Смерть в цвете

Мысль об обыске не покидала офицера ни на секунду, волочась грузом, который давно пора было оставить позади за ненадобностью. Он и был бы рад поскорее разобраться, только вот оформить всё законно оказалось сложнее обычного. Дни сливались в монотонную череду официальных запросов, ожиданий ответов и стопок документов, которые, казалось, множились на столе, пока Сайно отворачивался. Крайденпринц. Альбедо Крайденпринц – так звали его главного подозреваемого на роль скрывшегося клиента. Тот юноша, чью квартиру он посетил несколько дней назад, кого прижимал к стене железными доказательствами и угрозами скорого ареста. Парень действительно попал на городские камеры, но саму сделку те не засекли. Казалось бы, основания для обыска перед глазами, но нет! Пришлось воспользоваться несколькими рычагами давления, чтобы бумаги хотя бы дошли до нужных людей. Но даже так нельзя было гарантировать подпись. Оставалось ждать. И скрашивать ожидание, посыпая голову пеплом за собственную ребяческую привычку угрожать до получения стоящих улик. Кроме как самобичеванием заниматься юному офицеру было решительно нечем. Скука надвигалась, обхватывая прожигающими щупальцами голову, привыкшую к бесконечным загадкам, риску и отсутствию передышки. Дело «А» стояло на месте, а новые бумаги по мелким преступлениям скапливались назойливыми мушками. Работа над ними была скорее механической, мимолётной, не стоящей и грамма мысленных процессов. Ничего увлекательного, ничего, что могло бы пощекотать под рёбрами, что могло бы сдвинуть ржавеющие шестерёнки мозга. Пользуясь властью, Сайно перекладывал часть рутины на младших по званию, но даже так был вынужден лично перепроверять каждый документ и оставлять на нём свою печать. Рабочий стол порастал небоскрёбами бумажных стопок, пестрил темнеющими опечатками ободков кружек и то и дело пополнялся парой ярких стикеров с записанными на них номерами телефонов и именами. Сколько бы ни старался, Сайно не успевал приводить рабочее место в порядок, в котором так нуждался. Только появлялось свободное место на деревянной столешнице, благодаря искусству сортировки папок на «важные», «менее важные» и «срочные», как в кабинет с лёгким кокетливым стуком влетала одна из работниц отдела кадров с излюбленным «Ой, а вы заняты? У меня здесь совсем немного! Только печати поставить.» Следом за ней появлялся кто-то с рапортом и «заодно» с докладами, которые почему-то затерялись ещё неделю назад. После обязательно звонил телефон с «вопросом на пять минут». И так по кругу. Офицер в свободную минуту успевал дойти в другой конец кабинета до кофемашины за новой дозой бодрящего напитка, в которой так нуждался, но ему в этот момент приходило электронное письмо от начальства, не ответить на которое было нельзя. Он оправдывался за застой по художнику-серийнику, напоминал, что без него у полиции не было бы совершенно ничего и с особой вежливостью просил дать ещё немного времени и приобрести больше терпения. Кофе остывал, он доливал горячий, тот переливался через край и, вот так неожиданность, на столе образовывались влажные следы-окружности! После тщетных попыток отчистить стол от кофе, он вновь с головой погружался в пучину рабочих обязанностей. К концу недели от офицера осталась лишь выжатая оболочка. Тело ввалилось в квартиру, движимое ватными ногами. Силы покидали измождённого мужчину, но перфекционизм не позволил бросить верхнюю одежду и обувь как попало. Только когда пальто было аккуратно повешено в гардероб, а громоздкие ботинки заняли своë место на коврике у порога, он шумно выдохнул и прильнул спиной к стене. Уставший взгляд скользнул по фигуре, отражающейся в зеркале. Двойник за дверцей шкафа смотрел на него пустыми глазами, кровавые радужки которых в полумраке сливались со зрачком. Его рубашка была идеально заправлена в брюки, подпоясанные кожаным ремнём, даже пряди волос, выбившиеся из низкого хвоста, также занимали своё выверенное место, а выражение лица демонстрировало надменное спокойствие. Годами отработанный образ не давал внутренней усталости нарушить блеск всей картины. Хотя, если бы Сайно сделал пару шагов к зеркалу, наверняка бы разглядел синяки на смуглой коже вокруг глаз. Но он предпочитал этого не делать и не подпускать никого настолько близко. У всех есть изъяны – это факт, а вот заметят ли их – выбор. Кухня встретила хозяина привычной тишиной, ненавязчивым ароматом табака и колючей прохладой. Чистая, минималистичная, но просторная, она успокаивала своими серыми тонами. Он не часто проводил на ней время, отдавая предпочтение комнате, но иногда, бессонными ночами, что-то тянуло его сюда. Заставляло занять место на высоком барном стуле и погрузиться в то особое состояние транса, когда мысли будто бы обходят тебя стороной. Первым делом офицер закрыл окно, не уделяя вниманию виду за стеклом. Тюль мазнул его щеку, колышимый последними дуновениями ветра, а затем осел на подоконник. Сайно расправил полупрозрачную ткань радуясь, что в этот раз не забыл опустошить пепельницу перед уходом, а затем обернулся, оглядывая комнату. Нужно было поужинать. Хотя бы чем-то более калорийным, чем зерновые батончики из автомата в участке. Шум кофемашины в пустой квартире был схож с гулом турбин самолёта. Звуки отражались от стен, не встречая препятствий летели дальше и вновь отражались. В его доме никогда не было той живой «наполненности», которая сопровождала уютные квартиры парочек и шумные семейные гнездышки. Это помещение было холодным и пустым. Как бы офицер ни выкручивал мощность батареи, с наступлением осени по вечерам ему приходилось кутаться в теплые вещи и одеяла. Но ему нравилось. Подобная обстановка положительно влияла на продуктивность, не отвлекала и держала в тонусе. Было также нечто приятное в том, чтобы как в тот вечер обхватить большую горячую цветастую кружку кофе, завернуться в вязаный плед и устроиться на широком подоконнике, раскинув уставшие конечности. В пепельнице тлел окурок, и тонкая струйка дыма всё ещё тянулась к потолку. Рядом пустовала тарелка, на которой ранее покоились два незамысловатых бутерброда из того, что завалялось в холодильнике. Офицер баловал себя минутами спокойствия и пытался строить планы на завтра, но мысли путались, упираясь в тот же тупик ˗ недостаток улик, осторожность убийцы, непонимание мотивов. Солнце последними своими лепестками проходилось по всей округе, заглядывая в квартиры многоэтажек. Сайно тоже не остался без внимания уходящей звезды и сощурился от золотого лучика, играючи ослепившего его. Солнце прошлось по книжным стеллажам в дальнем конце комнаты, огладило рамки с фотографиями и дипломами на стенах, осветило рабочий стол и пробковую доску над ним, увешанную вырезками газет, снимками, заметками от руки и показаниями, кончиками задело небольшой диван, на прощание похлопало по колену офицера и скрылось за соседним домом. Через пару минут красно-рыжее небо затянуло серыми облаками, окрасилось фиолетовым, тёмно-синим, а позже запестрило редкими звёздами. Сайно продолжал сидеть в темноте, теперь издалека изучая свои заметки над столом. Что-то он упускал. Что-то очень важное, но слишком очевидное. Короткая вибрация в кармане штанов вырвала из потока размышлений. Офицер привык, что сообщения приходят только по работе, и игнорировать их было не в его правилах. Однако на экране высветилось уведомление от незнакомого номера. Сколько он ни пытался, но так и не смог припомнить, где видел эту комбинацию цифр. Пальцы скользнули по экрану, открывая чат. Всё его спокойствие вмиг испарилось, кровь бросилась в виски. Он перечитал сообщение раз, другой, лихорадочно пытаясь оценить абсурдность и опасность ситуации. В голове пронеслось: «Это ловушка. Это глупо. Это именно то, чего он хочет.» «Ты же не поедешь?» Указанный бар был далековато, и в пути было время подумать. Но он уже думал, пока застёгивал пуговицы на чёрной рубашке, пока зашнуровывал ботинки, пока наспех раскладывал по карманам пальто сигареты, зажигалку и ключи. Продолжал, когда автомобиль отозвался тихим мощным рёвом, когда руки нервно скользнули по кожаному чехлу на руле. Но все размышления приводили к одному: минусов было больше. Это было опасно, глупо, непрофессионально. А ещё это было до дрожи в кончиках пальцев привлекательно. Бар оказался в цокольном этаже. Его неоновая вывеска невпопад мерцала в темноте безлюдной улицы, на которой больше не было ни единого заведения. «Ренессанс» - гласили вытянутые прописные буквы, слепящие всеми оттенками голубого и розового. Сайно оглядел вход ещё раз, прочел название, а затем опустил глаза на тёмный экран телефона в руках. Стоило ли ему кого-то предупредить? Возможно, но вряд если план выйдет из-под контроля, его тело придётся долго искать. «А» скорее всего показательно выставит его прямо перед участком, так что смысла медлить не было. Офицер убрал мобильный в карман и задрал подбородок, прикидывая какое расстояние до машины. Он припарковался в отдалении, примерно метров двадцать, чтобы не светить номерами, но и не обрезать путь к отступлению. Ствол пистолета грел кожу на боку, проступая сквозь тонкую ткань внутреннего кармана пальто. Мнимая безопасность предавала уверенности, но вперёд вела не она, а азарт. Сунув руки в карманы, Сайно опустил тяжёлый ботинок на первую ступеньку. Внутренняя обстановка значительно отличалась от того, что успело нарисовать воображение. Бар был просторным, шумным. Люди пили, смеялись, играла музыка, репертуар которой состоял в основном из старого рока, джаза и новомодных ремиксов. Мебель выглядела потрёпано, но скорее это придавало ей шарма, атмосферы ретро, которой было пропитано заведение. Стены украшали виниловые пластинки, старые фото посетителей и потёртые плакаты со знаменитостями. Звонкие удары стеклянных бокалов друг о друга, хмельной аромат, стук игральных костей и шелест карт окружили офицера. Он ощущал себя обманутым. Пустой улицей, загадочным сообщением, отдалённым районом города. Всё это совершенно не укладывалось в картинку приятного паба для местных. Осмотревшись, он испытал мгновенный ступор. Что теперь? Просто подойти к бармену? Какой бармен? Что именно спрашивать? Мог ли это быть розыгрыш? Пока он стоял в нерешительности, его внимание привлекло светлое пятно у бара. Что-то необычно притягательное было в нём. Человек выделялся на фоне разношёрстной толпы своей чистотой, утонченностью образа и поэтичностью. Знакомо. Даже слишком. Он сидел, непринужденно откинувшись на спинку стула, в своей фирменной пастельной гамме. Молочная блуза спадала шёлковыми кружевами, ткань объёмных рукавов струилась к тонким запястьям, светло-коричневые брюки обтягивали узкую талию, а русые пряди были собраны в небрежный пучок на затылке. Перед юношей на стойке располагались небольшой графин и стакан с янтарной жидкостью, который он крутил в руках, гоняя кубик льда по стенкам. Альбедо. Этого человека нельзя было не заметить. Он выглядел здесь так чужеродно, как и полицейский, только при этом и слишком органично. Было что-то в его образе, что могло раскрыться только тогда, когда вокруг царил хаос. Цветок среди сотни таких же – растение, но, если цветок на пустынном поле битвы – он произведение искусства. Решение еще не пришло ему в голову, когда их взгляды встретились. На бледных губах расцвела та самая ухмылка, напоминающая о первой встрече. Тонкая ладонь взмыла в воздух и энергично замахала, подзывая офицера. Перегнувшись через стойку, юноша что-то негромко сказал бармену, и ровно в тот миг, когда Сайно вынырнул из толпы, в руках у Альбедо появился второй стакан. Писатель элегантно закинул ногу на ногу и кивнул на соседний пустующий стул. — Офице-ер! — почти промурлыкал он с лёгкой хмелинкой в голосе. — Не ожидал увидеть вас в подобном месте. Что привело вас в «Ренессанс» в столь поздний час? — А вы всё так же ёрничаете, господин Крайденпринц? Сайно скучающим взглядом скользнул по лучезарному лицу собеседника, но, к своему разочарованию, не обнаружил и тени удивления. Что ж, надеяться, что одно лишь имя способно застать того врасплох, было бы слишком самонадеянно. Офицер перекинул через спинку стула длинное пальто, аккуратно сложенное пополам, после чего устроился сам. Мысленно прикидывая, позволительно ли ему общаться с подозреваемым в подобном месте, Сайно тяжело вздохнул и жестом подозвал бармена. — Колу со льдом пожалуйста. — Не выпьете со мной, офицер Сайно? — Офицер Махаматра, - поправил он. - Я за рулём. — И что? Такси никто не отменял, — фыркнул писатель. — Здесь действительно неплохой виски. Не обращая внимания на пьяный лепет, с коротким кивком он принял высокий бокал из рук парня за стойкой. Попытка разглядеть хоть что-то необычное в бармене не увенчалась успехом. Худощавый брюнет, на вид не больше двадцати лет, метис с азиатскими корнями, немного запыхавшийся от потока клиентов, но весьма вежливый и улыбчивый. Ничего, что могло бы насторожить. Но каким-то образом нужно было поинтересоваться у него о послании от «А». Альбедо же наблюдал за замешательством офицера с внутренним ликованием. Он видел, как Сайно анализирует обстановку, приглядывается ко всему вокруг с ожиданием подвоха. Ко всему, кроме самого Альбедо. Полицейский даже не подозревал, что пришёл за подсказкой, но сейчас сидел рядом с ответом. Если бы он захотел, он мог бы даже коснуться его колена своим. Но был слишком увлечён разглядыванием бармена. Каждая деталь этого вечера была продумана: поза, лёгкая небрежность образа, заказанный крепкий алкоголь, который он на самом деле ненавидел. Всё до мелочей, кроме, разве что, человеческой составляющей. Художник настолько отвык от того, что способен на человеческие чувства, что забыл учесть их в своём плане. Совершенно он не продумал, как будет плавить голову. Нет, не от виски. От закатанных до локтей чёрных рукавов шёлковой рубашки, открывавших вид на крепкие предплечья и проступившие на них вены, от расстёгнутой верхней пуговицы, демонстрирующей вид на до боли острые ключицы и подрагивающее яблоко кадыка, от растрёпанных пепельных локонов, спадающих на смуглую кожу. От этих глаз. От этих чёртовых рубиновых глаз, которые преследовали его в новостях, газетах и кошмарах. От глубоких необычных глаз, которые сейчас смотрели в совершенно другую сторону. Ну и пусть его ведёт. Выпытать информацию можно всегда, даже если он испортит свой план. Но кто знает, куда его приведёт собственное чутьё? — Офицер, неужели приглянулся парнишка? – хитро сверкнув глазами, Альбедо сам повернулся к объекту чужого внимания. – Неплохой выбор, перспективный. Я слышал он тут давно работает, сейчас старший бармен, а скоро и до администратора повысят. Только вот… Не слишком уж молод? Сайно поперхнулся газировкой и коротко откашлялся, пытаясь придать хоть толику здравого смысла тому, что он сейчас услышал. Прижав указательный палец к верхней губе, он впился взглядом в писателя. Оценить искренность слов этого человека, когда тот был трезв казалось мало возможным, но в момент циркуляции виски в молодой крови и вовсе задача непосильная. Пришлось мысленно досчитать до десяти, прежде чем ответить. — Что за глупости? Мне не настолько мало платят, чтобы я вешался на барменов подростков. — Подростков!? Да я на пару лет его старше, — со смешком поспорил Альбедо. Офицер, не скрываясь, оглядел поэта с ног до головы, а затем кивнул и, прежде чем поймать губами трубочку напитка, подтвердил: — Вот и я о чём. Удар ниже пояса шокировал и на пару мгновений вывел Альбедо из себя. Что этот старый офицеришка себе позволял? Его? Альбедо? Назвать таким же подростком? Ну это же наглость. Из рук вон выходящая наглость! Он в свои почти двадцать один уже слишком давно считал себя взрослым, чтобы кто-то сейчас так просто опускал его до уровня дворовых хулиганов с ярлыком «подростки». Нет, так просто он это терпеть не собирался. — Офицер, мне кажется или я вас неправильно понял? – со своей обыкновенно сладкой улыбкой осторожно начал он. – Мне уже явно больше восемнадцати. И давно. Вы же должны были узнать это пока собирали на меня досье. — Да, я знаю. Для меня вы с ним оба ещё подростки, — без особого интереса кивнул Сайно, даже не задерживая взгляд на собеседнике. – Только это и ваша попытка задобрить меня алкоголем не спасёт вас от срока. Альбедо с раздражённым стоном выдохнул и уронил голову на сложенные на столе локти. Ему понадобилось некоторое время отсутствия зрительного контакта с этим раздражающим парнем, чтобы привести эмоции и дыхание в порядок. Опять Сайно за своё. Опять про эти наркотики. Почему он не унимается? Неужели надеется хоть что-то найти, когда художник уже как несколько дней отчистил квартиру? Нехотя он повернул голову и упёрся щекой в мягкий рукав. — Всё не отпускает вас эта тема да? Я же сказал, что хочу узнать вас в более нейтральной обстановке. Сейчас вы, как и я – полностью чистый клиент бара. Зачем ворошить прошлое? Светлые брови сползли к переносице, образовав складку между. Писатель обижено смотрел исподлобья, казалось, совершенно искренне ожидая ответ на свой вопрос. Это даже позабавило Сайно. — Профдеформация. Ничего не могу с собой поделать, — пожал он плечами. — Скукота. Работа в полиции – это слишком нудно. Офицер позволил смешку сорваться с губ. Не так часто встречаются люди, которые настолько пессимистично описывают его работу. Обычным гражданам свойственно романтизировать профессии, связанные с помощью людям. Им представляются погони, опасности, жертвенность и непоколебимая смелость. Лишь немногим раскрывается истинная серость и однотипность работы в госорганах. — Считаете мою работу скучной? — переспросил он. — Готов поспорить, что каждый день строчить поэмы первому попавшемуся камню на дороге тоже дело не самое весёлое. — Верно. Считаю её до ужаса скучной, — Альбедо выпрямился и с интересом стал разглядывать собственные пальцы, сплетённые в замок. — Вашу работу слишком сильно приукрашают. Совершенно не желаю сказать, что она не имеет смысла или что-то вроде. Лишь хочу понять, почему люди так рвутся в погоню за славой. Стремятся очистить улицы, что никогда не станут светлее. В каждой голове творится что-то непокорное, что не чуждо другим. Каждый волен делать то, что желает, но при этом не должен нарушать законы, верно? Но с другой стороны… люди всё равно.. так эгоистичны. Каждый делает что-то ради своего удовольствия и я в том числе. Моя профессия – мой выбор, ваша – аналогично. Все профессии нужны, все профессии важны. Ведь пока существуют законы, найдётся тот, кто их нарушит. Монолог писателя лился беспечной рекой. Слова сами собой стекали с языка, не боясь встать на неправильное место. Он просто говорил. Говорил так, как давно не мог заговорить с кем-то, чьё сердце всё ещё ритмично сокращалось под слоями тканей и костей. Хотя, если вспоминать об этом, ему вновь становилось не по себе. Он замолчал. Притронулся кончиками пальцев к губам и подавил навязчивое желание прокусить тонкую кожу на подушечках. — Прошу простить, кажется, я увлёкся. Моя профессия не более радужна, чем ваша, но поверьте… быть свободным поэтом и связанным по рукам и ногам полицейским – вещи совершенно разные. Как офицеру, вам нужно удостоверится что то, что вы делаете, не рушит моральные принципы, — Он тяжело вздохнул и с нескрываемым сочувствием взглянул на белокурого собеседника. — Вы не можете быть свободным. Вы должны быть всеобщим идеалом. Ведь так решили люди. Полицейский – значит герой, который должен помогать всем, но отнюдь. Помогли бы те, кто так рьяно говорят об этом? Стали бы рисковать своей жизнью, ради чужой? Это всё так… сложно. Краем глаза Сайно подметил, что чужой бокал пустел быстрее. Алкоголь развязывал собеседнику язык, вытягивая из него более глубокие мысли чем те, которые принято обсуждать с малознакомыми людьми. Правда в том, что офицера это вполне устраивало. Слова оставались фоном для проработки дальнейшего плана. Лишь до тех пор, пока они не стали спусковым крючком. — «Всеобщим идеалом» говорите? — тихо переспросил он, смакуя вкус формулировки. — Я делаю свою работу. Вытягиваю людей из ими же созданных проблем. Рискуя жизнью, ты не ждёшь ничего взамен, ты следуешь смыслу жизни. — Ваш смысл жизни в этом? В работе? — скептически уточнил юноша. — А ради чего ещё жить? Ответом ему послужил приглушённый смех. Когда он стих, пара синих глаз блеснула из-под ресниц пьяным, озорным огоньком, встречаясь с его взглядом. — Ради любви, конечно же. Испытывали ли вы это чувство, что вызывает бабочки в животе? Заставляет менять свою жизнь ради одного единственного человека, который вам нравится? Я уверен, что нет. Готов поспорить, что вы считаете подобное пустой тратой времени. Тонкие пальцы скользнули по столешнице, наощупь прокладывая дорогу к почти опустевшему графину. Пару движений, и в стакане писателя вновь плескался алкоголь. Хотя и не на долго, ведь ему за считанные минуты было суждено пропасть в человеке, что не знал себе меры. Сайно хотел было предложить ему остановиться повышать уровень спирта в крови, но в последний момент прикусил губу. Его отвлекло новое оповещение. Вибрация в этот раз пробежала по коже лёгким будоражащим импульсом, дразня и ухмыляясь. Словно ведомая рыбёшка, офицер заглотил наживку и поспешил достать телефон. «Вы на месте? Знаю, что да). Кодовое слово «Краски».» Альбедо повёл бровью и выдохнул пьяное мычание, когда внезапно его оставили наедине с алкоголем. Он знал, что пришло офицеру, знал содержание сообщения и почему тот ушёл. Сейчас он найдёт место подальше от толпы, выловит бармена, скажет ему кодовое слово и получит свою долгожданную подсказку. Лёгкий бриз сожалений окутал художника, когда он понял, что совершенно не в состоянии увидеть реакцию полицейского на свою шутку. Так долго готовил, а даже это глупое растерянное выражение лица не увидит. Какая же жалость. Долгая дорога домой начала складываться в бредящем разуме и только больше портила настроение. Его даже стали посещать мысли остаться за той стойкой до утра. Проспаться, протрезветь и с новыми силами сделать последний рывок до дома. Если бы только…Если бы только офицер хоть на мгновение задумался о том, что было сказано в послании. — Краски, — сухо, ровно, чётко прозвучало почти указание. Бармен пару раз удивлённо моргнул, глядя на Сайно как на ожившую древнюю статую, но затем кивнул и скрылся в подсобке. Он вернулся с конвертом из плотной бумаги, запечатанным сургучной печатью. Как же клишировано. Настолько вычурно, что офицера даже сморщило при виде письма. Опомнившись, он поблагодарил бармена и сделал пару шагов в глубь зала, прижимаясь спиной к стене. Пальцы подрагивали, разламывая застывший воск. Сложно было сказать, что вызывало подобную реакцию. Страх, предвкушение или надежда? Любым его представлениям не суждено было сбыться. «Поздравляю! Вы отлично справились с моим заданием, офицер. А теперь, раз уж вы выползли из душного офиса, отдохните как следует. Искренне ваш «А».» Альбедо раз за разом прокручивал в голове текст своей гениальной записки и не мог перестать мечтательно улыбаться. Как же он всё же был хорош. Сколько же нервов на него изведёт Сайно. Жаль было, конечно, его, но ведь тому давно требовался настоящий отдых! Алкоголь, расслабляющая беседа и лёгкая музыка – самое то. Ещё, лишь, возможно, чьи-нибудь руки. Женские? Мягкие и ласкающие. Мужские? Крепкие и настойчивые, какие прямо в тот момент касались плеч писателя. Сопротивляться не хотелось. Да и зачем? В одиночку тащиться через полгорода – скука смертная, а компания…Да хрен с ней. Главное, чтобы не совсем урод. Ему было спокойно. Безмятежно. Всё равно.