Больно?

      — больно? Лёха же боец. скулить и ныть — не про него. кого-то нагружать своими проблемами — тем более. не верь, не бойся, не проси — всё, как завещала суровая родина. только вот иногда помощь действительно нужна. иногда один в поле ты точно не воин. иногда нужны и друзья, которые вытащат из покорёженной машины. иногда нужна скорая, плохо понимающие по-английски парамедики, но так всё же лучше, чем полное отсутствие врачей. иногда нужно сопровождение в аэропорту, когда ты физически не стоишь на ногах. даже на силе воли. оказывается, перевернувшись на машине, здорово переосмысливаешь всё своё бытие.       — больно? самый популярный вопрос, который с искренней тревогой задают окружающие, знакомые и не очень. а Лёше неловко сознаваться: пиздец как больно. на обезболах легче. он не знал, что тело умеет так болеть. но когда его хозяин долбоёб — приходится чем-то расплачиваться. Лёша не из рефлексирующих. ну случилось и случилось. шит хэппенс. правда, пока тебя везут на скорой с сиреной, а ты глазами фокусируешься на баллонах с кислородом, на переносном дефибрилляторе и крючках под капельницы — с которых, собственно, тебя сейчас и капают — изнутри хочешь не хочешь лезет одна настойчивая мысль: могло так не повезти. •       — больно? Нурлан вырисовывается за спиной надёжной и знакомой скалой. Лёша на его фоне кажется ещё более маленьким, чем обычно. в чёрной зипке, в чёрной футболке со своей моськой, асиксах и простых джинсах. вроде, такой же как и всегда. такой же, да не весь.       — терпимо, жить буду. улыбается задорно и отмахивается, смотрит из-под чёлки. Лёша никому не даёт за себя переживать. даже когда чуть не умер, буквально. когда думал, что придётся по кусочкам собирать — но повезло. отбрехаться получается с кем угодно, но не с Нуром. тот враньё Лёшино чует за километр. особенно когда на его глазах тот закидывает в рот горсть таблеток и запивает разведённым в стакане нимесилом. конечно, Нурлан всё видит. видит, как Лёше жмёт корсет. видит, как он ведёт плечами и шевелит лопатками, пытаясь удобнее устроиться на стуле — и не делать при этом лишних движений, от которых болезненно тянет позвоночник и шею. видит, как пытается быть как раньше, забавным, смешным, лёгким. только что-то не даёт. видит, как стоически терпит подряд четыре мотора. как ловит Нурлана на подлёте, когда тот по привычке с разбега падает на Лёшу после особенно удачной шутки — придерживает за предплечья, чтобы тот не навалился всем весом на травмированное тело. Нурлан не дурак, конечно, он всё контролирует, тормозит заблаговременно. Лёша расслабленно ведёт себя в кадре, двигается непринуждённо, но после того, как вырубают камеры — надламывается, подбирается весь и держится из последних сил, чтобы не сложиться пополам. утыкается взглядом в пол, а руками в стул, чтобы нагрузка на спину была меньше. украдкой вытирает лоб и медленно поднимается, чтобы наконец уйти от софитов и лишних глаз. Нурлан касается чужого плеча. сначала осторожно, а потом охватывая косточку и накрывая её ладонью полностью. Лёша горячий. ему жарко, и Нурлан злится. на предновогодний сезон, на Дашу и Макса, которые позвали слишком много гостей в один выпуск, на Москву, где чёртова холодина, а снега нет. а ещё злится на себя. и на Лёшу. но на себя больше. и на работу. и на деньги, которые надо отрабатывать в рекламе, вместо того, чтобы улечься и лежать на больничном, как делают все нормальные люди. грустно и тошно.       — и как тебя только угораздило, — одним уголком губ улыбается, тревога плещется в голосе. ловит взгляд в зеркале и долго глядит, а потом опускает глаза.       — сам не знаю, — честно и тихо произносит Лёша. всё правда. их диалоги с непроговоренными самыми важными вещами давно понятны им обоим. без лишних нежностей, без лишних обещаний, без лишних признаний и страха. Нурлан двигается чуть ближе, касаясь губами чужих волос едва заметным движением, и отходит спустя несколько секунд. • Нурлан помнит, как ему среди ночи позвонила Лена. торопливо и сбивчиво прошелестела что-то про «машина перевернулась», «не знаю, чего делать и куда бежать», «у тебя есть знакомые хирурги?». Нурлан помнит, что сначала не поверил: не Лене не поверил, а вообще, что такое возможно. Лёха? разбился? в Японии? это рофл такой или что? потом был быстрый мозговой штурм наедине с собой и экстренное поднимание всех полезных контактов. сосредоточенно нахмурясь, Нур шагал туда-сюда по тёмной гостиной, сжимая в руке айфон. Диана полусонно следила за его силуэтом — только-только угомонился и уснул у неё на руках их крохотный сын. очень не к месту Нур вспоминал каждый момент, когда думал, что увлечение Лёши этими ржавыми корытами не приведут к добру. он даже пытался ему об этом намекнуть, но с Щербаковым бессмысленно обсуждать то, что он жарко любит. ранним утром Лёшу ждали в Склифе. МРТ, анализы, быстрые исследования — угрозы вроде бы нет, как и ничего хорошего в его состоянии тоже. состояние стабильное, операции пока не нужны. повезло чертовски. Лена отписалась коротким «спасибо, мы на месте, дальше Лёша тебе потом расскажет». Нур глотнул обжигающего кофе. из просторной кухни панорамные окна выходили на сад цвета утренней серой синевы. заснуть он той ночью так и не смог. •       — помочь тебе? Лёша бросает зипку на низкий бархатный диванчик, стягивает через голову футболку и неловко пытается поправить затяжки корсета. вскидывает глаза на предложение Нура и кивает, нахмурив брови.       — ложитесь, пациент. слава богу, не приходится хотя бы теперь с ним драться за здравый смысл. покладистый Лёша — то ещё произведение искусства. кряхтя, садится на диван, закидывает ноги в кроссовках и сползает пониже. корсет обнимает весь торс и выглядит вполне надёжным. вот только его регулярно надо перезатягивать, а ещё делать это лёжа, иначе толку чуть. Нурлан осторожно расцепляет крепкие липучки с неприятным звуком. Лёша облегчённо выдыхает, когда ослабевает корсетная хватка, с удовольствием елозит спиной и вдыхает полной грудью, отчего рёбра двигаются. кожа под жёстким материалом чуть натёрлась и покраснела. синяки и ссадины уже почти зажили, осталась одна огромная жёлтая клякса на боку — там, где раньше была сплошная чернота. Нурлан старается делать всё медленно и уверенно. даёт Лёше подышать и повернуться как ему удобно, прежде чем затягивать корсет заново. невесомо прикасается к повреждённому боку, чувствует горячую кожу, поглаживает с опаской, как будто ощущая фантомную боль, что была в этом месте совсем недавно. Лёша замирает. сухие губы чуть размыкаются и он не отрываясь смотрит на Нурлана из своего дурацкого положения, редко моргая пушистыми ресницами. смотрит без ебанцы. серьёзно и почти взросло. глубоко вздыхает, и Нурлан словно приходит в себя.       — Нурик? щипания в носу Нур точно не ожидал, а оно вот, пожалуйста. слишком явно перед глазами обрыв — судзуки — тридцать секунд полёта — глухой удар — тишина.       — м?       — спасибо тебе за Склиф. и вообще, — Лёша смотрит пристальнее, чем надо, и Нурлану становится жарко тоже. от его доверия, от его близости, от аромата почему-то шоколада и кофе — то ли Лёша где-то в перерыве добыл, то ли ребята оставили в гримёрке, а он не заметил.       — тебе спасибо, что не умер. Нур смотрит и пытается понять, пошлёт его Лёха или нет. а Лёша улыбается своей самой доброй в мире улыбкой. в глазах лучится доверие, которое Нурлан заслужил больше всех.