Я... скорость.

Джон сжал кулаки. В ста метрах от него виднелось зелёное пятно. Зелёный комбинезон, такой же шлем. Единичка лежал на боку и, кажется, не дышал. Джон был в ступоре. Он не мог поверить в то, что видел.. Это было просто невозможно! Джон побежал туда. Ноги были ватными, и подкашивались. Он упал на колени рядом с телом. Руки дрожали, когда он протянул их к лицу Единички. — Эй.. Единичка. — прошептал он. — ты слышишь меня? Единичка никак не отреагировал. Джон заметил, что шлем был треснут, а кое-где и откололся. Трещина шла от виска до подбородка, а сквозь отколовшиеся части виднелась бледная, испачканная кровью кожа. Джон открыв визор, глаза закрыты, ресницы не дрожат. — Нет.. Он приложил пальцы к шее Единички, чтобы проверить пульс. Пальцы дрожали, скользя по мокрой от пота и крови коже. Он не мог понять, есть ли он. В ушах зазвенело. Он схватил Единичку за плечи и чуть приподнял. Голова Единички безвольно откинулась назад, белые волосы выпали из-под шлема и коснулись асфальта. — эй.. Не время для шуток, Единичка! Слёзы текли по его лицу, капая на лицо Единички. Где-то за спиной завыли сирены. Медики бежали к ним, неся носилки и другую атрибутику. — Отойдите! — крикнул кто-то. — Дайте дорогу! Джон не двигался. Он держал Единичку, не желая отпускать. — Отойдите, я сказал! Чьи-то сильные руки оторвали его от Единички и оттащили в сторону. Он пытался вырваться, но его крепко держали. — Стойте! Подож.. — Джон попытался кричать, но задохнулся в собственных слезах. — Мы врачи. Пожалуйста, не мешайте. Медики склонились над Единичкой. Кто-то снимал шлем, кто-то проверял пульс. — Он жив? — тихо спросил Джон. Ему никто не ответил. Врачи были заняты, переговариваясь короткими, резкими фразами, от которых Джону наконец стало легче, и он обмяк в чужих руках. — Давление пятьдесят на тридцать. — Травма головы, возможен перелом основания черепа. — Готовьте носилки, быстро! Джон всхлипывал, пытаясь дышать. — Пожалуйста.. — прошептал он. — прошу, не умирай. Единичку быстро подхватили на носилках, закинули в машину и дверь закрылась. Сирена завыла, и машина скрылась за поворотом. Джон стоял посреди трассы, глядя вслед, и не мог просто поверить в происходящее. — Сынок.. Голос Билдермена вывел его из ступора. Он обернулся. Отец стоял рядом, положив руку ему на плечо. Лицо его было бледным и встревоженным. — Поехали. — сказал Билдермен. — Я отвезу тебя в больницу. Джон кивнул, не говоря ни слова. Они быстро прошли на парковку, сели в машину. Билдермен завёл двигатель и они вырулили на трассу. Джон закрыл глаза. Слёзы всё ещё текли по щекам. Они ехали молча, думая каждый о своём. За окном проплывал город, люди спешили по своим делам. В больнице было бело́ и стерильно, пахло антисептиком. Оба мужчины в быстром темпе прошли к окошку регистрации. Девушка за стеклом без лишних вопросов назвала кабинет и кивнула в нужную сторону. Билдер с Джоном быстро ее поблагодарили и направились в нужную сторону. Увидев отдел реанимации, Джон прикусил губу. Ужасно было осознание того, что любимый человек, который так дорог и близок, находится сейчас здесь.. Дойдя до нужного кабинета, Джон сел на диванчик напротив, закрыв лицо руками, и нервно дергая ногой. Билдермен же встал рядом, нервно кусая кожу около ногтей. Через час приехал Дум. Угрюмый, молчаливый, он сел рядом с Джоном, сложил руки на груди. — Что врачи говорят? — спросил он. — Ничего пока — ответил Билдермен. — Ждём. Дум кивнул, не задавая больше вопросов. Через ещё час приехала Джейн. Она влетела в коридор, запыхавшись, с растрёпанными волосами и испуганными глазами. — Джон! — она бросилась к брату, обняла его. — Что случилось? Как он? — Не знаю.. — ответил Джон. Его голос был уставшим и печальным. Джейн села рядом, взяла его за руку. — Я уверена, что всё будет хорошо.. — она положила голову на плечо брата. Так они вместе просидели ещё два часа, прежде чем дверь реанимации открылась. Врач - уставший, с красными глазами, вышел в коридор. — Родственники Икса? — спросил он. Джон вскочил. — Да. — Состояние тяжёлое, но стабильное. — сказал врач. — Сложный перелом бедра, три сломанных ребра, сотрясение мозга. Операция прошла успешно. Сейчас он в коме. — Коме.. То есть он очнётся? — спросил Джон. — Должен.. Но только когда - неизвестно. Навещать можно.. — он задумался, глядя на часы — через час. Он в 114 палате. Врач пожелал удачи и ушёл. Джон стоял, глядя на закрытую дверь. Он вновь медленно осел на диван, закрыл лицо руками. Слёзы снова потекли по щекам. — за что мне всё это..

***

Палата почти светилась белизной. Джон сидел на стуле, положив голову на край койки. Рука Единички лежала в его руке, с тонкой голубоватой ниткой вены, в которую была воткнута игла капельницы. Он не так и не смог уснуть этой ночью. — Я рядом.. — прошептал он — Я никогда тебя не брошу. А в ответ лишь монотонное пиканье кардиомонитора. — Знаешь, я тут подумал.. — продолжал Джон, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони Единички. — а может ну эти гонки? Спокойно поживём без этого движа? Он замолчал, смотря на бледное, спокойное лицо. — Или.. Давай ты сам решишь? Ты только возвращайся... За окном темнело. Джон и не заметил, как прошёл день. — Я буду здесь столько, сколько необходимо. Он сжал руку Единички и закрыл глаза. Сон навалился неожиданно резко. Ему снилась трасса, дым.. кровь... Он проснулся от того, что кто-то тронул его за плечо. — Сынок — голос Билдермена был тихим, будто бы он боялся разбудить кого-то лишнего. — Ты должен поесть. Джон поднял голову. В палате было светло, кажется уже утро. — Не хочу, пап — Надо. Билдермен поставил на тумбочку термос с чаем и бутерброды. Сам сел на стул рядом, положил руку на плечо сына. — Я посижу, а ты иди, умойся. Сходи в туалет, поешь. — Я не могу оставить его. — Он никуда не денется, а ты и себя угробишь. — он сделал паузу, взвешивая то, что собирался сказать. — Единичка бы не хотел, чтобы ты был в таком состоянии.. Джон перевёл взгляд на белобрысого, закусил губу. — ладно. Он медленно встал. Ноги ужасно затекли, спина болела от одного положения. — Ты присмотришь? — конечно — ответил Билдермен. — Иди. Джон развернулся и вышел в коридор, направившись приводить себя в порядок. Билдермен же остался один. Он взял руку Единички, погладил холодные пальцы. — Держись, парень — сказал он тихо. — ты нам нужен. Через час в палату тихо зашла Джейн. Она была растерянная, будто бы впервые видела этих людей. — Джон? — окликнула она брата, который совсем недавно вернулся. Тот обернулся, но увидев сестру, расслабился. Джейн же медленно подошла и обняла его. — Ты как? — спросила девушка. — Нормально — Нормально он. — фыркнула Джейн, оглядывая его. — Ты себя в зеркало видел? Ты на покойника похож. — Ну спасибо.. — буркнул Джон. Джейн отлепилась от брата и подошла ближе к койке, посмотрела на Единичку. От его состояния , её передёрнуло.. Он итак бледен вечно был, а сейчас совсем как полотно.. Ещё и эти трубочки в носу с капельницей отдавали отдельной атмосферой. — Он же очнётся? — спросила она тихо. — Должен.. — ответил Билдермен, сидящий на диванчике в углу палаты. — ясно. — услышав отца, голос её стал на секунду грубым, но она быстро переключилась и села на край кровати, взяв Единичку за плечо. — Слышишь, белобрысый? — сказала она громко. — Ты нужен моему брату. Да и мне ты уже нравишься.. Так что выкарабкивайся, понял? Кардиомонитор пикнул чуть громче, на что сиблинги переглянулись и Джейн усмехнулась. — Видишь? Слышит. В этот момент в дверях появился Дум. Они с Джейн приехали вместе, но до сего момента он, видимо, что-то выяснял с врачами. Он постоял на пороге, а потом медленно отошёл к окну, сложив руки на груди, и уставившись в одну точку. Его присутствие нехило напрягало, но с другой стороны это и к лучшему. Создавало впечатление, что нельзя сейчас расклеиваться, что нужно терпеть. Они сидели в палате вчетвером. Билдермен рассказывал какие-то старые истории из своей жизни, пытаясь разрядить обстановку, хотя интересны они были лишь одному здесь, и то в отвратительном состоянии. Джейн подкалывала Джона, а тот по-братски огрызался. Дум же молчал и смотрел в окно, но иногда заинтересованно погоядывал на людей в палате. Так и прошло несколько часов. — Ладно. — сказал наконец Билдермен, глядя на часы. — Мне пора. Джон, ты остаёшься? — Да. — Я принесу тебе завтра поесть и сменную одежду, а ты.. — он посмотрел на Джейн — ты присмотришь за ним? — Присмотрю. — ответила она, будто бы это было очевидно. Билдермен кивнул и наконец вышел из палаты. Через несколько минут за ним и быстрым шагом вылетел Дум, ничего не сказав. В коридоре был слышен тихий разговор, но о чём - непонятно. — Ты спи — сказала Джейн брату. — Я посижу. — Не, я не хочу. — Джон.. Тот посмотрел в эти щенячьи глазки, стиснул зубы. — Ладно.. Он встал со стула, потянулся и переместился на синий диван в углу палаты, закрыв глаза. Джейн же села туда, где был Джон и грустно разглядывала спокойное лицо гонщика. «Давай, Единичка, просыпайся.. Угробишь же моего брата.»

***

С утра Джейн сменилась с Билдерменом. Он пришёл с едой и одеждой, как и обещал, а Джейн уехала домой спать. Джон сидел на своём почётном месте, держа Единичку за руку и тихо о чём-то с ним разговаривая. Билдермен же вышел в коридор поговорить по телефону, но по окончанию не зашёл обратно в палату. Смотреть на отчаянного сына было ужасно больно, особенно в комбинации с Единичкой в коме. Он подошёл к дверному проёму, заклянул через щёлку. Джон сидел на том же месте, положив голову на край матраса. Сердце сжималось от увиденного. Билдермен отпрянул от двери, сел на диван напротив. Он решил посидеть пока здесь, может, так станет легче. Сидел он долго, может, час, может, два, но в итоге вновь уснул. Вскоре по коридору послышался стук каблуков, приближающийся всё ближе. Шаги были медленными, будто бы человек, что шёл, совершенно не торопился никуда. Дойдя до палаты Единички, человек остановился. Он не спешил заходить. Взгляд упал на Билдермена, что мирно спал, облокотившись на ручку дивана. Мужчина сел на корточки, посмотрел на бледное лицо. Его рука, будто бы сама, медленно поднялась и осторожно коснулась щеки Билдермена. Кожа была тёплой и чуть-чуть колючей от щетины. — Что же жизнь тебя так мучает?.. — голос Теламона звучал не так твёрдо, как обычно. Наоборот, сейчас он был даже.. Мягок. Он медленно провёл большим пальцем по скуле Ресницы Билдермена дрогнули. Теламон на секунду испугался, хотел отстраниться и сделать вид, что ничего не было, но.. не смог. Он застыл, заворожённо глядя на это лицо. Но Билдермен вместо того, чтобы проснуться, неожиданно.. расслабился. Его дыхание стало ровнее и глубже. И Теламон, глядя на то самое лицо, которое не видел вблизи уже столько лет.. Вдруг улыбнулся. Она самая расплылась на лице, оставляя тёплый осадок на душе. Стук каблуков по коридору заставил его прийти в себя. Теламон резко выпрямился, отдёрнул руку. Из-за угла вышел врач - пожилой, с папкой в руках. — Вы родственник? — спросил он, глядя на Теламона. — Отец — ответил тот уже своим обычным тоном. Врач кивнул, посмотрел на Билдермена, потом снова на Теламона. — Ваш сын в коме. Состояние стабильно тяжёлое, поэтому прогнозы.. Осторожные — Я хочу его видеть. — Да, конечно. Проходите. Теламон вошёл в палату. Джон сидел на стуле у койки, держа Единичку за руку. Увидев Теламона, он напрягся, но не отпустил руку. — Пришли проведать? — спросил он, через зубы. Теламон ничего не ответил, лишь посмотрел на Единичку. Тот лежал неподвижно, бледный, с трубочками в носу и капельницей в руке. Белые волосы были раскинуты по полушки, некоторые свисали. — Как вовремя. — спросил Джон. — Неужели пришли посмотреть что натворили? Теламон резко повернулся к нему. — Что вы себе позволяете, юноша? — сказал он грозным тоном. — Я его отец, и пришёл узнать о состоянии сына, а не выслушивать ваши обвинения. — Его отец? — Джон усмехнулся. — Настолько хороший отец, что стыдно при враче говорить. Теламон сжал кулаки. Он хотел выгнать этого наглеца, вызвать охрану и запретить ему приближаться к сыну. Он повернулся к врачу, чтобы попросить.. но замер. Дверь была приоткрыта. В щели виднелся Билдермен. Он стоял, прислонившись к косяку, и смотрел на Теламона. Теламон задумался. Впервые за долгое время он задумался о том, что его действия могут ранить не только кого-то одного, но и этого человека. — Выйдите. — сказал он Джону. Голос его был тихим, но твёрдым. — Что? — Выйдите, я сказал. Мне нужно поговорить с врачом наедине. Джон хотел возразить, но врач уже кивнул. — Пожалуйста, подождите в коридоре. — сказал врач, показывая на дверь. Джон сжал руку Единички, потом встал и вышел, бросив на Теламона злой взгляд. — Простите его. — сказал врач. — Мы можем его больше не пускать, если хотите — не стоит. — сухо ответил Теламон. — Лучше скажите, когда он сможет вернуться к тренировкам? Врач удивлённо поднял бровь. — К тренировкам? — переспросил он. — мистер Теламон, ваш сын в коме. У него сложный перелом бедра, три сломанных ребра, сотрясение мозга. О тренировках не может быть и речи в ближайшие месяцы. — Мне нужно, чтобы он вышел на трассу через неделю. Врач покачал головой. — Это невозможно. Даже если он очнётся завтра, его восстановление займёт не меньше полугода. Я сделаю всё возможное, но чудес не бывает. Теламон смотрел на врача долгим, тяжёлым взглядом, потом перевёл взгляд на Единичку. — Делайте, что можете. Я заплачу любые деньги. Он постоял ещё минуту, глядя на сына, потом развернулся и вышел, не дождавшись, что ответит на это Врач. В коридоре он остановился рядом с Джоном. Тот сидел на стуле, сжав кулаки. — Ты бы лучше так об отце беспокоился, нежели о.. — Теламон сделал паузу, подбирая слово — ...об этом неблагодарном. Джон вскочил. — Вы слишком жёстоки к нему! — выкрикнул он. — Он не неблагодарный! Он просто хотел быть таким же ребёнком, как и все! Это вы слишком много от него требуете.. Теламон прищурился. — У вас нет права меня учить. — сказал он тихо и пошёл к выходу. Он спустился вниз, сел в машину. Шофёр уже давно ждал. — В отель — сказал Теламон. Машина тронулась. Он смотрел в окно на проплывающие дома. В голове крутились мысли о том, как мог Джон такое говорить, как посмел защищать Единичку. — Наглец. — прошептал он. Машина подъехала к отелю. Теламон вышел, прошёл в лифт, поднялся на свой этаж. Номер был как обычно дорогим, с позолотами, в винтажном стиле. Он снял пальто, повесил на вешалку. После прошёл в гостиную и сел в кресло. В голове было пусто. Усталость навалилась, заставив Теламона закрыть глаза. Перед глазами всплыло лицо Билдермена. Он уставший, потрёпанный жизнью и её испытаниями.. Вот кого действительно жаль. Так он и заснул в кресле, проваливаясь в бездонную тьму.

***

Проснулся Теламон от того, что затекли шея и спина. Он сидел в кресле в той же позе, что и вчера. За окном было светло, кажется, уже утро. Он медленно встал, размял мышцы. После прошёл в ванную, умылся холодной водой. Подняв голову, его встретило непривычное замученное лицо с синяками под глазами и складками от уже начавших появляться морщин. «Когда ты успел так состариться?» — подумал он. Он оделся, заказал завтрак в номер. Пока ждал, сел за стол и включил ноутбук. Первыми высветились новости. Спортивные сайты и везде эта недавняя авария..

«Что случилось?»

«Был ли это саботаж?»

«Кто виноват?»

Теламон с раздражением закрыл ноутбук. Завтрак принесли на удивление быстро. Он быстро поел, а как закончил, залип на картину, задумавшись.. Он вспомнил лицо Ноли в тот самый роковой день. В тот момент, когда Единичка упал, на нём была эта раздражающая улыбка. Теламон прекрасно знал, что Ноли недолюбливал брата, даже знал почему, но никогда не думал, что тот сможет пойти на подобное. Он знал, что это Ноли ещё в тот момент, просто не хотел это признавать, не хотел замечать, но, кажется, без этого никак. Он ведь видел , как Ноли выходил с трибун, как подходил к боксу, а выходил с чем-то.. Дальше Теламон не смотрел. Возможно, не хотел, возможно не придал значения. Но сейчас.. Теламон сжал подлокотник кресла. Внутри закипала неконтролируемая злость. «Как он посмел?» Теламон встал, прошёлся по комнате, не мог усидеть на месте. Мысли крутились, одна страшнее другой. «Если выяснится, что это он подстроил аварию, я потеряю всё. И репутацию, и деньги.. Уважение и всё, что строил годами». Он остановился у окна, посмотрел на город. — И ради чего? Ради того, чтобы я заметил его? Он усмехнулся, ввзял телефон, набрал номер Ноли. — Приезжай в больницу. — сказал он. — Ты должен увидеть брата. — Хорошо. — ответил Ноли. Теламон положил трубку и тоже поехал в больницу. Внезапно у него появились.... очень важные дела.

***

Ноли сидел на кровати, обхватив колени руками. Он смотрел в одну точку, но не видел ни её, ни того, что было вокруг. На телефон пришло сообщение, от которого тот вздрогнул. Это была обычная рассылка, на что Ноли облегчённо выдохнул, вытерев пот с лица. Он резко встал, подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Бледное лицо с почти чёрными синяками под глазами. — А вдруг они узнают? — прошептал он. — А вдруг кто-то видел? А вдруг меня посадят? Он сжал край стола, пытаясь унять дрожь. Он рвано выдохнул, опустил голову, а вместе и с ней взгляд, рассматривая крапинки на линолеуме. — А если отец узнает? — мысль обожгла. — Он же убьёт меня..! Ноли заметался по комнате, не зная, куда деть себя. — Нет, нет, не должен.. Я же... Я всё правильно сделал!.. Он остановился у раковины, судорожно умылся холодной водой и также быстро оделся и .. Вышел на улицу. Ему нужно было отвлечься, потому что он просто не мог так больше. Он брёл по улицам, даже сам не зная куда. В голове был туман, в горле царапало. Он свернул в парк, где обычно никого не было. Там было тихо, мало людей. Можно посидеть, отдохнуть. Даже на выходе у парка были какие-то ларечки, как они ещё не закрылись? К слову о них.. Парень стоял смотрел на один фургончик с фастфудом. Живот заурчал , явно показывая , что поесть всё же стоит. Ноли подошёл, встал в очередь, которая почему-то здесь была массивная.. Он огляделся в поисках источника людей, ведь в этот парк, по рассказам, уже годами никто не ходит и вдруг увидел трек. Действительно, это же тот самый гоночный трек, на котором несколько дней назад он убил своего брата. Ноли сжал кулаки, глядя на эту махину в ступоре. Зачем он сюда пришёл? А вдруг его найдут? Узнают, что это он? А что если- его резко оттолкнули , отчего Ноли чуть пошатнулся и от неожиданности отошёл в сторону. Какой-то фрик просто взял и встал перед ним. Парень с каштановыми волосами, которые были пострижены, видимо, без помощи парикмахера. На голове - кепка в виде бургера. На лице пирсинг "укус ангела". Розовые очки, которые явно не подходят под весь этот образ, заляпанные и грязные. Футболка с котом, которая, кажется, на два размера больше. — Нахал! — буркнул Ноли. — Ты куда лезешь? Ты не видишь, что я тут стою? Парень бросил взгляд через плечо и усмехнулся. — Ничего страшного, подождёшь подольше, не умрёшь. — Да как ты сме.. — больше на трек заглядывайся, на который никогда в своей жизни не сможешь позволить себе попасть. Ноли сжал зубы.. Он хотел удушить этого парня, вскрыть ему живот, напоить ядом, закопать заживо... Но он сдержался. Тяжело выдохнул. Он был фриком, а знаете что с такими делают? Ноли отвернулся, сделал вид, что изучает меню. Но в голове уже созревал план. Он изподтишка наблюдал за ним. Смотрел, как тот взял свой бургер, как отошёл от фургончика и медленно пошёл в сторону парка, жуя на ходу. «Идиот. — подумал Ноли. — Даже не смотрит по сторонам». Он пошёл за ним. Держался на расстоянии, но вёл себя уверенно. Севен, как звали парня, имя которого он услышал из разговора того по телефону, шёл к пруду. Спустился к мостику, присел на край и свесил ноги в воду. Пусто. Никого вокруг. Славненько, значит никто не услышит, если кто-то будет кричать. Ноли подошёл сзади. Скрип доски заставил Севена дрогнуть, но обернуться он не успел. Ноли резко схватил его за волосы и опрокинул в воду. Плеск, брызги.. Крик, который оборвался, когда вода заполнила рот. Ноли держал его под водой, крепко сжимая волосы. Севен дёргался, бил руками по воде, пытался вырваться, но Ноли был сильнее. — Долго ты будешь бороться? — прошептал он. — Сдайся уже. Так всем будет лучше. Но в этот момент что-то его дёрнуло. Он осознал что делает, и убивать его он явно не планировал. Он отпустил, отшатнувшись. Севен вынырнул, закашлялся, жадно глотая воздух. Он вылез на мостик, на коленях продолжая откашливаться. — Ты.. ты псих! — прохрипел он. — нено..рмальный. Ноли медленно улыбнулся. — Ещё увидимся, Севен — сказал он и развернулся. Он уходил, но на душе не стало ни капли легче, даже наоборот. Неужели он.. такой? В этот момент зазвонил телефон. Ноли вздрогнул, достав его и увидев на экране "Vater", его передёрнуло. — Ноли? — Ноли вздрогнул от этого голоса. — Единичка очнулся. Приезжай в больницу, ты должен его проведать. Ноли сжал телефон. Он понимал, что теперь, с таким свидетелем, его точно раскроют. Нужно было что-то придумать. — Хорошо. — ответил он. — Я приеду. Он выключил звонок и пошёл к выходу из парка. На душе было муторно. Не хотелось снова, который раз марать руки, а ведь придётся.