Фьорд прощания

***

Токийский Техникум магии пах старым деревом, лаком для полов и едва уловимым запахом озона — побочным эффектом от частых тренировок с проклятой энергией. Для Юдзи Итадори этот запах был запахом новой жизни. Жизни, которая началась с того, что он проглотил палец и обрёл в себе самого Короля Проклятий. Сейчас он стоял в тренировочном зале, вытирая пот со лба после очередного спарринга с Пандой. Мегуми Фушигуро, хмурый и сосредоточенный, уже отрабатывал новые связки с своими шикигами. А Нобара Кугисаки, задорно посвистывая, чинила свой молоток, украшенный новыми, особо острыми гвоздями. Дверь в зал с грохотом отлетела, ударившись о стену. — Мои любимые первогодки! Соскучились по своему гениальному наставнику? В проёме, залитый светом из коридора, стоял он. Сатору Годжо. Высоченный, в чёрной униформе, с ослепительно-белыми волосами, торчащими в разные стороны. На глазах — та самая чёрная повязка, которая, как уверял Юдзи, скрывает «Шесть Глаз» невероятной силы. На его лице расцвела улыбка такая же широкая и беззаботная, как океан. — Учитель Годжо! — радостно выкрикнул Юдзи. Мегуми лишь слегка кивнул, не отрываясь от тренировки. Нобара фыркнула: «Опаздываешь на сорок минут, как всегда». — Опаздывают те, у кого есть скучные дела! — парировал Годжо, влетая в зал. Он двигался с небрежной грацией, занимающей всё пространство. — А у меня было сверхважное совещание! Решали, какой торт заказать на день рождения директора. Победил «Наполеон». Отличный выбор, правда? Он оказался рядом с ними, одним мгновением. Юдзи даже не увидел движения. — Так-так, что мы тут имеем? — Сатору наклонился, заглядывая в молоток Нобары. — О, новые гвоздики! С иголочки! Буквально! Будем протыкать проклятия с большим шиком! — Отойди, не дыши на инструмент, — отмахнулась Нобара, но углы её губ дёрнулись в улыбке. — А ты, Мегуми! — Годжо повернулся к нему. — Опять с этими собачками возишься? Надо разнообразить арсенал! Заведи птичку! Или дельфина! Представь, выплывает дельфин из тени и — бац! — хвостом по башке проклятию! — Дельфины не живут в тени, учитель, — монотонно ответил Мегуми, вызывая нового шикигами. — Мелочи! — Сатору махнул рукой и обрушил всё своё внимание на Юдзи. — Ну а наш звездный поглотитель! Как Сукуна? Не буянит? Если что, скажи, я с ним поговорю. По-свойски. — Всё спокойно, учитель, — заулыбался Юдзи. Ему нравилась эта безумная, шумная энергия Годжо. Она делала ужасный мир проклятий похожим на одно большое, опасное, но захватывающее приключение. — Отлично! — Годжо хлопнул в ладоши, звук получился резким, как выстрел. — Тогда все сюда! Новое задание! Небольшая разминка для мозга и кулаков. Он вытащил из кармана листок и, делая вид, что читает с серьёзным видом, начал: — По данным наших прекрасных аналитиков, в парке «Инадзума» завелось маленькое, но вредное проклятие уровня 4. Оно пугает детей, портит качели и, самое страшное, — крадёт носки с сушилок у местных бабушек! Чудовищно! Ваша задача — найти, обезвредить и вернуть носки законным владельцам! Юдзи — главный по допросу. Нобара — главная по поиску улик. Мегуми — главный по составлению тактического плана и выглядыванию из-за угла с умным видом. — Учитель, — вздохнул Мегуми, — это уровень 4. Мы справимся за пять минут. — Именно! — воскликнул Сатору. — А за оставшиеся пятьдесят пять вы купите мне вагаси в той лавочке у входа в парк. Я люблю с зелёным чаем. Задание ясно? Тогда вперёд! Сильнейший вас благословляет! Он махнул рукой, будто развеивая их, как надоедливых мух. Ученики, привыкшие к его стилю, покивали и потянулись к своим вещам. Юдзи, завязывая шнурки, поднял глаза. Годжо уже не смотрел на них. Он стоял у огромного окна, выходящего на тренировочные поля, спиной к комнате. Его поза была расслабленной, руки в карманах. Но что-то в ней было... другим. Не та беспечная энергия, что секунду назад. Он был неподвижен. Слишком неподвижен. Как гора. Или как памятник самому себе. — Учитель? — негромко позвал Юдзи. Годжо не обернулся. — Юдзи, — сказал он, и его голос был всё таким же весёлым, но в нём, чуть глубже, пряталась какая-то иная нота. — Знаешь, какая самая тяжёлая ноша? — Э... сила? — предположил Юдзи. Сатору покачал головой, всё ещё глядя в окно. — Знание. Знание о том, что однажды твою силу придётся использовать против того, кого... — он запнулся, и на мгновение в зале повисла тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции. — ...Ну, в общем, не теряйте носки. И вагаси не забудьте. И снова, как по щелчку, он повернулся. Широкая, солнечная ухмылка вернулась на его лицо. Он подмигнул Юдзи (хотя повязка скрывала, куда именно он смотрит) и, насвистывая какую-то дурацкую песенку, вышел из зала, оставив после себя лёгкий вакуум. Юдзи стоял, моргая. Мегуми и Нобара уже были у выхода. — Идём, Итадори, — позвал Мегуми. — Чем быстрее выполним, тем меньше он будет придумывать потом. — Ага, — машинально ответил Юдзи. Он вышел последним, бросив взгляд на то место у окна, где только что стоял Годжо. В воздухе ещё витала его безумная энергия, но Юдзи впервые поймал себя на мысли, что за всей этой клоунадой скрывается что-то несоизмеримо огромное и... тихое. Как глубокое озеро под тонким льдом весёлости. Он тряхнул головой. Наверное, показалось. Сенсей — он и есть сенсей. Весёлый и сильный. Он побежал догонять товарищей, на ходу думая о проклятии-воре и сладких вагаси. А в его спину из пустого тренировочного зала будто смотрел невидимый, холодный глаз, в котором не было ни капли веселья.

***

Парк «Инадзума» был типичным городским оазисом: аккуратные дорожки, скучающие голуби, игровая площадка, поскрипывающая на ветру, и унылый запах осени — влажной листвы и далёкого дыма. Но для трёх первокурсников Техникума этот парк пах опасностью. Сладковатым, едким запахом проклятой энергии. — Так, — сказала Нобара, положив руки на бёдра и оглядывая песочницу. — Проклятие уровня 4, крадёт носки. Обычно такие привязаны к месту обид или сильных эмоций. Детская площадка... логично. Кто-то из малышни, наверное, тут в истерике закатывался из-за потерянного носка. Мегуми стоял чуть поодаль, его взгляд скользил по теням под качелями, скамейкам, кустам сирени. «Шесть Глаз» у него не было, но инстинкт охотника на проклятий был развит отлично. — Оно здесь. Чувствую. Но прячется. Не агрессивное, скорее... пугливое. — Отлично! — Юдзи загорелся. — Значит, можно поговорить! Может, оно просто одинокое! Нобара фыркнула: — Итадори, с проклятиями не «разговаривают». Их экзорцизируют. Или размазывают по стенке. Второе чаще. — Но учитель Годжо говорил, что иногда у них есть причины! — не сдавался Юдзи. Пока они спорили, Мегуми сделал шаг в сторону старой, покосившейся беседки, увитой голыми плетями дикого винограда. Там, в самой глубине, среди теней, шевельнулось что-то маленькое и тёмное. Неясный силуэт, похожий на комок грязных тряпок с парой блестящих, испуганных глаз. — Нашёл, — тихо сказал Мегуми и жестом подозвал остальных. Они осторожно приблизились. Проклятие, увидев их, съёжилось ещё сильнее, издав тихий писк, похожий на скрип несмазанных качелей. В его лохматых «лапах» действительно зажат один детский носочек в ярких машинках. — Видишь? — прошептал Юдзи. — Оно же просто... грустит. В этот момент с другой стороны парка донёсся пронзительный детский крик, полный настоящей паники. Проклятие дёрнулось, его глаза расширились от страха, и оно рванулось прочь из беседки — не нападать, а бежать. Прямо в сторону крика. — Чёрт! — выругался Мегуми. — Оно связано с тем ребёнком! Паника привлекает его! — Не дадим навредить! — Итадори уже был в движении. Они ринулись в погоню. Проклятие, несмотря на свой уровень, оказалось проворным, мелькая между деревьями, как тёмное пятно. Оно привело их к дальнему уголку парка, к старому фонтану, который давно не работал. У фонтана, заливаясь слезами, стоял маленький мальчик лет пяти. Он смотрел на что-то в сухом бассейне фонтана. А там, среди опавших листьев и мусора, лежала бездыханная ворона. — П-птичка... не двигается... — всхлипывал мальчик. Проклятие замерло в паре метров от ребёнка. Оно не приближалось. Оно... смотрело. И из него исходила волна такой щемящей, детской тоски и беспомощности, что даже Нобара на секунду замешкалась. — Оно не хочет его пугать, — сказал Мегуми, внезапно поняв. — Оно... чувствует его грусть. Оно со-страдает. И ворует носки... может, чтобы как-то «залатать» эту дыру горя? Так глупо, по-детски... В этот момент из-за деревьев вышел второй человек. Высокий, в длинном плаще, с капюшоном, надвинутым на лицо. Его появление было беззвучным, как падение тени. В его руке мерцал маленький кинжал из тёмного дерева, покрытый зловещими резными символами. — Отлично, — прозвучал низкий, безэмоциональный голос из-под капюшона. — Цель на месте. И дезинформированные подростки в придачу. Удобно. Он был не маг Техникума. Его энергетическая сигнатура была чужеродной, острой, как запах озона после грозы. Агент «Канкё». — Отойдите от проклятия, дети, — сказал незнакомец, медленно приближаясь. — Это собственность организации. Нам нужна его энергетическая сердцевина. Для... исследований. — Собственность? — возмутилась Нобара, сжимая молоток. — Это живое существо! И оно никому не причинило вреда! — Его существование — вред для нового мира, — парировал незнакомец. — Оно — продукт человеческой слабости. Смехотворных детских слёз. Подобный мусор будет устранён. Он двинулся вперёд. Его скорость была неестественной. Не как у Годжо, а какая-то... скользящая. Он прошёл мимо Мегуми, который только успел вызвать Божественного Пса, как тот был отброшен в сторону ударом плаща, будто пустой силой воздуха. Кинжал нацелился на сжавшееся в комок проклятие. Юдзи бросился вперёд, без техники, без плана, движимый лишь инстинктом защитить слабого. «Стой!» Незнакомец даже не посмотрел на него. Левой рукой он сделал отбрасывающий жест. Невидимая сила ударила Юдзи в грудь, отшвырнув его на несколько метров. Он приземлился на спину, воздух вырвался из лёгких. Нобара с криком замахнулась молотком. Её удар был быстр и точен, но кинжал незнакомца парировал его с лёгким звоном, а второй, скрытый в рукаве клинок, уже был направлен ей в горло.

И тут случилось нечто, чего не ожидал никто.

Воздух над фонтаном взорвался тишиной.

Не звуковой удар. Просто звук исчез. Детский плач, тяжёлое дыхание, даже шелест листьев — всё было поглощено в одно мгновение. Стало невыносимо тихо. А потом пришёл свет. Одна-единственная, чистая, невыносимо яркая вспышка, пронзившая пространство между незнакомцем и проклятием. Она длилась меньше мига, но после неё на сетчатке оставалось выжженное пятно. Когда зрение вернулось, незнакомец лежал на земле в десяти футах, его кинжал сломан пополам, плащ тлел по краям. Он был без сознания. А между ним и проклятием стояла она. Женщина. Высокая, стройная, в простых серых тренировочных штанах и белой майке, которая казалась странно неформальной для такого появления. Её волосы были белыми как снег, стянутыми в тугой хвост. Лицо... Юдзи не смог бы описать его потом. Оно было красивым, но не в привычном смысле. Острым. Холодным. Как лезвие. И глаза... светлые, почти прозрачные, как лёд на рассвете. В них не было ни злости, ни ярости. Было абсолютное, безразличное спокойствие. Она смотрела на потерявшего сознание агента, потом медленно перевела взгляд на проклятие. Оно дрожало, прижимая к себе носок. Затем её взгляд скользнул по Юдзи, поднимавшемуся с земли, по Нобаре, застывшей с молотком в руке, по Мегуми, который с трудом поднимался рядом со своим потрёпанным шикигами. И в этих ледяных глазах, когда они встретились с испуганным, но полным решимости взглядом Юдзи, промелькнуло что-то. Не эмоция. Скорее... узнавание. Как если бы она увидела перед собой не врага, а знакомый, давно забытый паттерн. Паттерн глупой, юношеской отваги. Она не сказала ни слова. Развернулась. И исчезла. Не растворилась в темноте. Не использовала телепортацию. Она просто... сделала шаг. Один, обычный шаг в сторону аллеи. Но в следующее мгновение её там уже не было. Будто пространство само сжалось, чтобы унести её прочь. Остался только слабый, почти призрачный шлейф света в воздухе и абсолютная тишина, которая медленно начала заполняться возвращающимися звуками мира: всхлипываниями мальчика, их собственным тяжёлым дыханием, отдалённым гулом города. — Ч... что это было? — выдохнула Нобара, опуская молоток. — Она, — тихо сказал Мегуми, подходя к лежащему агенту и проверяя его пульс. — «Белая Тень». Та самая, о которой ходят слухи. — Она же мертва.. И... она спасла это проклятие? — Юдзи смотрел туда, где она стояла. — И... нас? — Не нас, — поправил Мегуми, его лицо было серьёзным. — Она нейтрализовала угрозу. Мы просто были на линии огня. Он посмотрел на проклятие. Оно, воспользовавшись моментом, юркнуло под кусты и исчезло, прихватив свой носок. — И что теперь? — спросила Нобара. — Отчитываемся о провале миссии и о том, что на нас напали неизвестные, а потом нас спас другой неизвестный? — О нападении — да, — сказал Мегуми. — О ней... — он замолчал, глядя в ту сторону, куда она ушла. — Пока просто скажем, что вмешался сторонний маг неизвестной принадлежности и скрылся. Остальное... нужно обдумать. Юдзи кивнул, всё ещё чувствуя в груди холодный ожог от того взгляда. Взгляда, в котором не было ненависти. Была только бесконечная, усталая пустота. И что-то ещё, чего он понять не мог. Они подняли тело агента (он дышал) и повели зареванного мальчика к выходу из парка, чтобы передать его ищущим родителям. Задание по носкам провалилось. Вагаси были забыты. Но в голове у Юдзи громче всего звучали не слова учителя о «тяжёлой ноше», а та абсолютная, режущая тишина, что пришла перед вспышкой. Тишина, в которой, казалось, слышен был шепот самого одиночества.

***

Оперативный зал Техникума в этот поздний вечер был почти пуст. Лишь несколько мониторов мерцали в полутьме, отбрасывая синеватый отсвет на лицо Идзити Киётаки, который ворчал, разбирая бумаги. Именно его Годжо «угораздило» застать дежурным для отчёта. Трое первокурсников стояли навытяжку, чувствуя себя не в своей тарелке. Тело неизвестного мага в плаще они сдали в караул, а теперь предстояло самое трудное — объяснить, что же произошло. — Итак, — проскрипел Идзити, не глядя на них, — задание: нейтрализация проклятия уровня 4 в парке «Инадзума». Результат: проклятие скрылось. Посторонние лица: один нейтрализованный маг неизвестной принадлежности. Причина провала: вмешательство ещё одного мага неизвестной принадлежности. — Он наконец поднял на них взгляд, полный усталого скепсиса. — У вас, детей, талант попадать в истории. Кратко. Что случилось на самом деле. Мегуми сделал шаг вперёд, его голос был ровным и бесстрастным, как на допросе. — Проклятие оказалось неагрессивным, связано с детской травмой. Мы собирались изучить ситуацию, когда на нас и на него напал неизвестный. Цель нападавшего — не мы, а само проклятие. Он заявил, что это «собственность организации» и что оно — «мусор». — «Организация»? — Идзити нахмурился. — Он не назвал её. Но его техника и манера... они были не из наших. Затем появилась женщина. Она нейтрализовала нападавшего и скрылась. Мы не вступали с ней в контакт. — Женщина, — повторил Идзити, делая заметку. — Описание. Нобара, всё ещё взволнованная, вступила в разговор: — Белые волосы, светлые глаза. Высокая. Одет... ну, не как маг. Просто белая майка и штаны. Но двигалась она... — Нобара запнулась, ища слова. — Как? — Идзити впился в неё взглядом. — Как... тень. Нет. Как сам свет. Одна вспышка света — и тот тип уже лежит. И тишина... перед этим наступила такая тишина, что в ушах закладывало. Идзити что-то быстро записал, его лицо стало ещё мрачнее. Он посмотрел на Юдзи. — Итадори. Ты что-нибудь добавишь? Может, Сукуна что почуял? Юдзи вздрогнул. Всю дорогу назад его не покидало чувство того ледяного взгляда. — Нет, с Сукуной всё спокойно. Но она... она посмотрела на нас. На меня. И в её глазах... не было злости. Совсем. Как будто она... узнала что-то. Что-то неприятное. В этот момент дверь в зал с лёгким стуком открылась. Ни гула, ни предупреждения. Просто возникла щель, и в неё вплыла фигура в черном. Сатору Годжо вошёл в комнату. Он снял повязку, и его небесно-голубые глаза, знаменитые «Шесть Глаз», медленно скользнули по каждому из присутствующих, будто сканируя на молекулярном уровне. На его лице не было привычной ухмылки. Было ленивое, почти сонное любопытство. — О, а тут что у нас? Ночной дозор? — его голос прозвучал непринуждённо, но в воздухе что-то натянулось, как струна. — Годжо, — кивнул Идзити. — Твои цыплята принесли интересную историю. — Слышал обрывки, — Годжо подошёл к столу и непринужденно уселся на его край, взяв в руки отчёт Идзити. Его глаза пробежали по строчкам. — «Вспышка света»... «абсолютная тишина»... «белые волосы». Ого. Похоже на сценарий низкобюджетного хоррора. Но его шутка упала в гробовую тишину. Его собственные ученики смотрели на него не с облегчением, а с немым вопросом. Он это заметил. — Ну что вы такие кислые? Задание провалили? Да ерунда! Главное — живы-здоровы. А носки... купим мальчику новые. Проблема-то не в носках, правда? Он посмотрел прямо на Юдзи. Тот не выдержал. — Учитель... эта женщина... она была опасной. Но не для нас. Она... она выглядела так, будто... — он не находил слов. — Будто ей всё равно? — закончил за него Сатору. Его голос стал чуть тише, но от этого не мягче. — Ну так это и есть настоящая опасность, Юдзи. Не те монстры, что рычат и пускают слюни. А те, что смотрят на тебя, как на погоду за окном. Предсказуемо. И не стоящую внимания. — Он отложил бумаги. — Идзити, передавай дело в архив. «Вмешательство неизвестных сил». Стандартная отписка. А вы трое — марш в общежитие. Выглядите, будто видели привидение. — А разве нет? — вдруг чётко и громко спросила Нобара. Все взгляды устремились на неё. Она сжала кулаки. — Мы все тут умные, да? Этот «неизвестный» в плаще — явно из какой-то банды. А эта женщина... про неё уже слухи ходят. «Белая Тень», да? Вы что, все думаете, мы не слышали? Годжо медленно повернул к ней голову. Его безмятежное выражение не изменилось, но в глазах что-то мелькнуло. Что-то острое и быстрое, как лезвие бритвы. — Нобара, — сказал он сладким голосом. — Знаешь, что отличает хорошего мага от мёртвого? Умение не копаться в архивах, которые его не касаются. Особенно когда старшие уже всё решили. Не верь слухам и легендам. В его тоне не было угрозы. Была констатация. Железная и неоспоримая. Нобара покраснела, но не опустила глаз. — Она спасла нас. Или это проклятие. Не знаю. Но она что-то сделала... хорошее. — «Хорошее», — повторил Годжо, и это слово повисло в воздухе странным, горьким эхом. — В нашем мире, девочка моя, «хорошее» — это то, что оставляет тебя в живых до завтра. Не более. Не ищи смыслов там, где их нет. Всё, свободны. Его последние слова были уже приказом. Чётким, не терпящим возражений. Мегуми кивнул, взял Нобару за локоть и потянул к выходу. Юдзи бросил последний взгляд на своего учителя. Тот уже отвернулся и что-то говорил Идзити тихим, деловым тоном, абсолютно их игнорируя. Дверь закрылась за ними. В коридоре было прохладно и тихо. — Он что-то скрывает, — прошептала Нобара, как только отошли подальше. — Очевидно, — буркнул Мегуми. — Но это не наше дело. — Как это не наше? — возмутился Юдзи. — На нас напали! А эта женщина... я не знаю, кто она, но она... — Она может быть кем угодно, — резко оборвал его Мегуми. — Врагом. Союзником. Призраком. Годжо прав — нам не нужно в это лезть. Наша задача — учиться и выполнять приказы. Всё. Но даже он не звучал убедительно. В его голосе была та же неуверенность, что и у них. Они разошлись по своим комнатам. Юдзи лёг в кровать, уставившись в потолок. Перед глазами снова стояла та вспышка. И свет. И те глаза... холодные, светлые, узнающие. А в оперативном зале, после ухода учеников, Годжо ещё минут пять что-то тихо обсуждал с Идзити. Потом вышел в пустой, освещённый луной коридор. Он не пошёл к себе. Он поднялся на крышу. Ветер, уже холодный, гулял между антеннами. Он подошёл к самому краю, туда, где когда-то стоял с ней, и снял повязку. Его «Шесть Глаз», видящие потоки энергии, следы, суть вещей, устремились в ночной город. Он искал. Не агента «Канкё» — того уже накроют обычные службы. Он искал другой след. Тончайший, почти рассеявшийся, как дуновение, отзвук той самой, особой скорости. Скорости, которая оставляет после себя не просто разрушение, а тишину. И он нашёл его. Слабый, как эхо в горах. В районе парка «Инадзума». Она действительно была там. Он стоял неподвижно, и ветер трепал его белые волосы. На его лице не было ни улыбки, ни гримасы боли. Было пустое, каменное выражение человека, который только что получил подтверждение худшим своим предчувствиям.

«Белая Тень» не была легендой. Не была слухом. Она вернулась.

И первое, что она сделала, — показалась его ученикам.

Он медленно поднял руку и провёл пальцами по лицу, будто стирая невидимую пыль. Потом надел повязку обратно, скрывая глаза, в которых бушевала бешеная, ледяная буря расчётов, воспоминаний и чего-то очень похожего на страх. Не за себя. За них. В его голове было куча мыслей и вопросов, ответов на которые он не знал. «Не может быть» «она мертва» «или нет..?»

«Лети, — пронеслось в голове призраком десятилетней давности. — Лети, пока можешь».