Остаток Внутри

Паша проснулся неприятно — засыпать было куда лучше. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось где-то в горле, дыхание сбивалось. Глаза сразу пробежались по чужой комнате: потолок высокий, запах — не его. Он бы соврал, если бы сказал, что ему здесь не нравится. Несколько секунд Паша просто лежал, глядя в одну точку, приходя в себя после количества кошмаров за эту ночь. Он всё помнил. Уже не обрывками, а полностью: Припять, Сергея, выстрелы, друзей. Паша сел на кровати, проведя руками по лицу. — Твою мать… — прошептал он. Внутри всё переворачивалось. Он огляделся, будто только сейчас вспомнил, где находится. Чужая комната, чужая кровать и человек за стеной, который… Паша сжал челюсти. Первое желание — уйти. И как можно скорее. Он встал, накинул футболку, натянул кроссовки, стараясь не шуметь, и вышел в прихожую. Голова немного гудела, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Паша уже взялся за ручку двери, когда за спиной раздалось: — Куда собрался? Голос был спокойный настолько, что Пашу это даже бесило. Он обернулся, уже зная, кого увидит. И не понимая, как теперь вообще смотреть ему в глаза. Сергей стоял в дверном проёме кухни. В руках — стакан воды и таблетки. Будто обычное утро обычного человека. Будто он не был частью кошмара. — Голова болит? — добавил Сергей и подошёл ближе. — После вчерашнего неудивительно. Он протянул стакан. Паша замер. Секунду просто смотрел. Потом медленно взял. Их пальцы коротко соприкоснулись — и этого хватило. Перед глазами вспыхнуло: заброшенный бассейн, бетонный край, Сергей с ножом в руке, тупик — и за спиной только обрыв вниз. Паша выдохнул и отдёрнул руку. Стакан чуть не выскользнул из пальцев. Он сел на край дивана, уставившись в пол, сжимая челюсти так, что сводило скулы. Внутри поднималась злость. Он всё помнил. И молчал. Играл в дурочка. Сергей внимательно посмотрел на него. — Всё нормально? — тихо спросил он. Паша поднял взгляд. — Ты помнишь, что тогда сказал мне в бассейне? — голос прозвучал глухо. Сергей не стал уточнять «когда». Не стал делать вид, что не понял. Он ответил сразу: — «Да никуда ты уже не денешься». Паша медленно кивнул. Вот и всё. Он встал, поставил стакан на тумбочку. — Спасибо, что не оставил меня пьяным, — сухо сказал он. — За остальное не переживай. И пошёл к выходу. Сергей не остановил его и не окликнул. Но когда дверь закрылась, он остался стоять на месте. Он понял. — Вспомнил, гадёныш… — тихо сказал Сергей. И внутри что-то сжалось.

***

Паша шёл по городу, а ноги у него были ватные. Люди вокруг двигались, разговаривали, смеялись — обычный день. Только для него всё звучало слишком громко, слишком раздражающе. Солнце било в глаза, он шёл медленно, руки в карманах, плечи напряжены, а в голове — столько мыслей, что их на пальцах не пересчитать. Он зашёл в магазин, взял воду, стоял в очереди и смотрел в одну точку. Женщина перед ним что-то раздражённо бурчала кассиру, но Паша её почти не слышал. Когда очередь дошла до него, он на секунду завис, будто забыл, зачем вообще сюда пришёл. На улице он сел на лавку, открыл бутылку и сделал несколько глотков подряд. Он не понимал, как снова оказался рядом с Костенко. И почему тот молчал. Почему делал вид, что ничего не произошло. И почему именно он в последнее время был рядом, помогал, вытаскивал. Вопросов было слишком много. Ему нужно было двигаться. Иначе он просто сойдёт с ума. Паша бродил по району, сворачивал не туда, заходил во дворы, проходил мимо детских площадок, где орали дети. Телефон завибрировал в кармане — он даже не посмотрел. Не хотелось сейчас никого видеть. К середине дня усталость навалилась тяжёлым комом. Голова гудела, тело стало тяжёлым, внутри всё кипело. Он свернул под навес остановки, прислонился спиной к холодному стеклу и закрыл глаза всего на секунду. Секунду, которая растянулась. Очнулся он, когда солнце уже спряталось за домами. Капли дождя неприятно барабанили по крыше остановки, холодный ветер пробирался под футболку. — Пиздец… — пробормотал Паша, потирая лицо. Пора было идти домой, хотя совсем не хотелось. Родители, наверное, уже сходили с ума. Люлей он получит знатных — даже смс не отправил. Паша поднялся, размял затёкшую шею и спину и двинулся в сторону дома. Дождь усиливался, капюшона не было, волосы быстро намокли, вода стекала по лицу. Было почти спокойно. Ровно до того момента, как за его спиной вспыхнули фары джипа. Паша сначала не обратил внимания. Машина ехала медленно, потом поравнялась с ним. Стекло опустилось. Он сразу узнал голос. — Садись. Нам надо поговорить. Паша остановился, но даже не повернулся сразу. — Ты серьёзно? — усмехнулся он, наконец бросив взгляд в сторону машины. Сергей смотрел на него внимательно. — Ты промокнешь. — Ой, как трогательно, — Паша хмыкнул. — А раньше тебя это не особо волновало. Сергей сжал челюсть. — Не начинай. — А я только начал, — Паша шагнул ближе к открытому окну. — Ты за мной весь день катался или это «случайная встреча»? — Садись в машину. — Нет. — Паш.. — А то что? — Паша поднял голос. — Убьёшь меня, как их тогда в Чернобыле? Сергей выдохнул и бросил взгляд по сторонам. — Не ори, Паш. — Боишься, что услышат? — Паша усмехнулся. — Я сказал — не ори. Это не место. — А тогда было место? — Паша говорит тише. — Тогда нормально было? Повисла пауза. Сергей тише сказал: — Ты весь день на ногах. Голодный. Злой. Мокрый. Давай не здесь. — О, как заботливо, — Паша криво усмехнулся. — Ты так же заботился, когда стрелял в меня? Сергей закрыл глаза на секунду. — Садись в машину. Пять минут. Потом хочешь — выйдешь. Паша долго смотрел на него. Внутри всё кипело, но тело дрожалл от усталости и холода. — Если ты думаешь, что я тебе что-то прощу, — тихо сказал он, — ты сильно ошибаешься. — Я не за этим приехал, — ответил Сергей. — Тогда зачем? — Паша хмыкнул. Сергей молчал пару секунд, потом коротко сказал: — Чтобы ты остался. Сергей протянул ему стаканчик с горячим шоколадом. — Остынет, если не возьмёшь. Паша нахмурился. — Это что ещё за цирк? — Горячий шоколад, — спокойно ответил Сергей. Он взял стакан автоматически — пальцы тут же обожгло теплом. И только потом дошло: Сергей знает о нём слишком много. Почти всё. А может, и правда — всё. — Манипулируешь, — буркнул Паша. — Грею, — поправил Сергей. Паша сделал маленький глоток. Горло приятно обожгло. — Садись. Дождь усиливается. Он ещё секунду постоял под ливнем, потом дёрнул дверцу и плюхнулся на сиденье. — Считай, что это не разговор, — сказал он. — Это временное перемирие. Из-за шоколада. — Как скажешь. Машина ехала медленно. Дворники лениво смахивали дождь с лобового стекла. В салоне было тепло — слишком спокойно, непривычно. Паша держал стакан двумя руками. Плечи начали мелко подрагивать — он сам этого даже не заметил. Слеза сорвалась неожиданно. Потом ещё одна. Он провёл рукавом по лицу.Сергей заметил сразу. Машина мягко притормозила у обочины. — Паш… Тот отвернулся к окну. — Не смотри, — хрипло сказал он. — Я не для этого сел. Сергей осторожно коснулся его лица, вытирая мокрые дорожки большими пальцами. — Ты всё разрушил, — прошептал Паша. — А я всё равно оказался у тебя в машине. Сергей притянул его ближе, прижав лбом к своему плечу. — Я знаю, — выдохнул он. — И мне с этим жить. Они сидели так несколько секунд в тишине. — Посмотри на меня, — сказал Сергей. Паша не сразу, но повернул голову. Глаза были мокрые, живые. — Я смотрю. И ненавижу тебя за то, что ты всё ещё мне нужен. — Хочешь, чтобы я остался? Пауза. — Да. Сергей коснулся его лба своим. — Я с тобой, Паш. Даже если ты будешь проклинать меня каждый день. Паша тяжело выдохнул и вдруг подался вперёд, уткнувшись Сергею в шею — так по-человечески, так отчаянно. Сергей обнял его крепче. Паша не отстранялся. Наоборот — пальцы судорожно вцепились в ткань куртки, будто если отпустить, всё снова рассыплется. — Ты же понимаешь, — хрипло сказал он, — я не смогу делать вид, что ничего не было. — И не надо, — ответил Сергей. — Я тоже не могу. Паша поднял взгляд. — Тогда зачем ты вообще рядом? — тихо спросил он. Сергей выдохнул: — Потому что люблю. Пальцы Паши сжались сильнее. Сергей наклонился первым, осторожно накрывая его губы своими. Паша не отстранился — закрыл глаза и ответил. Остался. Сергей бережно коснулся его щеки, большим пальцем мягко поглаживая, словно боялся спугнуть. — Домой ко мне поедем? — тихо прошептал он, отстранившись. Паша кивнул.