Первый снег

Они толпились в коридоре. Шанс грустно смотрел на Мию и поджимал губы: Эллиот уже прикрикнул на него. Девушка мило кивала на каждую фразу брата, сжимая в ладони ручки бумажного пакета. Увесистую сумку, набитую вещами, смесью, памперсами и игрушками, Лэнс унёс в машину. Мие перепала нетяжёлая ноша со всякой мелочовкой. Шанс нежно приобнимал супруга за талию, поглаживая пальчиками приятную ткань домашней футболки. Конечность нервно надавливала на бок Эллиота, привлекая к себе внимание. Взгляд кричал: «Посмотри! Подумай! Реши иначе! Пожалуйста.». Эллиот был неприклонен. Он вежливо улыбался сестре и негромко смеялся, стараясь не переглялываться с Шансом, будто тот собака, что посмела укусить руку хозяина. — Обязательно звони по любому поводу! Ещё раз спасибо. — Эллиот выскользнул из проёма входной двери и ловко закрыл её на замок. Он почувствовал взгляд на затылке. Парень плавно повернулся и вздохнул. — Н-ну, зачем ты отдал её? Милый, ты устал? Я мог лечь с дочерью в гостевой спальне. Ты бы не услышал её! Может у тебя что-то болит? Всё хорошо? Шанс умело раздувал из мухи слона, когда речь заходила об Эллиоте и, теперь, дочери. Раньше он не был настолько мнительным. Парень был всегда за всё, что представляло какую-либо опасность. Гонка по ночному городу на спорткарах без ограничения дороги и уверенности в том, что не будет посторонних? Да! Попытать удачу в русской рулетке? Конечно! В тот вечер его спасла не госпожа Удача, а Эллиот с отрезвляющим ударом по лицу. Однозначно, были: разврат, много алкоголя, запрещённые вещи. Эллиот выбил из него всю дурь, как сказали некоторые. На самом деле, парень, устав пытаться помочь, поставил того перед фактом. Шансу некуда было деваться. Он не хотел терять то, что давало ему ощущать нечто большее, чем азарт, похоть, выброс адреналина. Любовь задушила это всё. И вот, они здесь. За плечами несколько лет счастливого брака и больше трёх лет отношений. — Дорогой, тебе тоже нужен отдых. — Эллиот сложил руки на груди. Голубой взгляд помутнился, погрубел. Эллиот напряжён. Спорить желания нет. — Бред. Я в порядке! Значит, я позвоню Лэнсу и попрошу вернуться. — Шанс повернулся в сторону и быстро вынул из кармана телефон. Номер быстро всплыл под пальцем. — Для человека «я в порядке» у тебя больно заметные синяки под глазами. — Шанс в ответ что-то буркнул. — Я хочу, чтобы мы расслабились. Ты меня слышишь? Шанс не смог нажать кнопку вызова. Как-то быстро тело среагировало на бархатную смесь жасмина с ромашкой, которую приправили минералами, отдающими солёностью на кончике языка. Словно парень стоял не в коридоре, а на побережье Бретани. Море шумно игралось на песке с сорванными цветами. Шанс стоит, намочив босые ступни, наблюдает за мокрым букетом. Он не тонет, его не топит. Цветы словно отдыхают на курорте, наслаждаются первым или последним днём отдыха. Шанс не может оторваться. Хочется раствориться в аромате. Тело отзывается нытьём ниже живота. Это единственный запах, на который у него стоит и не падает. Запах, который он отличит от любого другого. Запах, который принадлежит только одному человеку в его жизни. Эллиот. После рождения дочери они делали это строго на трезвую голову. Эллиоту было трудно провоцировать Шанса, а тот не желал подчиняться. Заслышав распускающийся жасмин, парень пятился назад, закрывал нос и умолял супруга прекратить. Они всё ещё подвластны инстинктам. Эллиот жмёт дочь сильнее к груди, пытаясь защитить, даже если ничего не угрожает. Шанс агрессивно реагирует на запахи других альф, предпочитая, чтобы его аромат ладанника раскрывался быстрее и выше других. Ноты янтаря и древесины окутывают близких, обозначая свою территорию. Телефон громко упал на плитку, скорее всего разбился. Плевать. Шанс на дрожащих ногах отходит к стене и движется вдоль рисунка на обоях. Голова идёт кругом. — Любовь моя... это ни к чему... — Тяжело выдыхает Шанс, закрывая лицо ладонью. — До течки же ещё далеко… — Шанс. Посмотри на меня. Шанс прокусывает губу, изнемогает. Он закатывает глаза, когда запах становится сильнее. Эллиот везде. Эллиот заполняет его. Но этого всё равно мало. Шанс мечтает пустить его себе по венам, чтобы прожить остаток жизни в самом настоящем раю. Парень слабо мотает головой. — Я прошу уделить мне внимание. — Постно. Негромко. Шанс мечтает, чтобы тот прямо сейчас отдал ему какую-нибудь грязную команду. Он доползёт до него. Вылижет пол, по которому он ходит, доберётся до ног, спрятанных в носки. Шанс знает, что стопы Эллиота ледяные, как и его ладони. Плохое кровообращение. Так было всегда. Но он не отпрянет. Прижмётся сильнее губами, лицом, согреет дыханием и языком. — Шанс. — Раздаётся прямо за спиной. Обжигает затылок. Шанс чувствствует себя на расстреле. Эллиот держит Шанса на мушке. Ещё один вдох, этот аромат накроет с ног до головы. Шанс сойдёт с ума. Улыбнётся от счастья и даже не заметит простреленное сердце. Эллиот сделает всё быстро. Шанса хватают за воротник рубашки, в которой он ездил сегодня за детской площадкой для дочери, притягивают ближе. Парень закрывается руками, как жертва буллинга, зажатая в мрачном туалете школы. Они в самом дешёвом фильме. Сейчас на экране произойдёт жестокое избиение, злобный детский смех поселится в голове до конца сцены. Шанс не сделал домашнее задание для красавчика школы и за это расплатится своим телом. Но удара не получает. К дрожащим от перенапряжения, перевозбуждения ладоням прижимается тёплое лицо. Костяшки мягко целуют. Язык пробирается в щель между пальцами. Рот умело заглатывает сразу два. Эллиот страсно играется с фалангами, наваливаясь на супруга. Шанс неуверенно подглядывает из-под дрожащих ресниц. Глаза распахиваются. Щёки алеют. Эллиот звонко чмокает, выпуская пальцы мужа. Он прижимается к ним губами и умоляюще смотрит на Шанса. — Элли... детка, пожалуйста… — Шанс говорит обрывочно. Ему тяжело. Он не участвовал в марафоне. Феромоны Эллиота были самым настоящим афродизиаком. — Д-давай без этого… — Шанс. Тот обречённо заглядывает в муть перед собой и взвывает, словно зверь. — Оттрахай меня как свою сучку. Цепь порвалась. Ошейник, которым Шанс сам себя наградил, больше не душил. *** Эллиот сотню раз поблагодарил мужа за любовь к качеству, а не скорости. Он был уверен, что ни один его громкий стон не был и не будет услышан любопытными ушами. Звукоизоляция должна быть на высоте. Не зря Шанс так долго строит этот дом. Ноги дрожали. Эллиот перестал считать, какой это был раз. Он царапал обои, сползая по стенке на пол, пока сильные руки подтягивали его обратно. Толчки не прекращались. Каждое движение отзывалось во всём теле. Приятная дрожь накрывала Эллиота с головой. Стойкий аромат амбры и бобов тонка пленил Эллиота. Он забыл, как думать и дышать. Он в принципе практически потерял связь с реальностью. Подобное состояние сравнимо только с наркотическим эффектом. Эллиот течёт. По-настоящему. Трясётся, раскисает в руках Шанса. С его члена, который за часа два так и не упал, сочится предсемя. Кафель под ногами заляпан пятнами и слюной. Шанс резко дёргает супруга на себя и крепко его сжимает за бока. Эллиот взвывает, вздрагивает конечностями, выворачивает стопы от наслаждения. Голова сама по себе бросается на плечо мужа. Заплаканный взгляд устало скользит по сконцентрированному лицу, а губы тянутся за поцелуем. Они встречаются губами. Шанс аккуратно прикусывает его язык, вылизывает оба ряда зубов, играется. Он заходит глубоко и выходит до головки, может до половины. Эллиот чувствует, как член касается шейки матки. Когда у Шанса впервые получилось достать до этого места, Эллиот думал, что умрёт. Отключится на мокрой помятой постели весь разнеженный и растрёпанный. Они явно находились в тот момент за гранью вселенной, а не в номере отеля. Эллиот расслышал среди полной тишины от шока тщеславные речи Шанса о том, что только он смог добраться до сокровенного места и ни один другой альфа не сможет этого сделать. Природа подстроила Эллиота под Шанса или наоборот. Эллиот накрывает его щёку своей ладонью, надавливает, чтобы поцелуй продолжался. Он рад, что Шанс не вспоминает о шраме на его животе и сейчас не печётся о каждом своём действии. Эллиот чётко знает, что если он серьёзно заявит о том, что на сегодня всё, то Шанс остановится. Будь у него там всё каменным. Он не продолжит. Не в его компетенции. Шанс не опустится до уровня городских рыцарей. Он останется самым воспитанным и прилежным приближённым к королевской семье. Доверие важнее собственного желания. Эллиот вскрикивает и отворачивается к стене, встречаясь с ней лбом. Он повисает на крепких руках и всхлипывает. Его ноги не касаются пола. Носочки глупо тянутся вниз. Живот натянут горячей головкой. Красивую роспись узорчатых цветов украшают поблёскивающие капли спермы. Эллиот роняет на пол слёзы от гиперчувствительности. Шанс заботливо вылизывает его спину. Скользит языком между лопаток, прикусывает выступающие косточки и они мигом прячутся. Шанс улыбается уголком и движется дальше. Губы обсасывают шею, ключицы. На загривке выделяется брачная метка. Шансу она особенно нравится. Он особенно нежно обводит слюнявым кончиком языка каждую бороздку, а позже, достаточно опалив кожу дыханием, припадает к следу губами. Эллиот отвечает под руками. Стонет, воет, мычит. Шанс хихикает, перескакивая на шею, чтобы уткнуться в нижнюю линию роста волос. Он глубоко втягивает воздух и поддаётся бёдрами назад. Эллиот судорожно выдыхает и впивается ногтями в предплечье Шанса. Тот негромко шипит, пытаясь успокоить супруга. Член выскальзывает из растянутой и мокрой дырочки. Эллиот устало повис, его грудь плавно вздымается. Шанс аккуратно перехватил супруга, оперев его спиной на плечо, а ладонью сжав под бёдрами. Губы заботливо прижались к покрасневшему от случайной встречи со стеной лбу. Эллиот уронил тяжёлую голову на плечо. Оба снова были возбуждены. Кровь не возвращалась от низа живота, только сильнее приливала, как казалось. Эллиот маялся в неге, игнорируя ломоту в спине. Он мягко приобнял Шанса за шею. Убираться в коридоре они будут не скоро. Шанс приметил спальню, в которой тоже стоило бы навести беспорядок. Идеальная чистота, возможно, раздражала его, поэтому в гараже всегда всё вверх дном. На дворе, скорее всего, будет также, если Эллиот не решит приложить руку к установке площадки. Шанс не пустит его даже близко, поставит прорабом в стороне и будет внимательно слушать, выполняя все приказы. Эллиот шумно выдохнул и раскинул руки в стороны, когда лопатками коснулся мягкого покрывала на кровати. Шанс бережно опустил его, пригладив по животу. Сам осторожно влез и навис над Эллиотом. Тот глупо улыбался. Эллиот с трудом приподнял свою ногу, согнутую в колене, и вытянул носочек наверх. Для него, да и со стороны, это движение было максимально неуверенным и обыденным, скорее всего даже на каплю не привлекательным, но Шанса пробивает возбуждение каждый раз, если это что-то связано с Эллиотом. Даже сейчас, такой жест для него наполнен страстью и безумным желанием. Шанс припадает к острой коленке, кусает, целует, членом притирается к ягодицам. Эллиот хихикает, смотря на мужа из-под прикрытых век. Под негромкие стоны его бедро расцветает красными засосами. И без того мокрые ягодицы вымазываются в предсемени. Эллиот ведёт свою ладонь вниз, пальцами раздвигает красные ягодицы и открывает вид на истекавшую дырочку. Он слегка надавливает, корчится от ощущений и неловко улыбается. Шанс по случайности сильнее прикусывает мягкую кожу. — Милый, — Эллиот шепчет. Шансу приходится склониться, сложив Эллиота практически напополам. — Я хочу ощущать тебя здесь. — Искуситель. Говорит такую похабщину и не краснеет! Шансу срывает голову. Он резко поддаётся ближе и входит. Попадает чётко головкой в отверстие, скользит глубже. Эллиот закатывает глаза. Внизу всё хлюпает и чвякает. Эллиот вдыхает Шанса сильнее. Под приятную боль в бедре и пояснице Эллиот растягивается на постели. Он стонет от жадности Шанса до меток. Вся грудь и шея Эллиота покрыта укусами и засосами. Каждый след перецелован по нескольку раз. При этом за пару минут не случилось ни одной остановки на перерыв. Шанс долбит его как в последний раз. Этого Эллиот и хотел. Хотел позже обильно запачкать обоим живот, хотел забыться в удовольствии, хотел ощутить тяжесть любимого тела на себе снова, почувствовать внутри себя горячее семя, позволить мужу ласково омыть обоих и уложить себя спать. Всё так и случилось. Эллиот сопел, утонув в мягких подушках и пуховом одеяле. Шанс ютился над ним, пока не убедился, что тот спит. Парень плавно выскользнул из-под одеяла и вышел из комнаты. Он спустился на первый этаж, заглянул в кладовую, прихватив тряпку, двинулся дальше. Шанс поднял телефон, совсем не расстроился, когда увидел разбитый экран, пожал плечами и опустился на пол, вытирая его. Пальцы нашли контакт в телефонной книге и набрали. Он даже не взглянул на время. — Алло? Мия? Не спите? Оу, моя крошка отдыхает… — Он широко улыбнулся, продолжая вытирать следы прошедшей бури. В коридоре всё ещё пахло жасмином и минералами. — Она уже ела? Не капризничает? Ну и хорошо.