Там, где встречаются легенды

Особняк стоял на окраине Куньмина, столицы провинции Юньнань. Снаружи обычный богатый дом за высокой стеной: черепичная крыша, резные ворота, ухоженный сад. Ничего примечательного. Один из домов, что принадлежали успешным бизнесменам. Внутри, в кабинете на втором этаже, пахло сандалом, старой бумагой и чем-то металлическим. Сладковатым и тошнотворным, что заставляло обычных людей чувствовать необъяснимую тревогу. Запахом чужой, украденной магии. Чжан Вэй стоял посреди комнаты, опираясь на посох. Нога всё ещё ныла. Год прошёл, а след от волчьих клыков напоминал о себе каждый раз, когда менялась погода. Проклятая тварь едва не перегрызла кость. Он был одет в практичный тёмный комбинезон, сапоги до колен. Лицо обветренное, загорелое. Лицо человека, что проводит больше времени в горах, чем в городах. Средних лет, около сорока пяти, с короткой стрижкой и шрамом через левую бровь. Охотник. Один из лучших в провинции. Но сейчас он стоял, опустив голову, сжимая посох побелевшими костяшками, и ждал. — Значит, нашёл. Голос прозвучал из глубины кабинета, от массивного кресла у камина, повёрнутого спиной к двери. Чжан Вэй вздрогнул, хотя ожидал услышать хозяина. — Да, господин. Деревня Шуйюань. Горы Юньнани, северо-западный район. Она там. Кресло медленно развернулось. В нём сидел мужчина, или то, что когда-то было мужчиной. Возраст невозможно было определить. Он выглядел на пятьдесят, может, чуть старше. Но глаза... Глаза были древними. Тёмные, почти чёрные, с золотыми вкраплениями, что плавали в глубине, словно угли в остывающей золе. Лицо породистое, аристократичное: высокие скулы, тонкий нос, волевой подбородок. Седые волосы зачёсаны назад, ни одна прядь не выбивается. Одет в дорогой тёмно-синий костюм европейского покроя, белая рубашка, галстук. На левой руке были массивные часы. На правой – кольцо с тусклым красным камнем. Господин Шэнь Юаньлун. Бизнесмен. Филантроп. Коллекционер древностей. Так его знали в городе. На самом деле охотник на драконов с полуторавековым стажем. Убийца. Коллекционер жемчужин. Чжан Вэй работал на него двадцать лет. И боялся каждый день из этих двадцати лет. — Уверен? — Абсолютно. Пару дней назад был оползень. Много раненых. Моя сеть информаторов донесла о чудесных исцелениях. Слишком быстрых. Слишком эффективных. Тишина. Потом тихий смешок. — Глупая девочка. Не смогла удержаться. Шэнь Юаньлун прищурился. Золотые искры в глазах вспыхнули ярче. — Ты уверен, что это она? — Абсолютно, господин. Возраст совпадает. Целительская магия. Она точно из клана Красного Пламени. — Год назад ты тоже был уверен. Чжан Вэй замер. Горло сжалось. Воздух в кабинете стал холоднее. — Мы поймали дракона тогда. Связали путами. Всё было готово. Но... — Но упустил. Из-за какого-то зверя. Волка. Голос Шэнь Юаньлуна стал ледяным. — Да, господин. Тварь появилась из ниоткуда. Напала. Волк... но не обычный. Слишком большой. Слишком умный. Я думаю... возможно, оборотень. Чжан Вэй стиснул посох сильнее. — *Возможно*? Ты, охотник с двадцатилетним стажем, думаешь, что это был оборотень? Год прошёл, а ты всё ещё не уверен? — Уверен. Это был оборотень. Обычный волк не... — Не перегрыз бы тебе ногу так быстро. Не сорвал бы операцию. Не заставил бы тебя бежать, как испуганного щенка. Шэнь закончил за него холодно. Чжан Вэй опустил голову ниже. — Извините, господин. Шэнь Юаньлун поднялся из кресла плавно, движения выверенные, элегантные. Подошёл к столу, где лежала карта провинции. Несколько точек были отмечены красными булавками. Места, где когда-то жили драконы. Все перечёркнуты. Или почти все. Он постучал пальцем по точке в горах, чуть севернее деревни Шуйюань. — Здесь ты поймал её тогда. Год назад. Палец переместился ниже. — А теперь она здесь. В деревне. Спряталась среди людей после твоей неудачи. — Недалеко от того места. Я тогда не знал, кто она. Просто молодая драконица. Сильная. Но теперь... Чжан Вэй подтвердил. — Теперь ты знаешь. Шэнь обернулся. На лице не было эмоций, но глаза горели холодным огнём. — Ай Лин. Последняя из клана Красного Пламени. Та самая, что ускользнула от тебя год назад. Он сделал шаг ближе. — Это твой второй шанс, Чжан Вэй. И последний. Ты понял? Голос стал тише, но каждое слово резало, как нож. — Да, господин. Не подведу. Чжан Вэй сглотнул. — Лучше бы. Потому что если упустишь её снова... Шэнь Юаньлун повернулся к окну. Пауза. Долгая, тяжёлая. — ...ты присоединишься к своему предшественнику. На дне реки. Молчание. — Сколько ей сейчас? — Почти тридцать, господин. День рождения ровно через три недели. Полнолуние в год Дракона. Чжан Вэй торопливо ответил, благодарный за смену темы. Шэнь Юаньлун замер. Затем медленно обернулся, и на его лице расцвела улыбка. Холодная. Хищная. — Три недели. Совершенная жемчужина. Прямо в мои руки. Он произнёс имя медленно, смакуя. — Ай Лин. Клан Красного Пламени. Последняя из них. Палец с ухоженным ногтем опустился на маленькую деревню в горах. — Шуйюань. Он обошёл стол, приблизился к охотнику. Остановился в шаге, глядя сверху вниз. — Ты понимаешь, что это значит? — Да, сэр. Жемчужина достигнет полной зрелости. — Не просто полной. Совершенство. Шэнь Юаньлун поднял руку с кольцом, поднёс к лицу. Красный камень тускло мерцал, трещины расползались по поверхности паутиной. — Клан Красного Пламени..., их жемчужины всегда были особенными. Чистое пламя жизни. Исцеление. Долголетие. Он сжал кулак, и свет в камне дрогнул, потускнел ещё сильнее. — Моя жемчужина угасает, Чжан Вэй. Она прослужила мне много лет, но срок подходит к концу. Через год, может два, она погаснет окончательно. А я... Голос стал тише, опаснее. Он не закончил фразу. Не нужно было. Чжан Вэй знал: когда жемчужина гаснет, её носитель стареет мгновенно. Все украденные годы обрушиваются разом. Шэнь Юаньлуну было под двести лет. Если жемчужина погаснет... Труп. Высохший. Превратившийся в прах. — Жемчужина драконицы из клана Красного Пламени, достигшая тридцатилетия, может дать мне ещё тысячу лет. Может, больше. И силу... такую силу, что я не буду прятаться. Не буду скрываться, нанимать таких, как ты. Шэнь Юаньлун продолжал, глядя в окно на ночной город. Он обернулся. — Приведи её мне, Чжан Вэй. До полнолуния. У тебя три недели. — Понял, господин. Начну подготовку немедленно. Соберу лучших людей. Путы усиленные, ловушки... Чжан Вэй кивнул. — Живой. Как всегда. Шэнь Юаньлун оборвал его резко. Чжан Вэй кивнул. Он знал правила. — И невредимой. Жемчужина должна быть в полной силе. Никаких ошибок. Если дракон истощён, ранен, испуган, сила слабеет. Мне нужна она на пике. Хозяин добавил тише, но голос стал жёстче. Он подошёл ещё ближе. Слишком близко. — Ты понимаешь, что это значит? — Да. Усыпить. Обмануть. Заманить в ловушку без боя. Чжан Вэй сглотнул. — Именно. Шэнь Юаньлун протянул руку. Чжан Вэй, не раздумывая, опустился на одно колено. Больная нога вспыхнула болью, но он не показал вида. Поцеловал кольцо на пальце хозяина. — Будет исполнено, господин. — Хорошо. У тебя три недели. Провалишься... Шэнь Юаньлун убрал руку. Он не договорил. Не нужно было. Чжан Вэй видел, что случилось с предыдущим охотником, подведшим хозяина. Труп нашли через неделю в реке. Официально несчастный случай. На самом деле... До сих пор видел это лицо в кошмарах. — Не подведу. — Вот и отлично. Свободен. И, Чжан Вэй? Шэнь Юаньлун вернулся к креслу, опустился в него. Охотник замер у двери. — Если снова столкнёшься с тем волком, что покалечил тебя год назад... убей его. Медленно. Мне не нужны свидетели. Мне не нужны осложнения. В голосе послышалось злое веселье. Раненая нога дёрнулась непроизвольно, словно вспомнив боль. Серая тварь. Из темноты. Клыки, вцепившиеся в кость, рвущие плоть. Ярость вспыхнула горячей волной. — С удовольствием, господин. Он вышел, прикрыв дверь. *** Шэнь Юаньлун остался один. Поднял руку, всматриваясь в кольцо. Трещины расползались по красному камню всё дальше. Ещё три недели, может чуть больше. Потом конец. Он открыл верхний ящик стола. Достал маленький свёрток из шёлка, потемневшего от времени. Развернул медленно, почти благоговейно. Внутри лежала чешуйка. Одна-единственная. Алая, с золотым отливом, размером с монету. Та, что он подобрал двадцать лет назад на пепелище. В горах. На месте сгоревшего поселения. Последний след клана Красного Пламени. Последний след семьи Ай Лин. Шэнь Юаньлун провёл пальцем по чешуйке. Она была тёплой. Даже через столько лет всё ещё хранила слабый отблеск драконьей магии. Скоро у него будет вся жемчужина. Он аккуратно завернул чешуйку обратно, убрал в ящик. Подошёл к карте на столе. Восемь чёрных булавок. Восемь мёртвых драконов. Восемь жемчужин, что он забрал за полтора века. Шэнь Юаньлун взял девятую булавку из коробки. Чёрную. Острую. Медленно воткнул рядом с красной, что отмечала деревню Шуйюань. Ещё не мёртвая. Но скоро. Он отошёл от карты и погасил лампу. В темноте его глаза вспыхнули золотом. **** Лея проснулась в сумерках. Секунду она лежала неподвижно, пытаясь понять, где находится. Потолок деревянный, закопчённый от времени и дыма. Запах трав острый и горьковатый, может, корень женьшеня? имбирь? Он смешан с едва уловимым ароматом сандалового дерева. Под спиной мягкий матрас, набитый соломой, но удобный. Не мох и камни, к которым она привыкла последний год. Память вернулась резко. Оползень. Завал. Раненые. Кровь на руках. Она работала до потери сил, таскала камни, вытаскивала людей из-под обломков. И девушка. Врач с чёрными волосами и золотыми искрами в глазах. Лея замерла, вспоминая тот момент. Когда их взгляды встретились, что-то щёлкнуло внутри. Воздух вокруг девушки словно вибрировал, гудел на частоте, которую Лея чувствовала всем телом. Аура. Присутствие. Магия, скрытая, но ощутимая. Импринт дрогнул. Не взревел уверенно, как год назад в горах, когда она нашла связанного дракона. Потянулся осторожно, словно нащупывал что-то знакомое сквозь толстую завесу. Не смог пробиться до конца, но знал: оно там. Близко. Лея не была уверена, но каждая клетка тела кричала: это важно. Эта девушка важна. Она посмотрела на руки: чистые, перевязанные белыми бинтами, аккуратно, профессионально. Кожа под бинтами не болела, хотя Лея помнила, как рвалась кожа, как ногти ломались о камни. Кто-то обработал раны. Исцелил? На ней была чужая одежда. Традиционная китайская: мягкие серые штаны, белая рубашка с вышивкой. Слишком маленькая для её роста и плеч, но удобная. Кто-то переодел её, пока она была без сознания. Лея почувствовала, как краска заливает щёки. — Наконец-то проснулась. Голос из угла. Лея вздрогнула так резко, что кровать скрипнула. Из тени вышла она. Та самая девушка-врач. Чёрные волосы распущены, падают на плечи прямым водопадом. Домашняя одежда: тёмные штаны, светлая рубашка с закатанными рукавами. Лицо усталое, тени под глазами, но от этого черты казались только острее. Изящный нос, высокие скулы, губы сжаты в тонкую линию. Ещё красивее в мягком свете масляной лампы. И снова это ощущение. Воздух дрогнул, наполнился невидимым присутствием. Импринт в груди потянулся к ней, но натолкнулся на что-то твёрдое, непроницаемое. Словно магический барьер. Она скрывается. — Ты вела себя героически, — голос девушки был низким, чуть хриплым, но в тоне не было тепла. Только холодное раздражение. — Но очень, очень глупо. Лея встала. Ноги подрагивали, но держали. Босые ступни коснулись прохладного пола. — Меня зовут Лея. Представилась, как учили в детстве. Вежливо, по-человечески. Девушка молчала, изучая её долгим взглядом. Лея чувствовала, как он скользит по лицу, плечам, рукам. Внимательный и недоверчивый, словно пытался понять, друг она или враг. — Селяне принесли тебе еды, — наконец произнесла девушка, кивнув на столик у стены. Там стояла миска под тканью, чашка с водой. — Поешь. Может, ещё поспать. А потом убирайся. Последняя фраза упала как камень. Лея замерла. — Что? — Убирайся. — Девушка повторила медленно, чеканя слова. — Прочь из деревни. Как наберёшься сил. — Почему? — Обида вспыхнула горячей волной. — Я помогала! Я спасала людей! — Именно поэтому. Девушка обернулась, и во взгляде мелькнуло что-то жёсткое. — От приезжих только проблемы. Везде и всегда. Везде. Они приходят, вмешиваются, потом уходят. Оставляют последствия. Мне не нужны последствия. Деревне они тоже не нужны. — Я не собираюсь создавать проблемы! Я просто хотела помочь! — Помогла. Спасибо. — Голос стал ледяным. — Теперь уходи. Она направилась к двери. — Подожди! — Лея шагнула вперёд слишком быстро. Нога подвернулась, она схватилась за спинку кровати. — Как... как тебя зовут? Девушка остановилась в дверях, не обернувшись. Рука застыла на ручке. Секунда тишины. Две. Три. — Не твоё дело, — бросила она через плечо. Дверь закрылась без стука. Звук засова отрезал последнюю надежду. Лея осталась стоять посреди чужой комнаты. Горло сжалось. В носу защипало. “За что?” Импринт взвыл тихо, потянулся следом, но встретил сопротивление. Не пробиться сквозь её защиту. Лея медленно опустилась на кровать, уставилась на перевязанные руки. Кто-то позаботился о ней. Исцелил раны, переодел в чистое, принёс еду. Это была она, должна быть она. Но почему она так холодна? Так отстранённо? “От приезжих только проблемы. Что это значит? Что с ней случилось, что заставило её так думать?” Лея закрыла глаза, прижала ладони к лицу. Год поисков. Целый год она бродила по горам, спала в пещерах, голодала, надеялась. Искала дракона, которого спасла. И, может быть, нашла. “И что теперь? Уйти? Просто взять и уйти?” “Убирайся.” Импринт был не согласен. Он рвался, скулил, требовал остаться. Быть рядом. Защищать. Лея открыла глаза, посмотрела на миску с едой. "Поешь. Можешь ещё поспать". Слова заботливые, но голос ледяной. “А потом убирайся.” Лея ничего не понимала. Но одного знала точно: уйти не может. Физически не может. Импринт не отпустит. Да и сердце... сердце тоже. *** Лея, конечно, не послушалась. Уйти? Сейчас? Когда импринт, даже сквозь магический барьер, всё ещё тянется к этой девушке? Когда каждая клетка кричит, что это важно? На следующее утро она вышла из дома. Оказалось, её уложили спать в доме старика, которого она спасла последним. Дедушки Вэя, как назвали его селяне. Двухэтажный дом, самый большой в деревне. Деревянный, потемневший от времени, но крепкий. Резные ставни, черепичная крыша. Внизу жила большая семья: старик, трое его сыновей с жёнами, куча детей. Шумно, многолюдно, тепло. Лея спустилась по скрипучей лестнице. Внизу, на кухне, уже суетились. Запах варёного риса, жареных овощей, свежего хлеба. Одна из невесток, круглолицая молодая женщина, увидела Лею и сразу засуетилась: — А, проснулась! Садись, поешь. Ты вчера так работала, небось голодная! Лея поела быстро. Рис с овощами, простая, но вкусная еда. Запила горячим чаем. Поблагодарила и вышла. Сразу начала помогать. В деревне было что делать. Оползень разрушил восточный край: десяток домов полностью или частично уничтожены. Люди разбирали завалы, таскали брёвна для новых стен, месили глину для штукатурки, чинили крыши. Лея влилась в работу естественно. Подняла балку, которую четверо мужчин не могли сдвинуть. Перетащила мешки с зерном, по два за раз. Вбила сваи в землю кулаком, когда не хватило молотков. Физический труд был спасением. Руки работали, мышцы напрягались, пот тёк по спине. Мозг молчал. Не думал. Не анализировал. Просто делал. Селяне сначала удивлялись. — Ты ещё здесь? — спрашивали без злобы, скорее с любопытством. — Хочу помочь восстановить деревню, — отвечала Лея просто. — Раз уж я тут. Потом удивление сменилось уважением. К концу первого дня один из мужчин, кузнец с руками размером с лопаты, подошёл к ней. — Откуда у тебя такая сила, девочка? — Дядя Чжан смотрел с неприкрытым восхищением. — Ты балку подняла одна. Нам бы четверым не справиться. Лея пожала плечами, стараясь выглядеть небрежно. — В нашей семье все такие. Хорошие гены. Она вспомнила отца, Сэма, остальных парней из стаи. Все оборотни были сильнее обычных людей, это нормально. Дядя Чжан хмыкнул, но не стал расспрашивать. Принял объяснение. В горах были свои семьи, где от природы все крепче, выносливее. Странно, но не невозможно. — Лэя, — коверкали селяне её имя на мягкий китайский лад. — Лэя, помоги поднять это. Лэя, можешь подержать? Лэя, спасибо. Имя прижилось быстро. *** Неделя пролетела незаметно. Дедушка Вэй, глава деревни Шуйюань (Водный источник), пригласил Лею остаться в его доме. Выделили маленькую комнату на втором этаже. Чистую, с окном на горы. Кровать, стол, масляная лампа. Скромно, но уютно. Лея благодарно согласилась. Она быстро влилась в ритм деревенской жизни. Вставала с рассветом. Помогала по хозяйству: носила воду из ручья, рубила дрова, чинила что-то по дому. Потом шла на стройку. Работала до обеда. После обеда снова работа. До заката. Вечером сидела с семьёй дедушки Вэя у очага, пила чай, слушала истории, училась новым словам на китайском. Её словарный запас рос с каждым днём. Акцент был ужасным, но селяне смеялись добродушно, поправляли, учили. Прошла вторая неделя. Лея подружилась почти со всеми. Тётя Мэй, круглолицая женщина средних лет, пекла лучший хлеб в округе. Научила Лею месить тесто, формовать булочки. Каждое утро угощала свежей выпечкой с кунжутом. Дядя Чжан, кузнец, показал, как чинить инструменты, точить ножи. Подарил Лее хороший нож с резной ручкой. — На память, — сказал он. — За то, что помогла нам. Старая бабушка Лань разводила кур и уток. Научила Лею нескольким фразам на местном диалекте, смеясь над её произношением. — Говоришь, как медведь, что в улей залез! — хохотала она. — Но учишься быстро. Молодец. Дети бегали за Леей стайкой, таращились широкими глазами. — Ты, правда, из-за моря? — спрашивали они. — А там, правда, живут драконы? А ты их видела? Покажи ещё раз, как ты дерево подняла! Лея смеялась, рассказывала о родных местах, помогала детям лазить по деревьям и ловить рыбу в ручье. Почти все в деревне относились к ней тепло. Приняли как свою. Почти все. Кроме одной. Ай Лин Лея узнала имя девушки-врача на третий день. Стояла у ручья, набирала воду в вёдра, когда услышала крик: — Доктор Ай! Ай Лин! Подожди! Лея резко обернулась. Молодая женщина с ребёнком на руках бежала по тропинке. Впереди, почти скрывшаяся за поворотом, шла она. Стройная фигура в светлой рубашке и тёмных штанах. Чёрные волосы собраны в хвост. Плетёная сумка через плечо. — Ай Лин! — женщина догнала её, запыхавшаяся. — Можешь посмотреть на сына? Он кашляет третий день, не проходит... Девушка остановилась, обернулась. Лея не видела лица с такого расстояния, но видела жесты. Врач кивнула, взяла ребёнка на руки, осмотрела быстро и профессионально. Что-то спросила. Мать ответила. Врач достала из сумки маленький мешочек с травами, протянула женщине, объяснила что-то коротко. Женщина кланялась, благодарила. Врач кивнула и пошла дальше. Вверх по склону, в сторону гор. Лея смотрела, не в силах оторваться, пока фигура не исчезла за деревьями. Ай Лин. (爱灵 — “Любящая душа”). Красивое имя. Мелодичное и мягкое. Красивое имя для красивой, но недоступной девушки. *** Ай Лин приходила в деревню трижды в неделю. Спускалась утром, с плетёной сумкой, полной трав и мазей. Проверяла раненых, после оползня их всё ещё было немало. Меняла повязки, раздавала лекарства, осматривала детей, консультировала беременных. Работала быстро, профессионально, без лишних слов. Не задерживалась дольше необходимого. Заканчивала и сразу обратно, вверх по склону, к себе домой. Лея пыталась подойти несколько раз. Предложить помощь. Просто поздороваться. Спросить, как дела. Поблагодарить за исцелённые руки. Каждый раз Ай Лин смотрела сквозь неё. Буквально. Как будто Леи не существовало. Или отвечала холодно, не поднимая глаз: — Мне не нужна помощь. — Не стой на пути. — Ты всё ещё здесь? Разве тебе не пора уходить? Слова обжигали холоднее льда. Лея старалась не показывать, как ей больно улыбалась и кивала. Отходила в сторону, сжимая кулаки. Но внутри что-то сжималось и ныло, как незаживающая рана. Импринт в груди реагировал каждый раз, когда Ай Лин появлялась в деревне. Тянулся к ней сквозь магический барьер, пытался пробиться, не мог и скулил беспомощно. Лея сдерживалась. С каждым разом всё труднее. Почему? Что я сделала не так? *** Лея начала расспрашивать селян. Осторожно, ненавязчиво. Помогала тёте Мэй месить тесто однажды вечером и между делом спросила: — Доктор Ай... она всегда такая? Тётя Мэй задумалась, разминая ком теста сильными руками. — Ай Лин всегда была тихой. Замкнутой. Не любит чужаков, это правда. — Она родилась здесь? — Нет. — Тётя Мэй присыпала стол мукой. — Приехала с бабушкой лет двадцать назад. Совсем девчонкой была, лет семь или восемь. — Откуда? — Не знаю точно. Из другой провинции, говорила бабушка. Сказала, что у неё здесь был старый дом, давно заброшенный. Починили, стали жить. — А семья? Родители? Тётя Мэй пожала плечами. — Никто не знает. Бабушка на вопросы не отвечала. Один раз я спросила, старая Мэй посмотрела так холодно и сказала: "Не твоё дело". Больше никто не смел спрашивать. Она понизила голос, оглянулась, словно делилась секретом. — Ходили слухи разные. Кто-то говорил про пожар. Кто-то про… болезнь. А одна старуха клялась, что видела девочку с ожогами на руках, когда та только приехала. Но точно никто ничего не знает. Бабушка молчит, девочка молчит. Горло Леи сжалось. — Что было потом? — Ай Лин росла тихой. Пряталась от людей годами. Почти не говорила. Бабушка учила её травам, лечению. К двадцати годам девочка стала лучше Лао Мэй, руки золотые, знает каждое растение. Теперь она наш единственный врач. Бабушка слишком стара, почти не выходит из дома. Тётя Мэй раскатывала тесто, качая головой. — Но Ай Лин так и осталась замкнутой. Лечит всех бесплатно, никогда не отказывает. Даже ночью, в дождь, в снег приходит, помогает. Добрая душа. Но держится в стороне. Не ходит на праздники. Не смеётся с другими. Работа и дом. Вот и вся её жизнь. — Почему? — прошептала Лея. Тётя Мэй посмотрела на неё долгим взглядом. — У каждого свои раны, девочка. Что случилось с её семьёй, знают только бабушка да сама Ай Лин. Но такое горе в детстве... оно не отпускает. Оставляет следы. *** Дядя Чжан был прямолинейнее. — Доктор Ай не любит чужаков, — сказал он, вбивая гвоздь в раскалённое железо. Искры летели во все стороны. — Никогда не любила. Мы, местные, как бы свои она нас терпит и лечит. Но приезжих избегает как огня. — Почему? — Откуда мне знать? — Он пожал могучими плечами. — Может, что-то случилось с её семьёй из-за чужаков. Может, просто характер. Бабушка её такая же нелюдимая. Он опустил молот, вытер пот со лба. — Слушай, Лэя. Ты хорошая девушка. Помогла нам, спасла людей. Мы благодарны. Но если доктор Ай не хочет с тобой общаться...., — он развёл руками, — не настаивай. Она упрямая. Если решила держаться в стороне, никто её не переубедит. Даже сам Будда. Лея еле сдержала подступившие слёзы. — Я просто хочу поблагодарить её. За то, что вылечила мои руки. Ведь это она, правда? — Она. — Дядя Чжан кивнул. — Сама перевязала, принесла травяную мазь. Ругалась, пока делала это. Говорила, что ты дура, работала до изнеможения, руки в кровь стёрла. — Он усмехнулся. — Но вылечила хорошо. Посмотри, даже шрамов почти не осталось. Лея посмотрела на ладони. Правда. Кожа розовая, новая, почти без следов. “Она заботилась. По-своему.” *** Однажды вечером Лея сидела с дедушкой Вэем у очага. За окном шёл лёгкий дождь, монотонно барабанил по крыше. Огонь потрескивал. Они пили горячий чай молча, каждый погружённый в свои мысли. — Доктор Ай Лин, — начала Лея осторожно. — Дедушка, вы её знаете давно? Старик кивнул, глядя в пламя. — С тех пор, как она приехала с бабушкой. Маленькой совсем была. Тихая, испуганная. Как птенец, что выпал из гнезда и боится каждого шороха. — Тётя Мэй говорила, что с её семьёй что-то случилось. — Говорят многое. — Дедушка Вэй покачал головой. — Но правды никто не знает. Бабушка Мэй хранит молчание, а Ай Лин... она за двадцать лет ни разу не обмолвилась о том, что случилось. Он отпил чаю. — Я видел, как девочка росла. Первые годы вообще ни с кем не говорила. Только с бабушкой шёпотом. Пряталась за её спиной, если кто подходил. Потом, годам к двенадцати, начала понемногу выходить к людям. Бабушка учила её лечить, и девочка оказалась талантливой. — Но она не изменилась? — Внешне, она стала увереннее. Врач хороший, руки твёрдые. Но внутри..., — он постучал себя по груди, — внутри всё та же испуганная девочка. Только научилась прятать это за работой. Он вздохнул. — Скоро ей тридцать. Полнолуние будет через неделю, может чуть больше. Важный возраст для женщины. Время определяться с жизнью. Лея замерла. Чашка застыла на полпути к губам. “Неделя.” — Бабушка Мэй переживает, — продолжал дедушка. — Хочет, чтобы внучка вышла замуж, родила детей, но Ай Лин упрямая. Говорит, ей не нужна семья. Только работа. Он покачал головой. — Может, поэтому она такая напряжённая в последнее время. Бабушка давит. Возраст давит. А она не хочет никого близко пускать. Построила стену вокруг себя и сидит за ней. Он положил морщинистую ладонь на плечо Леи. Тяжёлую, но тёплую. — Не дави на неё, девочка. Ай Лин строила эту стену двадцать лет. Не сломаешь за день. Дай ей время. Дай пространство. Покажи, что ты не опасна. Что не уйдёшь, даже если она отталкивает. — Но она даже не смотрит на меня, — прошептала Лея. Дедушка Вэй молчал, глядя в огонь. Отпил чаю. Долго. — Знаешь, — сказал он, наконец, — у нас тут ястребы водятся. Высоко летают. Кругами. Лея моргнула, не понимая, к чему это. — Ястребы? — Угу. — Он кивнул. — Охотятся они интересно. Кружат, кружат в небе. Вроде бы вообще не смотрят вниз. А потом — раз! — и камнем падают. Прямо в цель. — Он усмехнулся. — Значит, всё-таки смотрели. Просто незаметно. Он поставил чашку. — Ай Лин прожила здесь двадцать лет. Тихо. Незаметно. Это требует... мудрости. Пауза. За окном дождь усилился. — Терпение, Лэя. — Он похлопал её по плечу и поднялся. — Спать пора. Завтра рано вставать. И ушёл, оставив Лею одну у затухающего огня. Она сидела, переваривая слова. *** Лея не была уверена, что у неё хватит терпения. Но выбора не было. Импринт не отпускал. Даже сквозь магический барьер тянулся к Ай Лин с такой силой, что иногда Лея просыпалась ночью от боли в груди. Физической, острой боли, словно кто-то вцепился в сердце и тянул, не отпуская. А ещё была мысль. Одна-единственная, что застряла в голове после разговора с дедушкой Вэем. “Неделя до полнолуния. До дня рождения Ай Лин.” Тридцать лет. Важная дата, как сказал дедушка Вэй. День, когда люди собираются с семьёй, принимают поздравления, делятся радостью. Но у Ай Лин нет никого, кроме бабушки. Нет друзей. Нет близких. “А что, если…” Лея сжимала кулаки, глядя на горы из окна своей маленькой комнаты. “Что, если это шанс? Повод подойти. Не как назойливая чужачка, а как... как человек, который просто хочет поздравить. Подарить что-то. Показать, что я не враг.” Она не знала, сработает ли. Но это был хоть какой-то план. *** А где-то в тени гор, в густых лесах, люди с путами и ловушками уже расставляли свои сети. Готовились. Ждали своего часа.