Часть 6: Рычаг давления
24 февраля 2026 г., 00:20
Жан старался поддерживать Натаниэля, как мог, однако Рико был безжалостным.
– Перестань перечить ему, – помогая Натаниэлю промыть раны от ножа, упорно повторял Жан не в первый раз. Натаниэль тихо шипел, пока Моро промывал ему порезы. Сегодня Рико был особенно раздражительным, так как Натаниэль кусался ядовитыми замечаниями всё то время, что Рико игрался с ним. – Своими пререканиями ты делаешь только хуже...
– Жан, я не собираюсь его слушаться. – недовольно бросил Натаниэль, хмурясь, – У меня нет хозяина, и никогда не будет!
– В Эверморе у тебя есть хозяин! Тут свои правила, нравится тебе это или нет. Почему ты не можешь просто смириться, ради своего же благополучия и выживания? – возмутился Жан. Он сдержался, чтобы не вцепиться себе в волосы от отчаяния. Натаниэль был почти тронут его заботой и переживаниями, но он совершенно был не в силах усмирить свой буйный характер.
– Жан, ты лучше вместо того, чтобы нотации мне читать, поделись секретом, как и где я смогу подловить Кевина, желательно без внимания Рико! – перевёл тему Натаниэль. Жан замер, потом с опаской поднял глаза и сощурился недоверчиво.
– Кевина?... Зачем он тебе? – Жан окинул Ната пронзительным взглядом серо-голубых глаз, на что Натаниэль лишь поджал губы.
– Есть одна мысль насчёт капитана, но мне нужен Кевин. Я хочу обсудить это с ним! Ты поможешь или нет? – вздохнул Нат. Жан поджал губы, одёргивая от напарника руки. Он нервно заходил по комнате туда-сюда, размышляя. Натаниэль терпеливо ждал, не отвлекая его.
– Я подумаю... – в конце концов бросил Жан, явно не доверяя Натаниэлю.
***
Время в Эверморе тянулось медленно, как патока, но одновременно летело со скоростью пули — Натаниэль давно перестал понимать, как это работает. Дни сливались в недели, недели в месяцы, и единственным маркером, по которому можно было отслеживать течение времени, были отношения с Рико. Они менялись, эволюционировали, превращаясь в нечто сложное и многогранное. Рико продолжал свои игры. Он доставал Натаниэля при любой возможности — на тренировках, в столовой, в коридорах. Он изобретал новые способы унижения, новые методы давления. Иногда это были психологические атаки — намёки на мать, на его прошлое, на то, что он никогда не выберется из этой клетки. Иногда — физические, когда Рико казалось, что слов недостаточно. Но были моменты, когда Рико не знал меры. Когда его жестокость переходила границы даже по меркам Эвермора. В такие моменты на помощь приходил Кевин. Это происходило всегда одинаково. Рико заводился, начинал перегибать, и вдруг — рука Кевина на плече, тихий голос, короткая фраза на японском. И Рико останавливался. Не сразу, не всегда охотно, но останавливался. Он мог огрызнуться, мог сделать вид, что не слышит, но Кевин умел настоять на своём. Мягко, но настойчиво. Как старший брат, который знает, что младший заигрался. Натаниэль наблюдал за этим с острым внимательным интересом. Кевин был ключом. Ключом к Рико, к его механизмам, к его слабостям. И Нат всё больше убеждался, что если он хочет выжить, ему нужно понять природу этой связи. Но Рико тоже наблюдал. И однажды он заметил то, что упускал раньше. Это был обычный вечер после тренировки. Натаниэль, уставший, но не сломленный, шёл в раздевалку, зная, что его там наверняка ждут. Рико редко пропускал возможность "поприветствовать" его после занятий. И действительно, войдя, Нат увидел знакомую картину: Рико сидел на скамейке, откинувшись на стену, с ленивой, предвкушающей улыбкой на лице. Рядом с ним — Грэйсон с двумя своими приятелями, готовые исполнить любой каприз капитана. Кевин стоял чуть поодаль, прислонившись к шкафчикам, с обычным своим непроницаемым лицом. Жан уже был здесь. Он сидел на своей скамейке, делая вид, что перебирает вещи, но Натаниэль знал этот напряжённый изгиб его спины, эту неестественную неподвижность — он ждал, боялся, но не уходил. Не мог оставить напарника одного. Остальные Вороны уже были в душе, а то и вовсе – спешили удрать в свои комнаты, чтобы не попасть под горячую руку Мориямы. — Веснински, — протянул Рико, когда Нат вошёл. — Как вовремя. А мы тут как раз обсуждали, чем бы таким заняться вечером... – Рико невинным взглядом окинул раздевалку и остановил свои бездонные, чёрные глаза на вошедшем. Грэйсон хмыкнул, его приятели согласно закивали. Натаниэль остановился посреди раздевалки, окинул взглядом эту картину и вдруг почувствовал не страх, не злость, а усталость. Бесконечную, всепоглощающую усталость от этого цикла. Особенно сейчас, после изматывающей тренировки. От того, что каждый день одно и то же. От того, что Рико никогда не успокоится, никогда не отстанет. И пока что Натаниэль понятия не имел, что ему с этим делать. — Рико, — сказал он устало, даже не пытаясь огрызаться. — Тебе не надоело? Каждый вечер одно и то же. Ты, твои шестёрки, я. Это как старая пластинка, которую заело. — О, смотрите-ка, — усмехнулся Рико шире. — Наш рыжий философ заговорил. Думаешь, мне важно твоё мнение? Ты здесь не для того, чтобы думать. Ты здесь для того, чтобы учиться. — Учиться чему? — Натаниэль позволил себе слабую усмешку. — Тому, как быть жестоким без причины? Я это и без тебя умею. У меня отец — Мясник, забыл? Поверь, он многому меня научил, даже несмотря на то, что я был в бегах несколько лет. В глазах Рико мелькнуло что-то похожее на раздражение от этих словестных препираний. Он поднялся со скамейки и медленно подошёл к Натаниэлю. Встал вплотную, глядя прямо в глаза, но с таким выражением, будто он на голову выше. — Твой отец — Мясник, — тихо сказал он. — А ты — его сын. Но даже Мясник знает, когда нужно остановиться. А ты? Ты вообще знаешь, что такое границы? — Знаю, — ответил Нат, глядя в чёрные глаза в ответ, не прячась. — Твои границы — это Кевин. Без него ты бы уже давно перешёл черту. Тишина. Короткая, но очень напряжённая. Рико замер, и в его взгляде мелькнуло что-то новое — не совсем гнев, возможно больше удивление, смешанное с опасным любопытством. — Что ты сказал? — голос его стал очень тихим. Будто сейчас вцепится в шею, задушит голыми руками. Натаниэль понял, что ляпнул лишнее. Но отступать было поздно. Он не мог себе позволить промолчать — если сказал, нужно стоять на своём. Это был один из его принципов, к тому же он говорил честно. — Я сказал, что без Кевина ты бы давно сорвался. Он — твой тормоз. Твой стоп-кран. Интересно, что бы с тобой было, если бы его не оказалось рядом? – Нат поджал губы, оглядывая лицо Мориямы, с присущим ему упрямством. Рико молчал. Его лицо было непроницаемо, но что-то в его глазах изменилось. Он смотрел на Натаниэля, и в этом взгляде было что-то пугающее — не ярость, а холодный, расчётливый анализ. Стоп-кран? У Натаниэля тоже был такой... И потом его взгляд скользнул в сторону, туда, где сидел Жан. Жан замер. Он почувствовал этот взгляд физически, его плечи напряглись, он перестал дышать. Натаниэль проследил за взглядом Рико, и похолодел. Он вдруг понял, что произошло. Он только что выдал Рико неаккуратную подсказку, неосознанно и совершенно случайно. Он напомнил ему про свою связь с Жаном, очень похожую на связь Рико и Кевина. Ту, которая делала его уязвимым, в этом с Рико они были похожи. Натаниэль сглотнул, чувствуя, как засосало под ложечкой. — Грэйсон, — голос Рико прозвучал неожиданно спокойно. Даже буднично. — Твой выход. Грэйсон, ожидавший команды, расплылся в предвкушающей улыбке и шагнул вперёд, разминая кулаки. Но Рико смотрел сквозь Натаниэля, он поднял руку, останавливая его. — Не рыжий, — сказал Рико, и его голос сочился ледяным спокойствием, когда он быстрым движением большого пальца указал в сторону. — Моро. Грэйсон замер на полпути. Его лицо вытянулось от удивления. Вороны переглянулись, не понимая, что происходит. Рико после появления Натаниэля Жана практически не трогал, предпочитая выплёскивать всё своё агрессивное внимание на новичка. Кевин, стоявший у стены, поджал губы и нервно вздохнул — он понял. Он всё понял. А Натаниэль... Натаниэль впервые за всё время в Эверморе почувствовал, как страх пронзает его насквозь. Не за себя — за Жана. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но руки Воронов, схвативших его, были как тиски. — Рико! — голос его сорвался на крик. — Жан тут явно не при чём! Если тебе так нравится издеваться надо мной, то пожалуйста, вот он я! Рико медленно обернулся к нему. На его губах играла та самая улыбка — торжествующая, победная, хищная. Улыбка человека, который наконец-то нашёл то, что искал. Слабость. Рана, на которую можно давить. Натаниэль не боялся боли или насилия, и Рико не нашёл персональных способов воздействия на него, как на других Воронов. И это неудивительно, учитывая, что Натаниэль родом из мафиозной семьи, как и сам Рико. Людей вроде них, закалённых человеческими пороками, трудно удивить страданиями. У Натаниэля нашлись совершенно новые слабости, чуждые Эвермору – привязанность. И как Рико не заметил этого раньше? Это было так очевидно, но он слишком сконцентрировался на персоне Натаниэля, не замечая слона в комнате в упор. — Не при чём? — переспросил он невинно. — Парная система, Веснински. Ты не оставляешь мне выбора. Каждый раз, когда ты брыкаешься, каждый раз, когда ты огрызаешься, ты ставишь под удар не только себя. Ты ставишь под удар своего напарника. Я просто... Напоминаю тебе об этом. – Он сделал шаг в сторону, открывая обзор. Грэйсон уже сменил направление и медленно, с явным удовольствием, двигался к Жану. Тот не двигался с места. Он сидел, вцепившись в край скамейки побелевшими пальцами, и смотрел в одну точку на полу. Он не пытался бежать, не пытался сопротивляться. Он просто ждал. — Смотри, Веснински, — голос Рико был мягким, почти ласковым. — Смотри и запоминай. Каждая твоя ошибка, каждое твоё слово, каждый твой вызов мне — всё это будет отражаться на нём. Ты хочешь быть героем? Хочешь показывать характер? Пожалуйста. Но теперь ты будешь платить за это не своей шкурой, это всё равно не имеет эффекта. А его. Грэйсон подошёл к Жану. Тот даже не поднял глаз. Просто сидел, сжавшись, ожидая удара. И удар последовал — тяжёлый, смачный, в скулу. Голова Жана мотнулась в сторону, но он не издал ни звука. — Нет! — Натаниэль рванулся с такой силой, что двое Воронов едва удержали его. — Прекрати! Рико, прекрати! — Прекратить? — Рико изогнул бровь с искренним удивлением. — Но мы же только начали. Грэйсон, продолжай. Второй удар — в живот. Жан согнулся, хватая ртом воздух. Третий — по спине, когда он попытался выпрямиться. Четвёртый и пятый не заставили себя долго ждать. Грэйсон с удовольствием стащил Жана со скамьи и перешёл на пинки. Натаниэль смотрел и чувствовал, как внутри что-то ломается. Не та гордость, которую он так тщательно оберегал, не та дерзость, которая помогала ему выживать. Что-то другое. Более глубокое. Более уязвимое. Жан терпел молча. Он не кричал, не просил пощады, даже не стонал. Только глухие удары, только его содрогающееся тело, только тишина, нарушаемая тяжёлым дыханием Грэйсона. Это молчание было страшнее любых криков. Оно говорило: "Я привык. Я знаю, что это бесполезно. Я просто пережду". Рико подошёл ближе к Натаниэлю, почти вплотную. Его лицо было совсем рядом. — Видишь? — прошептал он. — Вот что ты с ним делаешь. Не я. Ты. Каждый раз, когда ты открываешь рот, каждый раз, когда ты смотришь на меня с этим своим вызовом — ты подписываешь ему приговор. Он страдает из-за тебя. Ты делаешь ему больно. Ты. Натаниэль смотрел на Жана, на то, как Грэйсон методично, безжалостно обрабатывает его тело, и чувствовал, как комок подкатывает к горлу. Слёзы — впервые за долгое время — жгли глаза. Но он не позволял им пролиться. Не здесь. Не перед Рико. Рико уловил его настроение, и этого было достаточно, чтобы он спустя столько времени получил удовлетворение от работы с Натаниэлем. Он нашёл его персональную слабость. — Запомни этот урок, Веснински, — голос Рико был тихим, но каждое слово врезалось в память, как клеймо. — Запомни его хорошо. Потому что в следующий раз, когда ты решишь поиграть со мной в игры, я не буду тебя трогать. Я буду трогать его. И каждый раз, каждый чёртов раз, ты будешь смотреть и знать — это твоя вина. – Он резко выпрямился, отстранившись, и кивнул Грэйсону. Тот остановился, тяжело дыша, с явным сожалением — ему нравилось это дело. Жан остался лежать, приобнимая голову и свернувшись калачиком, пытаясь восстановить дыхание. — Отпустите рыжего, — приказал Рико. Вороны разжали хватку, и Натаниэль рванулся к Жану. Он упал рядом с ним на колени, не чувствуя боли в собственных ногах, и осторожно приподнял его голову. — Жан... Эй, Жан. Ты слышишь меня? Прости... Жан открыл глаза. Они были мутными, но в них теплилась жизнь. Он посмотрел на Натаниэля, и его разбитые губы попытались сложиться в подобие улыбки. — Всё... Нормально... — прошептал он. — Бывало и хуже. — Не смей говорить "нормально"! — голос Натаниэля сорвался. — Это из-за меня! Ты слышишь?! Из-за меня! — Тише... — Жан кашлянул, поморщился от боли. — Я знал... На что шёл... Когда согласился быть... Твоим напарником. Сзади раздались шаги. Рико подошёл и остановился над ними, глядя сверху вниз на эту картину — два избитых человека, один помогает другому, несмотря ни на что. Натаниэль тихо рыкнул диким зверёнышем и обнял Жана за шею и плечи, прикрывая плечом. Рико хмыкнул, качнув головой: — Трогательно, — прокомментировал он. — Прямо слёзы наворачиваются. Но запомни, Натаниэль: это только начало. Теперь ты знаешь, что я могу сделать. И ты знаешь, что я сделаю это снова, если ты продолжишь свои игры. Веди себя хорошо. Натаниэль поднял голову. В его глазах горела такая ненависть, что, казалось, можно было зажечь спичку. Но вместе с ненавистью там было что-то ещё — осознание собственного бессилия. Рико наконец нашёл его слабое место. Не страх смерти, не гордость, не дерзость. А Жана. Этого молчаливого, сломленного француза, который стал ему ближе, чем кто-либо, за последние месяцы. — Ты невыносим, — прошептал Натаниэль. Это был не крик и не угроза, а чистая злость. — Понятия не имею, как Кевин тебя выносит... Рико улыбнулся — широко, искренне, почти радостно. — О, он не жалуется, — ответил Рико, бросив быстрый взгляд на Кевина. — А пока — лечи своего дружка. Завтра тренировка. И если вы опоздаете... — он многозначительно посмотрел на Жана, — Ты знаешь, кто пострадает. Он развернулся и вышел, уводя за собой Воронов. Грэйсон на прощание плюнул в их сторону, но Натаниэль даже не обратил внимания. Он помогал Жану подняться, чувствуя, как дрожат руки, чувствуя, как внутри всё горит от ненависти и бессилия. Кевин задержался в дверях. Он посмотрел на них — на Жана, которого шатало, на Натаниэля, который едва держался сам, — и в его глазах мелькнуло что-то сложное. Может быть, сочувствие. Может быть, понимание. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но потом просто покачал головой и вышел. Они остались одни. В раздевалке, пропахшей потом и кровью, на холодном полу, вдвоём. — Прости, — снова прошептал Натаниэль, помогая Жану добраться до скамейки. — Прости меня, Жан. Я не думал... Я не знал, что он... — Перестань, — Жан поморщился, садясь. — Ты не виноват. Это Рико. Он всегда... Находит слабые места. Всегда. — Я... Не должен был задевать его. Он взбесился из-за Кевина... — Он бы всё равно сделал это, мы напарники, а в Воронах — парная система. Это нормальное явление. Рико бы вспомнил об этом рано или поздно. Он лишь проверял твою выдержку, а когда понял, что тебя не трогают его физические расправы, он вспомнил обо мне, — Жан покачал головой и тут же зашипел от боли — шея, кажется, тоже пострадала. — Это был вопрос времени. Натаниэль сел рядом. Молчание повисло между ними, тяжёлое, но не враждебное. Они просто сидели, два избитых человека в этом Аду, и молчали. — Знаешь, — вдруг сказал Жан, глядя в одну точку. — Когда меня сюда привезли, я думал, что хуже быть не может. Что я уже на самом дне. А потом... Потом я понял, что дна нет. Всегда можно упасть ниже. Но сегодня... Сегодня я впервые за долгое время почувствовал, что не один. – Он повернул голову и посмотрел на Натаниэля. В его глазах, обычно таких усталых и пустых, теплился слабый огонёк. — Ты вступился за меня. Ты кричал на него. Ты рвался ко мне. Никто никогда... Никто за меня не вступался. Даже не пытался. Натаниэль смотрел на него и чувствовал, как комок снова подступает к горлу. — Ты мой напарник, — сказал он хрипло. — Моя пара. Ты единственный, кто... Кто не дал мне сойти с ума здесь. Конечно, я буду за тебя вступаться. Жан улыбнулся. Криво, болезненно, разбитыми губами — но это была улыбка: — Дурак ты, Натаниэль, — сказал он, положив широкую тёплую ладонь на макушку всклокоченных рыжих волос. — Но... Спасибо. За то, что рвался. Они сидели так ещё долго, пока Жан не смог более-менее встать и дойти до комнаты. Всю дорогу Натаниэль поддерживал его, чувствуя, как тот опирается на него всем весом. И думал о том, что теперь всё изменилось. Рико нашёл его ахиллесову пяту. И теперь игра пойдёт по новым правилам. А оттого он понял, что он немедленно должен поговорить с Кевином! — Жан... Мне нужно поговорить с ним. С Кевином. Это важно. – ... Ты хочешь, чтобы лев откусил тебе голову? – помолчав, уточнил Жан, они ковыляли до комнаты. – Я просто... Я хочу понять! — подбирая слова, признался Нат. – Почему Рико его слушает! Почему именно Кевин? Дело ведь не только во времени, которое они провели вместе. Я хочу, чтобы он мне подсказал, как подступиться, где разгадка подхода к Рико Морияме, которого боятся все Вороны... – Нат замолчал. Жан тоже молчал, а потом устало выдохнул, выражая в очередной раз проигрыш аргументам напарника. – Меня избили, так что... Кевин сам к нам придёт, – признался Жан.***
Кевин действительно пришёл сам. Он как всегда заявился молча и тихо, почти что незаметно, и Нат действительно не сразу понял, что кто-то нарушил покой Жана. Натаниэль худо-бедно пытался обработать ему раны, хотя бы облегчить боль, обтирая и обмакивая Моро влажными полотенцами. В Эверморе никто медикаментов не давал, даже если избиения были сильными. Рико и Тэцудзи рассыпались в милостях на обезболивающие и бинты, только если раны, покрывающие тело Ворона, действительно были чем-то крайне серьёзным. Разбитый нос и губы таковыми не считались. – Не обязательно было доводить до крайностей. – бросил Кевин, и Нат вздрогнул. Он обернулся, свёл брови к переносице и хмуро оглядел спокойного Кевина, глаза которого, однако ж, выдавали участие и искренний интерес, всё ли с Жаном в порядке. Он подошёл к кровати Моро без приглашения, что-то держа в руках. Натаниэль не сразу понял, что Кевин смог достать откуда-то бинты и мазь от ушибов. Может быть это были лично его? Если Рико не трогал Кевина, то вполне мог и обеспечивать его чем-то таким, почему нет? Вот у кого-кого, а у Рико точно были и мази, и бинты, и пластыри, и своя личная аптечка, о которой рядовые Вороны могли только лишь мечтать. – Сядь. Я намажу, пока не стало совсем плохо. – игнорируя присутствие Натаниэля, спокойно велел Кевин в уверенном, почти привычном жесте, и с присущей себе манерностью королевского слуги Кевин разложил немногочисленные медикаменты на прикроватной тумбе. Натаниэль смотрел, поджав губы. Наблюдал молча. Как Жан снимает с себя, корчась от боли, футболку, как Кевин привычными умелыми жестами наносит мазь на ссадины и синяки, как Жан кусает губы, сдерживая шипения и страдальческие вздохи. Складывалось впечатление, что такое случалось не в первый раз, судя по тому, в каком привычном молчании Жан и Кевин выполняли нужные действия. Нат понаблюдал за этим несколько минут в тишине, не двигаясь с места. Наверняка Кевин действительно не в первый раз вот так приходил к Жану, интересно, как часто это в целом случалось и с какого момента в принципе стало случаться. Перебирая рыжие волосы, Натаниэль опустился на край кровати. – Если бы ты вёл себя тихо, этого бы не было, – сухо бросил Кевин, не отвлекаясь от дела, явно обращаясь к Натаниэлю. Рыжик поднял голову. Кевин не смотрел на него, но, очевидно, видел это движение краем глаза, так что продолжил говорить, не поворачивая головы: – Ты прекрасно знаешь, насколько Рико вспыльчив и яростен, и вот чем это обернулось! Я предупреждал тебя не раз. Натаниэль набычился, и желваки от злости содрогнулись. Он борется с Рико день и ночь, с этой блядской системой Эвермора, а Кевин отчитывает его, как глупого, непокорного ребёнка. – Ты не говорил мне, что он может тронуть Жана! – ощетинился Натаниэль, пытаясь защититься. Тогда Кевин обернулся и хлестнул его взглядом так, что Нат поджал губы и немного сжался. – Я предупреждал, что Рико будет давить на твои слабости! Говорил, чтобы ты не играл с огнём, но ты продолжал упрямо дуть на пламя! Как итог – Рико взорвался, и я совсем этому не удивился. Он нашёл твою слабость, и не я виноват в том, что ты обнажил её. Рико не идиот, и ты это знаешь. Ты ляпнул, ткнул в его ахиллесову пяту, и он ответил тем же. Думаешь, Вороны не видят, что у вас с Жаном за отношения? Вы единственные в команде, кому... Действительно не плевать друг на друга. Так что Рико использовал это. И этого бы не случилось, усмири ты хоть на мгновение свою чёртову гордость! Кевин говорил без повышения тона, но жёстко. И, что самое обидное, правду. Нат опустил глаза. Он должен был быть аккуратнее, изящнее, а не тупо бодать стенку, зная, что они с Жаном зависят друг о друга. В этом, пожалуй, и Жан, и Кевин, были правы. Кевин замолчал, когда заметил, что сопротивление в Натаниэле потухло, как жалкий задутый огонёк, и вздохнул с почти усталым пониманием. Когда-то так же он ругал и Жана за его бурный нрав. – Он хочет понять, как ты сотрудничаешь с Рико, — внезапно подал голос Жан. Кевин вздрогнул. Эти слова мгновенно переменили его умиротворённое настроение. Натаниэль поднял глаза, и на секунду его лицо сменилось со скорби на интерес. Нат с немым вопросом уставился на Дэя в поисках ответов, как ребёнок в попытках понять с помощью опытного взрослого сложную, совсем недетскую науку. Кевин открыл и закрыл рот, как рыба, а потом встал так резко, что кровать под ним скрипнула. – Сотрудничаю? Я принимаю жизнь в Эверморе так, какой она мне предстаёт, вот и всё! – жёстко отрезал Кевин. Жан неопределённо мыкнул, а Натаниэль, явно не ожидавший такой бурной реакции, беспомощно вскинул брови. – Кевин... Эй, ты же не можешь просто так не ответить мне. Должен быть какой-то секрет, разве нет? – уточнил Натаниэль растерянно. Кевин мотнул головой и направился к двери. – Никакого секрета, только истина, с которой ты, Натаниэль, не захочешь мириться! – закатив глаза, проворчал Кевин. Он схватился за ручку двери, когда Нат подорвался с места. — Кевин! Это важно! Дай мне подсказку! – упрямо крикнул рыжик, цепляясь пальцами за локоть свободной руки Двойки. Кевин оттолкнул его несильно, но достаточно, чтобы Нат отцепился. Повернув к нему хмурое лицо, Кевин тихо отозвался: – Подсказку? Веди себя нормально! Не перечь, не переговаривайся, просто слушайся! Рико – король этого места, принц экси и Эвермора. Прими эту истину, и будет тебе счастье, вот и весь секрет. – Кевин замолчал, и Нат тоже. Поиграв в гляделки несколько секунд, Дэй вышел прочь. Жан угрюмо опустил глаза и медленно лёг на подушки, а Натаниэль обессиленно опустился обратно на край кровати, пытаясь понять, что ему делать с этой кевинской "истиной", которая была ложью во всех смыслах.
