Ещё один реванш

Удивительным образом, семьдесят лет в странствиях пролетели как пять, а пара часов до собрания сейчас казалась ужасающей вечностью. Впрочем, ждать вдвоём всё же было не так скучно. Коротать время решили в беседке в саду поместья. Тут всегда было по-своему красиво, даже сейчас, когда осень уже успела посдувать с деревьев листья, засыпав ими тропинки, и преклонить к земле стебельки цветов. — Будь у меня больше времени на сад, может, и получше была бы картина, — сетовал Эграссель, на что идущий рядом друг лишь махнул рукой. — И так хорошо. Присутствует дикая природная задоринка, — говорил он и жестикулировал под стать первоклассному критику. Эльф хмыкнул в ответ, улыбнувшись. Подбор слов у Лололошки всегда был своеобразный. Тем не менее, тот всегда умудрялся попадать в точку. Круглая беседка со слегка облупившейся белой краской давно была немой свидетельницей сотен встреч, душевных признаний и разговоров ни о чём. Все дорожки в саду рано или поздно приводили сюда: к сложенному на скамье пледу, к подвешенной на одной из колонн кормушке, к круглому столику и двум поскрипывающим ступенькам. Казалось, это место обладало особой энергетикой комфорта и единения. Нет, это, несомненно, так и было. — Чудесное всё-таки место, — подметил Ло, устравиваясь рядом с другом. Тот, поставив справа от себя большую сумку, стал что-то усердно искать. Кому-то нужно таскать хлам за двоих, и так уж вышло, что ноша эта буквально легла на плечи Эграсселя. Впрочем, до сих пор тот ни разу не жаловался. В этой сумке — всё: и купленное к чаю печенье, и тёплые перчатки, и книга, и ручка с тетрадкой… — Нашёл! — И, внезапно, небольшая шахматная доска. Эльф ставит её на стол с довольным видом. — Ты же ещё помнишь, как играть? Лололошка молча чешет затылок, хлопая глазами. И говорить ничего не нужно. — Эх ты, — качает головой Эграссель, но не унывает. — Ничего, вспомнить всё равно легче, чем учиться заново. Он, конечно, оказывается прав, и через несколько минут в голубых глазах, точно как тогда, перед первой игрой, загораются огоньки предвкушения и решимость таки взять реванш, пусть и по прошествии столь долгого времени. — Тебе реально так сильно понравилось? — спрашивает Лололошка, расставляя пешки. — Ага, — только и отвечает Эграссель, улыбаясь, добавляя чуть после: — Играть, правда, не с кем. Ходит первым, продолжая уже про скуку и некоторое одиночество, но затихает пару ходов спустя. Вновь оба полностью сконцентрированы на маленькой бойне, развернувшейся на клетчатой доске. Лололошке кажется, что вот он — идеальный ход. Выгодная и перспективная позиция. Убедившись с десяток раз, он таки двигает фигуру, позволяя себе ухмылку. Пару секунд спустя он уже кличет себя дураком. Конечно, не заметил слона и за свою невнимательность поплатился ферзем. Не прошло и десяти минут с момента позорной потери — он проиграл. Да, как и все предыдущие разы, и да, он не то чтобы всерьёз надеялся победить, но… Тьфу. — Признай, тебе просто нравится меня унижать, — бубнит себе под нос Ло, вновь расставляя фигуры на начальные позиции. — Никак нет. — На лице Эграсселя мелькает присущая тому серьёзность, впрочем, быстро сменяясь очередной добродушной улыбкой. Ему нравится наблюдать за тем, как играет Лололошка: сосредоточенно и уже не так безрассудно, как раньше; как тот тщательно продумывает ходы, прикусив губу. А в глазах всё тот же решительный настрой и вера в победу. Ещё одна попытка, ещё чуть-чуть напрячь мозги, и он точно поставит мат белому королю. От игры их отвлекает шуршащий листьями звук чужих шагов. Оба вздрагивают, когда над головами слышится звучный голос Вальдхара. — Спрятались тут, а я вас ищу, — ворчит он, перевалившись через стенку беседки и потрепав сидящих по макушке. — И тебе привет, — кивает в ответ Эграссель. — Ты сегодня рано. — Вот такой я молодец. — Вальдхар довольно ухмыляется и переводит взгляд на Лололошку, затем — на доску. — Ну как, выигрываешь? — Конечно, — выдавливает мироходец с едва скрываемым раздражением. В голове — только тактика, просчитывание ходов и оценка рисков. Эграссель возвращается к игре и делает ход. Ход конём, что грозит теперь съесть ладью или слона. Как он там говорил это называется? Вилка Вальдхар не сильно помнит, что там друг рассказывал об «удивительной иномирской стратегии», но всё равно с интересом наблюдает, пытаясь вникнуть в суть происходящего. Что эльф, что Лололошка подолгу размышляют, думают что-то с умным видом, и он не решается их прерывать, оставаясь молчаливым зрителем. Когда их находят Туилин с Нардушем, все трое лишь негромко здороваются. Эльфийка хочет что-то возразить, но её жестом останавливает Вальдхар. — Тут великое противостояние умов, — шепчет он пришедшим. — Ещё есть немного времени. Так, у «Игры тысячелетия» становится на два зрителя больше. Затаив дыхание, все ждут его следующего хода (пусть и понимают только то, что ситуация напряжённая). Кажется, Лололошка чересчур спокоен для того, чья армия заметна поредела и чей король почти загнан в угол. Но почти — ещё не конец. И не спокоен он вовсе, просто крайне серьёзен и сосредоточен. Эндшпиль. Ход слоном, шах белому королю. Тот уходит в сторону. Снова шах, теперь уже с помощью коня. Эграссель удивлённо хмыкает, ходит ладьёй… Тем самым предоставляя возможность. Чёрная пешка достигает края доски, и Лололошка с ухмылочкой возвращает себе ферзя. Он точно знает, что теперь нужно делать. — А раньше так сделать нельзя было? — в недоумении спрашивает Нардуш, на что Туилин раздражённо закатывает глаза. — Правила такие, понятно ведь сразу. Надо, чтобы сначала маленькая фигурка до конца дошла. — Не серчай, ушастая, — встревает Вальдхар, тут же получая локтем в бок. — Больновато, однако. — Приятно слышать. — Скрестив на груди руки, эльфийка довольно улыбается. Они правда были друзьями. Просто проявление дружбы у них было весьма своеобразное. Король оппонента загнан в угол. Ход, второй, он пытается выбраться из сложившейся ситуации, но тщетно. Лололошка не верит собственным глазам, но никакого подвоха действительно больше нет. Выдохнув, он берёт ферзя и заканчивает партию. — Шах и мат, Эграсса. Осознание победы приходит лишь спустя несколько секунд. Эграссель наблюдает, как светится от восторга лицо напротив, и чувствует, как у самого на душе теплее становится. Радость за друга ощущается даже приятнее собственной победы. — Хорошая вышла игра, — заключает эльф, пожимая уже бывшему оппоненту руку и задерживая взгляд на искрящихся голубых глазах. — А я как знал, что на тебя нужно ставить, — довольно произносит Вальдхар, похлопав Лололошку по плечу. — Как знал, молодец ты! — Молодец, потому что обеспечил ему булку за мой счёт, — закатив глаза бормочет Туилин. — Да я же тебе сказал, что не булка, а… — Помолчи лучше. — А вам всё лишь бы поспорить, правда? — усмехается Эграссель. — Ещё ставки начните делать, как на торгах. Двое первых быстро переглянулись. Ставить они уже лет так двести ставят, а вот на что… — Очевидно, Эграсса первым признается. — Хренушки. Он может и романтик, но Ло порешительнее будет. — Да тормоз он, Лололошка! — Возможно, но не такой уж совсем непробиваемый. Всё же больше склоняюсь к нему. Впрочем, неважно. — Ребят, — вдруг заговорил Нардуш, обращая на себя взгляды присутствующих, — мне кажется, уже пять. Конечно же все напрочь забыли про собрание. Спохватившись, они впятером понеслись ко входу в поместье. Для светских бесед у них ещё будет целое чаепитие. Всё после решения парочки важных вопросов. Сложенная шахматная доска осталась на столе в беседке.