Я... скорость.

Единичка прокашлялся, криво улыбнувшись. — Bruder, дорогой Ноли, versuche es deinem Vater einfach zu sagen. Ноли хищно улыбнулся и вышел, дверь закрылась. Единичка стоял, вцепившись в стойку, смотрел в пол. Джон стоял у верстака, тяжело дыша, глядя куда-то в сторону. — Я.. мне нужно... — Единичка не договорил. Он схватил свою куртку, висевшую на спинке стула, и выбежал из гаража, даже не взглянув на Джона. Джон остался один. Он стоял, прислонившись к верстаку, и чувствовал, как разгорается смесь разочарования и стыда. «Он ушёл. Опять».

***

Утро встретило Единичку серым светом, просачивающимся сквозь неплотно задёрнутые шторы отельного номера. Он лежал на спине, глядя в потолок, и пытался убедить себя, что ночью ему удалось выспаться. Не удалось. Он вообще не спал - ворочался, смотрел в темноту, перебирал в памяти вчерашний вечер. Лицо Джона, столь близкое к его.. Тёплая ладонь на талии, это обжигающее дыхание прямо на его губах. А потом - дверь, этот скрип, этот мерзкий голос Ноли, и всё рассыпалось. Единичка закрыл глаза и заставил себя дышать ровно. «Он хотел меня поцеловать или мне показалось? Нет, не показалось.. Я видел его глаза, он хотел, а потом.. потом этот Ноли! Гад! Вечно мне жизнь портит, маленький ублюдок. Из-за него Джон сразу отшатнулся. Наверное, испугался, подумал, что я.. что это было ошибкой». Он повернулся на бок и посмотрел на телефон, лежащий на тумбочке. Он уже несколько раз проверял его на наличие сообщений от Джона, но ничего. В груди больно заныло, дышать стало тяжелее. «Неужели это действительно было ошибкой? Может, это я всё не так понял?..» Он шумно выдохнул, проведя руками по лицу в стиле "сдирания кожи", и резко встал. Нужно было как-то отвлечься, переключиться, просто не думать об этом долбанном Доу. Он сдёрнул полотенце со стула и направился в ванну. Может, хоть она успокоит? Ровно в восемь тридцать он вышел из душа, оделся в свежую чёрную футболку и джинсы, волосы собрал в идеально гладкий хвост. Посмотрел на себя в зеркало - на него в ответ смотрел аристократичный придурок, всё как всегда. — ладно, — сказал он своему отражению. — всё будет хорошо.. Соберись, Икс, держи себя в руках. — он сжал кулаки так, что на ладони остались маленькие полумесяцы, вроде отрезвило.

***

Джон приехал в гараж раньше обычного. Замок отчаянно боролся за место на двери, но в конце концов сдался, открыв взору злосчастное помещение, соучастника вчерашнего инцидента. Джон застыл на месте, затаив дыхание. Предстоящая встреча с Единичкой не по-детски пугала. Наконец решившись, он прошёл внутрь и остановился у стола. Нужно было отвлечься, заняться чем-то, чтобы не думать. Он начал перебирать инструменты, хотя все они были разложены идеально. Это тоже не помогало. Мысли то и дело лезли в голову. «Сегодня он придёт.. И что я ему скажу? "Прости, что чуть не поцеловал?" Или сделаю вид, что ничего не было? Хотя.. Наверное, да. Чтобы он не думал, что я... что я на что-то претендую». Спустя некоторое время он услышал шаги за дверью. Сердце забилось быстрее, но он заставил себя не оборачиваться. Дверь скрипнула. Человек вошёл внутрь и почти сразу же остановился. — Доброе утро, Джон. — Голос Единички звучал спокойно, что сильно удивило — Какие планы на сегодня? Джон наконец обернулся. Единичка стоял у входа, прислонившись плечом к косяку. Он был с иголочки одетый, будто пришёл не в гараж к Джону, а лишь мимо проходил на важную деловую встречу и просто решил заскочить. — Утренняя сессия, — ответил Джон, стараясь, чтобы голос звучал так же ровно. — Потом будем смотреть телеметрию. — Отлично. Я готов. Единичка прошёл к своему обычному месту у верстака, положил планшет, достал блокнот. Всё чётко, по делу, без лишних действий или слов. Он не смотрел ни по сторонам, ни на Джона, сразу же уткнувшись в свои бумаги. Увидев всё это, Джон почувствовал, как внутри что-то болезненно сжалось. По ходу работы каждый пытался отвлечься по-своему. Джон возился с передней подвеской, проверял амортизаторы. Единичка сидел за ноутбуком, изучал логи заездов. И всё без лишних слов, без единого упоминания случившегося. — Давление в шинах, — сказал Джон, не оборачиваясь. — Проверь. — Уже проверил. 2.1, как ты и просил. — Хорошо. Коротко и сухо. А главное - с таким холодом, что у обоих подморозилась душа, оставив неприятный осадок. Джон с силой сжал гаечный ключ. Возникло ощущение , будто то ли он, то ли рука жалобно заскрипели. Ему хотелось резко обернуться, посмотреть на этого белокурого парня, увидеть хоть что-то знакомое в этих глазах, но он боялся. Боялся, что если обернётся, то не выдержит, скажет что-то, чего говорить нельзя, или, наоборот, увидит в его взгляде подтверждение всем своим страхам. «Он жалеет, — думал Джон, глядя на амортизатор, который уже пять минут крутил в руках без всякой цели. — Жалеет о том, что тогда чуть не случилось. Наверное, Ноли что-то ему сказал, вразумил до отца.. Что ему нужны такие же идеальные, как и он сам, а я... я кто?» А Единичка сидел за ноутбуком и смотрел на графики, которые видел уже сотню раз. Цифры плыли перед глазами, потому что мысли были совсем не о них. «Он молчит, — терзался он, чувствуя, как сердце разрывается от этой вынужденной холодности. — Он даже не пытается заговорить. Раньше он хоть язвил, хоть подкалывал, а сейчас.. Наверное, ему неловко. Может, он посчитал, что ошибся в чувствах? Понял, что не для него такой, как я. Что я слишком шумный для него, слишком конфликтный.. Что любое слово могут обернуть против тебя самого, и ему это не понравилось?». Единичка поднял голову и посмотрел на спину Джона. Обычно расслабленные плечи сейчас были до ужаса напряжены, а руки, умеющие творить чудеса с металлом, сейчас не находили себе места. Он смотрел и думал: «ну же, подойди, обернись.. Скажи что-нибудь, что угодно». Джон, словно почувствовав взгляд, замер на секунду, но не обернулся. Единичка разочарованно опустил глаза обратно к ноутбуку, продолжив создавать идеальную видимость работы, хотя на деле лишь водить мышкой по строчкам, не разбирая написанного. Около полудня, когда солнце уже поднялось высоко и залило гараж жёлтым светом, дверь снова открылась. На пороге стоял Ноли. — здравствуйте, труженики! — Ноли вошёл, не спрашивая разрешения, огляделся и с видом хозяина жизни уселся на диван в углу, закинув ногу на ногу. — Работайте, работайте, не обращайте на меня внимания. Я просто посижу, посмотрю. Люблю смотреть на работу профессионалов. Единичка переглянулся с Джоном - впервые за день их взгляды встретились, но тут же разбежались в разные стороны, будто обожжась. Ноли устроился поудобнее, достал телефон и сделал вид, будто читает что-то очень важное, хотя на деле то и дело скользил взглядом по гаражу и им. Его присутствие напрягало ещё сильнее. Каждый раз, когда взгляд Джона задерживался на Единичке дольше положенного, а потом резко отводился, Ноли видел это, каждый раз, когда Единичка сидел, подперев руками голову в признаке усталости, хотя на деле от безысходности, Ноли видел и это. Он смотрел и всё фиксировал, всё запоминал. Джон работал, стараясь не обращать внимания на этот давящий взгляд, но получалось плохо. Он чувствовал себя подопытным кроликом, за которым наблюдают через стекло. «Что он хочет? — думал Джон, закручивая болт уж слишком туго. — Зачем припёрся? Наслаждается, как мы мучаемся?» Единичка тоже чувствовал этот взгляд, но в отличие от Джона, он знал брата лучше. Знал, что просто так Ноли ничего не делает и если он здесь - значит, у него есть план и он явно не сулит ничего хорошего. Где-то через час Единичка всё-таки не выдержал. Он молча положил планшет, бросил короткое "Я сейчас" и вышел из гаража. На улице действительно было легче. Холодный воздух приводил в себя, облегчая тяжёлую голову. Он вздохнул полной грудью и наконец чуть расслабился. Джон же проводил его взглядом, после чего снова уткнулся в мотоцикл. Голова уже гудела, но сквозь этот шум он всё-таки различил тихие крадущиеся шаги. Ноли поднялся с дивана и медленно приблизился к Джону. Тот почувствовал его присутствие за спиной и напрягся, готовясь, если что, ударить надоедливую рожу этого фиолетового. — Знаете, герр механик, — голос Ноли был тихим, как у старого друга, который собрался рассказать секрет. — А мой брат, оказывается, очень чувствительный. Точнее, всегда таким был. Джон замер. Рука с гаечным ключом остановилась, будто сама ужаснулась от сказанного. — Любую неловкость переживает очень тяжело, — продолжал Ноли, приближаясь ещё на полшага. — Особенно если ему кажется, что его отвергли. Джон медленно обернулся. Ноли стоял в полуметре, сложив руки на груди. — Что вы имеете в виду? — спросил Джон. Голос, как назло, дрогнул. — Ничего конкретного. — Ноли пожал плечами, изображая невинность. — Я же брат, я его знаю лучше. Он ведь никогда не делает первый шаг, слишком боится. Да он всю жизнь боится - отца, неудачи, ответственности.. Ох, а если ему кажется, что человек, который сделал первый шаг, отступил.. — Ноли сделал паузу, покачав головой. — Он закрывается, и боюсь, его больше не расположить, как раньше.. Джон молчал, переваривая услышанное. — При попытке всё исправить он не захочет слушать, — Ноли театрально вздохнул и развёл руками, изображая сожаление. — Он ведь у отца паинька. Боится и лишнего слова ему сказать. Так что.. — он снова замолчал, глядя Джону прямо в глаза. — Думаю, вам стоит просто работать дальше. Может, одумается, и вы сможете поговорить, а может, и нет. Но если полезете сейчас - только хуже сделаете, уж поверьте. Джон стоял, чувствуя, как глаза всё больше округляются от осознания своего положения. Слова Ноли звучали так убедительно..

«Он закрывается, и боюсь, его больше не расположить, как раньше».

— Удачи вам, герр механик, — Ноли похлопал его легонько по плечу, как бы сочувствуя — Она вам явно понадобится. И он вернулся на диван, снова уселся, закинул ногу на ногу, достал телефон. Как ни в чём и не бывало. А Джон же стоял, не двигаясь. В голове было пусто, лишь слова Ноли повторялись вновь и вновь. Когда Единичка вернулся минут через пять, он застал Джона за работой - тот сосредоточенно рассматривал что-то у педали, даже не подняв головы. Но что-то в его позе, а может в напряжённых плечах, или в том, как он сжимал инструмент, показалось Единичке странным. — Всё нормально? — спросил он, проходя к своему месту. — Да, — коротко ответил Джон, не оборачиваясь. Единичка посмотрел на Ноли. Тот сидел на диване, продолжая корчить невозможно занятого. «Странно, — подумал Единичка, садясь за ноутбук. — не мог же Ноли так быстро что-то вытворить». День полз ужасно медленно, будто соревнуясь с улиткой. Ноли просидел в гараже до самого вечера. Больше он не вставал и вовсе не говорил, кажется, теперь он даже и не наблюдал за ними, просто сидел, давя своим присутствием. К концу дня Джон чувствовал себя выжатым, как лимон. Руки уже заплетались, а мысли путались. Слова Ноли засели так глубоко, что, кажется, он запомнил их уже как цитату. Когда солнце начало клониться к закату, Ноли наконец поднялся с дивана, потянулся и направился к выходу. — Ну, я пойду, — сказал он, остановившись в дверях. — Работайте, не скучайте. Ещё увидимся. И вышел. Джон и Единичка остались вдвоём. Ни один не сказал и слова, лишь последний облегчённо вздохнул. Видя, что, находясь здесь, он ничего не добьётся и не услышит, Единичка медленно начал собирать вещи. Он чувствовал, что нужно что-то сказать, обсудить случившееся, но слова застряли в горле. Джон стоял у верстака спиной к нему и смотрел в одну точку. Он тоже чувствовал эту необходимость - сказать или объяснить, да хоть что-нибудь сделать, но слова Ноли сковывали его, словно цепями. Когда Единичка уже взял рюкзак и направился к двери, Джон вдруг обернулся. — Единичка, — сказал он. Голос его звучал глухо и неуверенно. — Надо поговорить. Единичка замер, не оборачиваясь, вцепившись в лямку рюкзака. — О чём? — спросил он тихо. Джон смотрел на его спину, на белые волосы, собранные в хвост, на напряжённые плечи. «Он же брат, — подумал Джон. — Он лучше знает.. А если я сейчас ляпну что-то не то.. Я же только хуже сделаю. Разрушу то, что между нами уже есть... А между нами вообще что-то есть? Или мне только кажется?» — О твоём отце, — сказал Джон первое, что пришло в голову. — То, что он делает с тобой.. это ужасно. Постарайся быть аккуратнее, хорошо? Единичка медленно обернулся вполоборота. — Хорошо, — на его губах появилась слабая, едва заметная улыбка. — Спокойной ночи, Джон. — Спокойной. Дверь закрылась, но Джон продолжал смотреть на дерево. Через минуту он закрыл лицо в ладонях. «дебил, — подумал он. — нахер я вообще слушаю этого урода?». Он сел на диван, тяжело вздохнув. «Завтра же надо с ним нормально поговорить. Так проблему мы не решим». Так он просидел полчаса, а может и час, кто знает? Из мыслей его вывел тихий скрип двери. В гараж вошёл Билдермен. — Занят? — спросил он, подходя ближе. — Не. Билдермен сел рядом, помолчал некоторое время, а потом положил тяжёлую руку Джону на плечо. — Эй, Теламон звонил, — сказал он. — Они уезжают на две недели в Германию по делам. Завтра утром. Джон замер. Кажется, он даже дышать перестал. Все его планы, все надежды обрушились в один миг. «Опять он всё портит. Я уверен, это специально». — Ясно, — сказал он вслух. — Спасибо, что сообщил. Билдермен посмотрел на сына, поджав губы в привычном жесте переживания. — Всё будет хорошо, я уверен. — сказал он тихо. Билдермен поднялся, ещё раз сжал плечо Джона и вышел, решив оставить его одного переваривать данную новость. Джон смотрел в темноту за окном и думал о том, что завтра Единичка уедет, и они так и не поговорят. О том, что этот белокурый парень может всё что угодно себе надумать и, возможно, даже начать переживать по тому, чего вообще нет. Он подошёл к холодильнику, взял пиво и жадно глотнул. — Ну ёбанный в рот.

***

Утро следующего дня выдалось холодным и серым. Низкие тучи нависали над городом, обещая дождь. Единичка стоял у окна своего номера, глядя на этот серый пейзаж. На душе было также холодно и противно, как и на улице. «Надо попрощаться, — подумал он. — Заехать в гараж, хотя бы увидеть его на последок.» Он развернулся и направился на выход. По пути, проходя зеркало , он посмотрел на себя в отражении. Под глазами виднелись тёмные тени, хвост был хоть и высоко завязан, но будто тоже за компанию выглядел вялым и растрепанным. В такси по дороге в гараж он сжимал в руке ключи от бокса и смотрел в окно на мелькающие мимо дома. каждая улица напоминала о чём-то. Вот здесь они с Джоном однажды заезжали за запчастями, а здесь продуктовый с приятными кассиршами. «Две недели.. — думал Единичка. — Как я это переживу?» Машина остановилась у знакомых ворот. Единичка расплатился, вышел, глубоко вздохнул и толкнул дверь. В гараже пахло привычно, маслом и металлом. Джон стоял, как обычно, у верстака, спиной к двери, и возился с каким-то узлом. Он не обернулся на звук шагов, но Единичка видел, как он напрягся. — Ты уже знаешь, да?.. — спросил Единичка, останавливаясь в метре от него. — Я ненадолго, просто.. хотел оставить ключи от бокса. Мало ли что.. — Оставь, — коротко ответил Джон, не оборачиваясь. Единичка положил ключи на верстак, но остался стоять, сам не зная, чего ждёт. — Там, в Германии.. — начал он, не зная, что сказать, но чувствуя, что нужно заполнить эту тишину. — Я буду на связи. — Хорошо. — Данные буду присылать. — Мг. Коротко и настолько сухо, что пересохло в горле. Единичка смотрел на его спину, на пшеничный затылок, но чувствовал лишь как болезненно внутри всё падает. «Обернись, — мысленно молил он. — Посмотри на меня.. Скажи хоть что-нибудь». Но Джон и не шелохнулся. Стоял и смотрел куда-то в стену, будто и вовсе не замечая Единичку. — Джон.. — вырвалось у Единички. Джон медленно повернул голову, их взгляды встретились. — Что? — спросил он тихо. Единичка открыл рот, чтобы сказать.. что? Что он чувствует? Что эти две недели без него будут адом? Что он не знает, как жить дальше, если между ними так и останется эта пропасть? Слова застряли в горле. — Нет.. ничего, забудь, — сказал Единичка и отвернулся. — Береги себя. Он сделал шаг к двери. На глаза наворачивались слёзы, но он старался держаться. — Постой, — раздалось за спиной. Единичка замер, не оборачиваясь. Боялся, что если обернётся, то не выдержит, разрыдается, как ребёнок, или, наоборот, кинется обратно. Он слышал шаги Джона, отдаляющийся куда-то, следом звук выдвигающегося ящика, а потом шаги обратно. — Держи. Единичка чуть развернулся, инстинктивно раскрыв ладонь. Что-то лёгкое легло ему в ладонь. Единичка опустил глаза. На его ладони лежал браслет. Чёрно-серый шнур, переплетённый в сложный узор, зелёные бусины разных оттенков, от цвета мха до почти изумрудного, а между ними - маленькие деревянные кубики, и на каждом выжжены буквы: "Е, Д, И, Н, И, Ч, К, А". Маленькие металлические подвески - жёлтый цветок и ярко-зелёный камушек, похожий на необработанный изумруд, находились на тыльной стороне браслета. Единичка смотрел на это чудо, но не мог вымолвить ни слова. Пальцы его дрожали. — Это.. — выдохнул он наконец. — Джейн сплела, — быстро сказал Джон, отводя взгляд. Его голос звучал, будто он оправдывался. — Сестра моя. Услышала про тебя и решила, что тебе нужен талисман. Он замолчал, потом добавил, глядя куда-то в сторону: — Носи, если хочешь. Ну, или не носи. Я не обижусь. Материалы всё равно не сильно дорогие были. Единичка смотрел на браслет и почувствовал, как глаза всё-таки наливаются слезами. — Ты.. ты хочешь, чтобы я взял его? — спросил он, голос предательски дрогнул. — Ну да. — Джон пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимым. — Для чего ж ещё мы его делали? Единичка медленно и аккуратно, боясь порвать, надел браслет на запястье. Чёрно-серый шнур мягко обхватил руку, зелёные бусины блеснули в свете гаража. Он поднял руку, повертел - камушек сверкнул. — Спасибо, — выдохнул он, закашлявшись, пытаясь скрыть свой дрожащий голос. — Не за что. — Джон отступил на шаг. — Лети уже, а то опоздаешь. — ага. — Единичка посмотрел на него в последний раз и всё размылось от влаги. Ещё секунда - и это всё прорвётся наружу — Пока, Джон. — Пока, Единичка. Он поспешно вышел, дверь закрылась и шаги затихли. Джон стоял посреди гаража и смотрел на дверь, за которой только что исчез тот, кто стал для него важнее всего на свете. «Ну всё, уехал, — подумал Джон. — И ведь даже не обнял, да что там, даже не прикоснулся..» Он подошёл к дивану, сел, и снова уронил голову в руки, как и вчера. «Ноли был прав, он закрылся. Теперь можно и не мечтать ни о чём. Какой же я идиот, поторопился». Он взял ближайшую вещь, которая была поблизости, - отвёртку, и со всей силы бросил. Она пролетела через весь гараж и ударилась о стену, издав громкий стук. — ТВОЮ МАТЬ! Единичка же сидел на заднем сиденье такси, прижимая к груди рюкзак, и смотрел в окно на проплывающие мимо облака. Город прощался с ним серыми красками и моросящим дождём. Он сжимал запястье с браслетом. Пальцы гладили зелёные бусины, трогали деревянные кубики с буквами. «Браслет.. Он подарил мне рукодельный браслет... — думал Единичка, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы. — Он сделал это своими руками для меня, пусть и с сестрой.. А ведь я даже не поблагодарил его нормально.. Просто забрал и ушёл... Gott, я такой идиот». В голове была каша из всевозможных эмоций, что смешались в болезненный комок. — Приехали, — сказал таксист, останавливаясь у терминала аэропорта. Единичка расплатился, вышел под моросящий дождь и вдохнул сырой воздух. Вот-вот самолёт унесёт его на две недели в родную страну, от которой вовсе не становилось легче на душе. Он зашёл в здание аэропорта, прошёл регистрацию, досмотр, и только оказавшись в зале ожидания, позволил себе остановиться и просто постоять, глядя в огромное окно на взлётную полосу. Телефон в кармане завибрировал. Он достал его, посмотрел на экран. "Джон: Удачного полёта, принцесса." Единичка смотрел на эти слова и чувствовал, как губы сами собой растягиваются в улыбке. Он набрал ответ: "Спасибо. Напишу, как прилечу" Отправил и убрал телефон в карман. «Принцесса, — подумал он. — Дурацкое прозвище.. Но почему оно сейчас так греет?» Объявили посадку. Единичка развернулся, поправил рюкзак на плече и пошёл к выходу на посадку. Браслет на запястье мягко покачивался в такт шагам. В самолёте он сидел у иллюминатора, смотрел, как внизу проплывают огни города, и думал о том, что оставляет здесь. «Я вернусь, — пообещал он себе, касаясь пальцами зелёных бусин. — Как раз обдумаю всё, что произошло и мы спокойно поговорим». Самолёт набирал высоту, унося его всё дальше от единственного места, где он действительно почувствовал себя счастливым. Браслет на запястье грел кожу, напоминая, что дом - это не всегда место, ведь иногда это человек. В гараже было темно. Джон так и сидел на диване, не включая света. Телефон лежал рядом. Экран засветился, высветилось сообщение. "Единичка: Спасибо. Напишу, как прилечу. " Джон смотрел на эти слова, ничего особенного. Вроде и хорошо, без холода, без обид, а с другой стороны.. Как-то сухо? «и всё? — подумал он. — может я ошибался и он изначально ничего не хотел? Поэтому и убежал так быстро». Он отложил телефон, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. «Ну вот и всё, уехал. А ведь даже и не попрощались толком. Просто ключи, браслет и "пока". А что будет через эти две недели? Что-то вообще изменится?» Он тяжело вздохнул. За что мне всё это, а? — он подошёл к холодильнику и снова, открыв его, взял банку пива. — Возвращайся поскорее, — сказал он в пустоту. — боюсь, сопьюсь нахер.