Долгожданная игра

Этот день был особым. Мэри готовилась к нему на протяжении целого месяца. Покупка игрушек в секс-шопе, бронирование личной комнаты в отеле, максимально далеком от дома, покупка чемодана якобы для скорого переезда — и всё это едва ли половина стараний! Девушке, возраст которой наконец пересек черту совершеннолетия, выпадал идеальный шанс воплотить в жизнь самые запретные свои фантазии. Фантазии, что ютились в голове с самого открытия собственной сексуальности. И она, конечно же, не стала упускать возможности им воспользоваться. Ведь всё это — как раз за месяц до того, как она уедет учиться в другую страну. Где, очевидно, в первый год недавний абитуриент даже мечтать не посмеет о такой трате времени и финансов. Там нужно будет думать об учебе, об обустройстве, всё это еще и в общежитии да и в целом, жизнь её станет самостоятельной. Возможность перед всеми этими ужасами хоть денек дать волю самой темной своей части была до невозможности притягательной. Как последний глоток воздуха перед тем как погрузиться на глубокое дно озера. Потянувшись и сладко зевнув, девушка встала со своей привычной кровати, сделала все стандартные приготовления, нанесла нехитрый макияж. Всё равно, там, куда она сегодня направится, нет необходимости блистать. В процессе она обратила внимание на то, что помимо сладкого чувства предвкушения, её бьет мелкая дрожь. Она всегда так реагировала на события, потенциально обещающие даже самые небольшие изменения: поход к врачу, возвращение в школу после болезни, получение документов, и конечно же все действия, касающиеся поступления… Мэри, хоть и считала себя вовсе не консерватором, очень плохо адаптировалась к новому. А возможность перемен её пугала. Хотя раньше внимания на это она не обращала. Именно в мыслях об этом прошла вся дорога к отдаленному уголку родного города, где её ну никак не могли бы встретить ни родные, ни друзья. Сам же момент прибытия к старенькому, выглядящему слегка обветшало зданию от этого прошел как в тумане, исчезнув из памяти, стоило сойти с транспорта. Будто бы проснувшись, она сразу же переместилась сюда, к воротам отеля. Не было ни долгой томительной поездки на автобусе, ни заскакивания в магазин за последними материалами для игры, ничего. Вот перед ней потолок родной комнаты, а вот — моргнула, и на его месте уже потерявшая свою былую красоту усадьба, прямо на пути ко входу в отель. На несколько секунд она даже остановилась, присматриваясь к зарослям, покрывавшим двор некогда престижного места. Они представляли собой два ряда из хвойных деревьев и клумбы с цветами, посаженными еще в прошлом веке, от которых ныне осталась лишь заросшая сорняками и криво обрезанная для удобства хождения тень. Да, пожалуй, именно место, встречающее своих постояльцев подобным «пейзажем», было идеальным вариантом. Не самое лучшее, но и не самое плохое, от того непонятно кому нужное. Пройдет год и всё это снесут, с остатками первого взрослого порока девушки забрав и многолетнюю историю. Опомнившись, будущая студентка быстрым шагом прошла внутрь, не поддаваясь меланхоличному настроению, что внушали будущие развалины. Приблизившись к ресепшену, она сразу сказала уставшего вида администратору свои данные, отказалась от всех услуг, после чего, взяв ключи, в спешке поднялась на второй этаж. Прямо к двери своего номера. «Своего»… Она несколько раз повторила это слово, будто бы пробуя на вкус. Этот номер — первая в её жизни взаправду своя площадь, где она сможет делать всё, что заблагорассудится. Не боясь никого, кто сможет увидеть и осудить. Даже если эта собственность и была временной, сам факт «собственности» внушал особые чувства. Всё это — шаг вперед в её жизни. Шаг, про который будет знать только она и больше никто. Руки её вспотели и чуть подрагивали. Ситуация чувствовалась какой-то нереальной, абсурдной. Будто сном, слишком хорошим, чтобы быть реальностью. А в глубине души Мэри испытывала и долю вины со стыдом — ведь она обманула родителей, потратила много денег, что можно было бы использовать в будущем, и всё это для чего? Ради каких-то порочных занятий?.. Да даже если и не говорить о грехе, это же просто расточительно! Глупо. Однако стоило замку щелкнуть, двери открыться, а помещению наконец-то показаться на глаза, как все эти мысли разом смолкли. Да, комната была не столь уж комфортабельной. Однако самые главные элементы, а именно кровать и душ, в ней присутствовали. Все же, девушка не жить сюда пришла. А от мысли о настоящей цели, дыхание её чуть перехватило. Чемодан, в котором лежало всё необходимое, тут же лег на мягкий матрац, хоть и запыленный, но аккуратно застеленный покрывалом. В нетерпении путая числа в кодах, Мэри вскрыла сначала первый, а затем и второй замок — начальные меры предосторожности, оберегающие её секреты от случайного взгляда родных. Внутри лежала на первый взгляд просто аккуратно сложенная стопка постельного белья и пара футболок. Но то был лишь вид. Лишь вторая мера. Все тайны же скрывались внутри одной из наволочек, расположенной в середине стопки. Само осознание того, что она наконец-то развернет её, после чего воспользуется всем купленным по назначению заставляло сердце биться чаще, а голову пойти кругом. Выдохнув, Мэри отступила на шаг, зашторив все окна. Убедилась напоследок в своем полном одиночестве, а так же в том, что дверь сюда надежно заперта. Сделала это ещё раз. И лишь после этого наконец решилась раздеться, всё равно чувствуя некоторое смущение. Будто сами стены всё еще могли её видеть, осуждать. Однако всё уже было готово. Отступать стало некуда. Первым же делом, после вскрытия свертка, рука извращенки потянулась к длинному черному стеку, предназначенному для порки. Этот причудливый инструмент пришел в БДСМ скорее из всего из конного спорта. Длинная, но тонкая и гибкая палка, с рукояткой на одном конце и небольшим прямоугольником на втором. Просто и эффективно. Последние несколько дней, ни о чем кроме него она и не думала. Этот инструмент завораживал, особенно в сравнении. Он лишь очень отдаленно напоминал старую деревянную щетку для душа, которой раньше приходилось ограничиваться в своих маленьких «играх» в ванной. Лишь общая форма была отдаленно схожа, всё остальное же кардинально отличалось. На нем не было ни бугорков, ни щетинок, присущих щеткам, так хорошо гасящим звуки ударов. Ему и не нужно было скрывать эти звуки. Это был взрослый инструмент, для взрослых людей. Приспособление, предназначенное для одной лишь цели. Не бытовая вещь, приспособленная под грязные дела, которыми можно заниматься лишь в тайне в ванной, надеясь что никто из родственников не прервет вашу «сессию». Инструмент. Так же, держать стек было совсем не сложно — он удобно лежал в руке, не отягощая её, за счет того что сделан из какого-то почти невесомого полимера. Тяжелый кусок дерева, норовящий выскользнуть из рук при любом резком движении даже близко не стоял с этим совершенством. И вопреки всяким подозрениям, связанным с необычной легкостью устройства, первый же пришедшийся по ягодице Мэри пробный удар заставил её пискнуть от жгучей боли. Гибкий, но жесткий прут, изогнувшись многократно усилил шлепок. А самое главное — это действие сопровождалось отчетливым хлопком, который однако сейчас можно было не скрывать. Ведь даже если кто-нибудь и услышит его, то сделать большее, чем спросить через дверь всё ли с ней в порядке никто не имеет права. Подчиняясь старой привычке, девушка подбежала к стоящему неподалеку от кровати длинному зеркалу, повернувшись к нему спиной и глянув на свою заднюю часть. На гладкой коже красовался малозаметный красноватый отпечаток прямоугольной формы. Увидев его, юная извращенка чуть снова не запищала, погладив чуть саднящий след. Разглядывать себя в зеркало, и видеть последствия от всех ударов для нее всегда было едва ли не так же приятно, как чувствовать боль от этих же самых ударов. Еще, приятным бонусом было то, что сейчас ради этого любования не приходилось даже вставать в неудобные позы, как это было с висящим на уровне плеч зеркалом ванной. Всё хорошо видно и так. Осознание, что можно не торопиться и не сдерживать себя потому, что никто кроме нее ближайший день эту комнату не займет приходило постепенно. Сначала, заинтересовавшись, девушка еще несколько раз ударила себя, не прекращая в процессе смотреть на отражающую поверхность. Новые следы очень быстро «расцветали» на коже, почти не давая разглядеть постепенность этого процесса. А в тех местах, где один удар попал по месту прошлого цвет, словно на двух пересекшихся мазках акварели, становился насыщенней. Никаких посторонних звуков, никаких вопросов через дверь. Всё тихо и спокойно. Затем, словив безумный азарт, девушка стала просто осыпать свою многострадальную попку ударами. Без какой-то определенной цели, просто желая сделать кожу максимально красной, как часто показывают на эротичных фотографиях. В темпе бить оказалось сложнее — кончик стека то пролетал мимо, то бил не туда, то попадал в чувствительное место. При этом рука девушки совсем не уставала. Оно и понятно — после тяжелых щеток, шлепать этим было не сложнее, чем гладить перышком. Контролировать себя однако стало сложнее. В какой-то момент, сила ударов всё же уменьшилась. Это уже было банальное следствие жалости к себе, от растущей боли. Каждый новый шлепок давался сложнее чем предыдущий. Пока разум просил еще и еще, тело умоляло прекратить эту пытку. И хотя у первого было немало энтузиазма, второе убеждало лучше. Злясь на себя, мазохистка назло еще с десяток раз ударила особо сильно, лишь затем отложив инструмент в сторону. Глаза её вновь повернулись к зеркалу, забытому в момент ярости. И увиденный в отражении вид не мог не возбудить её: Кожа по всей площади своей приобрела насыщенный бордовый цвет, с многочисленными сливающимися, но всё же различимыми следами ударов. Последние, кстати были заметны и на бедрах, и на копчике, но уже лишь как мелкие точки, дополняющие картину. Боль была такой сильной, что больше напоминала какое-то онемение. Из-за всё той же беспорядочности ударов, немного болели ноги, часть нервов которых были случайно задеты в этом безумном разрушительном порыве. В сердце девушки закрался страх о том, что что-то повредилось, но та сразу отогнала его прочь. Ничто не могло испортить её удовлетворения, триумфа… Налюбовавшись своими ягодицами, она посмотрела и на лоно своё, что истекало соками. Белесая жидкость по ногам стекала вниз, пачкая на удивление чистый пол. Так продолжалось уже минут пять, наверно, потому успела натечь небольшая лужа. Мазохистке очень захотелось дать себе долгожданную разрядку, но, благо, ей хватило терпения повременить с этим. Ведь пришло время душа. А значит будет использовано следующее приобретение. Взяв тряпочку из чемодана она тщательно вытерлась сама, а затем оттерла и пол. Затем, достала комбинированную грелку, трубку с длинным наконечником, терку и наконец брусок натурального мыла. Еще, в пакете рядом лежали две бутылки чистой воды, что были куплены только по дороге в отель, но звездный час пока наступил лишь у одной… Придя в ванную, она в первую очередь пригляделась, куда можно будет повесить грелку, заменяющую кружку Эсмарха. Как назло, никакого выступа или гвоздика, находящегося достаточно высоко, не нашлось. Лишь немного подходил стержень, на котором тут висела простенькая занавеска, но он уже наоборот располагался слишком высоко — почти на уровне потолка. Если на него и вешать, поток будет слишком сильным. Вздохнув, Мэри вернулась в комнату и достала из чемодана взятую именно на такой случай веревку, по диаметру подходящую к отверстию для крепления на грелке. Конечно же она была готова ко всему! Немного помучившись, ей удалось привязать грелку к веревке, а затем пропустить конец её через палку для занавески. Таким образом, мешок висел почти как на медицинском штативе, с удобной регулировкой высоты. А для его фиксации нужно было лишь положить что-нибудь достаточно тяжелое на конец веревки. В итоге, это неожиданно просочившееся в игру чисто рутинное действие немного сбило возникшее ранее стихийное возбуждение. Снова разозлившись на себя, Мэри решительно опустила грелку до самого пола, и пошла готовиться к самой процедуре, для которой всё это затевалось. Первым делом, взяв в руки терку, она скруглила ей края бруска мыла. Получилась кучка стружки, наверно не больше двух чайных ложек объемом. Затем, взяв мешок в руки, открутила его нижнюю крышку и переложила внутрь всё натертое мыло. Вылив туда же двухлитровую бутыль с водой, закрутила крышку обратно. Грелка наполнилась где-то на половину своей емкости, заметно расширившись в обращенной к земле части. Теперь оставалось лишь подождать, пока мыло внутри растворится. Решив не тратить это время зря, Мэри вернулась в комнату, вновь взяв плетку и стиснув зубы, снова начав себя сечь, не глядя. Дело шло еще сложнее, чем под конец прошлого раза, из-за всё больше растущей боли. Но пришедшее возбуждение, вместе с мыслями о том, что она наконец-то делает то, о чем так давно мечтала, придавали сил терпеть. Остановившись лишь тогда, когда в самом деле сама того захотела, девушка наконец оглядела результат своих трудов. Округлые, хоть и не самой идеальной формы половинки окрасились в почти кровавый цвет. Местами на них уже даже проступали отчетливые синяки. Эта картина одновременно пугала и возбуждала. С одной стороны Мэри думала о том, что оставила на себе очень четкие следы, что ближайшую неделю она и мечтать не сможет о том, чтобы спокойно усидеть на месте, что это нездорово и еще о многих-многих тревогах. С другой же, в этой страшной картине, ощущении невыносимой боли и страхе тоже было что-то своё, особое. Внутри неё пробуждалась часть, раньше почти молчавшая. И этой части результат невероятно нравился со всех сторон. Шумно вдохнув, абитуриентка встала и взяла из чемодана тюбик крема для рук и простынь. Вернувшись в ванную, первым делом сильно потрясла грелку в руках, в процессе прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Кожа и мышцы нижней части тела болели от только закончившейся экзекуции, а живот, словно предчувствуя процедуру, недовольно урчал. В горле и груди её при этом было какое-то странное ощущение движения, чего-то неутомимого… Взяв себя в руки, девушка взяла длинный белый наконечник с гибкой трубкой и провела через систему немного воды, проверяя. Сложно было в процессе не вспомнить домашнюю пузатую спринцовку «грушу», столь манившую извращенку раньше. Этот инструмент, всегда лежавший в шкафу ванной, был по сути лично мамин. В добавок, совершенно не поддавался какой-либо чистке или дезинфекции. Брезгливость всякий раз побеждала в девушке фетиш, когда она думала всё же им воспользоваться, в порыве возбуждения. Лишь несколько раз она решилась на то, чтобы сквозь ткань трусов просто прижать его к своему тугому колечку, после чего заполнить себя воздухом. Что уж говорить о большем? Вспоминался и душ, при откручивании лейки которого по заверению многих получался «идеальный инструмент для промывания». На деле же, это был лишь отличный способ под неконтролируемым давлением наполнить себя неизвестным количеством воды, неизвестного состава и неизвестной температуры… Нормальный прибор для клизмы был давней мечтой девушки. И именно поэтому, сейчас, на висящую грелку и чистый наконечник с трубкой она смотрела едва не с вожделением. Это была буквально исполненная мечта. Наконец-то можно было просто так, без какого либо риска вызвать внутри это странное чувство заполненности, так привлекающее молодую душу! Конец трубки был присоединен к крышке грелки, имеющей специальное крепление под него. Руки, и так не перестававшие трястись, начали напоминать деревья на ветру. Стараясь выровнять дыхание в процессе, она расстелила на полу простынку, после чего отрегулировала высоту мешка. Всё было готово. Осталось подготовить лишь саму себя. Это ведь не должно быть сложно, да?.. Едва не роняя всё, что осмелится взять, она вскрыла тюбик крема, выдавив на пальцы немного. Сначала смазала наконечник, а затем коснулась ануса, аккуратно поглаживая его. Хотя отверстия недавняя порка почти и не коснулась, всё равно каждое касание отдавалось болью. Это раздражало, но при этом только больше заводило. Всё же закончив со смазыванием, девушка в нерешительности застыла. Голова закружилась, мысли спутались. Пришло время для самой важной части. Самой желанной и самой пугающей. В голову её полезли разные дурные мысли: «А вдруг не понравится? Вдруг я что-нибудь себе поврежу? Вдруг не будет ничего особого, и все деньги окажутся зря потраченными?..» Сжавшись, Мэри всё же смогла пересилить свою тревогу и легла в коленно-локтевую позу. После порки, от движений всё болело. Не обращая на это внимания, девушка прижала наконечник к краю дырочки, постаравшись расслабиться. После легкого толчка, он, хорошо смазанный, чуть ли не сам вошел внутрь. Глубоко задышав, проталкивая немного причиняющий дискомфорт предмет глубже, она следила за тем, чтобы ничего не повредить. Чувства были необычные, она никогда не вставляла в себя ничего длиннее и тверже ватных палочек, что почти не ощущались. Сейчас же наконечник плотно сидел внутри, не давая о себе забыть ни на секунду. Немного привыкнув к ощущению, фетишистка потянулась к трубке и сняла зажим, сдерживавший воду. Тут же послышался тихий утробный звук — это воздух, остававшийся в трубке, пошел в кишечник толкаемый сверху водой. Мэри сразу узнала это чувство «надувания» внутри. Будто в животе надулся небольшой шарик. Сопровождалось желанием поскорее освободиться от газа. Как только звук прекратился, холодная струя жидкости сразу ударила в стенку кишечника. Всё это произошло менее чем за пять секунд. Не удержавшись, извращенка всё же запустила одну руку между ног, став ласкать себя. Вся боль, тревога, стыд и дискомфорт только усиливали её удовольствие, от чего очень скоро вниз снова стали капать выделения. Однако вопреки всем стараниям, оргазм никак не хотел приходить. Вода при этом всё больше заполняла кишечник, вызывая нестерпимое желание сходить в туалет. Мыло, столь щедро насыпанное в грелку, вызывало жжение схожее не то с чесоткой, не то с поглаживанием саднящей раны. И с каждой минутой эти чувства становились всё сильнее, перебарывая удовольствие процесса. Хотелось вытащить этот инородный предмет, причиняющий столько боли, после чего избавиться от всей лишней жидкости. Вновь вопреки всем желаниям тела, в разуме извращенки вспыхнул азарт. Удастся ли с первого раза принять в себя столько? И даже если так, то сколько она удержит это всё внутри?.. Глянув наверх, Мэри всё же потрогала сосуд, проверяя сколько ещё осталось жидкости. Внутри неё была едва ли половина. Живот же уже начинали сводить первые спазмы, всерьез заставляющие сомневаться в своих силах… Немного подумав, извращенка всё же приняла решение немного облегчить себе задачу. Вернув зажим на трубку, девушка осторожно вытащила наконечник, тут же крепко сжав ягодицы, из которых норовила хлынуть залитая жидкость. Невольно пританцовывая от нестерпимого желания и боли, она вернулась в комнату и достала из чемодана ещё две новые игрушки. Это были анальная пробка и фаллоимитатор средних размеров. Вернувшись в ванную, Мэри невольно застыла, глянув на зловеще висящий сосуд. Она собиралась отложить пробку в раковину, после чего вновь лечь и ввести в себя уже немного запачканный наконечник. Появился соблазн забыть об азартном интересе и сесть на унитаз, чтобы долить вторую часть потом. Бьющий в дырочку изнутри жгучий раствор совсем не помогал в сохранении изначального плана, уже третий раз едва не заставив Мэри опозориться. Но тут вдруг на помощь пришла гордыня. «Два литра это норма для подростков, — презрительной насмешкой заметил голосок в голове. — А ты будучи взрослой его принять не можешь даже с поблажками». В очередной раз в груди разгорелась злость на саму себя. Уверенно откинув одну игрушку в сторону, она встала в прежнюю позу и ввела внутрь себя наконечник, продолжив клизму. От этой прогулки, все неприятные ощущения многократно усилились — в животе что-то бурлило и переливалось, ягодицы, и так постепенно всё больше синеющие, начинали по-новому саднить, а огонь внутри и не думал утихать. Энтузиазм куда-то улетучился. Она с сомнением посмотрела на лежащий прямо под подбородком продолговатый предмет, не зная облегчать ли страдания… Тут как раз в животе стрельнул очередной спазм, так что со своей слабостью пришлось резко смириться. Стиснув от обиды зубы, Мэри все же коснулась имитатором своей влажной вульвы, осторожно смазывая. Тихо простонав от того, как в процессе многочисленные бугорки предмета коснулись её чувствительных точек, мазохистка стала совершать пока лишь поглаживающие движения. Поначалу неуклюже и грубовато, но с каждой попыткой всё более уверенно, она стала вводить предмет внутрь. Ощущения были необычными. Она никогда не имела опыта с мальчиками и опасалась обычно вставлять внутрь что-либо кроме пальцев. Возбуждение сопровождалось страхом сделать лишнее движение и лишить себя девственности. Что как ни парадоксально, только больше распалял сладкое желание, рождая соблазн пожертвовать невинностью. Столь желанный пик удовольствия пришел как раз в тот момент, когда мешок полностью опустел. Тяжело дыша и стараясь не упустить ускользающее ощущение, Мэри тут же приподнялась и взяла пробку, лежащую неподалеку, после чего придвинула к анальному отверстию. То инстинктивно сжалось, но под давлением и со стороны жидкости, и со стороны игрушки, вынуждено было поддаться последующим вкручивающе-толкающим движениям. С каждым мигом, дискомфорт в напряженной дырочке становился всё больше. А максимума он достиг, когда пришла пора самой толстой части, за которой тут же пришло сужение. Пробка накрепко засела внутри, не выпуская ни капли жидкости. Живот тут же скрутило новой волной спазмов, что стали только больше от прекращения потока. Казалось, что вода как загнанный зверь изо всех сил пыталась вырваться из ловушки, всё время двигаясь внутри и «царапая» кишечник жжением. Вздохнув, привыкая к столь большому количеству совершенно новых впечатлений, студентка решила занять время удержания простым душем. При этом к несчастью для себя, она почти в шутку решила: «Пока полностью не вымоюсь, от воды не освобожусь». В результате необдуманного обещания самой же себе, Мэри случайно узнала о том, что полностью вымыть всё тело, при хорошем стимуле, можно меньше чем за десять минут. Руки её снова тряслись на протяжении всего процесса, только теперь уже от напряжения и спешки. Норовя сделать каждое действие одновременно и очень быстро и очень тщательно, при этом всё время ерзая на месте, она выглядела крайне нелепо. Обычный прием душа из-за клизмы превратился в безумную гонку с препятствиями, призом в которой была возможность слить жгучую воду. Она до скрипа оттерла свою кожу, из-за желания забыв даже про боль после порки, вымыла волосы с бальзамом, позаботилась о гигиене интимных мест… Словом, сделала всё, что можно было позволить, используя скромный набор идущий в комплекте с номером. Но несмотря на всю спешку, сдержать обещание не удалось. И виновата в этом уже была вовсе не слабость Мэри. Слабым звеном оказалась пробка, сначала заставившая изрядно пострадать, но со временем всё больше позволявшая хотя бы в одном быть уверенной: она не протечет. Эта иллюзия рассеялась в тот миг, когда почти закончив со всем, девушка на секунду расслабилась под струями воды. В тот же миг, с характерным звуком, через малую щель между стенками отверстия и пробкой просочился дурно пахнущий раствор. Кажется, в этот день судьба намеревалась заставить её в полной мере ощутить всю позорность своих увлечений… Искренне радуясь тому, что свой первый раз она переживает не одна, девушка вновь крепко сжала ягодицы, подмылась после чего выключила воду и наскоро вытерлась. Наконец-то всё закончилось, а значит можно было наконец слить всю воду. В голове, лишь на секунду, промелькнула мысль о том, чтобы не жалеть себя и заново наполнить кружку, не давая себе долгожданного освобождения. Именно так бы поступила жестокая госпожа, из эротических рассказов про наказания служанок. Этот персонаж и стал одной из главных причин влюбиться в промывания. И все же, это был всего лишь первый раз, а Мэри была всего лишь недавней школьницей. Решив отложить такие игры на потом, она села на белый трон, вытащила пробку и позволила жидкости течь. От постоянного контакта с теперь уже горячей мыльной водой, анус неприятно защипало, отшлепанные ягодицы тоже напоминали о себе и в целом жжение и не думало покидать девушку. Вздохнув, она просто старалась радоваться каждой новой струйке, приближающей к чистоте и следующему промыванию. Казалось удивительным, как в ней вообще умещалось столько грязи и воды… Наконец, выстрелив последние капли раствора, Мэри встала. Чувство было такое, будто она похудела на несколько килограмм. Однако долго наслаждаться облегчением не удавалось от того, что без жидкости внутри неё началось настоящее пекло. Нужно было вымыть мыло. Когда она промывала грелку от оставшегося на стенках раствора и выливала новую бутылку, глаза её всё не могли отвести взгляда от бруска мыла и терки. Одна мысль о том, чтобы всё получить за маленький косяк такое суровое «наказание» как повторение того же мучения, заставляла вновь потечь. Тело её, как обычно, максимально противилось этим разрушительным порывам больного, извращенного разума, напоминая о всё еще не прекратившихся страданий. Но всё же, в этот раз, победа была на стороне безжалостной к себе части девушки. Трясущимися руками, она натерла новую кучку стружку, прямо в открытое отверстие грелки. Не желая ждать, сразу завинтила мешок и стала трясти. Да, она хотела совершенно безрассудно еще больше себя наказать, но вот желания повторять прошлую порку во время ожидания у неё совсем не было. Пожалуй, нежные ягодицы уже были выпороты достаточно. Единственное, она всё же не сдержалась и сначала вставила внутрь себя пробку (с меньшим дискомфортом, кстати говоря) а затем вышла в комнату, посмотрев на себя в зеркало. На ягодицах появились отчетливые синяки, оттенок которых колебался от красного до коричневато-желтого. Пробка же, выпирая ручкой наружу, будто бы делала пышнее попку, за форму которой порой хозяйке было стыдно. В целом, собственный вид более чем устраивал Мэри. Она погладила горячую кожу, чуть повертела пробку, пробуя ощущение. Было чувство, будто из отражения на неё смотрела совсем другая девушка. И от мысли о том, как сильно она поменялась, теперь уже абитуриентка лишь улыбнулась. Однако жжение внутри всё же прервало этот милый момент самолюбования. Одарив напоследок свою дерзкую задницу шлепком, извращенка вернулась в ванную. Готовую грелку вновь отрегулировала по высоте, а затем, зажмурившись, вытащила пробку и ввела на её место наконечник, уже почти не ощущавшийся в минимально разработанном отверстии. Сердце пропустило удар, в момент когда пальцы уверенно щелкнули зажимом и мыльная вода снова потекла внутрь. Как и ожидалось, поначалу прохладная жидкость немного успокоила бушевавший внутри пожар, хотя жжение ни на миг и не прекратилось. И эта маленькая поблажка была единственной. Уже через пять минут прежнее жжение вернулось. А дальше оно начало только больше расти. Извращенка невольно пожалела о своем решении, заскулив, но всё та же гордыня не позволяла ей остановить быстротекущую внутрь жидкость. В момент, когда ощущения внутри стали совсем невыносимы, Мэри вдруг вновь взяла в руки имитатор, поглаживая сочащиеся места. В голове её всплывал всё тот же образ госпожи, наказывающей свою служанку (на деле более близкую по правам к рабыне). Теперь на месте этой служанки была сама Мэри. Мнимая несправедливость и унизительность происходящего повышали возбуждения. Казалось уже, что это не Мэри сама себя ласкает, а грубая и властная женщина, позабыв о каких либо границах, распоряжалась с её телом так, как ей вздумается. В один момент она даже на миг почувствовала боль в области плевы. К счастью, тонкая пленка лишь была больно тронута, но не порвалась. Это происшествие немного поубавило аппетит фетишистки. Она решила, что хватит так зацикливаться на промежности, а потому, перевернувшись на бок (от чего живот ну очень недовольно заурчал, одарив серией сильнейших спазмов), стала поглаживать левой рукой ягодицы и соски. В фантазии это превращалось в откровенное лапанье тела невинной рабыни, не имеющей иного выбора кроме как терпеть унижения и издевательства, давно перешедшие черту. Лишь после того, как по ней волнами прошелся оргазм, сопровожденный протяжным стоном, она обратила внимание на то, что грелка пустая. Радостная такому повороту событий, она поспешила было на унитаз. Но тут она будто сама себя поймала за руку, напомнив о необходимости удержать внутри воду какое-то время. От собственной принципиальности девушка невольно застонала, всё же стиснув ягодицы и выйдя из ванной, чтобы не соблазняться. Тут на глаза попался стек, невинно лежащий на кровати. Фантазия вновь разыгралась, продолжая всё тот же сюжет. Теперь злой и жестокий человек желал окончательно закрепить урок, показав рабыне насколько она ничтожна. Возбуждения после оргазма уже почти не было. Желание имело скорее эстетическую природу. И вот, черный блестящий инструмент вновь скользнул в руку хозяйки. Предаваясь грезам, она стала проходиться по и так избитой коже, почти не щадя и игнорируя всякую боль. Хотя нет, «игнорирование» — не то слово. Мэри искренне нравилось то, насколько болезненно всё то, что с ней происходило. В её животе будто бы скреблись мыши, раздирая внутренности маленькими коготками. Ягодицы, уже просто становящиеся всё более синими, с уходом к черному, болели почти как открытая рана. Плева всё же ныла после того неаккуратного тычка. Однако особое восприятие, да и в целом особенности как тела, так и психики девушки превращали это ужасное страдание в подлинное удовольствие. Она была одновременно хозяином и жертвой, чувствуя удовлетворение обеих сторон своей души. Грех всецело владел ей. А она, не в силах сопротивляться, наслаждалась этим. Наконец, «госпожа» решила, что её шлюха на сегодня достаточно наказана. Стек вернулся в чемодан, а Мэри, лишь на секунду остановившись посмотреть на страшный вид своей попки, нетерпеливо бежала к последнему шансу на освобождение. Теперь из неё тек в основном лишь очень мутный мыльный раствор, то и дело идущий пузырями. Последние остатки грязи покидали тело девушки, но с уменьшением давления, совсем не уменьшалось жжение. Казалось, внутри неё всё сгорело до тла, что в самом деле что-то повредилось. Однако всё это были лишь мнимые чувства. Ни капли крови, ни чего-либо еще, что указывало бы на необратимые повреждения не возникало. Поэтому девушка лишь сидела, кусая губы от невероятной боли. «Госпожа» в фантазии неотрывно наблюдала за процессом, отдавая едкие комментарии и то и дело подгоняя, с угрозой вновь повторить мыльное промывание. Однако «служанка» прекрасно знала, что больше к ней за что придраться, потому лишь смиренно молчала, ожидая конца пытки. Однако, вылив последние капли, Мэри вдруг ужаснулась: а чем ей вымыть мыло?! Она купила всего два бутыля, сомневаясь что вообще сможет залить в себя столько. Мысль о том, чтобы одеться и преодолевая всю боль сходить за чистой водой, хоть на секунду и возбудила, но всё же была сразу откинута. В слепой надежде, она бросилась в комнату. И удача в этот раз ей улыбнулась. Мини холодильник, которого она сначала и не заметила тихо жужжал в углу. На счастье, внутри нашлась целая двухлитровка… Минералки. А рядом с ней стоял один лишь алкоголь и одинокая бутылочка колы. Выбора не было. Вздохнув, снова отплясывая свой «танец» из-за жжения, девушка начисто вымыла грелку и вылила туда ледяную жидкость, на ходу завинчивая и подвешивая. Наконечник едва ли не сам скользнул внутрь, после чего щелкнул зажим. Первым, что она заметила, была температура воды. Если до этого она была лишь слегка ниже комнатной, то сейчас чувство было такое, будто ей запульнули снежком под зад. С одной стороны, холодная жидкость успокаивала раздраженный кишечник, но с другой, внутри неё постоянно происходило какое-то еле ощутимое движение. Будто бы орган двигался, пытаясь согреться. При этом в отличие

***

от простой воды, сильногазированная минералка была полна пузырьков газа. Они всё время давали о себе знать, легким пощипыванием и едва слышной вибрацией внутри. Хотя в этот раз с водой в нее почти не попал воздух, с каждой секундой процедуры она всё больше чувствовала, как надувается её живот. Ничто из этого не помогало терпеть, а наоборот, только усиливало болезненные чувства. В её фантазии происходящее было последней издевкой барыни, так и не наглядевшейся на страдания девушки. При этом возбуждение всё никак не хотело приходить, а потому пытка чувствовалась особо мучительно. Нельзя было забыться в греховном удовольствии. Каждую секунду приходилось ощущать взаправду, оставаясь тут и продолжая страдать. От холода и заполненности газом, живот сводили спазмы. Пузырьки тысячей маленьких иголок кололи всё, что только можно было почувствовать. Жжение постепенно проходило, но даже это длилось чертовски долго… К концу процедуры, живот Мэри заметно увеличился, а неприятные ощущения пошли на спад. Минералка стала почти приятно покалывать измученный таким варварством кишечник. Лишь одно на протяжении всех трех клизм, а в особенности этой, не менялось — в туалет хотелось уж очень сильно. А теперь, чтобы чем-то занять ожидание после окончания вливания, нужно было хорошенько подумать. Мысль же, однако, пришла довольно быстро. Вспомнились многочисленные ролики с тем, как мужчины ставят клизмы девушкам, а затем, не давая слить сразу их… От одной лишь мысли о подобном, её щеки порозовели. А госпожа из фантазии неожиданно стала господином. Взяв всё лежащий на простыне, немного запачканы выделениями имитатор, извращенка обильно намазала его смазкой, после чего ушла в душ. Глубоко вдохнув, она попыталась для начала просто прижать его конец к напряженному колечку. Однако стоило лишь немного расслабиться, ткнув игрушкой в дырочку, раздался хлопок и совершенно неожиданно из отверстия полилась пена. Смутившись, не зная, что еще можно сделать, девушка сильнее уткнула игрушку, в надежде перекрыть путь содержимому. Еще немного облившись сама и облив стены, ей удалось полностью ввести внутрь «головку» имитатора. Та, плотно обжатая сфинктером, наконец запечатала отверстие. В процессе выяснилось неожиданное: за счет такой заполненности, вводить внутрь большой предмет было проще. Пока воздух утекал через малейшие щели, игрушка почти не испытывала сопротивления при введении. Внутри вновь загорелся азарт. Теперь уже пользуясь своим неприятным положением, Мэри стала всё глубже вводить резиновый инструмент, то и дело останавливаясь и привыкая. Внутри она себя чувствовала максимально заполненной, однако возможность снова и снова рушить эту иллюзию слишком уж привлекала извращенку. В фантазиях же, отвратного характера господин вопреки всем запретам и неготовности своей подопечной, по максимуму пользовался своим положением. Вполголоса, девушка даже сама себе шептала оскорбления, вроде «шмара», «сучка», «шлюха» и т.д, с каждым чувствуя всё большее возбуждение. Ей нравилось себя оскорблять. Вторая рука уже полезла к промежности, усиленно её массируя. Последний оргазм прошел невероятно, заставив перед глазами девушки забегать разноцветным кругам. Извращенка просто лежала в луже своих выделений, по инерции натирая клитор. Доставлявший дискомфорт имитатор она просто вытолкнула из себя, после чего никак не реагировала на то, как жидкость спокойно прямо по полу стекала в слив. Она чувствовала себя максимально потасканной и использованной, что обыгрывалось и в фантазии, где причинивший столько боли человек, насмешливо усмехнувшись, просто ушел оставив её наедине с собой. Около часа ушло на то, чтобы прийти в себя. Мэри всё же вышла и купила еще воды, чтобы окончательно убедиться в своей чистоте, после чего убрала всё новое чемодан и вымотано легла на кровать, даже не накрываясь, боясь потревожить ягодицы. Уже через минуту она сладко спала, отдыхая от такого бурного дня…