Смерть в цвете

– Доброго вечера, чем могу вам помочь? За дверью Сайно ожидал увидеть кого угодно: заторможенного, накачанного наркотиками подростка, трясущегося в ломке, или уже полутруп с пеной у рта. Картина, которую нарисовало воображение на основе жизненного опыта, адреса, слитого информатором, и хрупкого силуэта с камер наблюдения, была неприглядной. Но реальность разбила ожидания. Перед ним стоял молодой парень, юноша, с искренней, казалось, улыбкой на лице. Пряди светло-русых волос слегка выбивались из небрежного пучка на затылке, придавая образу лёгкую, поэтичную растрёпанность, а никак не запущенность. Он выглядел… чистым. Слишком чистым для этого дела. По замыленным кадрам с камер покупатель казался офицеру моложе. Сейчас же разница в возрасте ощущалась, но была невелика – два-три года, не больше. «Не тот», – мелькнула первая, инстинктивная мысль. Но адрес был точным. Внешность, такая яркая, светлая, тоже. Офицер с силой подавил в себе разочарование и привычную волну цинизма. Стоило предположить, что опытный наркоман умел хорошо маскироваться. – Здравствуйте. Офицер Махаматра, – голос прозвучал ровно, профессионально. Он показал удостоверение, давая тому время разглядеть. – Думаю, вы уже прекрасно догадались, по какому делу я здесь нахожусь. Он не стал давить или угрожать. В этом не было смысла. Если бы перед ним был запуганный подросток, можно было бы сыграть на страхе. Но этот парень… Он выглядел старше, осознаннее. Его спокойствие было либо признаком невиновности, либо верхом наглости. – Вы так разглядываете меня… Я сделал что-то не так? – голос хозяина звучал искренне, даже наивно. Сайно мысленно закатил глаза. «Отличная игра», – подумал он с холодной яростью, которая всегда поднималась в нём при виде такой сладкой лжи. Опыт и чутьё кричали, что за этим невинным фасадом скрывается что-то иное. – Если честно, то я действительно не представляю, что офицеру понадобилось у меня дома, – продолжил тот, и на его лице застыло выражение полнейшей, почти детской неподкупности. Сайно молча принял приглашение войти. Его взгляд, холодный и отточенный, мгновенно приступил к сканированию пространства, скользя по поверхностям подобно змее. Атмосфера в квартире ударила его тишиной и… стерильностью. Чистота была идеальной, можно сказать музейной. Ни пылинки, ни соринки. Никаких запахов – ни еды, ни табака, ни даже парфюма. Только запах чистоты, которая граничила с неестественностью. После его собственной квартиры, вечно пропахшей кофе и сигаретами, это пространство казалось нежилым. Бутафорским. – Проходите на кухню, не стесняйтесь, думаю, вам есть мне что сказать. Не хотите чая? Может кофе? – Вы очень любезны, но вынужден отказаться, – ответил он на излишне вежливое предложение. В его голосе проскользнула лёгкая, едва уловимая ирония. Внимание уже полностью переключилось на помещение. Он всматривался в стыки стен и пола, оценивал, искал малейшие несоответствия: приподнятый линолеум, слишком плотно прилегающую панель. Рутина. Быстрый анализ, который никогда не давал стопроцентной гарантии, но позволял строить догадки. Без ордера он мог только играть в предположения. – Всё ещё не догадываетесь, для чего к вам заявился сотрудник полиции? – Сайно задал вопрос, уже зная ответ. Его взгляд скользнул по лицу молодого человека, выискивая микроскопические трещины в маске. – Всё ещё… совсем не понимаю. Чем вам мог не угодить писатель? Я что-то нарушил? Писатель? Возможно. Лирические отголоски во внешнем виде, в обстановке комнат, обилие книг на полках и письменные принадлежности, которые можно было заметить в самых неожиданных местах… Сайно казалось, что он заметил пару ручек в сушилке для столовых приборов, а ещё несколько точно торчали из небольшого кармашка ключницы. Этот молодой человек вполне мог быть писателем, но это никак не спасало его от статуса наркомана. За свою недолгую, но насыщенную карьеру, офицер успел убедиться – употреблять может кто угодно: спортсмен, творец, молодая мать и совсем ребёнок. Раздражение едва заметно поднималось изнутри. Офицеру не хватало сигареты - в горле свербело от желания закурить. Никотиновая зависимость давала знать о себе, но он не позволял ей влиять на работу. В тот момент больше всего его бесила эта наигранная невинность. Он видел таких – умеющих разговаривать с полицией взглядом испуганного оленёнка, пока их карманы были набиты смертью. Сайно хотел прижать этого актёра к стене, содрать с его лица полуулыбку, увидеть в больших глазах страх, злость, ненависть, но он остановил себя. Вести себя профессионально – основное и самое сложное правило. Держать в неведении невиновного, хоть и только по мнению закона, человека было неправильно. Сказать причину, почему в его дом ворвался сотрудник правоохранительных органов нужно было, хотя и хотелось молча перевернуть весь дом. – Есть подозрения о том, что вы сегодня приобрели некоторую дозу героина, – произнёс Сайно, отчеканивая каждое слово. Он заправил за ухо выбившуюся прядь пепельных волос и облокотился о стену, стараясь выглядеть расслабленным. Внутри же всё кипело. Нехватка никотина смешивалась с адреналиновым голодом – тем самым, что обычно удовлетворялся только на месте преступления, рядом с телом или перед картиной Таинственного А. Сейчас же его душу скребла эта мелкая, назойливая мушка в виде потенциального наркомана. – И я не имею желания тратить на это так много времени. У меня есть дела гораздо важнее. Это была не уловка, а чистая правда. Мысли уже рвались прочь, к той комнате в участке, где на стеллажах ждали его холсты с витиеватыми буквами «А». Каждая минута, потраченная здесь, казалась преступной растратой. Он не делал успехов в своём главном деле, и это глодало его изнутри. Может, если бы его не отвлекали… Реакция парня была мгновенной. Маска растерянности сменилась гримасой чистого, неподдельного отвращения. Хорошая игра. Очень хорошая. – Вы действительно думаете, что я похож на человека, которому нужны наркотики? Я писатель, а не наркоман. Не знал, что в полиции нынче работают такие люди. – На моей практике уже встречались весьма симпатичные наркоманы. – Пожал плечами офицер, глядя на то, как его собеседник медленно выдыхает и нервно проворачивает в пальцах верхнюю пуговицу кардигана. – Прошу прощения. Я погорячился. Вам есть что сказать ещё? Сайно молча наблюдал, как тот смотрит ему прямо в глаза. Без страха, а с вызовом. Это было… необычно. – Что ж, я вас услышал, – продолжил хозяин квартиры, и его тон стал холоднее, формальнее. – Боюсь быть негостеприимным, но больше не желаю вас видеть в этом доме в качестве офицера. Думаю, что хотел бы познакомиться с вами в более расслабленной обстановке. «Познакомиться?» Мысль показалась Сайно абсурдной и слегка оскорбительной. Он коротко хмыкнул, в последний раз окинув взглядом это стерильное, гнетущее пространство и его возмущённого владельца. – Ждите через неделю с ордером. - бросил он на прощание, уже поворачиваясь к выходу. Дверь закрылась за его спиной с тихим, но уверенным щелчком. Воздух на улице, пахнущий осенней сыростью и выхлопами, показался ему на удивление живым после той могильной тишины квартиры. Сайно выхватил сигарету из пачки зубами, с жадностью затянулся, ощущая, как едкий дым приглушает внутреннее раздражение. Он обдумывал последние слова. «Познакомиться в более расслабленной обстановке». Что это могло значить? Наглость? Ирония? Или… неужели он и вправду ошибся? Мысль об ошибке была неприятной, колючей, как заноза под ногтем. Он не был идеалистом и прекрасно осознавал свои промахи, но этот случай щекотал его профессиональное самолюбие. Парень выглядел… чистым. Слишком чистым. Но адрес, силуэт, время - всё сходилось. Мысли возвращались к последовательным картинкам. Вот открывается дверь, он входит в квартиру, чистый коврик у порога – гости в этом доме редкость, шкаф для верхней одежды полный пальто и курток – хозяин дома явно переживает за свой внешний вид, письменные принадлежности – журналист или, как позже выяснилось верное, писатель. Его проводят на кухню, по дороге он заглядывает в соседнюю комнату, полки полны книг, мягкие подушки на разложены по сочетанию оттенков и размеров – творческая личность, ценящая уют. Кухня небольшая, светлая, около 20 видов чайных пакетиков, кружки и тарелки подобраны в общую пастельную гамму. Сам юноша… манерный, тонкий, казалось, струящийся, но на его лице нет ничего искреннего. Глаза будто стеклянные, но не из-за веществ, из-за лжи. Единственной эмоцией, отразившаяся во взгляде, была та непонятная Сайно уверенность. Он редко понимал что-либо в чужих чувствах, но этот взгляд оказался для него наиболее сложен. Что-то в нём настораживало, казалось неправильным. Но какой смысл был гадать? Свою правоту или оплошность сейчас офицер никак доказать не сможет. Подойдя к машине, он не без досады обнаружил, что в пачке осталось всего две сигареты. Этого хватило, чтобы принять решение ехать домой, а не возвращаться в участок. Бумажную волокиту по делу о дилере уже оформляли другие. Задержанного допросили. В его присутствии больше не было нужды. Рука сама потянулась к рулю, пальцы скользнули по знакомой шершавой поверхности. Он не стал гнать, выезжая на пустынную в этот час загородную трассу. Оставшийся вечер он планировал провести в своей квартире, в обществе распечаток картин и бесконечных папок по делу Таинственного А. Там, в мире, где всё было понятно – был преступник, были жертвы, была цель. Не как здесь, в этом тумане сомнений и раздражающих полутонов. Но образ светловолосого писателя с невинной улыбкой и дерзким взглядом упрямо стоял перед мысленным взором, словно пятно на чистом холсте. Сайно отогнал его, сосредоточившись на дороге. Через неделю, с ордером в руках, он всё прояснит. Либо найдёт улики, либо окончательно убедится в своей ошибке. А пока… пока у него действительно были дела поважнее. *** Из окна небольшого уютного коттеджа за отъезжающим чёрным седаном наблюдал юноша. Он бы задался вопросом о надобности такой роскошной машины, обратил внимание на это явное позёрство, но его мысли были заняты. Он усмехнулся, глядя на закрытую дверь. «Ждите через неделю с ордером». О, он будет ждать. Он уже готовился. И пока офицер будет листать папки с фотографиями мёртвых тел, сам Таинственный А затеет для него новую игру. Более личную. Более опасную. Игру, в которую Сайно даже не подозревал, что уже вступил. Первый раунд скоро начнётся, и противником для бравого полицейского в этот раз будет не свирепый убийца, а всего лишь актёр, который исполнял эту роль. На поле вышла новая фигура – Альбедо. Первым делом он решил допить свой чай. Спешка ни к чему. Тишина кухни и сладкий аромат бергамота помогали думать, составлять небольшой план для игры. В голове проносились воспоминания прошедшего дня. Как хорошо было быть дома. Дороги в это время года были отвратительными: разбитый асфальт, ямы, от которых подбрасывало даже на мягких сиденьях автобуса. Альбедо тогда сидел в конце салона у окна, сжимая в руках сумку, набитую расфасованными дозами для творчества. Желание воспользоваться приобретением прямо там, среди этих душных, галдящих людей, нарастало с каждой минутой. Шум и гам вокруг раздражали, врезались в сознание, словно тупые ножи. Но он терпел. Настолько часто ему приходилось делать это, что навык был отменным. Единственное, что скрасило ту поездку - мимолётная встреча. Мельком, в толпе у подворотни, он увидел его. Офицера Сайно. Те самые винные глаза, которые можно узнать из тысячи, волосы цвета снега и медовая кожа. Неожиданно было встретить его среди миллионов серых, суетливых муравьёв-прохожих. Улыбка тронула губы Альбедо, и он пригубил янтарный напиток. Как тонко судьба сплетала нити их жизней: охотник, упустивший дичь, и сама дичь, проходящая в двух шагах. Виды вокруг его дома были невероятны. Зелёный массив на окраине, чистое небо, редкие, но ухоженные коттеджи. Жаль, что он рисовал не это, – думал художник, когда шагал по знакомой дорожке. Жаль, что его искусство требовало иных красок, иного вдохновения. Картины, которые скупали «отбитые мешки с деньгами» и… милый офицерчик. Мысль о Сайно, тратящем бюджет отдела на его холсты, вызывала сладкую, щемящую иронию. Такая жизнь ему нравилась. Он предвкушал, как однажды офицер узнает, кто стоит за этими шедеврами. Лучший в своём деле, как-никак. По приходе домой его встретила знакомая, уютная атмосфера одиночества. И тишины. Густой, вязкой, как застывший сироп. Он бросил взгляд на прихожую – лёгкий беспорядок, куртка, небрежно брошенная на стул, пара книг на полу. Сказав самому себе, что это недопустимо, Альбедо принялся за уборку. Движения были механическими, ритуальными. Протирал пыль, раскладывал вещи по местам, поправлял диванные подушки. Как жаль, думал он, что никто не знает об этом. О том, что в этом чистом, пастельном пространстве живёт тот, чьи руки отнимают жизни. Ах, но были ли эти люди невинны? Его губы растянулись в беззвучной улыбке. Он лишь ускорял неизбежное, выносил приговор тем, кого система либо оправдала, либо вообще не заметила. Он был правосудием в последней инстанции. Художником, пишущим кровавыми мазками приговор обществу. Альбедо выглянул в прихожую. Там, в шкафу, стоял небольшой, но надёжный сейф. Внутри на чёрном бархате лежали шприцы, ампулы, инструменты. В голове будоражащей волной нахлынуло воспоминание - как нежно, словно реликвию, он вынул из сумки пакеты с героином и уложил их на бархат. С досадой пришла следующая мысль – придётся отложить творчество ненадолго. А ещё перевезти наркотики на студию. Самым неожиданным подарком осеннего вечера стало увидеть человека, который так привлекал Альбедо, прямо за своей дверью. Звонок раздался резко, настойчиво. Писатель, только что поднявшийся с постели, вздрогнул. Он был ещё в лёгком домашнем кардигане, волосы растрёпаны. Неловко. Он даже не привёл себя в порядок. Мысли тогда неслись вихрем. Чего хочет его милый офицер? Ордера на обыск у него, скорее всего, нет – иначе дверь бы уже вынесли. Все улики, все заготовки картин были надёжно упрятаны в студии, в получасе езды отсюда. Синяки под глазами и неприятные язвы на коже были тщательно скрыты под слоем тонального крема. Ничего не выдавало ночных бдений или химической зависимости. Улыбка на губах скривилась и ногти впились в ладонь. Альбедо встал из-за стола, поставил кружку в раковину и направился подчищать дом, собирая всё лишнее для перевоза в студию. Через неделю сюда нагрянут с обыском, и нужно быть готовым. Сейф с героином нужно было опустошить и заполнить чем-то иным. Его взгляд упал на коробку в шкафу. Идея была подлой и блестящей. Как же будет выглядеть его лицо… Он вновь потонул в воспоминаниях. На пороге стоял Сайно. Без напарников, без шума. Один. Белокурый, высокий, в своём обычном чёрном пальто. Его лицо было серьёзным, собранным, но в глубине алых глаз плескалась усталость и то самое, знакомое по фотографиям из газет, холодное упрямство. Альбедо пришлось постараться, чтобы не наброситься на офицера прямо на крыльце. Он расплылся в самой добродушной, солнечной улыбке, какую только мог изобразить. Он наблюдал, как Сайно, чем-то явно увлечённый, продолжал изучать обстановку. «Бедный, уже ищет тайники, чтобы, получив ордер, разгромить тут всё», – насмехался над офицером Альбедо, постепенно расслабляясь. Он знал, что Сайно не посмеет навести беспорядок в его доме. Возможно, план был именно такой, если бы писатель предстал перед ним в обдолбанном виде, но Альбедо был умнее, осторожнее. Глупый мальчик, хотя, может, офицера не стоило так называть, был слишком самоуверен. Чертовски привлекателен, но всё ещё слишком самоуверен. «Я не имею желания тратить на это так много времени. У меня есть дела гораздо важнее.» «Дела важнее? Моё дело, господин Сайно?» – внутренне ликовал Альбедо. Его нутро трепетало от восторга. Столько внимания к одному лишь ему! Выпроводив полицейского, он сразу смекнул: тому не хватало плотских утех, голова и тело были слишком напряжены. Писатель с досадой подметил, что трудолюбивому офицеру не помешало бы слегка расслабиться, и он вполне мог ему с этим помочь. За пару дней с приготовлениями было покончено. Никаких улик, никаких следов, порядок в доме и чистота в крови. Всё это время в голове творца кружились слова красноглазого офицера. «На моей практике уже встречались весьма симпатичные наркоманы.» Не значит ли это, что он, Альбедо, выглядел не так уж плохо в его глазах? Лёжа на кровати, он думал, чем бы заняться. И решил поиграть в кошки-мышки. Пора было начинать игру. Далеко на полках кухонных шкафов, где-то рядом с уксусом и йодом уже несколько месяцев лежала небольшая коробочка. В ней покоился «чистый» телефон с сим-картой, купленной на даркнете. Альбедо не знал был ли её хозяин мёртв или у него просто украли данные, но его это и не волновало. Ему нужно было лишь отправить одно сообщение. Тонкие изящные пальцы любовно коснулись клавиш кнопочного телефона. Ввели сообщение. Бледные губы, покрытые прозрачно-розовым блеском, дрогнули от улыбки. Если он правильно всё просчитал, наживка будет проглочена в кратчайшие сроки, поэтому пора было выдвигаться. Последние штрихи перед зеркалом: проверить макияж, поправить чёлку, сломать пополам использованную симку. В тот момент через считанные секунды Сайно должен был получить сообщение, вскочить из-за своего стола и ринуться в бой. Так, как он всегда делал, но с особым рвением. С той целеустремлённостью, с которой он бегал только за одним человеком. «Здравствуй, мой милый друг. Я хочу поиграть с тобой, ведь уже становится скучно, не так ли? Офицер Сайно… твоя задача прийти в бар "ХХХ" и забрать записку с подсказкой у бармена. Ваш дорогой Таинственный А. Буду ждать.» Альбедо, выпивая с незнакомцами, конечно знал, что написано в той записке. Она лежала у бармена уже 6 месяцев - старая, забытая памятка, идеально подходящая для его целей. За бармена он не переживал, тот был хорошим парнем. Не задавал лишних вопросов и был неплох в постели. Сообщение было доставлено. Осталось только ждать. Альбедо откинулся на спинку стула, и в его глазах отразился холодный, ненасытный азарт. Первым тузом в рукаве стала не картина, не убийство, а простая дверь, открытая навстречу полицейскому, и наигранная улыбка писателя.