All About You

Февраль ворвался в Лондон ледяными ветрами и бесконечными дождями, но внутри их маленького мира — между студией «Silver», клубом «Freedom» и мастерской Шарля на Брик-лейн — было тепло. Почти жарко. После той пятницы в «The Attic» что-то изменилось. Лиам и Исак теперь переписывались каждый день — голосовыми с обрывками новых мелодий, шутками, ночными шептаниями, которые значили больше, чем любые слова. Они встречались ещё дважды — снова играли в студии, потом пили кофе в том маленьком кафе, и каждый раз расставание давалось Лиаму всё труднее. — Ты сегодня какой-то задумчивый, — заметил Юки, когда они репетировали в студии в середине февраля. Лиам сидел на диване, перебирая струны своей новой чешской гитары — он назвал её «Эльзой», потому что в её звуке было что-то легендарное. — Просто думаю, — ответил Лиам, не поднимая головы. — О чём? — Пьер отложил свой бас и сел напротив. — О новом материале. И о туре. Это было правдой, но только наполовину. Вторая половина мыслей Лиама была занята Исаком — тем, как тот вчера улыбнулся, когда они закончили играть новую вещь, и сказал: «У нас получается. Правда получается». — Чеко прислал подтверждение по Бристолю, — Алекс вошёл в студию с планшетом в руках, на ходу наливая себе кофе. — Шесть городов. Лондон, Манчестер, Бирмингем, Ливерпуль, Бристоль и Ноттингем. — Серьёзно? — Юки присвистнул. — Шесть? Круто, Чеко мощь! — Ага, — Алекс пожал плечами, но в его глазах горело удовлетворение. — Чеко умеет, когда хочет. — Когда ему платят, — поправил Пьер, но без злости. Алекс развернул планшет и начал показывать график. Лиам отложил гитару и подвинулся ближе — начиналось то, ради чего они жили последние месяцы.

***

— Итак, поехали, — Чеко появился в дверях студии с огромной папкой в руках и термосом кофе, от которого пахло на всю комнату. Он рухнул на свободный стул, вытер вспотевший лоб и обвёл всех взглядом. — Слушайте внимательно, потому что повторять дважды у меня не будет времени. — Ты всегда повторяешь дважды, — заметил Юки. — В этот раз не буду, — отрезал Чеко, но в его голосе не было злости. — Потому что если вы что-то забудете, это будет не моя проблема. Это будет ваша проблема. На сцене. Перед людьми, которые заплатили за билеты. Он разложил на столе несколько распечаток — карты городов, маршруты, списки оборудования. — Автобус на десять человек, — начал Чеко, водя пальцем по бумаге. — Водитель, Эстебан, работает с гастролирующими группами уже лет пятнадцать, отзывы только хорошие. Попробуем в этом году поехать с ним, то в прошлом году водитель явно не понимал специфику туровых поездок. Так, идëм дальше. Звукорежиссёром у нас будет Макс, он уже согласился. Плюс техник по оборудованию — парень по имени Карлос, испанец, молодой, но толковый. — Итого нас семеро, — подсчитал Пьер. — Плюс Тина и я, — кивнул Чеко. — Девять. Мы поместимся. — Спальные места? — спросил Лиам. — Есть спальные отсеки. Их 4, в каждом по две полки, розетка и маленький светильник. Как в поезде, только хуже, — усмехнулся Чеко. — Но выбирать не приходится. Мы ещë не слишком богаты, чтоб по отелям раскатывать. — Если спать захочешь, и на полу поспишь, — философски заметил Юки. — Вот и отлично, — кивнул Чеко. — Сэкономим на проживании, зато гонорар будет больше. — Шикарно, — протянул Пьер. — Ага, — согласился Чеко. — К слову о гонорарах. Хотите больше заработать — старайтесь распродать больше мерча. Кстати, за мерчем на концертах буду стоять я. Следующие полтора часа они обсуждали детали, от которых у Лиама начинала болеть голова. Чеко был педантичен до ужаса — он выяснил всё: от типа розеток в каждом клубе до меню, которое должен был предоставить организатор. — Технический райдер, — Чеко протянул Алексу несколько листов, исписанных мелким шрифтом. — Проверь, всё ли на месте. Микрофоны, мониторы, количество входов на пульте. Если чего-то не будет — Макс не сможет работать, а если Макс не сможет работать — выступление превратится в говно. — Прекрасная формулировка, — заметил Лиам. — Я менеджер, а не поэт, — отрезал Чеко. Алекс медленно читал список, иногда кивая, иногда хмурясь. На третьей странице он остановился и поднял голову: — Здесь нет пункта про бэк-вокал. У нас Тина, ей нужен отдельный микрофон и своя линия в мониторах. — Добавлю, — Чеко сделал пометку в своём блокноте. — Что ещё? — Самое главное — мне нужны мониторы, — сказал Юки. — В прошлый раз в Манчестере я вообще не слышал, что играю. Пришлось на автопилоте. — Записал. — И чтобы в гримёрках было тепло, — добавил Пьер. — Я не шучу. В Ливерпуле в прошлом году мы одевались в коридоре, потому что в гримёрке было ужасно холодно. — Я тогда чуть не заболел, — подтвердил Алекс. — А если бы я сорвал голос — вы бы играли без вокалиста. Чеко вздохнул, потирая переносицу. — Ладно. Тепло — в райдер. Что ещё? Еда? Вода? Чай? Кофе? — Кофе обязательно, — в один голос сказали все. — Чай или кофе мятный для Лиама, — добавил Алекс. — Я пью не только мятный, — возразил Лиам. — Ты пьёшь только мятный, я тебя знаю. Лиам хотел спорить, но понял, что Алекс прав. Он вздохнул и кивнул. — Ладно. Мятный. Чеко записал и поднял глаза: — Теперь про мерч. Футболки, толстовки, браслеты, значки. Тираж — триста единиц на первый город, дальше будем смотреть по спросу. Пьер, ты говорил про большие размеры — я заказал XL и XXL. Не благодари. — Спасибо, — удивлённо сказал Пьер. Через два дня после этого разговора они начали полноценные репетиции. С утра до вечера, с перерывами на кофе и редкие перекуры — Юки выходил на улицу каждые два часа, Пьер составлял ему компанию, и Лиам заметил, что они стали возвращаться вместе, иногда чуть задержавшись. — Сет-лист, — Алекс повесил на стену большой лист бумаги, исписанный от руки. — Открываемся «Манипуляцией». Как обычно. Потом «Кошмар» — чтоб подвигались. — Классика, — кивнул Лиам. — Потом новинка, — Алекс обвёл маркером строчку посередине. — «Роза» в новой аранжировке, с Тиной. Это будет наш козырь. Потом всë по списку дальше. И затем «Дьяволица» — под занавес, когда зал уже раскалён. — А бис? — спросил Пьер. — «Чудеса», — Алекс улыбнулся. — Пусть уходят с мокрыми глазами. Тина сидела в углу и слушала, иногда кивая. Она уже вписалась в их ритм — приходила ровно к началу, помогала с некоторыми задачами, и не задавала лишних вопросов. — Тина, — Алекс повернулся к ней. — Твоя партия в «Розе» — вторая строфа и припев. Потом в «Чемодане» и «Этого не было» подогреваешь зал. Всё остальное — по ситуации. — Поняла, — Тина кивнула. — И ещё, — Алекс помедлил. — Если захочешь добавить что-то своё — говори. Не стесняйся. Лиам заметил, как Алекс сказал это — слишком мягко, слишком осторожно. Не как фронтмен — как человек, который боялся спугнуть. «Признайся уже», — снова подумал Лиам. Но промолчал. Ему бы самому сначала в своих отношениях разобраться, а потом уже и советы давать.

***

Чеко привёл Карлоса на третью репетицию — высокого парня с вечно растрёпанными волосами и руками, покрытыми татуировками. Он прошёлся по всей аппаратуре, проверил каждый кабель, каждую педаль, каждую стойку. — У твоей гитары, — сказал он Лиаму, кивнув на «вишенку». — У неё старый звукосниматель. Хороший, но капризный. Если начнёт фонить — переключись на второй канал. — Откуда ты знаешь? — удивился Лиам. — Я посмотрел, — Карлос пожал плечами, будто это было очевидно. — У таких гитар всегда одна проблема: контакт. Я подтянул, но на всякий случай держи в уме. Лиам посмотрел на него с уважением. Такие техники были на вес золота — те, кто понимал инструменты не хуже музыкантов. — Спасибо, — сказал он. — Не за что, — Карлос уже переключился на установку Юки, проверяя натяжение пластиков и высоту тарелок. Юки наблюдал за ним с профессиональным интересом. — Ты когда-нибудь работал с барабанами? — Работал, — коротко ответил Карлос. — В Испании. У меня своя группа была, потом разбежались. — Сочувствую, — сказал Юки. — Не стоит, — Карлос поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое. — Музыка никуда не делась. Я теперь чиню инструменты. Почти то же самое. — Почти, — согласился Юки.

***

За три дня до старта тура Лиам пришёл в студию один. Нужно было проверить оборудование — свои гитары, кабели, педали, запасные струны. Алекс оставил ему ключи, сказав: «Сделай всё, чтобы не подвело в дороге». Он сидел на полу, перебирая коробку с проводами, когда в дверь постучали. Тихо, почти робко. — Войдите, — сказал Лиам, не оборачиваясь. Вошёл Исак. В руках у него был пакет с едой — Лиам узнал логотип их любимого кафе рядом с «The Attic». — Привет, — сказал Исак, закрывая за собой дверь. — Чеко сказал, что ты здесь. Думал, ты голоден. — Голоден, — признался Лиам, откладывая провода. — Спасибо. Они сели на диван — не слишком близко, но и не на расстоянии. Исак достал из пакета два сэндвича и две кружки кофе — мятный для Лиама, чёрный для себя. — Ты умеешь запоминать, — заметил Лиам, принимая кружку. — Это не сложно, — Исак пожал плечами. — Ты пьёшь мятный чай и мятный кофе. И ещё любишь те самые печеньки с мятой, которую продают только в одном магазине на Брик-лейн. Лиам замер. — Ты и это заметил? — Я многое замечаю, — тихо сказал Исак, глядя на него поверх кружки. — Ты же знаешь. Повисла тишина. Не неловкая — наполненная. Такая, в которой слова были не нужны. — Я уезжаю послезавтра, — сказал Лиам. — Я знаю. — На две с половиной недели. — Я знаю. Исак поставил кружку на стол и повернулся к нему. В его глазах было то самое выражение — сосредоточенное, почти благоговейное, которое Лиам видел в зале, когда играл «Розу». Но теперь в нём было что-то ещё. Тепло. Беспокойство. Ожидание. — Ты будешь писать мне? — спросил Исак. — Каждый день, — ответил Лиам, и в его голосе прозвучало обещание. — И звонить? — Обязательно. Исак улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Лиама внутри всё переворачивалось. — Тогда я буду ждать, — сказал Исак. Они снова замолчали. Лиам чувствовал, как между ними проходит что-то электрическое, почти осязаемое. Ему хотелось сказать что-то важное — то, что он держал в себе уже несколько недель. Но слова не приходили. Вместо этого он протянул руку и сжал пальцы Исака. Коротко. Всего на секунду. Просто чтобы тот знал. Исак не отдёрнул руку. Он смотрел на их переплетённые пальцы, и на его лице застыло выражение, которое Лиам не мог описать. Удивление. Благодарность. И что-то ещё — то, что не укладывалось в слова. — Возвращайся, — тихо сказал Исак. — Обязательно, — ответил Лиам. Они доели сэндвичи в тишине, допили кофе. А потом Исак собрался, надел куртку и остановился в дверях. — Лиам, — сказал он, не оборачиваясь. — М? — Береги себя там. И... — он запнулся. — И помни, что я буду ждать. — Я помню, — ответил Лиам. Дверь закрылась. Лиам остался один в студии, окружённый проводами, гитарами и запахом мятного кофе. Он провёл рукой по лицу и понял, что улыбается. Через два дня они уезжали. Через две с половиной недели он вернётся. А между этими двумя событиями — шесть городов, десятки песен, сотни километров дороги и бесконечное количество сообщений, которые он напишет Исаку. И, может быть, когда он вернётся, они наконец скажут друг другу то, что оба уже знали, но боялись произнести вслух.