзей у него нет, чтобы делиться подобным, а Мия заглядывает нечасто. Эллиот всегда хочет казаться сильнее. Мия знала, что после рождения ребёнка мир меняется, но не знала, что настолько. Шанс всегда был заботливым. Чересчур, по мнению Эллиота. Он помог Эллиоту с долгами, купил дом, максимально облегчил и разнообразил жизнь, сделал его своим официальным партнёром, посвятил несколько поэм, хотя поэтом никогда не являлся, написал несколько картин в честь возлюбленного, затем появились статуи, мелкие подарки, большие… Шанс пел о своей любви всем. Каждый знал кто его дорогой супруг и как сильно он его любит. Семья Эллиота услышала об этом больше пяти раз за один вечер. — Я ещё ни разу не вставал ночью кормить дочь. — Внезапно заявил Эллиот, будто это было что-то непростительное. — Он всё делает сам! Днём тоже. Полностью. Всегда. Эллиот просыпался от криков, но Шанс, не теряя времени, бросался к кроватке, забирал младенца и уходил из комнаты, чтобы не мешать чужому сну. Шанс настаивал супругу уехать на хороший отдых, чтобы восстановиться. Эллиот с огромным трудом смог остаться дома. Днём ребёнком занимались няни, пока Шанс уделял внимание Эллиоту. Часто они сидели вдвоём в гостиной и отдыхали. Заканчивалось всё кормлением дочери, на которое отчаянно просился Шанс. На полгода дочери они устроили небольшую посиделку у себя дома. Планировалось вкусно поесть, много чего обсудить и, главное, всем познакомиться с новым членом семьи. В тот вечер Шанс слишком часто предлагал завершить вечер, ведь «Моим жене и дочери нужен отдых». Всё началось с самой беременности, остальное — побочные эффекты. Радионяня сработала. Эллиот подскочил к ней и уже был готов убежать наверх, зная о нянях, которых Шанс запретил отпускать, но не потребовалось. Они услышали простые шорохи, никакого плача и крика. Ребёнок всё ещё спит, просто двигается. — Помоему, тут всё должно устраивать. Не понимаю, что тебе не нравится. Забота. Не вся. Излишняя. Чрезмерная. Постоянная. Не каждая мать так опекает собственное дитя, как Шанс своего партнёра. Эллиот благодарен супругу, но недоволен тем, что его ограничивают во многом и сильно о нём пекутся. Чай был допит. Диалог утёк в другое русло. Мия жаловалась на свою личную жизнь, на бытовые проблемы. Они прерывались несколько раз из-за звонков Шанса, на которые Эллиот был обязан ответить. Брат с сестрой перебрались в гостиную и дождались пробуждения ребёнка. Маленькую девочку обласкали на диване, поиграли с ней на коврике. Когда ребёнок подустал, Эллиот подхватил его на руки и принялся осторожно укачивать, прогуливаясь по комнате. Мия периодически отрывала глаза от экрана телефона, где вела с кем-то переписку. Скорее всего какую-то рабочую, ведь то и дело жаловалась на безответственность людей. — Меня ещё обижает то, что он стал более нежен. — Пожаловался Эллиот, не поворачивая голову к сестре. Он смотрел в окно, выходящее на пустующий двор. — Разве ты не этим гордился? — Ну… Сейчас совсем другое. — Парень перехватил ребёнка одной рукой, пока второй потирал лицо. С Мией они были очень близки. Знали даже заначку каждого, что уж говорить и о таких темах. Не в подробностях, конечно: Эллиот стеснялся, но Мия могла похвастаться новым опытом или незабываемой ночью. Сестре парень рассказывал кратко и довольно отвлечённо. Он не мог рассказать ей, как его раздражает ласковый голос над ухом, обжигающий раковину, который просит парня поменять позу, ведь швы, по которому чужие руки заботливо скользят, могут разойтись. Шанс помнит все рекомендации врачей наизусть. Его губы измерили и отпечатали в памяти новый шрам на прежде подтянутом теле. Мокрый язык пытался затянуть рану, вылизать след, словно соус с тарелки. Большие пальцы пером проходились по шраму, боялись сделать больно. Эллиоту было плевать. Он скулил под супругом и глазами умолял продолжить и больше никогда не останавливаться. По спине пробегали мурашки. Поясницу ломило от наслаждения. Шанс обжигал Эллиота, а тот в свою очередь пригорал к широкой груди. Эллиот путался в словах, просил ещё, больше, быстрее, просил забыть о шраме, ведь прошло достаточно времени. Шанс не слушал. Парня нагло переворачивали и отвлекали ласками. Грудь распухала от настойчивых губ, ныла, когда они уходили. Спина сама выгибалась. Шанс старался следить за выкручивающимися конечностями. Рваные стоны он сцеловывал с покусанных губ. Растрёпанные локоны Шанс аккуратно прочёсывал пальцами и нежно собирал в стороне, любуясь таким отчаянным и нуждающимся Эллиотом, которому никто не был нужен до определённого момента. Шанс заменил его напыщенное «я сам» и взвалил всё на свои плечи, забросив на самую верхушку ругающегося хозяина этих проблем. И пусть тот тарабанит руками, мотает ногами, качается из стороны в сторону, Шанс выдержит. Он не позволит Эллиоту упасть. — Так тебе хочется грубее? — Мия ехидно улыбнулась и в голос засмеялась, когда раскрасневшееся лицо повернулось к ней. Она развела руки в стороны и пожала плечами. — Брось. Так у всех бывает! Просто попроси. Она сказала это так легко, будто действие не составит труда. Эллиот так не считал. Язык не поворачивался. Раньше, в процессе, он мог пытаться подлить масла в огонь, но затем испытывал нереальный стыд. Согласиться на ещё один раз становилось очень трудно. — Это… нет. — Эллиот пытался подобрать слова, перестав укачивать дочь. — Просто скажи ему. Вот увидишь. — Мия довольно развалилась на диване, но ненадолго, через секунду она вскочила обратно: входная дверь распахнулась. В дом ввалился Шанс, окрылённый любовью и счастьем запархнул в гостиную. Он поздоровался с Мией и подскочил к Эллиоту, звонко выцеловывая того в щёку. — Как вы здесь? Юная госпожа не буянила? — Эллиот помотал головой в стороны, аккуратно приподняв неспящую дочь. Шанс с интересом, как в первый раз, наклонился и широко улыбнулся. — Прошу, поцелуй Шарлотту за меня. Я только с улицы. — Шанс выровнялся и зашагал к ванной. — Помоешь — поцелуешь. — Спокойно парировал Эллиот в спину супруга. Лэнс осторожно прошёл в комнату. Все направились на кухню. Эллиот плавно двинулся за ними, но был перехвачен Шансом в коридоре. Тот взял дочь и покачал на руках, не отрывая от неё глаз. — Чай, кофе? — Кофе, любовь моя. Пока Шанс кружил по дому с ребёнком на руках, а гости за столом беседовали, Эллиот думал только о решении проблемы.