Глава 6. Тур
2 мая 2026 г., 14:28
Накануне старта они собрались в студии в полном составе — даже Чеко пришёл, что случалось нечасто. Тина принесла домашнее печенье, и они ели его прямо над пультом, кроша на кнопки, пока Макс не начал ругаться.
— Это святое, — возмущался он, смахивая крошки. — Тут каждая кнопка настроена!
— Настроишь заново, — отмахнулся Юки, жуя печенье. — Ты же волшебник.
— Я не волшебник, я звукорежиссёр!
— Одно другому не мешает, — философски заметил Пьер.
Они прогнали весь сет-лист от начала до конца — два часа без перерыва, без остановок, как на настоящем концерте. Лиам чувствовал, как горят пальцы, как ноет спина, но в груди росло что-то тёплое, почти эйфорическое.
Это было то самое чувство — предвкушение.
Когда последний аккорд затих, в студии повисла тишина. Потом Чеко сказал:
— Не стыдно будет.
— Это лучшая похвала, которую я от тебя слышал, — признался Алекс.
— Не привыкайте, — Чеко поднялся и начал собирать бумаги. — Завтра в восемь утра у «Silver». Эстебан будет ждать. Не опаздывайте.
— А кто опаздывает? — спросил Юки.
— Ты, — хором ответили все.
***
Лиам вернулся домой поздно. Квартира встретила его тишиной и запахом пыли. Он поставил гитары на подставку, повесил куртку, заварил чай. В телефоне мигало сообщение от Исака: Исак: Завтра уже едешь?Лиам:
Да, в восемь утра
Исак: Тяжело будет?Лиам:
Не знаю, наверное, да
Исак: Ты справишься. Ты сильный. Лиам смотрел на экран и чувствовал, как внутри разливается тепло.Лиам:
Спасибо
Исак: Не за что. Спокойной ночиЛиам:
Спокойной ночи
Он отложил телефон, лёг на кровать и уставился в потолок. Завтра начиналось новое приключение. Новые города, новые сцены, новые лица.***
Автобус назывался «Флави». Эстебан, их водитель, объяснил это тем, что все автобусы должны иметь имена, иначе они капризничают. Пьер усмехнулся, Юки закатил глаза, а Лиам просто пожал плечами — ему было всё равно, как называется машина, которая повезёт их по шести городам. Внутри «Флави» пахло кожей, старым ковролином и немного дизельным топливом. Спальные отсеки располагались в задней части — узкие, с двухъярусными полками, занавесками вместо дверей и розетками, которые работали через раз. Передняя часть была отведена под небольшой диван, столик и крошечную кухоньку с микроволновкой и чайником. — Добро пожаловать в рай, — сказал Юки, забрасывая свой рюкзак на верхнюю полку в первом отсеке. — Я здесь сплю. — Нет, это я здесь сплю, — возразил Пьер, вставая рядом. — Ты спишь со мной, — проворчал Юки, и в голосе его прозвучало что-то такое, от чего Пьер покраснел, а Алекс сделал вид, что не расслышал. Лиам улыбнулся в угол. Теперь, когда они всё рассказали, не нужно было делать вид, что ничего не замечаешь. Это было облегчением. Он занял отсек через два от них — подальше, чтобы не мешать, и поближе к выходу, чтобы не бегать через весь автобус, когда понадобится гитара. Карлос расположился в отсеке напротив, а Алекс — напротив отсека Чеко. — Ты будешь храпеть? — спросил Алекс, кидая свою сумку на полку. — Не знаю. Я никогда себя не слушал. — Если будешь — переселюсь к Юки. — А Пьер? — Уступит, — усмехнулся Алекс.***
Первый перегон был коротким — всего три часа. Но для Лиама они растянулись в бесконечность. Он сидел у окна, смотрел на мелькающие за стеклом поля и дома и думал. В кармане лежал телефон. Исак написал ещё затемно — короткое «Счастливого пути», на которое Лиам ответил «Спасибо, уже в дороге». С тех пор — тишина. Исак работал по утрам, и Лиам знал, что не стоит ждать ответа раньше обеда. Но он всё равно ждал. — Ты чего такой кислый? — спросил Юки, плюхаясь на диван рядом с ним. — Не кислый. Задумчивый. — Это одно и то же, — Юки сунул ему в руку банку энергетика. — Держи, хоть послаще будет. — Спасибо, — Лиам открыл банку и сделал глоток. Вкус был отвратительным — сладким и химическим, — но бодрость приходила почти сразу. — Слушай, — Юки понизил голос, чтобы никто не слышал. — Тот парень... Исак. У вас серьёзно? Лиам посмотрел на него. В глазах Юки было не любопытство — была поддержка. — Не знаю, — честно ответил Лиам. — Но мне кажется, что да. — Он тебе нравится? — Да, — Лиам выдохнул, будто признавался в чём-то постыдном. — Очень. Юки кивнул, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — Тогда держись за него. Такие редко попадаются. — Ты говоришь как Алекс, — заметил Лиам. — Потому что Алекс прав, — Юки хлопнул его по плечу и встал. — Ладно, пойду Пьера найду. А то он опять с кем-то спорит. — С кем? — С Эстебаном. Говорит, что автобус слишком медленно едет. — А Эстебан? — Эстебан сказал, что если Пьер не заткнётся, он высадит его на трассе. Лиам усмехнулся и снова посмотрел в окно. За стеклом тянулись серые лондонские пригороды, постепенно сменявшиеся зелёными полями. Где-то там, в городе, который становился всё дальше, оставался Исак. И Лиам уже скучал.***
Клуб назывался «The Ritz» — старый, с историей, с потолками, помнившими ещё джазовые оркестры тридцатых. Зал был большим — человек на семьсот, — и Лиам почувствовал, как внутри привычно сжимается что-то в ожидании. — Неплохое место, — заметил Алекс, оглядываясь. — Акустика должна быть хорошая. — Будем надеяться, — отозвался Макс, уже возившийся с пультом. — Говорят, в прошлый раз здесь играли какие-то металлисты, они чуть колонки не разнесли. Саундчек прошёл гладко — Карлос оказался прав насчёт звукоснимателя, и Лиам переключился на второй канал, как только «вишенка» начала фонить. Юки отбил ритм, Алекс проверил микрофон, Тина — свою партию. — Звук есть, — сказал Макс из-за пульта. — Всё чисто. — Тогда — отдыхать до вечера, — объявил Чеко, появляясь из-за кулис с подносом воды. — Гримёрка в вашем расположении. Не разносите её, пожалуйста. Там стены тонкие. Гримёрка оказалась крошечной — даже меньше, чем в «Freedom», — с ободранным диваном, треснутым зеркалом и плакатом какой-то группы, которую никто из них не узнал. — Уютно, — сказал Юки, падая на диван. — Как в морге. — Не каркай, — попросил Пьер.***
Зал заполнился быстро — быстрее, чем они ожидали. Уже к восьми вечера в «The Ritz» было не протолкнуться. Лиам выглянул из-за кулис и увидел море голов, мельтешение рук, отблески фонарей на поднятых стаканах. — Народ пришёл, — сказал он, возвращаясь в гримёрку. — А ты сомневался? — Алекс выравнивал микрофонную стойку — его привычный ритуал. — Мы же ALABU. Нас ждут. — Скромность тебя не украшает, — заметил Пьер. — Я не скромный, я реалист. Они вышли на сцену ровно в девять. Юки первым — привычно легко, почти небрежно. За ним Пьер и Лиам. Алекс — последним, как всегда, заставляя зал ждать лишние десять секунд. Зал взревел. «Манипуляция» поплыла над головами — медленная, тягучая, заставляющая замолчать даже самых громких. Лиам закрыл глаза и позволил музыке вести. Пальцы бежали по грифу, струны вибрировали, бас Пьера проходил сквозь него, как ток. А потом — «Кошмар». Рваный ритм, резкий переход, голос Алекса, срывающийся на крик. Зал ожил. Лиам открыл глаза и увидел перед собой не лица — эмоции. Восторг, боль, радость, освобождение. Это было то, ради чего они это делали. Тина вышла на середине сета — в простой чёрной футболке, без своих обычных сценических украшений. Но когда она запела, зал замер. Её голос — низкий, глубокий, чуть хрипловатый — прошёл сквозь шум, сквозь свет, сквозь всё. Алекс смотрел на неё. Лиам видел это краем глаза — как фронтмен замер на полсекунды, забыв про микрофон, про зал, про всё на свете. «Признайся уже», — снова подумал Лиам. Но вслух не сказал. «Дьяволица» ударила под занавес — мощно, почти агрессивно. Зал пел вместе с ними, сотни голосов орали строчки, и это было уже не просто выступление — это было общее действо. Финальный аккорд затих. Алекс бросил микрофон на пол — мягкий удар, фидбэк, восторг. Зал бесновался. — Спасибо, Манчестер! — крикнул Алекс в зал. — Мы — ALABU. Мы вас любим. Они ушли со сцены под аплодисменты, мокрые, счастливые и громкие.***
В гримёрке пахло потом, лаком для волос и немного ладаном — Алекс капнул на обогреватель перед выходом, и запах держался до сих пор. — Это было круто, — сказал Пьер, падая на диван. — Не то слово, — согласился Юки, сидя рядом с ним и массируя кисти — от долгой игры они всегда немели. Тина сидела в углу, перебирая чëтки Алекса. Её лицо было спокойным, почти отстранённым, но Лиам заметил лёгкую улыбку. — Ты сегодня отлично спела, — сказал он. — Спасибо, — Тина подняла голову. — Ваша музыка... она другая. В ней есть что-то, чего я не чувствовала раньше. — Что? — спросил Алекс, входя в гримёрку с бутылкой воды. — Не знаю, — Тина пожала плечами. — Правду, наверное. Алекс замер на секунду, потом кивнул и сел на подлокотник дивана — ближе к Тине, чем обычно. — Это лучший комплимент, который нам делали, — сказал он тихо. Они помолчали. Тишина была усталой, но счастливой. В кармане Лиама завибрировал телефон. Исак: Как концерт? Лиам улыбнулся и начал печатать ответ.Лиам:
Отлично. Зал был полный. Тина пела — зал замер
Исак: Я не сомневался. А ты как?Лиам:
Устал. Но доволен. Руки трясутся
Исак: Адреналин. Выпей воды и поспи. Завтра будет новый городЛиам:
Ты мой личный тренер?
Исак: Твой личный болельщик Лиам смотрел на экран и чувствовал, как внутри разливается тепло. Исак: Спокойной ночи. Завтра напиши, как доедетеЛиам:
Обязательно. Спокойной ночи
Он убрал телефон и поднял голову. Юки смотрел на него с той самой улыбкой — понимающей, почти лукавой. — Что? — спросил Лиам. — Ничего, — Юки покачал головой. — Просто рад, что ты счастлив и улыбаешься. Лиам хотел возразить, но понял, что Юки прав. Он действительно улыбался. И не мог с этим ничего поделать.***
В Бирмингеме клуб был меньше — человек на триста, — но зато каким-то тёплым, почти домашним. Пахло деревом и пивом, и когда они настраивались, к ним подошёл старик-бармен и сказал: «Вы сегодня последние, потом клуб закрывается на ремонт. Сделайте так, чтобы запомнили». — Сделаем, — пообещал Алекс. Концерт прошёл даже лучше, чем в Манчестере — свободнее, громче, злее. Лиам сорвал струну на последней песне, но доиграл на четырёх, и это придало соло какую-то дикую, почти панковскую энергию. После выступления они сидели в гримёрке — тесной, душной, с единственной лампочкой под потолком — и пили воду из пластиковых стаканчиков. — Ребята, — сказал Юки, ставя стакан на стол. — Я хочу кое-что сказать. Все повернулись к нему. — Мы с Пьером... — он запнулся, но взял себя в руки. — Мы вместе. Официально. Я прошу вас... ну, отнестись с пониманием. Тина подняла бровь, но ничего не сказала. Алекс кивнул, будто ждал этого. Лиам улыбнулся. — Мы уже знаем, — сказал он. — И мы рады за вас. — Правда? — Пьер посмотрел на него с надеждой. — Правда, — ответил Алекс. — Вы идиоты, если думали, что мы будем против. — Я не думал, — возразил Пьер. — Просто... хотел, чтобы всё было честно. — Всё честно, — Тина наконец подала голос. — Я, конечно, не в курсе всех ваших дел, но если вы счастливы — это главное. Юки выдохнул — так, будто держал этот воздух в груди несколько месяцев. Пьер сжал его руку — коротко, почти незаметно, но достаточно, чтобы все увидели. — Спасибо, — тихо сказал Юки. — Не за что, — ответил Лиам.***
Ливерпуль встретил их дождём — холодным, мелким, капризным. Клуб находился в подвале, и запах сырости смешивался с запахом краски — здесь недавно делали ремонт. Концерт был сложным — звук плыл, мониторы барахлили, и Макс матерился в рацию так, что даже Карлос отходил в сторону. Но они справились. Выжали из себя всё, выжали из зала всё, и ушли со сцены мокрыми, но довольными. Ночью, когда все уже спали, Лиам сидел в автобусе у окна. Дождь барабанил по крыше, за стеклом плыли огни Ливерпуля — жёлтые, размытые, одинокие. В кармане завибрировал телефон. Исак: Не спишь? Лиам удивился. Было уже за полночь.Лиам:
Нет. А ты?
Исак: Тоже. Думал о тебе Лиам смотрел на экран и чувствовал, как сердце начинает биться быстрее.Лиам:
О чëм именно?
Исак: О всяком. Как ты там. Как концерт прошёл. Не замёрз ли ты в этом своём ЛиверпулеЛиам:
Замёрз. Но концерт был хороший. Звук барахлил, но мы справились
Исак: Я знал, что справитесь. Ты сильный Лиам откинулся на спинку сиденья. Автобус был тихим — только дождь и редкий храп из спальных отсеков.Лиам:
Я скучаю
Слова вылетели сами собой. Он не планировал их писать. Но они были правдой. Телефон молчал несколько секунд. Лиам уже начал жалеть, что написал, когда пришёл ответ. Исак: Я тоже. Очень. И снова тишина. Долгая, тягучая. Исак: Знаешь, чего я хочу?Лиам:
Чего?
Исак: Чтобы ты вернулся. И мы просто сидели в «The Attic» и играли. Без слов. Просто играли Лиам закрыл глаза. Он представил эту картину — старую студию на верхнем этаже, пианино в углу, две гитары, два стула. Исака напротив.Лиам:
Скоро. Ещё три города.
Исак: Я буду ждать.Лиам:
Я знаю
Он хотел написать что-то ещё — важное, то, что вертелось на языке уже несколько недель. Но не решился.Лиам:
Спокойной ночи.
Исак: Спокойной ночи. Он убрал телефон и посмотрел в окно. Дождь всё шёл. Ливерпуль спал. А Лиам думал о том, что расстояние — это просто цифры на карте. Настоящее — это когда кто-то ждёт тебя за тысячи километров. И он ждал.***
В Бристоле клуб был маленьким, но очень тёплым — в прямом смысле. Топили так, что Лиам взмок ещё до саундчека. — Это хорошо, — сказал Алекс, когда они настраивались. — Голос лучше идёт в тепле. — Или просто ты любишь жару, — заметил Пьер. — И это тоже. После концерта они сидели в гримёрке — на этот раз просторной, с двумя диванами и даже с чайником. Тина заварила чай, и они пили его с печеньем, которое Чеко купил на заправке. — Лиам, — Алекс сел рядом с ним, когда остальные отвлеклись на что-то своё. — Можно тебя спросить? — Спрашивай. — Тот парень... Исак. Ты серьёзно к нему относишься? Лиам посмотрел на него. В глазах Алекса было не любопытство — была забота. — Да, — ответил он. — Серьёзно. — И что ты чувствуешь? Лиам задумался. Он никогда не говорил об этом вслух. Даже себе не всегда признавался. — Не знаю, — начал он медленно. — Когда он рядом — мне спокойно. Когда его нет — я думаю о нём. Всё время. Даже когда играю. — Это оно, — Алекс кивнул. — Что — оно? — То самое. Когда музыка — это не главное. Когда человек становится важнее. Лиам посмотрел на него внимательно. — Ты говоришь о себе? О Тине? Алекс замер. Его лицо на секунду стало растерянным — Лиам никогда не видел его таким. — Не знаю, — тихо сказал Алекс. — Может быть. — Ты смотришь на неё так же, как я смотрю на Исака, — сказал Лиам. — Я заметил. Алекс вздохнул и откинулся на спинку дивана. — Она другая, — сказал он. — Не такая, как все. В ней есть что-то... настоящее. — Так скажи ей. — Не могу. — Почему? — Боюсь, — признался Алекс, и это слово прозвучало так неожиданно из его уст, что Лиам на секунду потерял дар речи. — Боюсь, что она не захочет. Что это разрушит то, что у нас есть. Что я потеряю её как музыканта. — Или приобретёшь как человека, — возразил Лиам. Алекс посмотрел на него долгим взглядом. Потом усмехнулся: — Когда ты успел стать таким мудрым? — Исак, наверное, — Лиам пожал плечами. — Он на меня хорошо влияет. — Вижу, — Алекс хлопнул его по плечу. — Ладно. Подумаю над твоими словами. — Подумай, — посоветовал Лиам. — Только не слишком долго. А то она уйдёт к кому-нибудь другому. — Не уйдёт, — Алекс покачал головой, но в его глазах мелькнуло беспокойство.***
Последний город был особенным. Клуб назывался «Rescue Rooms» — старый, с кирпичными стенами и низкими потолками, но с акустикой, от которой у Лиама по спине бежали мурашки. — Хорошее место, — сказал Макс, настраивая пульт. — Здесь каждый звук слышно. — Тогда сделаем так, чтобы запомнили, — ответил Алекс. Зал был полон — человек на четыреста, но казалось, что тысяча. Лиам вышел на сцену и почувствовал, как энергия толпы бьёт в грудь, как сердце начинает биться в такт ещё до того, как Юки ударит палочками. Они играли так, будто это был их последний концерт. Выложились на сто процентов, на двести, на тысячу. Лиам сорвал вторую струну за тур — на «Дьяволице» — и доиграл на трёх, как в Бирмингеме. Когда последний аккорд затих, зал взорвался. Алекс бросил микрофон, обнял Пьера, потом Лиама, потом Тину. Юки вскочил из-за установки и повис на Пьере, и тот не отпускал его. — Мы сделали это, — сказал Алекс, когда они стояли в гримёрке, мокрые и счастливые. — Шесть городов. Шесть концертов. И ни одного провала. — Чеко будет доволен, — заметил Пьер. — Чеко всегда недоволен, — возразил Юки. — Это его работа. — А наша — играть, — добавил Лиам. — И мы сыграли. Тина сидела на диване и улыбалась. В её глазах блестело что-то — не слёзы, нет, но что-то похожее. — Спасибо, что взяли меня с собой, — сказала она. — Это была лучшая поездка в моей жизни. — Ты ещё не дома, — напомнил Алекс. — Впереди дорога в Лондон. — Дорога в Лондон — это уже финал, — Тина покачала головой. — А финал должен быть красивым. — Будет, — пообещал Алекс, и в его голосе прозвучало что-то такое, от чего Тина подняла голову и посмотрела на него дольше, чем обычно.***
Автобус «Флави» тащился по ночной трассе, и Лиам сидел у окна, не в силах уснуть. В спальных отсеках было тихо — только иногда доносился приглушённый смех Юки и шёпот Пьера. В кармане лежал телефон. Исак знал, что они едут. Написал ещё вечером: «Когда будете?», и Лиам ответил: «К утру. Не жди». Но он знал, что Исак будет ждать. Потому что сам бы ждал. Телефон завибрировал. Исак: Где едешь?Лиам:
На полпути. Часа три ещё
Исак: Уже скоро. Хочешь, встречу тебя? Лиам замер. Сердце пропустило удар.Лиам:
Хочу
Лиам смотрел на экран и чувствовал, как внутри поднимается что-то огромное — тёплое, почти невыносимое. Лиам убрал телефон и посмотрел в окно. За стеклом плыли огни — фонари, встречные машины, далёкие города, в которых они никогда не были. Но где-то там, впереди, был Лондон. А в Лондоне был Исак.
Примечания:
Тг: @ikienote
