just for the challenge

Сентябрь 1985, Нью-Йорк       Стив так и не уснул. До будильника оставалось пятнадцать минут, а он всё лежал на спине, уставившись в высокий потолок, где первые лучи выхватывали из темноты дорогую люстру с хромированными подвесками, они ловили теплый утренний свет и разбрасывали его по стенам сотнями солнечных зайчиков. Похмелье переходило в пассивную стадию. Вчера, вернувшись после этой дурацкой вечеринки, он умудрился проблеваться рекордные три раза: то ли от алкогольного отравления, то ли от воспоминаний о спёртом воздухе в туалете коттеджа.       От тиканья цифровых часов голова наполнялась пульсирующей болью. Каждый щелчок отмерял секунды, которые так отчаянно хотелось отмотать назад: не пойти, не заговорить с ним, не поцеловать…       Раздалась трель будильника — шесть утра по Нью-Йорку. Новый день наконец настал, смачно харкая в Стиву Харрингтону в лицо. Он резко сел на кровати и непроизвольно провёл языком по распухшим губам, отчего те заискрились мелкими электрическими разрядами.       «Это всё ещё ничего не значит. Всего лишь алкоголь, адреналин и ненависть».       Но тело помнило иное. Помнило жар ладоней на бёдрах, кусачие поцелуи, железную хватку, давление обжигающе мощного тела, прижимавшего его к раковине с такой силой, что мышцы отзывались сладкой болью даже сейчас.       Стив встал и стремительно направился в душ, как будто надеясь смыть с себя призрачные касания Харгроува. Но мозги, кажется, взяли очередной тайм-аут, и как только парень вошёл в санузел, схожий с тем, который Стив посетил прошлой ночью, ощущения от прошедшей ночи нахлынули с новой силой, заставив член позорно дёрнуться под домашними шортами. Так нельзя. Нельзя дрочить на другого парня, парня, который разрушает в тебе то, что выстраивалось с самого детства. Но, кажется, Харгроув уже успел обжиться у Стива под кожей и уходить не планировал.       Ледяной душ не снимал возбуждения, а лишь нагонял напряжённости, от которой Стив снова погрузился в сладкий самообман. Дрочка казалась наиболее экологичным выходом из ситуации. Он просто расслабится, отпустит себя и навсегда-навсегда забудет то, как Билли усаживал его на столешницу, лаская языком рот. Забудет, как ощущалось трение чужой щетины о его скулы, как правильно ложились широкие ладони на его бёдра. Под ледяными струями Стив задыхался в попытке удержать равновесие скользящей по кафелю левой рукой и вбиваясь в ладонь правой. Перед глазами стояло лицо Билли в тот миг, когда он отступил: возбуждённое, желающее забрать себе больше, без тени насмешки. Это было намного хуже любой его нахальной ухмылки. Воспоминание заставило тело Стива среагировать — мускулы напряглись, грудную клетку сдавило тисками разрядки, и он обильно кончил, заливая руку спермой.       Он спешно отмылся, краснея не от смущения, а скорее от ярости на самого себя. Влез в свой спортивный костюм — серый Adidas — и, не глядя в зеркало, выдвинулся на утреннюю пробежку.       Элитные жилые кварталы Нью-Йорка встретили Стива сонной пустотой. Модные новостройки казались глупыми декорациями к фильму о его новой «счастливой» жизни.       Стив пустился в яростный спринт, будто желая сбежать от этого города, лиги, Харгроува, всего мира… себя. Так он бегал бы ещё долго, но в лёгких закололо, а физическая боль заполнила собой череп и прогнала навязчивые мысли куда подальше. Наступило долгожданное облегчение.       Направляясь обратно в сторону Ист-Сайда, Стив увидел, как открывается газетный киоск. Престарелая хозяйка раскладывала стопки свежих номеров New York Post и Daily News под навесом. Парень, помедлив на долю секунды, подошёл к женщине и сунул ей скомканную десятку, найденную в кармане треников.       — Сдачи не надо, — напоследок он одарил старушку своей самой обаятельной искусственной улыбкой и побрёл в сторону ближайшей скамейки.       На первой полосе спортивного раздела — конечно же — фото Билли Харгроува после вчерашней победы «Кингз». Он стоял в своём серебристо-чёрном джерси с растрёпанными белыми кудрями и ухмылялся в камеру. Заголовок гласил: «Новый ледниковый период: Харгроув продолжает замораживать нападающих». Стив косо пробежался по колонке со сводкой игры и интервью с Харгроувом после матча.       Всё так или иначе ведет к хоккею. Всё ведет к этому надоедливому южанину. Всегда. Может, Стива кто-то проклял?       Мысль о том, что через два дня «Айлендерс» снова играют с «Кингз», вызывала теперь не мандраж, а холодную, сфокусированную ярость. Хорошо. На льду всё решится по-нормальному. Там не будет тёмных туалетов и пьяных откровений.       «Ладно, Харгроув. Ты же хотел войны? Теперь ты её точно получишь. Только по моим правилам. Я покажу тебе, из чего на самом деле сделан. Размажу твою надоедливую рожу по льду, и, может быть, тогда ты перестанешь преследовать меня в моих собственных мыслях».

***

      Раздевалка их тренировочной ледовой арены была наполнена привычными запахами — растирка с ментолом, пот, клей от пластырей и резкий аромат лака для клюшек. Но атмосфера была напряжённее, чем перед решающим матчем в плей-офф. Все видели те же газеты, заголовки, записи игр. Все знали, что завтра — не просто игра, а реванш, проверка. Шанс подняться с колен.       В воздухе висел гул разговоров, когда Борис заглянул к ним осветить план финальной тренировки. Он не смотрел на Стива, но каждое слово о «концентрации» и «недопущении эмоций» казалось, было обращено лично к нему. Капитан Ларсен, завязывая коньки — старые Bauer с потрёпанными шнурками, — бросил сквозь зубы, когда Борис наконец окончил свой спич: «Завтра этот калифорнийский ковбой не должен сделать ни одного чистого силового. Ты его читаешь. Используй это. Заведи его, и он наломает дров». Стив лишь кивнул, туго затягивая шнурок и чувствуя, как пальцы дрожат от смеси злости и бешеной энергии.       На льду во время командных упражнений Стив вёл себя совершенно по-новому. Всё ещё беспрецедентно собранно, но теперь по-звериному жестоко; его пасы и броски становились яростнее и точнее. В учебном противоборстве он вышел в силовую против здоровяка-защитника с таким рвением, что тот, удивившись, откатился, и вопросительно, почти с ужасом посмотрел в сторону Бориса. Тренер поднял бровь, но ничего не сказал. В лиге, где парни хвастаются шрамами и игнорируют боль, такого «огня» от Харрингтона никто ещё не видел.       Стив чувствовал, как горело тело и напрягались мышцы от грубых движений.«Может, и такой», — слова Харгроува врезались в разум после каждого удара шайбы о перекладину ворот.       Спустя три часа интенсива Борис стал отпускать ребят по домам. Хороший сон перед игрой — один из шагов навстречу к победе. Стив не спешил уходить. Сегодня он почувствовал слишком сильные изменения в своём стиле и они явно нуждались в чуткой полировке.       Перед уходом к нему подошёл Кайл. Хоккей был не к лицу этому худощавому парню — слишком субтильный он, что ли…       Стив приготовился пожать тому руку на прощание, но Кайл вдруг застыл, принимая максимально серьёзный вид.       — Я был вчера у Криса на вечеринке. Много кто видел, как вы с Харгроувом бегали друг от друга, — у Стива по загривку пробежали мурашки. — Я хочу сказать, что неудачи команды — вина каждого. Но если ты поведешься на этого Харгроува… Стив, ты слишком хороший игрок, чтобы просиживать весь контракт на скамейке.       Стив лишь молча кивнул в ответ, выдавая понимающую полуулыбку, и развернулся обратно к воротам.       Оставшись в одиночестве, он отрабатывал дриблинг, когда к нему из ниоткуда выскользнула Робин; в футболке с принтом Duran Duran под потрепанной олимпийкой и убитых конверсах — явно спешила после пар, удерживая в руках два бумажных стакана, видимо, из «Reggio».       — Ты выглядишь так, будто собираешься на дуэль, а не играть в хоккей.       — Так и есть, — не оборачиваясь, бросил Стив и отправил шайбу точно в левый верхний угол.       — После той вечеринки… С тобой всё в порядке?       Повисло молчание. Слышно было лишь, как Стив пытался отдышаться — то ли от изматывающей тренировки, то ли от резко накатившей паники.       — Всё отлично. Просто наконец-то понял, как нужно играть с такими, как Харгроув.       В ответ Робин издала измученный вздох, осознав, что коса нашла на камень.       — Окей. Но помни, что ты — Стив Харрингтон, а не его кривое зеркало. Не потеряй себя завтра.       Она ушла, только похлопала друга по спине и оставила стынущий кофе шатко стоять на ближнем борту. Стив снова остался в тишине пустого катка. «Слишком поздно. Тот Стив Харрингтон, каким его все знали, уже проиграл.       Проиграл, когда позволил себе раствориться под руками ебучего Билли Харгроува».

***

      Трибуны тонули в море сине-рыжих джерси «Айлендерс». Выезжая на лёд, Стив улыбался так, будто заранее победил. Обмундирование вновь стало ему второй кожей, а не кандалами, под панцирем яростно билось бесстрашное сердце.       «Айлендерс» вышли в первый период с четкой установкой Бориса: молниеносная игра в пас, избегание грубой силовой борьбы. Стив оказался в звене с двумя быстрыми финнами. Билли уже светил клыкастой улыбкой в стартовой пятёрке «Кингз». При первом вбрасывании в центральной зоне они оказались друг напротив друга. Стив, не подавая виду, зачем-то мысленно прикинул: между ними было три метра льда.       Наконец судья бросил шайбу, и клюшки столкнулись — Стив быстро отвёл крюк и, выиграв вбрасывание своему центрфорварду, стремительно повёл шайбу в зону «Кингз». И тут же, будто по расписанию, Билли, не меняя выражения лица, налетел на него с коротким подкатом, болезненно задев клюшкой голень Стива и заставив потерять шайбу. Это послужило предупреждением: Харгроув был здесь. Стив получил шайбу у синей линии, разогнался вдоль борта, когда на него ожидаемо двинулась защита «Кингз» в лице Билли. Но Стив, вместо привычного сброса или ухода в центр, резко затормозил — колкие брызги льда полетели в лицо соперника, — сделал обманное движение корпусом внутрь и проскользнул вдоль борта, оставив Харгроува ни с чем. Билли лишь развернулся и бросился в догонку, но Стив уже отдал пас в слот. Бросок партнёра ушёл выше ворот. Гола не было.       На следующей смене Билли, проезжая мимо скамейки «Айлендерс», бросил хамоватое:       — Ты сегодня в огне, Принц.       В середине первого периода «Кингз» начали доминировать, загоняя «Айлендерс» в свою зону. Начинался цикл: пока партнёры Харгроува били по воротам, он стоял на синей линии, готовый в любой момент ворваться на добивание или прервать контратаку.       Стив оборонялся изо всех сил, вынося шайбу из зоны, вёл её по правому флангу, но, прежде чем сделать длинный пас на выброс, увидел, что Билли перекрывал единственный свободный коридор. И тут Харрингтон резко развернулся, едва избегая столкновения с двумя другими «королями», и стрелой пересек площадку по диагонали. Билли, ждавший привычного скованного действия, на секунду замер, наблюдая. Впервые за игру на его лице проявилось любопытство. Что задумал этот Харрингтон?       Защита «Айлендерс» постепенно сдавала: Стив яростно пытался отвоевать шайбу у грозного капитана «Кингз» в углу своей зоны , когда Билли налетел на соперника, прижимая его к прозрачному пластику всем весом. Удар вышел глухой, но чистый. Шайба так и осталась на льду у «Айлендерс». И пока судья приближался к ним, Харгроув вновь зажёгся своей насмешливой гримасой и шепнул Стиву:       — Неплохо катаешься для элемента декора.       Тот не ответил и, высвободившись, поспешил уехать, почувствовав, как по телу пробежала волна жара. От близости Билли, его мощного, напряжённого тела, в голове пробежала вспышка той ночи — жесткой хватки, мало отличающейся от той, что Харгроув показывал на льду.       Сирена первого периода прозвучала.       «Кингз» вышли во втором с решимостью сломать игру. Их стратегия была простой: закидать ворота «Айлендерс» бросками с дальней дистанции и добивать шайбу в слоте, создавая хаос перед воротами.       Стив не успел соориентроваться, как стадион уже взорвался разномастным гулом криков – гол на 25-й минуте. После продолжительного давления шайба отскочила от щитков к Билли на синей линии. Он сделал хлёсткий пас низом через всю зону на своего нападающего, стоявшего у дальней штанги. Тот легко её добил. 0:1.       Харгроув, получив ассист, даже не улыбнулся, лишь ударил клюшкой об лёд и обернулся. Синие глаза нашли карие. Видел? Вот как нужно.       В груди что-то отчаянно дернулось и забурлило, все, что оставалось Харрингтону – брать игру на себя.       Горло саднило от криков, Стив истошно требовал шайбу, не выпуская её из виду ни на гребаную долю секунды. По плечу прилетел крепкий хлопок – Ларсен с кивком улыбнулся, вместо нестройного ряда зубов показалась синяя капа и они оба пошли вперед. Ликовать было слишком рано, а в голове все равно проскочило успокаивающее: «Ты справляешься».       Билли, в свою очередь, и не думал сдаваться, как показалось, еще более разгневанный, он продолжал преследовать Стива тенью где-то на краю обзора визора. Эскалация персонального противостояния усиливалась, и Харрингтон начал впадать в ярость от одной мысли, что может проиграть. В борьбе за шайбу у борта он не увернулся от силового приёма защитника «Кингз», а принял его и сам ответил агрессивным толчком, выиграв пространство. Билли, наблюдавший со скамейки, нахмурился. Это было совсем не в стиле Харрингтона. Откуда вдруг в кукле Барби появилось столько эмоций?       Первая серьёзная стычка произошла на 35-й минуте. Стив, получив пас на скорости, попытался прорваться между двумя защитниками. Билли, подстраховывая товарища, пошёл на него. Они с грохотом врезались в борт. Билли в привычном движении прижал Стива, но тот, вместо того чтобы увиливать, упёрся клюшкой в грудь соперника и с силой оттолкнулся, пытаясь продолжить движение. Шайба была утеряна, но жест оказался скандальным. Подлетели судьи. Слышно было, как Борис со скамьи протяжно орёт «Харрингтон» и взрывается русским матом.       — Расслабься, Принц, а то испортишь укладку, — процедил Билли.       Стив в ответ лишь плюнул на лёд — не в него, но рядом, заставив Харгроува язвительно засмеяться.       — Я вышиб тебе манеры, Харрингтон? Начни играть.       Сирена об окончании второго периода прозвучала. Счёт 0:1 в пользу «Кингз».       Разгорячённые игроки «Айлендерс» вышли в третьем периоде с единственной мыслью — сравнять счёт. Борис поставил Стива в одну линию с лучшими бомбардирами — последний шанс не облажаться. Первые пять минут прошли в шквале атак. Стив постоянно находился в гуще событий, но каждый раз на его пути так или иначе возникал Билли. Он даже не всегда вступал в контакт, но своим присутствием заставлял принимать абсолютно иррациональные, импульсивные решения, что раз за разом приводило к ошибкам. Каждый взгляд Харгроува, будь он направлен даже в спину, будил чувство незатухающего желания победить. Забрать себе доминирующую роль в их конченых взаимоотношениях.       Стив наконец получил идеальный пас на пятачке, развернулся для броска в пустой угол и тут же столкнулся с Харгроувом. Клюшка Билли, протянутая из последних сил, коснулась его крюка. Бросок ушёл мимо. Голову моментально затуманила пелена гнева, забрав с собой рассудок к чертовой матери. Весь вымученный профессионализм и контроль были отправлены куда подальше. За один несчастный месяц Стив убедился, что всё, чему он учился пол жизни, не сработает в лиге. Плевать ему хотелось сейчас на эту чертову лигу, на команду, на карьеру и на отца. Хотелось одного — обойти Харгроува.       Очередной гол «Кингз» — 52-ая минута. После ошибки защиты «Айлендерс» Билли подхватил шайбу в нейтральной зоне и устремился в отрыв. Он уже почти вышел один на один с вратарём, но Стив из последних сил догнал его и сделал отчаянный подкат сзади. Он выбил шайбу и снёс с ног Билли. Прозвучал свисток — буллит за нарушение на отрыве. Харгроув, ожидаемо, со всем пышащим из него показушничеством, сам пошёл его исполнять. Он холодно, без лишних движений, обвёл вратаря и забросил шайбу. 0:2.       Стив не сломался. Наоборот — огонь в глазах разгорелся с новой силой. Он вышел на следующей смене и сделал нечто невероятное. Получив шайбу у своей линии, он пронёсся через всю площадку, обвёл одного, второго защитника — будто играл не с людьми, а обходил тренировочные кегли, — и с ходу ударил — шайба влетела в сетку под перекладину. 1:2. Это был гол, полный чистого таланта и ярости. Трибуны сошли с ума. Стив не праздновал, а просто посмотрел на скамейку «Кингз» и медленно, с вызовом, кивнул. Билли нахмурился.       После гола Стив продолжил играть грязно: мелкие подножки, задержки клюшкой, толчки после свистка — и каждый взгляд после искал номер 46. Билли, привыкший быть агрессором, сначала только хмурился недоумённо, а затем озверел сам.       В ответ полетели жёсткие, но пока чистые, силовые приёмы, блокирующие любой доступ к чужой зоне для «Айлендерс».       Роковое вбрасывание произошло на 58-й минуте. «Айлендерс» выиграли его в зоне у «Кингз». Стив откинул шайбу соседнему форварду, тот бросил в створ — отскок. Началась хаотичная борьба перед воротами.       И тут Билли вынес Стива из слота. Тот упал, но зацепил клюшкой ногу Харгроува, утаскивая его за собой. В суматохе они оказались слишком близко. Пелена злости и адреналина легла перед глазами. Стив, поднимаясь, резко наступил коньком на клюшку Билли, намеренно сломав её. Хотелось закричать, разорвать форму и выбить пару тройку зубов этому ублюдку.       Драка разгорелась мгновенно. Харгроув вскочил, срывая с себя перчатки и шлем. Стив не отставал от него, стягивая с себя обмундирование и выкидывая куда подальше клюшку. Трибуны с двух сторон скандировали их имена.       — Ты совсем охуел?! Решил поиграть в тафгая?! — заревел Харгроув и ударил Стива голыми костяшками прямо в лицо.       Удар оказался слишком резким и сильным — Харрингтон упал на колени, алая кровь из носа брызнула на лёд, капли разлетелись по белой поверхности, смешиваясь с крошкой снега. На секунду в глазах мелькнул шок, тут же сменившийся яростью, которая мешалась с запретным, тошнотворным жаром от близости.       Стив вскочил и бросился на Билли, впиваясь кулаками в его плечи и лицо. Харгроув продолжал так же яростно отвечать, и через пару резких движений уже седлал чужие бёдра. Стив мысленно приготовился к вспышке боли, но удара не последовало. Билли лишь зафиксировал его запястья над головой и, наклонившись так, что между их губами оставалось меньше сантиметра, процедил:       — Думал, что сможешь стать мной и победить? Ты бываешь таким жалким, Харрингтон.       В этот момент игроки с обеих команд наконец начали их растаскивать. Завязалась общая потасовка. Кто-то пытался удержать Стива, хватая за руки, но он вырывался, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь по венам, делая каждый удар сердца громом. Кто-то дёрнул Билли за форму, но он отмахнулся и просто укатил в противоположную от места драки сторону.       В этот момент Ларсен и здоровяк-защитник Хеннинг продолжали удерживать Стива, заламывая ему руки за спину.       — Хватит, Стив! Всё, закончил! — рёв капитана звучал прямо в ухо, но сквозь адреналиновый гул был похож на приглушённое эхо.       Стив дёргался, пытаясь вырваться, его взгляд, затуманенный яростью и кровью, застилающей левый глаз, искал в метре от себя Билли. Но тот уже скрылся в туннеле.       Итог «происшествия» определился на стихийном совещании судей. Обоим игрокам дали дисквалификацию до конца матча, штраф и автоматический пропуск следующей игры.       Первые шаги к выходу Стив делал почти на автомате, всё ещё пытаясь оттолкнуть сдерживающие его руки. Тело горело, кулаки сжимались, в висках стучало, и дробящий, животный кайф от выпущенной ярости всё ещё пенился в крови.       — Успокойся, чёрт возьми! Ты всё проёбываешь! — рявкнул Ларсен прямо в лицо, тряхнув его за плечи.       Фраза окатила как ледяная вода. Стив моргнул, возвращаясь в реальность. Капитан вел его через калитку, и рёв трибун — раньше слитный гул — стал распадаться на на отдельные крики, свист и осуждающее мычание. Он увидел лица болельщиков у самого стекла, наполненные отвращением к нему. Одна женщина в свитере с символикой «Айлендерс», перехватила затравленный взгляд Стива, и скривив губы, показала большой палец вниз.       Окончательно адреналин отхлынул когда он оказался в пустынных внутренних коридорах арены, а в ушах зазвучала пронзительная тишина. По телу начала волнами накатывать боль. Острая и пульсирующая над бровью, тупая и раздражающая в костяшках правой руки.       — Иди сам, — буркнул Ларсен, отпуская его. В голосе капитана звучало тотальное разочарование.       Стив прислонился спиной к холодной бетонной стене и сполз вниз, поджав под себя колени. Дыхание все еще не восстановилось, а грудь вдруг сдавило тисками. Он поднял трясущиеся руки. На сбитых костяшках правой были ссадины, повсюду вымазана кровь. Его кровь. Или кровь Билли? Он смотрел на свои руки, не узнавая. Ведь только что они забивали голы, держали кубки, жали руку отцу. А теперь…       Ужас накрыл Стива с головой. Он не просто подрался. Он публично сорвался. На глазах у всей лиги, у отца, который уже наверняка пытался прорваться звонком до стационарного телефона в «Кализеуме» и у своей команды, которая и так начинала в нем сомневаться. Стив предал свою же игру, свой стиль, всё, что умел. Ради чего? Ради того, чтобы врезать парню, который… который…       Мысли о Билли в этом состоянии были как прикосновение раскалённого железа. Стив зажмурился, но увидел снова: синие глаза в сантиметре от своих. Они были дикими, полными того же безумия и агрессии. И было в них кое-что ещё, уже знакомое Харрингтону, что-то, что заставляло его задыхаться в душе… Стив с силой потер веки, пытаясь стереть въевшийся образ.       Из-за дверей донёсся новый, оглушительный рёв трибун. Это был рёв чужого восторга. Послышался громкоговоритель, комментатор радостно заверещал: «ГООООЛ! «Лос-Анджелес Кингз»! Номер 19, Оливер Кук! Счёт 1:3!»       Стив затрясся всем телом. Пока он тут сидел, вытирая кровь и размазывая по стене сопли, его команда пропустила решающий гол. Из-за его драки и последующего удаления одного из ведущих нападающих, «Айлендерс» остались в меньшинстве. Оборона команды была нарушена, и «Кингз» наконец-то добились своего.       Через минуту прозвучал длинный, насмешливый вой сирены окончания матча.       Стив медленно поднялся на ноги, ощущая, будто на него надели свинцовые доспехи. Каждый шаг по коридору к раздевалке отдавался эхом в пустой голове. Он толкнул дверь и на автомате дошёл до своего шкафчика, плюхнулся на скамейку и начал машинально расстегивать щитки.       Послышались звуки мужских голосов, и вскоре «Айлендерс» ввалились в раздевалку. Вместе с ними зашел Борис, взмокший и уставший после матча. Тренер уже не кричал, но говорил так, чтобы услышал каждый.       — Харрингтон. Мой кабинет. Завтра. Семь утра, — взгляд мужчины безразлично скользнул по Стиву. — Остальные свободны до понедельника. Подумайте, для чего вы здесь.       Стив опустился на лавку и прижал к лицу окровавленную перчатку. Тело трясло крупной дрожью, накрывало волнами паники, чистого страха перед тем, что он увидел в самом себе на льду — монстра, которого выпустил на волю. Ведь возможно этот монстр — и есть его настоящая, единственная возможная форма, а всё остальное — золотая пыль, которую теперь смыло кровью и позором. «Может и такой».       После ухода тренера раздевалка погрузилась в гнетущее молчание. Их перспективный новичок сорвался, подвел команду и теперь будет дисквалифицирован. Сезон почти на 100% обещал быть унизительно провальным.       Пока игроки переодевались, смурно переговариваясь и стараясь не смотреть на виновника их сегодняшнего проигрыша, к Стиву подсел Кайл. В руках парень сжимал полотенце со льдом. Положив его на поверхность скамьи между ними, парень заговорил, не глядя на Стива:       — Тут лёд, — Кайл все еще не поворачивал головы, разглядывая шнурки своих коньков. — На глаз лучше приложи. Борис не оценит, если в его первой тройке окажется циклоп.       Стив не смотрел на товарища, но чувствовал, как тот улыбается от собственных слов. Так слащаво, что аж тошнит.       — Завтра будет больнее. И от лица, и от разговора с Борисом. И от заголовков. Но это… — Кайл едва заметно кинул в сторону двери, — это пройдет, если ты вернешь контроль над самим собой. Удачи, Стив.       Парень встал и, похлопав товарища по плечу, пошел переодеваться дальше.       Идиллию разбитых «Айлендерс» нарушил грубый стук в дверь. Ларсен, уже натянувший улыбку для прессы, не медля открыл дверь. В проёме, протиснувшись перед гурьбой журналистов, стоял Билли Харгроув. Весь побитый и растрепанный, он успел снять только коньки с щитками. Спутанные белые кудри почти светились, рассыпаясь на плечах в темном джерси.       — Мне нужно поговорить с Харрингтоном, — за спиной сразу раздались восклицания пораженных СМИ, а игроки перед ним округлили глаза. — Наедине.       В ответ Ларсен сделал шаг вперёд и потянулся к ручке, рассчитывая наконец прекратить весь этот цирк. Не хватало им только фотосессии по мотивам драки в раздевалке.       — Ладно. Выйдем. — безэмоционально резко отрезал Стив, убирая компресс от лица.       Билли дождался пока тот поднимется и на ватных ногах и добредет до выхода, а потом схватил Стива за предплечье и потащил куда-то по коридором, огибая бушующих журналистов, будто игроков на льду. От чужого, ненасильственного, почти аккуратного прикосновения, у Стива кажется окончательно помутился рассудок. Почему он вообще так эмоционально реагирует на каждое их взаимодействие? Его не вело так сильно даже от первого раза со своей первой школьной любовью, будучи на пике пубертата, как от того, что Билли Харгроув тащил его в пыльную инвентарную комнату.       Щелчок замка и отсутствие чужой хватки на руке заставили Стива немного прийти в себя.       Сначала они просто стояли напротив друг друга и смотрели на избитые, в мятых джерси, пахнущие кровью и потом тела. И Стива тут же потянуло ближе, несмотря на боль, несмотря на все, что произошло сегодня не только между ними, но и просто в его жизни.       — Ну? — прохрипел он, сглатывая и заставляя себя устоять на месте. — Пришёл добить?       — Зачем? — голос Билли сквозил непониманием, но без злорадства. — Зачем ты это сделал? Ты же умнее. Ты мог выиграть эту игру для своих, а не валить меня и себя в грязь.       — Ты начал это первый, еще в Торонто, когда я просто подошел познакомиться, — в словах Стива не было обиды, только констатация сухого факта. — И ты продолжил. Сначала на льду, потом на этой гребанной вечеринке. Ты унизил меня, и я просто не выдерж…       — А кто начал выть о своих проблемах? Я лишь показал тебе путь решения, — резко повысил голос Билли, но потом поймал напуганный взгляд Стива и затих, — Ты ведь зациклен на мне и упиваешься этим соперничеством не меньше моего.       — Потому что ты всё портишь! Ты появляешься, и всё, к чему я шёл, становится бессмысленным! Мой отец смотрит на тебя так, как я хотел бы чтобы он смотрел на меня! Команда тебя уважает! А я…       — А ты что? — Билли сделал стремительный шаг вперёд. И вот они снова непозволительно близко. Гематомы, кровь, тяжёлое дыхание. Стиву захотелось схватить, прижать все это к губам. — А ты что ощущаешь, когда мы вот так? Ненависть? Или наконец-то чувствуешь себя живым?       Стив не отвечал. Сегодня весь мир разрушился до основания — и обсуждать их обжимания в туалете стало бы последним рубежом перед полной капитуляцией.       Но строить что-то новое — даже мысленно — сейчас не было сил. Хотелось снова забыться, плюнув при этом на последствия.       Будто услышав его мысли, Билли медленно, не разрывая зрительного контакта, поднял руку к лицу Стива. Он едва коснулся пальцами рассечённой брови Харрингтона, и проговорил так тихо, как только мог:       — Я не хочу быть твоим кошмаром, Стив, — это был первый раз, когда он называл его по имени. — И не хочу быть твоим спасением. Я просто играю в хоккей. — «И мне нравится смотреть на то, как ты заводишься от меня на льду и вне его», мысленно добавил Билли — А ты… ты играешь в какую-то ебаную трагедию, где я — злодей. Может, хватит?       — А что было тогда? На вечеринке? — выдохнул Стив, резко хватая чужое запястье. — Ты же сделал это нарочно. Только ради унижения.       — Какой же ты тупой, Харрингтон. — прохрипел Билли, тут же с силой притягивая к себе Стива и с болью впиваясь в его губы.       А у Стива в голове опять все перегорело и отрубилось. Он отпустил руку Билли и зарылся пальцами во влажных спутанных кудрях, вжался всем телом и почувствовал как горячая напряженная плоть жмется к нему в ответ. Билли целовался так же, как играл в хоккей — властно и агрессивно. Он с силой надавил на чужую челюсть, заставляя Стива шире открыть рот и проникая туда горячим языком, тут же занимая все пространство. А потом отстранился, только для того, чтобы спускаясь, чтобы откровенно вылизывать рот, подбородок, шею…       — Что ты? — задыхаясь, с ужасом выдал Стив, но на полуслове издал сдавленный стон, почувствовав как Билли прикусил его за кадык.       — Ты только скажи, и я сразу остановлюсь, — вместе с этими словами, Билли вдруг огладил Стива о стоящий член, Харрингтон в ответ откровенно замычал в чужую макушку. — Ты правда не хочешь?       Стив выдавил лишь позорное «Блять», и тут же заткнулся. Сознание теперь находилось где-то далеко, отдельно от него, в голове больше не осталось ничего рационального. Только желание. Мозг податливо подкидывал фантазии за плотно сжатыми веки — Билли обязан сейчас же снять с него шорты с термобельем и дотронуться до голой, возбужденной до предела плоти. И тот, будто снова прочитав мысли Стива, рванул с него всю одежду ниже пояса, оголяя бёдра и возбуждённый член с влажной головкой, блестящей в тусклом свете коморки. Стив инстинктивно дёрнулся, пытаясь прикрыться рукой, но Билли перехватил его запястье и толкнул к стене, поднимая руки над головой. Они оказались в той же позе, что и какие-то 15 минут назад, только вертикально. Харгроув ухмыльнулся, поглаживая живот и бедра Стива, при этом не задевая возбужденный орган.       — Не дёргайся, Принц, — прошептал Харгроув, обхватывая чужой член рукой — крепко, но не грубо, с той расчётливой силой, что заставляла тело выгибаться и просить о большем. Кожа его ладоней была сухой и мозолистой от постоянного контакта с клюшкой, Билли начал дрочить без какой либо подготовки, на сухую. Несколько мгновений он будто примерялся, двигаясь медленно и дразняще, сжимая у основания и скользя вверх, большим пальцем размазывая предэякулят и нажимая на головку. От этого мозг растаял, как лёд под калифорнийским солнцем, Стив сам нашел чужие губы, чувствуя как Харгроув ухмыльнулся в поцелуй и начал стремительно наращивать темп. Отстранившись, Стив закусил губу, подавляя стоны, но все равно не смог сдержать задушенный звук, когда Билли сжал его член еще сильнее.       — Твоя очередь, Харрингтон, — прорычал Билли, отрываясь от шеи и отпуская запястье Стива. Его глаза горели — темно-синие, как океан в шторм, полные нечеловеческого голода. Он стянул свои шорты одной рукой, высвобождая член — твёрдый, с крупными венами, выступающими под кожей. Стив замер, глядя на него и чувствуя, как собственный орган дёрнулся в руке Билли от одного только вида.       «Я не могу», — подумал он на мгновение, но тело уже действовало само. Рука потянулась вперёд, пальцы обхватили член Билли — горячий и пульсирующий. Стив начал неуверенно двигать рукой, подстраиваясь под ритм заданный Билли ритм.       Харгроув вдруг застонал — низко, гортанно, тут же отрывисто целуя и ударяясь зубами о зубы Стива. И тот, почувствовав резкую вспышку уверенности — «Это он из-за меня», — ускорился, и их руки заработали синхронно. Каждый толчок посылал волны жара по телу Стива. Они разливались от паха к животу, и выше, к груди, заставляя соски твердеть, а дыхание превращаться сухие хрипы.       — Давай, Харрингтон, — Билли вжался всем телом в Стива, его голос дрожал от напряжения. — Кончи для меня, ты же хотел этого с нашей первой встречи.       Стив выгнулся и зажмурил глаза до пляшущих фейерверков, пока его с головой накрывал долгожданный оргазм. Сперма брызнула на руку Билли, все еще сжимающую Стива за член, испачкала пропитанное потом джерси. Через пару мгновений член Билли тоже напрягся в руке Стива, и Харгроув кончил, параллельно вгрызаясь во взмокшую челюсть. С минуту они стояли так, тяжело дыша и прижимаясь друг к другу.       — Жди меня, — вдруг пробубнил Стив, зарываясь головой в чужое плечо — Билли в недоумении дернулся.       — Что?       — На льду. Когда наши дисквалификации кончатся. Жди меня, и мы выясним все это. Не как клоуны в драке. Как хоккеисты, — Стив отпустил Билли и, натянув шорты с бельем, направился к двери. — Я докажу тебе, что сильнее.       Харгроув хитро заулыбался, всматриваясь в чужие глаза.       — Ты не боишься что я забуду о тебе за эти 26 игр, Принц?       — Боюсь, что ты начнёшь думать, что я сдался.       — Ладно, буду ждать. И подлатай личико, а то смотреть тошно.       Стив словил себя на том, что впервые ему захотелось улыбнуться, а не разбить лицо Билли в ответ на язвительный комментарий, и тут же развернулся к нему спиной, намереваясь наконец покинуть эту пыльную конуру.       — Но это же просто хоккей, да? — растерянно пробубнил Стив, все еще не поворачивая головы в сторону Билли.       Тот, поправляя джерси, усмехнулся, но звук вышел каким-то сдавленным.       — А что еще? Ты израсходовал бесплатный сеанс психолога на вечеринке.       — Харгроув, — Стив запнулся, сглотнув ком в горле. — Все что происходило с нами вне льда — ошибка. И я больше ее не совершу.       Билли молчал, наблюдая как Стив проворачивает ржавый замок на двери и скрывается в коридорах опустевшей арены.