Рой и осколки сердца

Место: Лаборатория Донателло, Логово. Время: Спустя час после погасшего света. Раф стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Он не уходил. Он знал, что сейчас Донни нуждается в нем больше, чем когда-либо, даже если его брат упрямо отрицал это. Донни сидел перед консолью, его пальцы летали над голографическими проекциями. Он анализировал входящий сигнал, который пришел сразу после того, как свет в квартире Эйприл погас. Совпадение? Для Донни совпадений не существовало. - Это не просто шум, Раф, — голос Донни был низким и ровным, лишенным каких-либо эмоциональных оттенков. — Это высокоуровневое квантовое шифрование. Кто-то очень умный, и очень хорошо финансируемый, пытается привлечь моё внимание. - И как он это делает? Посылает тебе спам? — Раф пытался разрядить обстановку, но его ирония звучала натянуто. - Он использует Эйприл как маяк, — Донни проигнорировал попытку юмора. — Сигнал привязан к её геопозиции. Это не угроза, это приглашение. Приглашение к игре. Раф подошел ближе, его взгляд был прикован к напряженной линии плеч Донни. - Он знает, что она твоя слабость. Донни резко повернулся, и Раф почувствовал, как его пронзает этот ледяной взгляд. - Она не моя слабость, Рафаэль. Она — переменная, которую я должен контролировать. И я не допущу, чтобы кто-то использовал её, чтобы вывести меня из строя. Моя система больше не имеет уязвимостей. - Твоя система? Ты говоришь о себе или о Рое? Донни вернулся к консоли. - Разница несущественна. Раф покачал головой. Он видел, как Донни использует Рой, чтобы заблокировать боль. Он видел, как его брат превращает свое разбитое сердце в стальной механизм. - Знаешь, Дон, ты стал настолько эффективным, что скоро сможешь заменить себя дроном, — Раф решил надавить. — Может, отправишь его на свидание с Эйприл? Он хотя бы не будет выглядеть так, будто только что сбежал из криокамеры. И он не будет так ревновать, когда увидит Кейси. Донни замер. Раф попал точно в цель. - Ревность — это нелогичная трата энергии, — ответил Донни, не оборачиваясь. — А Кейси Джонс — это статистическая погрешность, которая, к сожалению, имеет тенденцию к воспроизводству. Я просто не хочу тратить ресурсы на его спасение, когда этот "Архитектор" начнет свою игру. - Ты все еще шутишь, — констатировал Раф. - Раф, если я перестану шутить, я начну кричать. А это, согласись, не самая эффективная боевая стратегия. Моя задача сейчас — обеспечить безопасность Эйприл. И для этого мне нужно быть холодным, как лёд. Раф видел, как Донни использует Рой, чтобы подавить дрожь в руках, которая все же пробилась сквозь его броню. Он понимал, что Донни строит вокруг себя крепость из "льда и гранита". Он не мог пробить ее силой. - Хорошо, стратег. Что дальше? — Раф сдался, переходя к делу. - Я должен установить полный контроль над её районом. Рой создаст невидимую сеть сенсоров, которые будут реагировать на малейшие изменения в воздухе. Я должен знать каждый её шаг, не приближаясь к ней. - Почему не приближаясь? Донни повернулся, и в его глазах блеснуло нечто, похожее на боль, которую он тут же подавил. - Потому что я — магнит для неприятностей. И если я буду рядом, она снова станет целью. Я не могу допустить этого. Моя задача — быть невидимым щитом. А также... Он замолчал, прокручивая в голове воспоминание о погасшем свете. - А также, Раф, — продолжил Донни, его голос стал еще более отстраненным, — я не могу позволить, чтобы мои личные, неоптимальные эмоции помешали моей работе. Я должен быть уверен, что она в безопасности, даже если эта безопасность включает в себя присутствие Кейси Джонса. Раф почувствовал, как его мурашки усилились. Донни был готов терпеть боль, наблюдать за счастьем Эйприл с другим, лишь бы сохранить свою железную волю и обеспечить её защиту. Это была самая жуткая форма самопожертвования, которую Раф когда-либо видел. - Хорошо, Дон. Я с тобой. Но помни: я твой щит. И если ты слишком сильно замерзнешь, я вытащу тебя из этой криокамеры, даже если придется разбить твой Рой. Донни кивнул, уже погрузившись в работу. Он активировал Рой, выпуская микроскопические частицы в вентиляцию. - Начинаем игру. И я не проигрываю. Он чувствовал, как боль уходит, заменяясь чистой, холодной концентрацией. Он был готов к противостоянию. Он был готов к войне. Он был готов ко всему, кроме одного: признать, что его сердце все еще бьется ради Эйприл. И что этот лед, который он возвел, был предназначен не для врага, а для него самого.