Я... скорость.

Утро в доме Джона начиналось всегда одинаково - с запаха свежесваренного кофе и тихого звона инструментов, которые Джон перебирал за столом. Единичка не захотел останавливаться в гостинице. Сказал, что достаточно нажился в позолоченных хоромах в Германии, и просто хочет быть рядом. Джон тогда хмыкнул и без лишних слов выделил Единичке две полки и ящик в комоде. И всё было бы идеально, если бы не эта дурацкая вещь. — Да где же она? — Единичка стоял посреди гостиной, уперев руки в бока, и оглядывал комнату уже в четвёртый раз. Он искал свой брелок - маленький металлический ключ от бокса с мотоциклом, который ему подарил Билдермен. Единичка ни за что не хотел его терять, но этим утром, собираясь на трек, обнаружил, что ключа нет. Он обыскал кухню, ванную и гостиную. Даже заглянул под диван, на котором спал, и в обувницу у входа, но всё также пусто. Как сквозь землю провалился. — Джон! — крикнул он в сторону гаража, который примыкал к дому. — Ты не видел мой брелок? С мотоциклом! Из гаража донёсся глухой звук - Джон что-то уронил и выругался. — В комнате у меня посмотри! Мог случайно со вчерашними вещами закинуть! Единичка вздохнул и направился в комнату Джона. Он бывал там всего пару раз. Обычно они тусовались в гостиной или гараже. Комната Джона была маленькой, но уютной: широкая кровать, застеленная тёмным пледом, старый деревянный комод, небольшой шкаф-купе и пара полок с книгами по механике. Единичка вошёл, окинул взглядом комнату. На кровати ничего, кроме пледа, на полу пара кроссовок и стопка журналов, на комоде расчёска, часы и другая мелочь, среди которой не было брелка. Он открыл верхний ящик комода. Носки, трусы, майки. Ничего похожего на ключ. Второй ящик - потрёпанные учебники, карандаши, тетрадки. Единичка аккуратно перебрал всё, но брелочка не было. Третий ящик был выделен для него, но на всякий случай, он и его проверил, но ничего. Единичка уже начинал раздражаться. «Да где же этот блядский ключ?» Он закрыл комод и повернулся к шкафу. Шкаф-купе был большим, с раздвижными дверцами. Единичка потянул одну из них и замер. Сначала он не понял, что видит. Просто смотрел на полки, заставленные вещами. Футболки, свитера, джинсы, всё аккуратно сложено, как и полагается. Но что-то было не так.. На средней полке, между стопкой маек и какими-то коробками... Единичка пару раз моргнул, не веря своим глазам. На полке лежали.. Вещи достаточно интересного назначения. Вибратор. Не один - целых два, разных размеров. Рядом - наручники с мягкими манжетами, чёрные, с металлической цепочкой. Ещё несколько странных предметов, назначения которых Единичка не знал, но смутно догадывался. Защипы маленькие, с цепочкой между ними. Несколько тюбиков смазки, пачка презервативов и ещё куча всего - мешочки, верёвочки, какие-то непонятные приспособления, от вида которых щёки начинали краснеть. Единичка стоял, пытаясь обработать только что полученную информацию, но такое просто в голове не укладывалось, было пусто. Он медленно задвинул дверцу шкафа в изначальное назначение. Взгляд расфокусированно остался на дверцах шкафа. Он повернулся лицом к выходу, в шоке пытаясь представить план дальнейших действий. — Ты уже смотрел в шкафу, да?.. — раздалось от двери. Единичка поднял взгляд. В дверях стоял Джон, бледный как полотно. В его глазах блестела паника. Они смотрели друг на друга несколько секунд, прекрасно понимая, что теперь оба знают об этом секрете. — ЛАДНО, Я ТЕБЯ ПОНЯЛ! — вдруг выкрикнул Единичка, его голос был слишком громким и истеричным. Он быстрым шагом направился к выходу, проскочил мимо застывшего Джона и вылетел в коридор. — КАК НАЙДЕШЬ БРЕЛОК, ОТДАШЬ! ХОТЯ, ЗНАЕШЬ, ОСТАВЬ СЕБЕ, СПАСИБО! Он почти добрался до входной двери, когда сильная рука схватила его за запястье и резко дёрнула назад. — Охх нет, — голос Джона звучал низко, с хрипотцой. От этого тембра у Единички по спине пробежали мурашки. — Ты слишком много видел. Ты просто так не уйдёшь. И вот Единичка уже был прижат спиной к стене. Джон нависал над ним, руками прижимая его запястья к стене по обе стороны от головы. Единичка замер, глядя в лицо Джона снизу вверх. Сердце быстро колотилось отдаваясь чуть ли не на языке. Щёки безумно горели. Он чувствовал, как жар разливается по всему телу, концентрируясь где-то внизу живота сладким и тянущим чувством. — Отпусти, Джон, — прошептал он, но голос прозвучал совсем не так уверенно, как хотелось бы. — Отпусти. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка Джона была слишком крепкой. Он даже не шелохнулся, просто стоял и смотрел на него. — Отпусти, — повторил Единичка, на этот раз громче, и снова дёрнулся, но бесполезно. Джон был сильнее. — Тсс, — прошептал Джон, наклоняясь ближе. Его губы оказались слишком близко к губам Единички. — Тише. Единичка замер. Дыхание перехватило. Он смотрел в эти голубые глаза, чувствуя как тонет, будто в море. Джон усмехнулся и наклонился ближе, захватив манящие губы. Поцелуй был жёстким и требовательным. Язык сразу же собственнически скользнул внутрь, углубляя. Единичка выдохнул в этот поцелуй и перестал сопротивляться. Руки его безвольно повисли в захвате, а тело обмякло, прижатое к стене. Руки Джона отпустили его запястья и тут же оказались на теле. Одна - на талии, пальцы впились в ткань футболки, сминая её. Вторая скользнула под футболку, Единичка вздрогнул от прикосновения ладони к голой коже. — Джон.. — выдохнул он в поцелуй. Ладонь прошлась по спине. Пальцы гладили кожу, проводили по позвоночнику, останавливались на пояснице. Единичка вцепился руками в спину Джона. Пальцы сами зарылись в ткань его футболки, сминая. В комнате слышались только влажные звуки поцелуев. Достаточно интимный звук, от которого во рту чуть горчило.. Или, может, это от кофе, который Джон пил утром? Рука под футболкой скользнула выше, по рёбрам и чуть выше. Пальцы коснулись соска, и Единичка от неожиданности выдохнул прямо в рот Джону что-то нечленораздельное, дернув его за футболку. Единичка первым оторвался от поцелуя, жадно глотая воздух. Грудь вздымалась, а сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на Джона затуманенным взглядом и пытался отдышаться. Джон потянулся за следующим поцелуем, но уткнулся губами в ладонь, которую Единичка выставил между ними. Они замерли. Джон смотрел на него с обидой и разочарованием, которое даже не пытался скрыть. Брови сошлись на переносице, губы дрогнули. — Всё, — выдохнул Единичка. Голос его был хриплым. — Скоро отец твой придёт. Не дай бог застукает. Джон смотрел на него ещё секунду, а потом выражение его лица сменилось с обиды на что-то хитрое. — Ладно, — сказал он. — Только для начала... Он резко убрал руку Единички, перехватил его за запястье и прижал обратно к стене. И прежде чем Единичка успел что-то сообразить, прижался к его шее. Горячие губы коснулись кожи на шее. Единичка вздрогнул, чувствуя, как по телу пробегают мурашки, а потом в шее вспыхивает резкая боль. — АЙ! — вскрикнул он, дёргаясь. — АЙ, ДЖОН! Он вцепился свободной рукой в волосы Джона, пытаясь оттащить, но тот только сильнее прижался губами к шее, всасывая кожу и покусывая — Что ты делаешь?! — голос Единички сорвался на визг. — Все же увидят! Джон отстранился. На шее Единички красовался красноватый, уже начинающий багроветь засос. Из укуса уже сочилась кровь. Джон провёл языком по ранке, слизывая кровь. Посмотрел на Единичку довольным, почти сытым взглядом. — Замажешь, — сказал он и чмокнул Единичку в закрывшийся от неожиданности глаз. — Ты.. — выдохнул Единичка, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Ты ненормальный. А если папарацци увидят? — да и похуй, — усмехнулся Джон, отпуская его. — Иди, умойся, пока отец не пришёл. И прикрой это безобразие чем-нибудь. Он кивнул на шею и, насвистывая, вышел из комнаты. Единичка стоял, прислонившись к стене, и пытался отдышаться. Сердце колотилось, как бешеное. Внизу живота всё ещё сладко тянуло, а на шее пульсировал свежий укус. — Ненормальный, — повторил он шёпотом, но на губах сама собой расплылась улыбка.

***

Билдермен пришёл через полчаса. Единичка встретил его в гостиной, сидя на диване с книгой в руках - делал вид, что читает. Воротник свитера был натянут почти до подбородка. — Здорово, молодёжь, — Билдермен повесил куртку у входа и огляделся. — а Джон где? — В гараже, — ответил Единичка, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — А чего сидишь? не идёшь помогать? — Да так.. отдыхаю. Билдермен посмотрел на него внимательно. Потом перевёл взгляд на его шею. Нахмурился. — замёрз что-ли? Отопление же вроде херачит. — Билдермен подошёл ближе, прислонил ладонь ко лбу и ещё сильнее нахмурился. — Так, снимай давай. У тебя температура, сейчас ещё сильнее нагреется и вообще под 40 будет. — да нет, что вы, со мной всё хорошо! — так, не спорь со старшими. — билдер потянул и снял с Единички свитер. — ой. — Билдер присел на корточки — а ну-ка, подними голову. Это что у тебя тут? Единичка , понимая, что уже не скрыть этого стыда, послушно поднял голову. Билдермен прищурился. На его лице отразилась сложная гамма чувств - удивление, понимание, лёгкое смущение и, кажется, усмешка. — Ага, — сказал он многозначительно, вставая. — Понятно. В этот момент из гаража вышел Джон, вытирая руки ветошью. Увидев отца, он кивнул: — Пап, привет. Ты по делу? — Да так, зашёл проведать, — Билдермен переводил взгляд с одного на другого. В глазах его плясали чёртики. — но вижу, у вас тут.. весело. Джон проследил его взгляд, увидел, как Единичка судорожно мнёт свитер в руках, и поморщился. — Пап, не начинай. — А я и не начинаю, — Билдермен поднял руки в сдающимся жесте. — Я вообще молчу. Просто думаю.. может, мне на чай зайти попозже? А то я, кажется, не вовремя. — да нет, пап, — буркнул Джон, но щёки его предательски покраснели. Единичка сидел, вжав голову в плечи, и мечтал провалиться сквозь землю. Его лицо ужасно горело от стыда. Билдермен посмотрел на него, на сына, и вдруг расхохотался. — Ладно, ладно, — сказал он сквозь смех. — Пойду я. Дела, знаете ли. — Он направился к выходу, но по пути к двери обернулся и дал легонько подзатыльник Джону — Джон, сынок.. Ты ведь знаешь, что его папарацци замучают. Осторожнее в следующий раз. — Он кивнул на шею Единички и, посмеиваясь, вышел. Дверь закрылась. Единичка медленно поднял на Джона полный ужаса взгляд. — Это полный пиздец, — прошептал он. — да ладно тебе, — Джон пожал плечами. — А ты думал, он не заметит? — Джон! — Единичка вскочил с дивана. — Это не смешно! — а по-моему очень, — усмехнулся Джон, подходя ближе. — Ты видел своё лицо? Как помидор. — Отстань! — ну всё, всё, — Джон обнял его, прижимая к себе, несмотря на слабое сопротивление. — Всё нормально, принцесса. Он не против. Видел, как он смеялся? — мы как два дебила! — ну и ладно. — Джон поцеловал его в макушку. — всё хорошо. Раз смеётся , значит, не против. Единичка замер. Потом уткнулся носом ему в плечо. — Ты уверен? — конечно. — Джон гладил его по спине, успокаивая. — Всё будет хорошо. Единичка выдохнул, расслабляясь в его руках. — дурак, — прошептал он. — А то, — усмехнулся Джон. — Но ты же меня такого любишь. Единичка поднял голову, посмотрел в его глаза. — бесишь меня — он прижался к Джону, улыбнувшись — и я тебя люблю.