Там, где встречаются легенды

Лея проснулась мгновенно, словно невидимая рука толкнула её в грудь. Дыхание сбилось. Она рывком села на узкой походной койке, вглядываясь в полумрак вокруг. Сквозь единственное запылённое окно пробивался лунный свет, ложась на пол длинным бледным прямоугольником. Он освещал голые стены бывшей лесной сторожки, пустой камин и её скудный свёрток с вещами. Воздух пах пылью, сыростью и сосновой смолой, доносившейся снаружи. Эта заброшенная хижина стала её базой последние три месяца, единственное постоянное место за целый год скитаний. Луна висела высоко, огромная и яркая, заливая спящий лес холодным серебром. Сосны за окном стояли неподвижно, ни ветра, ни шелеста. Где-то далеко кричала ночная птица, протяжно и одиноко. Ничего необычного. Обычная ночь в горах Юньнани. Но что-то было не так. Лея прижала ладонь к груди, чувствуя, как пульс бьётся под рёбрами быстро, отчаянно, словно пытаясь вырваться наружу. Не от страха. Не от опасности. От чего-то другого. От того, что она не могла назвать, но что заставляло каждую клетку тела вибрировать в ожидании. “Ощущение.” Словно кто-то потянул за невидимую нить, вшитую прямо в сердце. Зов без слов. Тот самый. Лея замерла, не веря. Год назад она почувствовала это в первый раз. Притяжение, что привело её к дракону, связанному и беспомощному. Она спасла его тогда, прогнала охотника, и когда вернулась, дракон исчез. Только разорванные путы остались да чешуйки, разбросанные по камням. После того Лея искала. “Боже, как она искала.” *** Целый год она бродила по этим горам. Кочевала из деревни в деревню, что-то внутри не давало ей остановиться на месте, словно невидимая сила толкала дальше, дальше и дальше. Поднималась на самые высокие пики, спускалась в самые глубокие ущелья. Ночевала в пещерах. Бегала в волчьей форме сутками напролёт, принюхиваясь, вслушиваясь, надеясь поймать хоть намёк на тот древний запах: озон, дождь, магию. Ничего. Импринт пульсировал в груди живой, но словно заблокированный. Она чувствовала, что дракон жив, но не могла определить направление. Как компас, что крутится без остановки, указывая всюду и никуда одновременно. Она спускалась в деревни, пыталась расспрашивать. Учила китайский медленно и мучительно, но упорно. — Дракон? Видели? Здесь? В горах? Старики смеялись добродушно. — Туристка ищет легенды? Конечно, драконы! В каждой сказке. Молодые пожимали плечами. — Это просто мифы, мисс. Для детей. Когда Лея настаивала, рассказывала, что видела дракона на рассвете, связанного и раненого, над ней смеялись. Не жестоко, скорее снисходительно. — Это была предрассветная дымка, девушка. Туман играет с глазами в горах. Или, может, слишком много байцзю выпили?— Хозяин таверны подмигивал. Лея не пила. И туман она отличала от живого, дышащего существа. Но доказать было нечем. Чешуйки, что она подобрала тогда, растаяли через неделю, буквально растворились в воздухе, оставив только слабый запах озона. Магия, видимо, не терпела хранения. Месяцы поисков. Ничего. Лея начала сомневаться. Может, правда привиделось? Может, она так отчаянно хотела найти что-то, цель, смысл, причину остаться, и мозг подкинул ей галлюцинацию? Но волчьи инстинкты не врали. Они знали. Дракон был реален. Просто... исчез. Спрятался. Или умер от ран. Лея не хотела верить в последнее. Отказывалась. Но с каждым днём надежда таяла. И вот спустя ровно год снова этот зов. Тот же. Точно такой же. Притяжение, сильное и неотвратимое, что тянуло куда-то в темноту, через лес, вниз по склону. Иди. Немедленно. Иди. Грудь сжалась от надежды. Он жив. Дракон был жив. И звал её. Или кто-то другой нуждался в помощи? Не важно. Лея не могла игнорировать зов. Не после года тщетных поисков. Она вскочила на ноги, схватила рюкзак. Пальцы дрожали, когда застёгивала молнию. Не было времени на аккуратность. Лея содрала с себя футболку, в которой спала, запихнула в рюкзак. Штаны туда же. Босиком, плевать. Достала сбрую, руки тряслись слишком сильно. Она затянула ремни кое-как, не проверяя. Рюкзак на спину, и она уже выскочила за дверь, на поляну перед сторожкой. Трансформация была мгновенной. Кости сдвинулись. Мышцы перестроились. Через секунду огромный серый волк мчался сквозь ночной лес. Сбруя, плохо закреплённая в спешке, держала рюкзак неровно, он болтался, бил по боку, но Лея не останавливалась. Лапы едва касались земли. Деревья проносились мимо пятнами теней и лунного света. Ветки хлестали по морде, царапали бока. Лея не замечала. Она летела. Притяжение становилось сильнее. Настойчивее. Отчаяннее. Не голос, а присутствие. Что-то тянуло её вперёд с такой силой, что казалось, ещё немного, и нить оборвётся от напряжения. Каждая клетка тела откликалась. Каждый инстинкт кричал: быстрее, быстрее, БЫСТРЕЕ. Лея не понимала, что происходит. Знала только одно: кто-то нуждался в ней. Отчаянно. Дракон? Надежда сжала горло. Или кто-то другой? Не важно. Она бежала. Лес закончился внезапно. Лея выскочила на склон над незнакомой деревней, она никогда не была здесь раньше, зов привёл её за много километров от последней ночёвки, и резко остановилась. Запах ударил первым. Кровь. Густой, медный, тошнотворный запах свежей крови. Много крови, смешанной с пылью, потом и страхом. Острым, кислым страхом, что источали десятки людей одновременно. Потом Лея услышала звуки. Крики. Плач. Стоны. Лязг металла о камень. Хаос. Лея посмотрела вниз и похолодела. Даже с этого расстояния, даже в лунном свете, разрушения были очевидны. Весь восточный край деревни, добрых десять домов, был погребён под грудой камней, грязи и вывороченных деревьев. Оползень. Массивный, разрушительный, снёсший половину склона и обрушившийся на спящую деревню. Люди копали голыми руками, отчаянно и безнадёжно. Мечущиеся тени среди обломков. Факелы и масляные лампы бросали дрожащий свет на сцену кошмара. Вот почему зов. Не дракон. Катастрофа. Люди, погребённые заживо, умирающие под тоннами камня. Их отчаяние, их страх достаточно сильные, чтобы пробить барьер между мирами, достаточно мощные, чтобы разбудить её за километры. Лея не раздумывала. Она сорвалась вниз по склону, камни летели из-под лап. На полпути метнулась в кусты, трансформировалась слишком быстро и болезненно. Кости хрустнули неправильно, но через секунду она уже бежала на двух ногах. Голая. Босая. Рюкзак. Она споткнулась, увидев его на земле. Ремень сбруи лопнул во время трансформации, не выдержал спешного крепления. Схватила, на бегу расстегнула, выдернула первое, что попалось под руку. Футболка. Штаны. Натянула, не останавливаясь, пальцы путались в ткани. На обувь нет ни секунды. Холод земли под босыми ступнями, плата за спешку. Лея влетела в деревню и сразу погрузилась в ад. — Помогите! Здесь кто-то есть! Я слышу голоса! — Где врач?! Ай Лин! Кто-нибудь, найдите Ай Лин! — Мама! МАМА! Мама, ответь мне! — Держись, сынок, держись, мы почти... почти... Голоса смешивались в какофонию ужаса и отчаяния. Лея остановилась на секунду у края завала, заставляя себя оценить ситуацию трезво. Три дома полностью разрушены, только груды щебня. Ещё два наполовину погребены, стены обрушились. Пятый накренился, вот-вот рухнет окончательно. Люди копали везде. Старики, надрывающиеся от усилий. Молодые мужчины, работающие до изнеможения. Женщины, дети, все, кто мог держать лопату или разгребать руками. Недостаточно быстро. Слишком медленно. Под завалом были живые люди. Лея чувствовала их слабые сердцебиения и прерывистое дыхание. Но с каждой минутой сигналы слабели. Надо действовать. Сейчас же. Лея увидела молодую женщину в разорванной ночной рубашке. Она пыталась сдвинуть балку. Огромную, тяжёлую балку крыши, лежавшую поперёк чьей-то ноги. Из-под балки торчала ступня в домашней тапке. Не двигалась. Женщина тянула, рыдая. Четверо сильных мужчин едва справились бы с таким весом. Она была одна. Руки соскальзывали. Кровь текла из ободранных ладоней. — Отойдите. — Лея не узнала свой голос, хриплый и властный. Женщина даже не услышала, продолжала тянуть, стонать. Лея подошла, схватила балку обеими руками и подняла. Мышцы вздулись под кожей. Спина напряглась. Но балка пошла вверх медленно, со скрипом. Женщина ахнула, попятилась, глядя широко раскрытыми глазами. Под балкой лежал мужчина средних лет, лицо серое от боли. Нога под неестественным углом. Но живой. — Тащите его! — крикнула Лея. Двое мужчин, копавших неподалёку, бросились на помощь. Схватили пострадавшего под мышки, потащили прочь. Лея отбросила балку в сторону. Она упала с грохотом, подняв облако пыли. Не было времени слушать благодарности, удивлённые возгласы. Лея уже бежала дальше. Камень. Огромный, размером с бочку, лежал на краю завала, под ним явно кто-то был, Лея слышала слабый стон. Трое мужчин пытались его сдвинуть, толкали плечами, ногами, но не могли. Лея подбежала, присела, ухватилась и перекатила камень одним рывком. Он покатился вниз. Под камнем была старуха, лицо в крови, но живая. Дышит. — Здесь! Живая! — крикнул кто-то. Два парня подхватили старуху, понесли к месту, где уже лежали раненые. Лея разгребала дальше. Завал. Грязь, смешанная с обломками мебели, осколками керамики, тряпками. Лея работала руками быстро и яростно, отбрасывая всё прочь. Пальцы кровоточили. Ногти ломались, сгибались, отрывались. Боль была далёкой и неважной. Рука нащупала ткань. Лея вцепилась, потянула. Тело. Маленькое. Лёгкое. Ребёнок. Девочка, лет пяти или шести. Лицо бледное, губы синие. Не дышит. Нет. — Врач! — закричала Лея на ломаном китайском, слова путались, акцент ужасный, но понятно. — Врач! Ребёнок! Быстро! Женщина в крови, наверное, мать, бросилась к ней, выхватила девочку из рук, побежала прочь, голося. Лея работала дальше. Время потеряло смысл. Был только завал. Камни. Грязь. Кровь. Тела живые, мёртвые или умирающие. Лея поднимала то, что другие не могли. Разгребала голыми, окровавленными руками. Таскала раненых на себе. Мышцы горели. Лёгкие хватали судорожно воздух. Пот заливал глаза. Грязь налипла на кожу, смешалась с кровью своей и чужой. Но она не останавливалась. Не могла. Каждое спасённое тело, каждый живой человек подталкивал её дальше. Кто-то накинул ей на плечи одеяло. Лея смахнула его, мешало работать. Солнце начало подниматься. Медленно, мучительно медленно. Небо окрасилось в грязно-розовый, потом в оранжевый. Рассвет над катастрофой. Лея продолжала таскать, разгребать и поднимать. Последний. Ещё один. Ещё. Это был старик, придавленный рухнувшей крышей. Огромной, почерневшей от времени. Она лежала поперёк его груди, и Лея слышала, как он хрипит, пытаясь вдохнуть. Рядом двое мужчин пытались сдвинуть тяжёлую конструкцию. Бесполезно. Сколоченные доски и брусья даже не шелохнулись. Лея подошла, присела рядом. — Отойдите. Хрипло прозвучало. Они посмотрели на неё, на измазанную грязью и кровью иностранку, и отступили. Лея упёрлась плечом в самый массивный угол, нашла точку опоры и рванула вверх. Крыша заскрипела. Застонала. Пошла вверх сантиметр, два, десять. Лея удерживала её, чувствуя, как дрожат руки от нечеловеческой тяжести. — Держите! — выдохнула она, и голос её лопнул от напряжения. Мужчины кинулись вперёд, подхватывая освободившийся край. Их лица побагровели от натуги, но они держали. Времени на нежность не было. Лея осторожно, бережно протащила старика из-под оставшегося угла крыши. Она пригнулась ниже, сделала тело рычагом и поднялась, чувствуя, как каждый мускул в её спине и плечах натянулся струной. Он повис у неё на руках, и она инстинктивно прижала его ближе, чтобы не уронить. Старик был слишком лёгким. Кожа холодная. Дыхание хриплое, с бульканьем, кровь в лёгких? Сломанные рёбра точно. “Жив. Пока жив.” Лея несла его к месту, где лежали остальные раненые. Импровизированный госпиталь под открытым небом: одеяла на земле, раненые стонущие, окровавленные. Пожилая женщина с седыми волосами перевязывала чью-то руку. Девушка держала чашку с водой у губ ребёнка. И она. Лея увидела её и забыла, как дышать. Женщина склонилась над ребёнком, той самой маленькой девочкой, что не дышала. Её спина была повёрнута к остальным, тело закрывало то, что она делала. Руки лежали на груди ребёнка, двигались быстро, ритмично. Секунда. Две. Девочка вдруг вздохнула. Захрипела. Закашлялась. “Живая.” Женщина быстро убрала руки, незаметным жестом спрятав их в складках одежды. Выдохнула, откинула прядь волос со лба, жест усталый, но облегчённый, и поднялась. Быстро перешла к следующему раненому, не теряя ни секунды. Лея остановилась в нескольких шагах, не в силах двинуться дальше. Не могла оторвать взор. Женщина-врач, должно быть тот самый деревенский врач, о которой кричали местные. Чёрные волосы, собранные в небрежный узел на затылке. Несколько прядей выбились, липли к вспотевшему лбу, щекам. Она была одета в простую традиционную одежду: широкие тёмные штаны, длинную светлую рубашку. Теперь всё испачкано кровью, грязью, пылью. Но даже так. Даже в хаосе катастрофы, среди умирающих и мёртвых, окружённая ужасом... Она была прекрасна. Не просто красива. Прекрасна так, что дыхание Леи сбилось. Лицо с тонкими, изящными чертами. Острый подбородок. Высокие скулы, отбрасывающие тени в рассветном свете. Губы, сжатые в тонкую линию от концентрации, полные, но твёрдые сейчас. Брови прямые, чёткие. Руки изящные, с длинными пальцами. Но сильные, уверенные. Двигались быстро, точно, без колебаний. Руки, знавшие, что делают. Руки, спасавшие жизни. И что-то большее. Что-то, что Лея не могла назвать, но чувствовала всем существом. “Присутствие.” Словно воздух вокруг женщины вибрировал, наполненный чем-то мощным, едва сдерживаемым. Аура, невидимая глазу, но ощутимая на уровне инстинктов. Лея узнала бы это ощущение где угодно. Она сама была сверхъестественным существом. Знала, как это чувствуется, когда рядом кто-то другой, не простой человек. Внутри что-то дрогнуло. “Это она?” Безумная мысль. Невозможная. Лея сделала шаг вперёд, сама не понимая почему. Старик в руках застонал, напоминая о себе. Женщина услышала и подняла голову. Их взоры встретились. Время остановилось. Карие глаза врача. Почти чёрные в утреннем свете, но не совсем, в глубине плясали золотые искорки. Глубокие. Бездонные. Словно в них жили столетия, тысячелетия, целые эпохи. Лея смотрела и не могла оторваться. Чувствовала, как что-то внутри неё, глубоко, в самом центре груди, щёлкает на место. Словно пазл, который она неосознанно складывала целый год, наконец, обрёл последний, недостающий кусочек. “Она. Это она. Нашла.” Женщина смотрела на Лею секунду. Две. Три. Что-то мелькнуло в тёмных глазах: удивление? узнавание? сомнение? Но исчезло так быстро, что Лея не была уверена, не привиделось ли. Потом женщина коротко, резко кивнула. — Сюда. — Голос низкий, чуть хрипловатый от усталости. Но твёрдый и властный. — Положи его здесь. Китайский был мягкий, мелодичный, с местным акцентом. Красивый голос. Она указала на свободное место рядом с другими ранеными. Лея подошла как во сне. Осторожно, бережно опустила старика на землю, на сложенное одеяло. Хотела сказать что-то. Спросить имя. Спросить... что-то. Но слова застряли в горле, отказывались складываться в предложения. Женщина уже склонилась над стариком, не обращая на Лею внимания. Пальцы быстро скользнули по шее, проверяя пульс. Потом осторожно, профессионально ощупали грудь, рёбра. Старик застонал. — Тихо, дедушка Вэй, – прошептала женщина мягко. — Потерпи. Сейчас помогу. Она развернулась так, чтобы её спина закрывала руки от остальных. Положила ладони на грудь старика, склонилась низко, словно просто осматривала раны. Лея видела. Там. Едва заметно, но там. Под ладонями женщины вспыхнул слабый, золотистый свет. Скрытый её телом от чужих глаз. Но не от Леи, стоявшей под правильным углом. “Целительская сила.” Дыхание старика выровнялось. Стало глубже. Лицо, серое и потное минуту назад, обрело цвет. Боль отступила, Лея видела, как напряжение ушло из тела. “Дар исцеления.” Пульс Леи участился. “Это она. Дракон. Должна быть она.” Женщина открыла глаза, убрала руки. Золотой свет исчез в мгновение. Она выпрямилась, и никто вокруг, никто, кроме Леи, не заметил ничего необычного. — Спасибо, — сказала она, не поднимая взор на Лею. — За помощь. Ты…— Пауза, почти незаметная. — ... очень сильная. Ты. Не “вы”. Обращение было на “ты”, хотя они незнакомы. Лея открыла рот. Хотела ответить. Хотела спросить: Кто ты? Что ты? Это была ты год назад в горах? Но мир внезапно качнулся. “Что…?” Адреналин, что держал её на ногах последние часы, вдруг ушёл разом. И Лея почувствовала всё. Усталость. Она бежала сюда много часов, не останавливаясь, как только услышала зов. Потом ещё несколько часов таскала камни, вытаскивала людей, работала с силой троих. На пределе. За пределом. Раны на руках вспыхнули болью: ободранные ладони, сломанные ногти, порезы. Мышцы заныли, загорелись. Ноги подкосились. — Эй! — Голос женщины, резкий, встревоженный. Лея сделала шаг. Попыталась. Нога подвернулась. Мир закружился. “Нет. Не сейчас. Не…” Она падала. Сильные руки подхватили её. Слишком сильные для такого хрупкого тела. — Глупая, — прошептал голос над ней. Раздражённый, но встревоженный. — Работать до обморока... Лея хотела ответить. Хотела спросить имя. Хотела... Запах окутал её: озон, дождь, древность. “Нашла.” А затем темнота. Ай Лин опустила незнакомку на землю, подложила под голову сложенную куртку. Оглянулась. Никто не смотрит. Положила ладони на израненные руки девушки. Закрыла глаза. Порезы затянулись. Синяки побледнели. Ай Лин убрала руки и встала. Поспит, придёт в себя, уйдёт. Вот и всё. Она отвернулась к следующему раненому. Жемчужина в груди гудела, но Ай Лин её игнорировала.