Тень единорога

Воровством села не наполнишь

Пословица

— Место действия: галактика Хазес, сектор Саламандар, система Акин, планета Бахад. В некое и неважно какое время позднего утра. Бади плелся по шумным улицам рынка медины, стараясь прятаться в тени потрепанных пыльным ветром тканных навесов от палящего солнца — поближе к прохладным светло-бурым стенам из глины и кирпичиков. Время от времени он придерживал ладонью макушку, чтобы настойчивые порывы знойного ветра не снесли с растрепанной головы помятую расписную тюбетейку, укрывавшую непослушно вьющиеся каштановые короткие волосы. Как и другие малообеспеченные жители, обуви он не носил, и песок забивался ему под ногти. Это еще хорошо, что ничего более неприятного под ногами пока не попадалось, ведь по торговыми кварталам шастали туда-сюда навьюченные грузом лошаки и верблюды, оставляющие лепешки за своим хвостом. Бади всегда любопытно глядел на мир вокруг себя, его взгляд приковывали карманы нерасторопных окружающих, звонкие монетки и пластинки-кошельки в их руках, лежащие без присмотра фрукты на прилавках, сумки и коробочки. Но, порой бывало, он переставал удостаивать реальность пристальным вниманием, размышляя о разных «бестолковых», по мнению многих окружающих, вещах. Миновав преисполненный бодрящими ароматами переулок кофейного торга, уличный вор и беспризорник, промышляющий мелкими кражами и не слишком физически сложной работой остановился в маленьком закутке. — Бади, Бади! — дернул его за руку такой же парнишка, прятавшийся в импровизированном укрытии. — Пошли, у нас есть дельце. Примерно такими словами начиналась всякая сомнительная авантюра, сопровождавшая всякий день плута. Вместе с товарищем, которого звали Азиз, он спустился по холодящей ноги каменной лестнице в местную чайхану. Над скрипящими старыми дверьми висела табличка с витиеватой надписью «Чайхана Лазурит». Читать они двое, как и семьдесят пять процентов жителей планеты Бахад, совершенно не умели и, посему, ориентировались по отпечатанному на стене заведения рисунку голубой чашечки со вздымающимся паром. В прохладном полумрачном зале с низкими потолками, удерживаемыми колонами, непрестанно дул кондиционер, играла легкая струнная музыка из пыльных динамиков, в которой тонули гомон разговоров и цоканье шашечек по игральным доскам. Посетители сидели на коврах и подушках за невысокими столиками, огни тусклых разноцветных лампочек сверкали в развешанных украшениях, отполированных тарелках, разливаемых напитках и пиалах. По всему подвалу благоухали ароматы цветов, кофе и вкусных кушаний, вперемешку со стойким запахом потной грязной обуви. Воришки осторожно выглядывали из-за входа, дабы не попасться на глаза работникам чайханы. — Вон богатый торгаш, — указал пальцем на одного из посетителей Азиз, — отберем его кошелек, КПК и снимем украшениям. А будет сопротивляться — еще и побьем. Неподалеку от выхода дремал за столиком полноватый мужчина с густой смолянистой бородой и короткими волосами. Оперевшись спиной на деревянную колонну и подложив под голову подушки, он тихонько сопел, сжимая толстыми пальцами пиалочку. Его плечи укрывала многими слоями яркая вышитая из золотистого паучьего шелка шаль с бахромой, под которой заманчиво блестели висящие на шее украшения, спускающиеся плетенными цепочками на бордовые одеяния и косая бандольера, имевшая кобуру с парой тяжелых пистолетов. Особая ониксовая печатка среди драгоценностей свидетельствовала, что это именно странствующий торговец. Осторожно подойдя чуть поближе, плуты заметили сапоги, пояс с ножнами кинжала и объемистым кошельком. Подойдя еще чуть-чуть ближе, воры заприметили красивый белый наушник, обрамлявший витиеватыми изгибами ушную раковину. — Жалкие прохвосты! — прогремел из другого конца зала раздраженный возглас владельца заведения. — А ну не смейте ничего воровать, иначе руки поотрубаю! Не я, так городская стража! — А? — невинно улыбнулся Бади, надевая на голову тюбетейку. Его товарищ миролюбиво поднял грязные ладошки. — А мы просто зашли укрыться от солнца. Вай-вай, сегодня такая жара, аж люди в изнеможении падают. Пробурчав нечто, хозяин чайханы не спускал глаз с проходимцев, продолжая разливать напитки. Ближайшие посетители, услышав слово «воровать», тоже насторожились, озаботившись о своих карманах. Не обращал ни малейшего внимания лишь полноватый сонный торгаш. Жертва им сегодня попалась на редкость богатая, одинокая и нерасторопная. — Здесь не станем, — шепнул Азиз. — Но зачем ждать? Выманим в переулок. Беспризорники кивнули друг-другу, согласовав обоюдно понятный план действий. Бади развернулся и пошел наверх. Его товарищ вынул из кармана апельсин, подойдя и швырнув в морду торгаша. — Прх-хх-м... — снаряд попал в грудь, отскочив на стол. Жертва даже не проснулась. — Совсем обнаглел?! А ну брысь отсюда, грязный мальчишка! — замахнулся в ответ тряпкой один из работников заведения. Проскальзывая меж заходящих посетителей, Азиз убежал на улицу, прячась в подворотне. — Ну?! — послышался с плоской крыши голос Бади. — Спит, слишком пьяный, — задрал голову Азиз, — придется пасти. Может, позовем других? — Да сюда соберется половина Бахада! Неужели ты хочешь делить с ними деньги?! Не отчаиваясь в своем корыстном деле, двое грабителей устроили засаду, наблюдая за оживленным входом в чайхану. Данное заведение располагалось неподалеку от главной рыночной улицы и края медины, за которым стоял космопорт, а посему чайхана всегда была полна чужестранцев и торговцев. Шли одна за одной минуты, неистово пекло ярко-бриллиантовое бахадское солнце, возвышаясь к зениту в сухом бесцветно-голубом небе. По середине улицы ездили туда-сюда жужжащие мотороллеры, ослы, баджаджы и верблюды, а по крышам города то и дело проносились тени от громоздких силуэтов космических кораблей, взлетавших и садившихся в порту. Даже отсюда, за несколько кварталов, можно было разглядеть спины этих великанов, чьи темные корпуса плыли миражами от жары. Космические корабли имели невероятный вес и размеры порой с целую улицу, но летали без всяких трудностей и практически бесшумно, едва тревожа город своим присутствием. В их недрах скрывались особые движители, толкавшие гиганта запредельной массы словно пушинку. Перемещались они плавно, свободно застывали на месте и порой висели часами над портом, совершенно не касаясь земли. Взлетая и садясь, корабли временами вздымали вкупе с собой бахадскую пыль и песок, стремительным потоком закручивая сферой вокруг себя и этим зрелищем обличая скрытую мощь своих двигателей, которые называли просто «антигравитационным приводом», «кавитационным движителем» или «той непонятной ерундовиной, на которой летают корабли». — Эй! — раздался бодрый голос из-за спин пары сидевших в засаде воришек. — Куда смотрите? — Никуда, — буркнул в ответ Бади. — Вре-е-е-те... — покачал головой подошедший к ним высокий худой юноша, бывший на несколько лет старше их. Звали его Турабом. — Вы здесь долго кукуете. То на крыше, то в переулке, то под навесом — сидите как стервятники и смотрите на чайхану. — А тебе какое дело? Мож нам голову солнцем напекло? — Вот я сейчас зайду туда и сам посмотрю. А чего вынесу — то все мое. — А вот и нет! — возразил Азиз. — Делитесь со мной, иначе я позову остальных. — А чем нам делиться? — нищенски развел руками Бади, скорчив морду. — У нас ничего нет. Незваный высокорослый бродяга спустился на дорогу, заходя вовнутрь чайханы. Спустя несколько минут он вернулся к двоим жуликам. — Я стану молчать, — кротко кивнул он. Шло томительное время ожидания, минуло около часа. Чайхану успело посетить не менее пяти дюжин человек. Изнывая от жары и скуки, преступники многократно меняли позиции наблюдения. — О, смотрите, — ткнул пальцем Азиз. По улице, особняком от остальных, проходил стройный чужеземец. Под коричневым грубым пальто он носил глухой черный скафандр, покрывавший носителя от сапог до шлема с панорамным зеркальным забралом. — Наверное старатель, с Аграстеса, — кивнул Тураб. — Не обязательно оттуда. Ты хоть представляешь сколько дотуда пути? — Эй! — крикнул Бади. — В скафандре! Сколько время?! Странник остановился и поднял безликое забрало, рассматривая кричавших с крыши второго этажа. — Десять сорок пять, по местному времени, — произнес он сухим голосом. — А сколько было час назад?! Смутившись от непонятного вопроса, путник отправился дальше по улице. — Мне тоже хочется себе скафандр, — томно вздыхал Азиз, — в нем наверняка очень прохладно. — Ну, пойди, сними, — усмехнулся Тураб. — Лучше обокрасть торгаша. Вместе нам будет легче: унесем все брюлики и даже пистолеты. — Какие брюлики? Какой торгаш? Какое пистолеты? — спросил еще один гость: совсем маленький, писклявый, возрастом моложе нежели даже чем Бади. Звали его Мади. — Брысь, шалопай! — ответил старший. — А вот я пойду и всем расскажу, что вы здесь задумали. — Давай! Иди! Дадут тебе подзатыльников! Не испугавшись угроз со стороны знакомых, самый мелкий воришка слез на оживленную улицу и смело пошел вниз. Спустя немного времени в чайхану лениво зашли двое усталых от жары стражников. Солдаты бахадской стражи, следящие за порядком на улицах города, легко узнавались издалека своими багровыми тюрбанами и длиннополыми терракотовыми плащами, прикрывавшими бронекостюмы и разгрузочные пояса, на которых висела больно бьющая дубинка и хранился пистолет. За спинами воины таскали на магнитной кобуре по импортному катушечному карабину, коими редко стреляли, а куда чаще просто колотили неугодных прикладами. Транспортом стражи были челноки, колесные вездеходы и резвые лошади, хорошо протискивающиеся в узких улочках медины. Стражники считались на Бахаде олицетворением размеренной и довольной жизни: они кормились и одевались за счет казны, а взамен лишь слонялись по улицам, надоедали торговцам и чужакам, долгими часами кисли в чайхане, сторожили внутренний город и прислуживали старшим по званию. Не прошло и минуты после спуска в питейное заведение, как солдаты бодро воротились обратно, влача пойманного за руку беспризорника. — Совсем обнаглели? — возмутился Тураб. — Ловят всякую мошкару. — Мы должны ему помочь, — сказал Азиз. Стражники конвоировали брыкающегося малолетку, крепко держа и пытаясь надеть наручники. Делали они все столь нарочито, словно выследили опаснейшего преступника во вселенной. — Вот вы идите и помогайте. — А ты? — А я постерегу торгаша. Ну и мелкому потом скажу не лезть в самое пекло. Позволить стражникам бить юного товарища бахадская нищая братия никак не желала и без всяких сомнений бросилась в храбрую молниеносную атаку. — Эй, вы все! — громко крикнул с крыши Азиз. Попавшийся ему под руки тяжелый кусок песчаника полетел вниз, едва не падая на головы врагов и случайных прохожих, заставляя всех расступиться и ругаться. Отпрянув, но крепко держа преступника, блюстители закона глянули вверх. — Ааа! — с диким криком выбежал из-за угла Бади и швырнул свежайшим лошадиным навозом прямо в морду одному из солдат. Попадание было «смертельным». Пойманный Мади не плошал и быстро вывернулся из лап огорошенных стражников, убегая в переулок. — Бх... подле-е-е-ец! — яростно взревел пораженный противник, отплевываясь во все стороны, чистя лицо и смолянистые усы перчаткой. Прохожие вокруг, водители мотороллеров и лавочники взахлеб ржали хохотом, глазея на действо. Второй солдат сорвался с места вслед за нахальным Бади. — А ну сто-о-ой, мерзавец! Стой! Плут летел быстрее ветра, петляя по идеально заученному на память лабиринту узких улочек. Получив непоправимый моральный ущерб, стражи закона позабыли о ранее упущенной мелкой рыбе, неотступно преследуя наглого злодея. — Вот после таких выходок они и хватают всех подряд, — негодуя, качал головой Тураб, слухом провожая крики погони с угла крыши. — Эх!.. Надо было и в торгаша навозом кидать. — Азиз, ты вообще меня слышишь? Со стражей следует договариваться. А ты, шалопай? Чего полез? — Полез и полез, — опустил голову Мади. — М? — подошла к ним еще одна бродяжка. — Чего за шум вы устроили? — А ну, кыш! — махнул рукой Тураб. — Интересно, интересно, — пошла она в сторону чайханы. — Скоро тут слетится весь Бахад...

—— Бахад, медина. Спустя 5 минут ожесточенной погони. Переставляя ноги изо всех сил, Бади запутывал свои следы. Разъяренные стражники не хотели сдаваться и напряженно гнали вора, словно голодные львы антилопу. Пробегая безлюдным складским кварталом, плут скрылся в одном из обветшалых заброшенных зданий, бывшем некогда ослятней. Бродяга пробежал вдоль разломанных запустевших загонов, схватился за выступы на тыльной стене и полез наверх до разломанного потолочного отверстия, ведущего в недры бадгира — ветровой башни, возвышавшейся над крышей и дававшей прохладу в помещении. Такие стояли по всей медине, особенно по старым бедным районам, где не могли позволить кондиционеры. Старая ветровая башня была внутри заделана деревянным перекрытием, превратившись в импровизированный чердак. Найдя путь вовнутрь, просунув голову, руки и забравшись ногами, Бади замер и прислушивался к низу. — Где он?! — отдаленные голоса стражников гуляли эхом среди запустелых загонов. — Он ведь забежал сюда! — Наверняка спрятался наверху. — Стой здесь. А я залезу снаружи. — Ох... — не теряя времени, Бади ринулся к маленькому оконцу, выдолбленному в стене бадгира. Пока стражник только пытался залезть по стене, воришка уже незаметно перескочил на соседний дом и скрылся из виду. — Вон, смотрите, — шептал Азиз. — Выходит. Тем временем из чайханы «Лазурит» поднимался полноватый торгаш, покачиваясь на ступеньках. Зевая, он преленостно взглянул на шумную базарную толпу, накинул на макушку зеленую куфию, закрепив на голове шнуром, и направился в сторону космопорта. Ни телохранителей, ни слуги, ни товарища при нем, как при порядочных богачах, не имелось. Группа воришек, коих насчитывалось уже шестеро, не считая пропавшего Бади, с хищными глазами направились к жертве. Приглаживая бороду, отблескивающую на солнце медными переливами хны, ленивый торгаш проходил вдоль обочины улицы мимо узкого безлюдного переулка. Вдруг оттуда вылез совсем малолетний отощалый беспризорник, перемазанный весь грязью и растрепанный. — Башиш! — встав поперек дороги жертвы, он протянул ладонь и произнес слово, коим просились деньги. — Хм? — взглянул на него купец. — Б-башиш, — все сильнее кривил он свою изможденную грязную мордочку, строя невинный жалобный вид и начиная горько-горько рыдать. — Башиш, эффенди, башиш... Стремительно и бесшумно подойдя сзади, Азиз вцепился в столь желаемый кошелек, висевший на поясе жертвы. Едва его пальцы коснулись молнии замка, не терпя скорее раскрыть и выпотрошить содержимое, как доселе ленивый торгаш внезапно вывернулся, крепко схватил запястье карманника и заломал. — А-а! — вскрикнул тот от боли и неожиданности. Левой рукой, купец поймал и скрутил Тураба, пытавшегося обчищать чужие карманы с другой стороны. Ударом ноги он прогнал прочь еще четверых. — Вам двоим тоже — башиш? — спросил ограбляемый, насильно таща воров в безлюдный переулок. — Агх... пустите, пустите! — М? Здесь вы меня раздеть хотели? Кошелек отобрать. Украшения. Пистолеты. Решились даже побить, если сопротивляться стану. Ну — давайте! Бейте! Ведь столько долго поджидали. — Мы больше не будем! — Вы такие ловкие и смелые. Продам-ка я вас в рабство на какой-нибудь шахтерской колонии. Пожалуй, хоть сотню динаров за ваши шкурки можно выручить. — Что? Нет, мы не стоим и десяти! — вырывался Тураб. — Пустите нас! У меня туберкулез костей и рак мозга, меня никто не купит! Кх, ох! Кх-кх-кх!.. Я скоро умру, кх-кх!.. — Эй, стража! — обернулся и крикнул он, ослабляя хватку. — Да, вы! Идите сюда, меня грабят средь бела дня! Высвободившись, услыхав про рабство и стражников, воры в страхе унеслись прочь, хоть и ни единого блюстителя закона поблизости не было. Торгаш вздохнул, обтер свои ладони о шаровары, и пошел дальше по базарной улице. Бади только пришел, но застал и видел позорное фиаско своих подельников. Просто так стоять в сторонке плут не мог и считал свой обязанностью украсть этот недокраденный кошелек. Трудности его не пугали, жизнь не учила, а чужие ошибки лишь раззадоривали. Ловко проныривая среди толпы, бродяга вышел навстречу купцу. Идя к жертве лоб в лоб, столкнувшись бок о бок, Бади молниеносно схватился за кошель и рванул застежку. Торговец схватил очередного карманника за руку. — А-ай! — вскричал преступник, брыкаясь, царапаясь и свободной рукой пытаясь украсть ну хоть что-нибудь. — Наглый воришка! А ну не трожь! — дав жирный подзатыльник и пинок ногой, торгаш прогнал вора. Под смешки и ругань прохожих, а также лошадиный хохот глядевших товарищей, Бади убежал в подворотню. — Эй, Бади!.. — насмехаясь, кричали они с крыши. — Скорей делись своей добычей! Ах-ха-ха-ха!.. Жутко обидевшись, показав им высунутый язык, плут ушел сам по себе. — Мне показалось или этот торгаш узнал наши планы? — подметил Тураб, провожая взглядом удаляющегося по улице богача в зеленой куфии. — Вы ведь ничего ему не говорили. — — — Бахад, медина. Через 11 часов. Наступало утро следующего дня, Бади лежал на земле в одном из тесных переулков, свернувшись клубком, положив под голову тюбетейку и прижавшись спиной к теплой стене дома, о которую согревался на протяжении холодной ночи. В темное время суток на улицах медины мало безопасных мест: повсюду рыскают бездомные собаки и крысы, вылезают из щелей змеи и скорпионы, слоняются нищие, стражники и грабители. Бади привык спать урывками и вскакивать из-за любого шороха, чтобы убежать от опасности, но эта ночь прошла спокойно. Дождавшись сумеречного света, плут поднялся на ноги, отряхнул одежду, надел на голову тюбетейку и побрел по кварталу к ближайшему источнику воды. На Бахаде сутки сменялись медленней стандартного времени, а народ привык вставать рано, за час и более до рассвета, чтобы успеть сделать свои дела прежде наступления пекла. На улице уже встречались женщины с корзинами на голове, идущие стирать одежду до колодцев. Выходили на свою работу поденщики, мели улицы уборщики, и трамбовали глину строители. Открывались двери мастерских, откуда слышался скрежет и стук моторчиков. Появлялись горбатые силуэты торговцев-разносчиков, которые курсировали по всей медине с громоздкими сумками. Многие спешили купить хлеба в пекарнях или пили чай среди дворов. Подле главных широких улиц протянулись скамейки, где в прохладной тени сидели седобородые аксакалы с посохами, наблюдавшие за положением дел в городе и обсуждавшие новости. Кивнув старцам, ибо их уважал в медине каждый человек, Бади проплелся мимо, завернув в узкую улочку, ведущую в сердце квартала. Логической серединой каждого бахадского квартала был колодезь, откуда черпали воду и сливали в ближайшую канализацию. У источника воды работали коренастые стиральщики, а поблизости стояли хаммам и чайхана — главные культурные заведения. Вдоволь напившись воды и умывшись, поболтав с местными, Бади пошел в сторону рынка, думая где бы раздобыть еды. Бриллиантово-белое солнце медленно восставало над городом, раскаляя плоские крыши невыносимым пеклом. Прячась от жары, плут шагал запутанным лабиринтом узких закоулков, в которых порой умудрялись заблудиться даже всю жизнь прожившие в медине. Ориентироваться в городе не доставляло Бади и малейших хлопот, он всегда интуитивно находил безошибочную дорогу и мог бы работать проводником. Он порой и выдавал себя за опытнейшего бахадского проводника, водя незадачливых клиентов по рынку и внутреннему городу, где стояли дома богатых жителей и гостиницы для чужаков. А порой беспринципный злодей просто-напросто заводил жертву к своим друзьям, которые обирали путешественников до нитки. — Афнакх! Лагх'хглам! — внезапно Бади столкнулся на тесной улочке с карликом в глухом коричневом балахоне, которого за раздумьями не сразу заметил. Размахивая мохнатыми когтистыми лапками, тот громко ругался на своем жутком языке и клацал челюстью с пожелтевшими клыками, нерасторопно пытаясь обойти случайного прохожего. — Сам ты афнак! — ответил ему воришка, проскользнув справа и отправившись дальше. — А-абхл! Уа-а, а! Гхлаг, афнак! — кричал вдогонку разгневанный таким ответом прохожий. Помимо обычных людей на Бахаде жили презренные существа, называемые эш'фарами. Их рост составлял около метра, они имели темную и короткую облезлую шерсть подобную шерсти опоссума, когтистые пальцы на худощавых лапах, уши подобные кошачьим, плоские носы, звериные челюсти, острые зубы и отблескивающие тигровые глаза с овальными зрачками. Большую часть своих анатомический особенностей эш’фары прятали под бесформенными одеяниями из плотных тканей. Ходили слухи, что раньше эш'фары были обычными людьми, но потеряли человеческий облик в результате каких-то научных экспериментов. Эту точку зрения доказывала на протяжении поколений укоренившаяся среди эш'фаров привычка прятать свой безобразный вид от самих себя и окружающих под глухой одеждой. Обитали мохнатые карлики многотысячными родовыми племенами кочевников, а среди человеков обычно выживали поодиночке. Люди относились к эш'фарам примерно так же, как относятся к помойным крысам, эш'фары относились к людям так же, как люди относятся к бритым обезьянам. Говорили эш'фары на своем особенном языке, а внятно выговаривать человеческие слова им удавалось с трудом. Всех людей они называли «афнаками», данное слово считалось крайне оскорбительным в адрес другого эш’фара, а вот богатый вельможа покупающий у них специи или подрезавший в переулке бродяга — афнак гхлак хчахлам! Добравшись до родного базара, юноша обходил кварталы торговцев овощами и фруктами. Своровав у незадачливых лавочников пару горстей фиников, изюма и инжира, он перекусил за углом чего перепало. Напившись и наевшись, чуть посидев в прохладе, воришка отправился искать своих друзей и развлечения. Более всего ему хотелось посетить печально известную вчерашним провалом чайхану и поглядеть, кто пришел туда сегодня. Быть может, встретился бы новый ленивый чужак с большим кошельком, которого все-таки удалось бы обокрасть — надеялся плут. Выйдя на главную рыночную улицу, шумящую и бурлящую прежде испепеляющего полудня, Бади шагал к стене с голубой чашечкой. — ...Это он! Держи мерзавца! — послышались хриплые возгласы сквозь гомон базарной толпы. — М? — думавший о своем воришка не изволил придать значения этим крикам — мало ли что может случиться на главной рыночной улице? Но, обернувшись на громкий топот сапог, плут увидал морды двух разъяренных стражников, бросившихся к нему сквозь поток людей и мотороллеров. Вздрогнув от неожиданности, Бади мигом рванул к переулку, но крепкая рука успела схватить карманника за шиворот и притянула к себе. — Ах!.. — Это он кидался в меня конским дерьмом! Я его помню! — вопил один из них, схватив за локти и скрутив бродягу. — А?! Ну что?! Попался, мелкий паршивец?! — Пустите, пустите! — вор в панике брыкался и кусался, всеми силами отчаянно пытаясь выкрутиться из рук разъяренных стражей порядка. — Не дрыгайся, щенок! — гудел второй. — Теперь ты отправишься за решетку. А палач отрубит тебе руки. — Я ничего не сделал! А-а! Помогите!.. — громко крича и пиная их ногами, Бади надеялся хоть привлечь внимание друзей, которые бы наказали блюстителей закона за такую ужасающую грубость, но ничего не помогало. Долбанув несколько раз свою жертву сапогами и нацепив наручники, стражники потащили юношу за собой к вездеходу и увезли в касбу — цитадель Бахада. — — — — Медина, внутренний город, тюрьма. Несколько времени спустя. — Вай-вай... Ну и дела, — Бади лежал на дощатой лежанке в холодном и сыром темничном подвале. Сюда его приволокли и швырнули стражники, оставив дожидаться приговора судьи. Вздыхая от безысходности, вор глядел на бетонный потолок, бетонные стены и грязный бетонный пол, засохшее дерьмо на туалете и непроходимую стальную решетку. За ней протянулся налево и направо длинный запутанный тюремный коридор-лабиринт, по обеим сторонам которого шли камеры заключения, большая часть коих пустовала и лишь из дальнего края до слуха бродяги доносились чьи-то голоса. Единственными сокамерниками малолетнего плута нашлись пробегавшие мимо крысы, сидевший в уголке паук и пиршествующие вокруг туалета тараканы, а пахло здесь соответствующе отвратительно. Снова и снова вздыхая, карманник ругал себя за неосмотрительность, из-за которой очутился здесь. Те двое стражников жутко на него обиделись за навоз, раз не поленились случайно высмотреть и поймать. Оставалось неизвестное число дней, после которых ему дадут новый срок или вовсе отрубят руку, как вору. Не предаваясь отчаянию, Бади надеялся сбежать отсюда, но из темничной камеры было лишь два пути: сквозь узкую решетку и не менее узкую трубу канализации. Время от времени поднимаясь на холодный бетонный пол, пройдоха настойчиво пытался ковырять механический замок щепками и ржавыми гвоздями, которые нашел по углам камеры. На его память не приходило ни одного случая, чтобы кто-то из бахадских нищих убегал из темницы. Лишь только члены гильдии воров умудрялись на подобные фокусы. Однако и случаи, чтобы городская стража хватала малолеток — огромная редкость. Не меньше надеялся Бади на помилование от судьи, который, быть может, не захочет рубить рук мелкому мальчишке, который даже ничего и не украл по сути этого отдельно взятого дела. Шли долгие часы. Наступило время и послышался щелчок внешних дверей темницы, раздался топот двух пар сапог, пришли молчаливый разносчик еды и вооруженный карабином надзиратель, открыв решетку и поставив заключенному обед: получерствую лепешку, подвяленый инжир и бутыль воды. Бади сидел в уголке на лежанке, наблюдая действо, жалобно глядя в глаза разносчика и на открытую решетку позади. Вор сию минуту мог ринуться и ловко проскользнуть у него под носом и даже ухлестнуть от надзирателя, который сторожил у входа в камеру. Но Бади прекрасно знал, что выход из коридора заперт, а связка ключей висит на цепочке, на поясе упомянутого здоровяка-надзирателя, который чересчур внимателен и слишком физически крепок. Оставив еду, они закрыли решетку и пошли дальше, где их уже встречала гомоном кучка заключенных, дождавшихся положенного обеда. Бади ничего не оставалось, как сжевать лепешку с инжиром и напиться воды, после чего он вновь уместился на лежанку, коротая время нелегкими размышлениями. В недра темницы не попадали солнечные лучи и единственным источником света служили тусклые лампы коридора, отчего плут не имел представления о времени суток и часы медленно тянулись один за одним. И вот, когда юноша лежал и глядел в потолок, вновь открылась внешняя дверь. Послышался топот многих сапог и неразборчивые голоса: — ...Грязные псы! Я буду жаловаться! Это произвол! Вам это с рук не сойдет, отбросы! — Шагайте молча, эффенди! — прогудел басом надзиратель, гремя связкой ключей. — Я Аль-Фарха! Я вольный торговец! У меня нет времени на эти ваши глупости, просто отведите меня к этому жадному вору... тьфу!.. Великому визирю! Процессия наконец достигла камеры Бади и даже остановилась пред ней, так что лежавший в темном уголочке плут смог разглядеть полудюжину стражников с командиром, надзирателя и полнотелую фигуру скрученного узника, который и голосом, и видом поразительно походил на недограбленного вчера торгаша — последнего человека, которого Бади ожидал здесь увидеть. Найдя нужный ключ, тюремщик открыл решетку и стражи впихнули сварливого вельможу вовнутрь. — Ну хоть одного вы меня посадить можете, а?! — бросил арестованный недовольный взгляд на сокамерника. — Вы издеваетесь?! Здесь вся темница пустая! — Великий визирь сейчас занят. А одному тебе будет скучно ждать, — усмехнулся холеный молодой офицер стражи, — а этот мальчик умеет петь и танцевать, эх-хе-хе-хе... — Какие вы жалкие ворюги... — с лютым гневом схватился он за решетку и попирал дорогими сапогами грязный бетон, напоминая разъяренного тигра, уловленного в клетку и не могущего укусить. — Закон суров, Махмуд-эффенди! В следующий раз станешь платить нам все налоги в срок. А пока посиди, подумай над своим поведением... Насмехаясь над беспомощным купцом, стражники пошли к выходу. Затих топот сапог, щелкнул механизм и заперлись внешние двери, но торговец продолжал стоять и держаться за решетку, глядя наружу. А Бади озадаченно и ошеломленно наблюдал за этим человеком, арестованным невесть за что. Он выглядел равно как и вчера, одетый в богатые расписные одежды, накидку, пояс и зеленую куфию. При нем не хватало лишь оружия, кошелька и большей части украшений, изъятых надзирателем. — Вах!.. — наконец перестав мучить стальные прутья, торговец вздохнул и направился к дощатой лежанке в противоположном от сокамерника углу. Усевшись там и облокотившись на стену, эффенди глядел на малолетнего бродяжку. — Салам, — кивнул Бади, не поднимаясь с лежачего положения. — Вы меня не помните? — Нет. — Я вас вчера пытался ограбить, — честно признался юноша. — Всех вас воров не упомнишь, — ответил он тихим голосом, положив руку на согнутые колени. — Все на этой дрянной планете считают своим долгом меня обокрасть. Все, начиная от детей на улице и заканчивая великим визирем... Ах... я только улетать собрался... — А знаете почему мы с вами здесь сидим? — Гм? — посмотрел он краем глаза. — Ну? — Это все потому, что вы не дали украсть ваш кошелек, — вздохнул плут, разведя руками. — Вот если бы вы, по честному, дали украсть ваши деньги, то ни я, ни вы — мы бы тут не оказались. Видите, как все просто, эффенди? — Меня сюда упекли налоговые чиновники, надеясь получить выкуп. Скоро мои подчиненные заплатят им и меня выпустят. А ты как сюда попал? — Буквально ни за что, — пожал плечами он. — Украл чего-то? — Вовсе нет, — приподнялся паренек и уселся. — За то, что я защищал своего друга, на меня вероломно набросились стражники посреди улицы. — Вот как... — тихонько хмыкнул торгаш, привыкая к неспешному ритму тюремной жизни. — Как звать тебя? — Бади. — Где твои родители? — Я вырос на улице, у меня их нет. — Лет-то тебе сколько? — Шестнадцать, — пожал плечами он. — Точно не знаю. А вас как звать? Кто вы? — Махмуд Ибн-Хассан Аль-Фарха. Я — торговец и начальник каравана. — Не будьте столь уверены, что вас быстро выпустят, — покачал головой карманник. — Но если вы дадите мне немно-о-о-го денег... вот тогда-а-а... тогда вас, возможно, выпустят быстрей. — Ну хорошо, — усмехнулся богач, отвернувшись к решетке и приглаживая бороду. — Если твоими стараниями я быстрей окажусь на свободе, то обещаю дать десять солидов и принять в свою команду. — Мне просто денег, — десять солидов были огромной суммой простому обывателю и равнялись двадцати пяти тысячам бахадских динаров, за каждый из которых можно купить мелкую лепешку или выпить пиалу чая. А за десяток солидов в медине можно купить приличный дом. — И ты не хотел бы получить хорошую работу? Странствовать по космосу? — Не знаю... Может быть, — искренне пожал плечами Бади. Все протяжение своей жизни, сколь бы длинной или короткой ее не счесть, плут провел в медине и ее окрестностях, не прилагая усилий покинуть родные места — ему и тут жилось хорошо. Дабы улететь с Бахада, требовалось пойти в найм на чей-нибудь корабль, но едва кто согласится приобрести на борт вороватого оборванца, если только это не работорговец. По сей причине мало кто из бахадских беспризорников ходил в космопорт, ведь город полнился слухов, что подле кораблей чужаки безнаказанно хватают и крадут людей, затем увозят и продают в рабство. Уличный сброд даже редко воровал в космопорту, хоть там толпились тысячи зевак и лежали на песке бессчетные тонны разномастных грузов. Конечно среди нищей братии находилось и немало смелых счастливчиков, которые устраивались на борт и покидали Бахад в поисках приключений и богатства. — У меня хорошая работа, она меня вполне устраивает. — И какая? — Я вор, — вздохнул Бади, укладываясь на лежанку. — Мое дело — воровать. — Это не работа, а вред обществу. — Кто бы говорил! Вы вообще торгаш и всех обманываете! — вдруг снова вскочил плут и сел, с раздраженным недовольством глядя на сокамерника. — Я хоть честно ворую, а вы только делаете вид, что вы честный, а сами покупаете все по дешевке, а продаете за накрученную цену! — В этом смысл торговли, мальчик, — обескураженно пожал плечами Махмуд, не ожидав подобный упрек. — Иначе как мне заработать деньги? — Вот, вы не лучше воров! — кивнул Бади, сложив руки на груди. — А я честно краду, зарабатываю на жизнь тяжелым неблагодарным трудом! Меня то пнут, то ударят, то за решетку посадят! — Хех... — усмехнулся караванщик. — Ты меня развеселил. — Все торгаши — богатые, а богачи — жадные. А я совсем не жадный и краду не сам для себя, а делюсь с друзьями. У нас много больных и малолетних, которые красть плохо умеют. Мы всегда помогаем друг другу. — Я тоже торгую не сам для себя. У меня большая семья и срок девять жен. — О-о... Вай, вай... Наверное, вы прям очень богатый бей-эффенди, — заблестев лукавыми зелеными глазами, покачал головой жулик, — вам просто необходимо дать мне денег. — И где ты обычно воруешь? На базаре? — Да, — кивнул плут. — Там всегда много зевак. — А не будь нас, торговцев, то не стало бы и базаров. Тебе было бы негде воровать, — подметил Махмуд. — Все верно. Я разве спорю? Я лишь сказал, что торговцы — не лучше воров... Их разговор продолжался еще очень и очень долго. Малолетний уличный бродяга понравился Махмуду-эффенди и привлек внимание своей рассудительностью. А моральную позицию воровства, сколь бы глупой она не казалась, Бади и вовсе жарко отстаивал с искусством древнего софиста-философа, заманивая собеседника в цепочку неопровержимых логических заключений. Арестованный богач подробней рассказал в ответ о себе и своем деле. Он, Ибн-Хассан Махмуд Аль-Фарха, долгие годы скитается по космосу и успешно занимается торговлей, редко навещая дом. Его семья богатая и влиятельная, среди его знакомых шахи, князи и властители, под его началом сто пятьдесят грузовых кораблей и сотни наемников. Личным кораблем Махмуда был реликварный высокотехнологичный военный крейсер, переделанный в торговый флагман каравана и названный «Каркадан». В конце концов, подступала невидимо ночь, заключенные из дальних камер давно затихли, а торгаш поудобней облокотился на стену, положил под голову накидку и тихо задремал. — — — — — Внутренний город, тюрьма. Сутки спустя. Прошло еще много и много-много времени в темнице, но за Махмудом-эффенди, хвалящимся своими верными слугами, никто не приходил. Торговец потихоньку начинал тосковать и ругался на несносных визирей и чиновников. Единственным развлечением и отрадой заключенного были разговоры с бахадским воришкой, которого в тесноте и безделии разносило безостановочно трепать языком, вымогать деньги и спорить об этических аспектах. Через какое-то время надзиратели в очередной раз принесли еду, Махмуд предпочел скорей голодать, чем портить пищеварение, и отдал свою порцию соседу, а сам продолжал неторопливо рассказывать о себе. Торговец имел средний возраст — семьдесят восемь лет. На Бахаде продолжительность жизни не была особенно долгая и восьмой десяток лет считался началом дней старика, имевшего седую бороду и посох, но в местах с хорошей медициной люди жили по сто пятьдесят и более лет, а если кто-то имел седину, то за его спиной гарантированно лежал целый прожитый век. Едва Аль-Фарха мог предположить, будто знакомство с уличным воришкой и случайным сокамерником продлится долго, а потому говорил о себе без всяких стеснений еще многие часы, пока наконец не лег спать, опечаленный безысходным положением. А Бади никак не мог задремать вторые сутки, хоть и привык встречать ночь где придется. Он все ворочался на темничной лежанке, не находя и малейшего покоя своим глазам и мыслям, терзал ногтями стены и прислушивался до гулявших эхом случайных звуков. Вдруг, посреди тишины и сопения торговца, раздался щелчок замков и скрип петель внешней двери. Бади настороженно замер, стараясь расслышать шаги надзирателей, но никак не слышал. Насторожившись еще более, он поднялся и на цыпочках прошмыгнул к решетке, выглядывая наружу. Просунуть голову и посмотреть вдаль коридора он не мог, а потому лишь прислушивался к эху в глубине, ожидая услышать нечто, чего ожидал. — ...тсс! — тихо шелестело поблизости. — Никого, — отвечал шепотом другой голос. — Должен быть тут... Иди плавней... Нас могут заметить... — Азиз? — тихо позвал заключенный, вытянув руку из-за решетки. — А? Бади? Он там, — торопливо зашуршали по бетону шлепки босых ног. — Да тихо вы! — ворчливо шептал первый голос. — Бади, Бади, — наконец добравшись до нужной камеры, радостно прошептал улыбающийся жулик и схватил руку товарища. Увидев родное чумазое лицо Азиза, плененный обрадовался и того больше. — Мы пришли за тобой... Только тсс... Тураб, открывай скорей. — Сейчас, — аккуратно перебирая связку ключей, старший быстро выбрал соответствующий номеру камеры, смазал карманной масленкой и сунул в замочную скважину, максимально тихо отворив скрипящую решетку. — Фух, — всеми клеточками тела чувствуя наступающую свободу и невероятное облегчение, Бади с кружащейся от счастья головой выбрался наружу, оглянувшись на спящего у стенки торгаша. — Уходим скорей, — спешил Тураб закрыть двери. — Стой. Возьмем его. — Кого? Его? Зачем? — Этот эффенди даст нам много денег, если вызволим на свободу, — кивнул Бади. — Я договорился с ним. — Хи, не его ли мы позавчера грабили? — глядел сквозь решетку Азиз. — Да, это он. — Берем. Это наш клиент. — Нет, нет, мы так не договаривались! — ворчливо шептал Тураб. — Вы двое гремите как обкуренные ежики, а этот бабай-ага вообще разбудит всю касбу! — Он обещал десять солидов. — И ты в это поверил? — Я дам вам два солида, если получу десять. — Не расплывешься жиром от таких денег? Ты за всю жизнь столько в руках не передержал. — Тураб, — уговаривал Азиз, загоревшись этой идеей, — ну что тебе стоит? Мы же станем богатыми! Давай! Давай! Давай, скорей! Когда выпадет такой шанс?! У нас же будут деньги! — Ладно, ладно, — снова открыл старший решетку. — Но, если вдруг случится «вдруг», — вы сами виноваты. — Эй! Эффенди! — шептал Бади, подойдя на цыпочках и тормоша Махмуда за плечо. — Бгм?.. — проснулся караванщик. — Что такое? — Помните ваше обещание? Дать денег? Так вот, идемте, я выведу вас. На все про все — десять солидов. — Мгм? — ошарашено глядел Аль-Фарха заспанными глазами на раскрытую решетку и стоящих там малолетних жуликов с ключами. — Двигай шароварами, папаша, — поторапливал Тураб. — Д-да, да... — полусонный торгаш нерасторопно встал и поспешил к выходу. Когда все выбрались, старший запер решетку и повел их по коридору. Темничный подвал касбы Бахада составлял целый лабиринт запутанных галерей, созданных с целью максимально осложнить побег, однако и к счастью ленивые надзиратели садили заключенных в ближайшей ветке, чтобы самим далеко не шастать. — Тсс... — Ох... Гх... Это точно не сон? — квохчуще пыхтел Махмуд, пытаясь шагать столь же тихо как бахадские воры. Вопреки преленостному облику, караванщик оказался достаточно ловок, аккуратен и быстро поспевал за своими освободителями. — Если дадите Бади деньги — то не сон, — ответил Азиз. — И сколько он вам обещал? — Два солида. — М? Взял десять и даешь два? Похоже, мальчик, ты тоже в душе торговец. — Я ведь никого не обманываю, — кивнул Бади. — И вы нас не вздумайте обмануть. — Тсс!.. Да тихо вы все!.. Добравшись до внешней двери, Тураб отворил ее ключом, выпустил всех и запер снаружи. Между темничным подвалом и выходом на свободу находилась дежурная комната надзирателя, который здесь нес свою службу, записывал проходящих и следил за порядком через видеонаблюдение. Конкретно в данный момент надзиратель спал в отключке за столом сбоку, положив морду на клавиатуру, хрипло сопя и опустив руки словно веревки. Вокруг стола на стенах висели плиткой панели мониторов, полные сообщений об ошибке. — Мы его усыпили и отключили камеры, — хвастался Азиз, не стесняясь сгребать с полок вещи надзирателя и засовывать в карман. — Не тормозите, быстрее наверх, — скомандовал старший, подкрадываясь к спящему охраннику, дабы оставить связку ключей на его поясе. — Подожди. Здесь мое добро, — Махмуд остановился пред стеной с ячейками-ящиками, хранившими личные пожитки заключенных. Взяв поблизости учиненный ключ, он торопливо открывал одну за одной дверцы. — Ничего нет... Нигде нет... — Папаша, вряд ли твои брюлики остались без нового владельца. — Ты не понимаешь!.. Торговец все открывал ячейку за ячейкой с скоростью заправского взломщика-грабителя. Вдруг неожиданно для всех и самого себя он наткнулся на свои вещи, найдя в целости и оружейный пояс, и украшения, и прочее важное имущество. — А я возьму это, — загоревшись азартом, Азиз вдобавок пытался стащить с бокового стола громоздкий коробок. — Ох, какой тяжелый... — Бросьте его, — шептал караванщик, накидывая на плечо бандольеру, — Я дам вам денег, только давайте поспешим. — Ладно, ладно, — оставив добычу, они покрались к приоткрытой второй двери, которая вела к бетонной лестнице, выходившей в галереи нижнего этажа касбы. Стояла глубокая ночь, уличный свет проливался через верхние оконца, озаряя арочные своды, каменные стены песчаного цвета и агатовый пол. Касба находилась во внутреннем городе медины, опоясывала дворец шаха своими укреплениями и зенитными башнями. Беглецы тихонько прокрадывались мимо часовых и избегали камер, пока не вышли черным ходом за пределы стен. — Дело сделано. Спасибо, ребята, — наслаждался Бади сладостным воздухом свободы и с веселой душой глядел на звездное небо, заглушаемое светом городских огней. Потайной ход и тяжелая бронедверь вывели их в широкий безлюдный переулок между крепостной стеной и высокими домами из прочного камня, какие стояли по всему внутреннему городу. Его улицы были просторней и прямей, нежели в остальной медине, освещались уличными фонарями, украшались садами, фонтанами и затенялись многоэтажными зданиями. Ко всему прочему они отличались тишиной и отсутствием заторов, мотороллеры и ослы во внутреннем городе практически не ездили, чтобы не тревожить своим бибиканьем и мельканием возвышенную бахадскую знать, спящую в своих помпезных особняках, чьи геометричные стены отделаны мозаикой из самоцветов, белоснежным мрамором и хрусталем, лентами из золота и балконами с ширмами из резного дерева. — Бади, Бади! У вас получилось! — выбравшись из подворотни, их встретила еще одна бродяжка - Сита, стоявшая в прикрытии. Она была уличными хакером, владела инженерным КПК, взломала электронный замок на внешней бронедвери касбы и разобралась с камерами. — А-а? А этот эффенди — кто? — Очень щедрый богач, — ответил Тураб, отходя с компанией подальше от стен злосчастной крепости. — Сколько будет два солида разделить на три человека? — Одна драка, — ответил Азиз. — Ладно, даю три, — согласился Бади. — О чем вы? — недоуменно спрашивала Сита, поспевая позади. — Сверх того, что я обещал, ты получишь двадцать пять тысяч динаров. Скажи спасибо Бади и этому бей-хану. Его лишь нужно в целости и сохранности препроводить в космопорт. — Можно позвонить через ваш КПК? За мной пришлют челнок, — кивнул Махмуд. — Конечно, да — ответила взломщик. — Только укроемся в безопасном месте, пока нас не засекли. Не теряя времени, спешным шагом беглецы отправились сквозь подворотни и переулки, минуя оживленные улицы на пути во внешний город и стараясь не вызвать подозрения редких прохожих. За одним из поворотов послышался топот многих сапог и влетела на дорогу целая толпа неизвестных чужаков с пушками, столкнувшись лицом к лицу с богачом. — А! — испугался Азиз, подняв руки. Бади спрятался за ним, а Тураб притворился столбом. — Махмуд?! — с недоумением на лице воскликнул передний из них — лысый чернокожий амбал в бронежилете, держащий в оголенных руках штурмовую винтовку. — Саиф?! Вы что удумали? — спросил огорошенный торговец, видя посреди улиц Бахада своих подчиненных. Их насчитывалось человек двадцать, включая лучших наемников, преданных слуг и нескольких жен. Они были вооружены до зубов всем, что только нашлось на борту Каркадана: в полумраке квартала сверкали поднятые вверх стволы рельсовых автоматов и дробовиков, гранатометы, крупнокалиберные пистолеты и лезвия вибромечей. — Мы пришли тебя вызволить! — ответила полнотелая женщина в скафандре, поверх которого носила узорчатую накидку горчичного цвета. Это была Зубейда — одна из жен Аль-Фарха. В ее руках также была винтовка, а под одеждами множество амуниции. — Я уже вызволился, уходим скорей. Из бокового переулка между ними показался стражник, вышедший на шум. Не успел он открыть рот и расспросить о целях непонятного собрания, как толпа меткими и тихими свистящими выстрелами порешила несчастного блюстителя правопорядка на месте. — Прекратите! — замахал руками опешивший торговец, глянув на труп и в трепете понизив голос- вы совсем рехнулись — убивать стражников?! Вы хотите сделать меня врагом всему Саламандару?! — Простите, эффенди... — промычали они. — Что смотрите на меня?! Нельзя его здесь оставлять — берите с собой! — Да, господин! — подбежали несколько человек, поднимая мертвого и зачищая сапогами следы на дороге. — Ошалелые! Вы бы еще начали орбитальную бомбардировку! Или спустили с поводка Зикру! — пока заметались улики, Махмуд подходил к своим, не столь радуясь долгожданному освобождению, сколь недовольствуясь устроенным бедламом и опасаясь его последствий. Беспризорники хотели было напомнить о своих героических заслугах и про обещанные деньги, как вдали эхом загудела сирена. — Вай, — прижухла Зубейда, — слегка не вовремя... — Мгы-ыгх! — раздраженно застонал торговец. — Быстрее, уходим! Зачем вы устроили этот бардак?! Просто заплатили бы визирю денег! — Он требовал пять тысяч, а потом тонко намекал на десять. Переговоры затянулись, — оправдывалась она, переходя на бег. — Ситуация была критической. Наш челнок на старой площади в рыночных кварталах! — Зачем так далеко? Призови его сюда. — Мы возле дворца, — сказал Саиф, — раз тревога поднялась, точно собьют на подлете! — А деньги?! — кричали бродяги, следовавшие хвостом. — Эй, вы! — приостановившись, глянул Махмуд на своих малолетних знакомых. — Будете нашими проводниками? Дам каждому по четыре солида сверх того, что обещал этому мальчишке. Выведите нас и не останетесь без награды. Не имея сил отказаться от столь щедрого предложения, жулики рискнули помочь и побежали во главе команды торговца, нащупывая известную лишь им одним безопасную дорогу. Сигнал тревоги не прекращался, взболомошив ночные кварталы. Рысью бахадские воры добрались до черты, разделявшей внутренний и внешний город, коей служила условная стена из выстроенных вплотную друг ко другу каменных домов. Пересекали эту границу городских районов через увенчанные арками главные улицы, где всегда несли дежурство часовые, не пускавшие к благородным людям грязный сброд из внешней медины. Помимо того существовало множество негласных переходов сквозь стену, в один из которых жулики провели беглецов, найдя в закоулке неприметный водосточный люк и спустившись вниз. — Ох, кх-кх-кх! Kloaka maxima! — кряхтя и морща нос, Махмуд шагал по сырому тоннелю с низкими потолками. Под сапогами торговца хрустел мусор и камни, а в нос била отвратительная вонь гниющих отходов. В подземелье стояла абсолютная темнота, так что команде пришлось включить фонари. Свет вылавливал витавшие тучи гнуса, каменные стены, ребристый потолок и засыпанный помоями пол, по которому разбегались стаи крыс. — В какую дыру вы нас завели, прохвосты? — Не паникуйте, это самый лучший проход, — ответил худощавый Тураб, спокойно переступая мусор. — Или вы согласились бы лезть на крышу? У стражников дроны-разведчики и сюда они точно не залетят. — Понял, кх-кх! — кивнул торговец, приставными шагами поторапливаясь за проводниками и подгоняя своих. — Быстрей. Саиф, подгоняй хвост. — Шевелитесь! — пронзительно гаркнул воин, прогудев эхом на весь тоннель. — Уж лучше на крышу, — пищал Азиз, толкаясь с Бади, Ситой и мучительно переставляя босые ноги по колющему мусору, — чем топтаться в этой канализации с кучей дохлых крыс и битым стеклом. — Так, значит, за меня хотели десять тысяч солидов? — продолжил Аль-Фарха разговор со своими. — Как минимум! Мы собрались угрожать орбитальной бомбардировкой, но Эсфула запретила, — поведала Зубейда. В скафандре и шлеме ее совершенно не тревожили запахи. — Тогда решились на наземный штурм. — И вы вздумали безбашенно вломиться с оружием в касбу? Отдали бы уже эти несчастные десять тысяч! — Мало ты денег у этого торгаша выклянчил... — шепнул Азиз в уши Бади. — Ну-у, вообще-то, по нашему четко продуманному плану, мы должны были взорвать генератор планетарного щита, а освобождала вас Зикра, а потом бы мы унеслись шаттлом. В качестве запасного плана, мы взяли бы заложников во дворце, обменяв на вашу свободу. — Какие взрывы?! Какие заложники?! Меня не было четверо суток и вы успели вконец выжить из ума! — схватился за голову Махмуд. — В следующий раз, никакой самовольщины и штурмов без моего ведома!.. Кх-кх!.. — Ладно, эффенди... — Саиф? А ты куда смотрел? — Вас арестовали — какой у нас имелся выбор? — оправдывался наемник. — Здесь такие милые тараканчики ползают, — в хвосте группы шла еще одна жена торговца — Тамам, то и дело останавливающаяся рассматривать жителей помойки. — Это большой шипящий таракан... Очень шипящий... Эффенди! — А? — Не ругайся, эффенди, но можно я возьму одного тараканчика с собой? — Кошмар... — тяжко вздохнул Махмуд, выглядывая позади себя. — Никаких тараканов на борту моего корабля. — Но я только одного. И у меня уже живет в террариуме пять тараканов. — Откуда? Я же запретил. — Я их поймала в трюме и принесла себе. Не ругайся, эффенди. — Зачем вы только взяли Тамам? И дали ей оружие? Ей зубочистку нельзя доверить, она ей порежется. А вы дали гранатомет. — Вообще-то, я хорошо владею оружием, — недовольно пробурчала она, — особенно автоматическим гранатометом. — Ух! — провалилась Зубейда ногою в кучу мусора — Ах!.. Не могу вылезти!.. — Не дергайтесь, — схватил ее за локоть Саиф, рывком высвободив из ловушки. — Идите по камням. — Нам сюда, — остановился Тураб возле очередного лаза наверх. Беспризорники ловко взобрались по вкрученной в камень лестнице и выбрались на поверхность, разведывая обстановку в медине. Завывающий сигнал тревоги не утихал, вдали слышались крики, собачий лай и топот копыт, а высоко в небе витали жужжащие дроны-разведчики, острым взором оптики просматривая кварталы. Водосточный лаз выходил на переплетение типичных узеньких и кривых бахадских улочек среди глиняно-кирпичных домов. Внутренний город остался далеко позади, по правой стороне отстояла главная рыночная улица, а слева и впереди раскинулись лабиринтом простецкие жилые кварталы. — Чувствую, нас по головке не погладят, — глядел Азиз на бегающий далеко свет прожекторов. — Сита, можешь обмануть эти летающие штуки? — Нет, они только еще сильней заметят. — Надо спрятаться, пока тревога не утихнет, — сказал Тураб. — Мы спрячемся, а наш хвост точно нет, — отрицательно замотал головой Бади. — Эх... зато сколько денег теперь будет, — воображал Азиз. — Ага. — Я куплю себе скафандр, чтобы не мерзнуть ночью и охлаждаться днем. — Сначала получи деньги, а потом уже трать, — напомнил старший. — А ты что купишь? — Вложу их в дело. — Какое? — Не твое дело, какое дело. — Махнем через кварталы Зулмана и залезем в старые колодцы, — предложил Бади. — Нам сейчас только туда, — кивнул Азиз. — Эй! — послышался голос еще нескольких оборванцев с крыши. — Вы что тут делаете? Что случилось? Вся медина на ушах стоит! — Спрячьтесь, — поднял голову Тураб. — Нам ли прятаться? Мы спрятаны. А вот к вам идут стражники. — Отвлеките их. Башиш каждому. — Они уже здесь, — выглядывала Сита из-за угла самой широкой улицы, ведущей к рынку. — Бей-эффенди, — обернулся старший, подбегая к вылезавшему из шахты Махмуду. — А? — Прячьтесь обратно! — шептал он, снимая тюбетейку. — Сюда идут патрули. Замрите и смешайтесь с мусором. — Ох, вы издеваетесь? — Да, — упал Тураб на землю, закатил глаза и высунул язык. — Представление начинается... — объявил Бади. — Стоять, грязные крысы! — с криком и топотом прибежала дюжина солдат, окружая беспризорников. Один из них лежал бездыханным возле канализации, другие двое на коленях скрутились возле него, пытаясь оказать помощь, Сита неутешно рыдала у его костлявых ног. — Что здесь происходит?! — Змея! — с широко раскрытыми глазами вскричал Азиз, поднимаясь на ноги и подбегая к стражникам. — Нашего друга укусила огромная змея из той дыры! Помогите, эффенди! Помогите! Он умирает! Это единственный кормилец в нашей семье! — ...Мы ведь даже не обручились, и я уже вдова-а-а-а!.. — завывала Сита, сгребая вокруг прах и посыпая свою чернявую голову. — Помогите! Пожалуйста! Эффенди! Эффенди! Моя сестра умрет с горя! — упал он на колени пред стражами порядка, разорвал на себе рубашку, бился в истерике и громко кричал, норовя хвататься за их сапоги. — Вах? — встал столбом сержант, придя в замешательство. — Нам некогда с вами возиться! Мы ищем сбежавших преступников. Вы никого здесь не видели? — Да хоть кто-нибудь бы пришел и помог! Не бросайте нас! Не уходите! Он еле дышит! — Игид, Гарай, загляните в тоннель! — приказал командир своим воинам. Вызванные люди направились к водосточной шахте, держа оружие на изготовке и сочувственно поглядывая на убитых горем оборванцев. — Там жуткая черно-желтая змея! Не лазайте туда! — Давайте, живей! — махнул он стражникам, видя их чрезмерную осторожность. — Сержант Мансаб, есть врач в паре кварталов отсюда, — сказал боец, стоявший подле начальника. — Если его укусил крайт, то парень — уже не жилец! Ленивые солдаты нехотя слезли вниз. Тянулись долгие и протяжные секунды, сопровождаемые стенанием трех оборванцев и хрипом четвертого, но спустившиеся не подавали голоса и не спешили вернуться наверх. — Эй! — рявкнул командир. — Вы там уснули?! Что внизу?! Эй, вы, двое, поторопите их! С еще большем нежеланием к тоннелю подошла вторая парочка солдат, издали осторожно заглядывая вниз: — Там никого! — Вот! Вот! — кричал Бади. — Их тоже убили змеи! — Змеи?! Вы нас за идиотов держите?! — заподозрив неладное, сержант со всего размаху пнул сапогом Азиза. Худощавый мальчишка отлетел и покатился по дороге. — Скорей прикончите этих скулящих выродков! Воины вскинули стволы карабинов, чтобы исполнить расстрельный приказ. Замолкнув от страха, бродяги перестали прикидываться плачущими и прикинулись мертвыми. В тот момент с крыши двухэтажного дома промелькнула тень, спрыгнув прямиком на голову сержанта и свалив того на землю. В полумраке улицы блеснуло виртуозным взмахом лезвие виброкинжала, пронзив его грудь. Со сверхчеловеческой скоростью вскочив молниеносным рывком, неведомая фигура за мгновение разрубила торс ближайшего стражника и вонзила клинок в третьего, вынула пару тяжелых пистолетов и оглушительными пламенными выстрелами озарила улицу, за считанные секунды расстреляв целый отряд ошеломленных неожиданностью солдат гарнизона. — Ух! — лежал Бади распластавшись по земле и слышал только пробиравший насквозь грохот пальбы рельсового оружия. Приоткрыв один глаз, он увидел кучу трупов, среди которых ходила неведомая тень в черном скафандре, контрольными выстрелами хладнокровно добивавшая стражников. Закончив экзекуцию и совсем не тронув воришек, сумрачная фигура подобралась плавными и тонкими шажками ко входу в тоннель. — Махмуд-эффенди! — произнесла она тихим голоском. — Вылезайте, все чисто. — Зикра?! Какого лешего?! — прогудел изнутри сварливый голос торгаша. — Кх-кх!.. — Эффенди, давайте я помогу, — протянула та руку. — Я сам! — кашляя и карабкаясь по металлической лестнице, Аль-Фарха наконец высвободился из водостока, осматривая побоище. — Вай, вай, ва-а-ай... сколько проблем взялось на мою бедную голову... Саиф! — Да? — следом вылез со своим автоматом чернокожий силач. — Подгоняй хвост, — глядел торговец под ноги, на лежавших Тураба и его друзей, продолжавших искусно прикидываться мертвыми. — Вставайте, ведите нас самой быстрой дорогой. — О-о-ой... — поднимался на четвереньки Азиз, держась за брюхо, — меня сильно ударили, а-ах... о! Какой красивый браслетик у этого стражника... Бади! Скорей обираем их! Пока отряд освободителей-беглецов выбирался из тоннеля, Махмуд отчитывал Зикру — человека в тонком и элегантном бронескафандре, одну из его жен, профессиональную телохранительницу. Беспризорники тем ходом вскочили обирать погибших: Азиз срывал брюлики, Бади выскребывал мелочь из чужих карманов, Сита обзавелась сержантским коммуникатором, а Тураб спешно мерил сапоги. Они бы непременно забрали и пистолеты, и карабины стражей порядка, однако все вооружение бахадского гарнизона было предусмотрительно снабжено биозащитой от чужих посягательств и срабатывало исключительно в руках служителей шаха. Тем ходом над головами разыскиваемых промчался жужжащий дрон-разведчик, заметив подозрительное скопище народа и начав витать кругами. — Скорее, сбейте его! — приказал торговец. Несколько наемников выстрелили в воздух, разорвав наблюдателя в клочья. — Дело плохо, — покачала головой Сита, глядя как ошметки падали на крыши. Вдруг сверх всего шума раздался грохот взрыва, сотрясший несчастную медину. — Генераторы щита взорваны, — сказала Зикра. — Я все заминировала. — Отлично! Можно начинать ядерную бомбардировку, — кивнула Зубейда. — Вай-вай-вай, бедная моя голова... уходим! Ведите нас! — шевеля сапогами вслед проводников, Махмуд коснулся пальцем своего изящного белого наушника, силой мысли установив соединение с флагманом. — Эсфула, ответь. — Да? — послышался взволнованный голос в наушнике Аль-Фарха. — Вы живы?! — Пока живы. Готовься быстро уносить ноги! Где конвой? — Отступает к точке перехода, на орбите только Каркадан. — План сорвался! — объяснила по своей линии Зубейда. — Поднялась тревога и мы вляпались в перестрелку! Сейчас бежим до транспорта! — Ох... — испугано затихла Эсфула, — никто не ранен? — Нет, — ответил караванщик. — Я... я готова выпустить штурмовики и открыть огонь. Как только прикажите. Гарнизонный флот пытается окружить нас, но отобьемся. — Надеюсь пронесет, — быстро переставлял ноги Аль-Фарха. — Свяжись с визирем и постарайся все успокоить. — Стражники! Назад, назад! — выглянув за очередной угол, шепотом предупредили бахадцы и воротили отряд, запрятав в одном из переулков. — В таком кавардаке нам уже не взлететь! — неутешительно рассудил Саиф, глядя на небо. — Собьют одним махом! — Постараемся! — воспротивилась Зубейда. — Давайте спрячемся, — обернувшись к чужакам, предложил Тураб. — Ведите переговоры с визирем и сидите в убежище. Ваш негр прав, и, если тот челнок не укрыт сверхмощными щитами с десятками метров брони — лучше нам зарыться под землю. — Наша система ближнего боя собьет что угодно. — Восемь лазерных башен, по гигаватту каждая, охраняют касбу. И это не считая всех ракет и перехватчиков. — Мы прекрасно все знаем и прорвемся. — Ушли направо... — прошептал Азиз, выглядывая из-за угла. — Вперед, — махнул Бади отряду. — Не взлетим… — вздохнул Саиф, поспевая за спинами воришек. — Можно даже не пытаться. — Мы ведь составляли план, и все просчитали, — настаивала Зубейда. — Ваш план уже провалился дважды, если не трижды! — Если останемся, нас рано или поздно выследят, — сказала Тамам. — Вах-вах... — вздохнул Махмуд, слушая то одного, то другого советчика, начавших спорить и перекликаться, — да, замолчите уже! Голова от вас звенит! Скажите что-то мудрое или молчите! — Позвольте сказать мне, — ответила Эсфула по связи. — В ваш район стекаются все войска города. — Выпускай штурмовики для прикрытия, попробуйте взломать защиту касбы и отключить ПВО. Отзови челнок к нам синхронно с появлением штурмовиков. — Хорошо. Займет примерно восемь минут. — И начни переговоры, пригрозив оружием. Доводи счет до десяти тысяч. — Поняла. — Воришки! — глянул торговец на Бади и его друзей. — Заведите нас в безопасное место на крышу. Скорректировав план действий, отряд Махмуда пошел руководимый проводниками к ближайшему старому бедному кварталу. Сколько бы вооруженная толпа чужаков не старалась быть незаметной и миролюбивой, но вызывала крики и панику местных жителей одним своим видом, заставляя прохожих в страхе прятаться, где придется. В конце концов, бросив скрытность и незаметность, они рванули спринтом по широкой улице. Над их головами послышался свист пуль, за беглецами мчался целый взвод бахадского гарнизона, люди Аль-Фарха отстреливались на ходу, загоняемые плотным огнем в подворотни. — Дело плохо! — крикнул Саиф, выглядывая из-за укрытия. Спереди их дороги выехали навстречу несколько шестиколесных броневиков, из которых выскочил еще отряд, пока машины перегораживали улицу. — Вижу, вижу, — держа пистолет, формально отстреливался Махмуд, целясь над головами стражников. — Огонь в небе, — смотрела Тамам в просвет между крыш на вспыхивающие яркие звездочки, чье сияние прорывалось сквозь желтое городское зарево. — Эффенди, — раздался напряженный голос Эсфулы по связи, — сторожевой флот открыл огонь по Каркадану. — Уже заметили, — глянул Аль-Фарха наверх, — отбивайся от них. — Сюда! — махнул рукой Тураб, уходя в глубины узкого переулка. Скользя рукой по глиняным стенам домов, он забежал на несколько шагов вперед колонны и выглядывал за повороты, выбирая куда идти в лабиринте улиц. — Эй! Азиз! Вы где?! — А!.. — послышался крик из соседнего переулка. — Направо, давайте, — повернул старший, мчась к следующей развилке лабиринта улиц. Внезапно пред лицом жулика выскочил из подворотни стражник, произведя выстрел по несчастному. Ошеломленный ранением парень рухнул на бегу под ноги солдата, которого мигом расстрелял Саиф. — Эй! — нагнулся торговец над упавшим, осматривая и ощупывая его. — Ты жив? — Он тяжело ранен, шоковое состояние, пульс теряется, — присела Тамам, глядя через сенсоры своего скафандра. — Хватайте его!.. Эй, Бади! Вы где?! — Они на другой улице! Не стойте, эффенди! — повел наемник своего хозяина, укрывая от неожиданностей крепким плечом и держа навскидку автомат. Следом за ними несли раненого юношу, на ходу вводя тому лекарства и обрабатывая медицинским спреем рану. Через несколько кривых поворотов торговец воссоединился с остальными бродягами, с испугом увидавших бездыханного товарища. — Тураб!.. Что с ним?! Он жив?! — воскликнули Бади, Азиз и Сита. Теперь без малейшего притворства они подбежали и схватились за умирающего друга, горестно смотря то на него, то на своих клиентов. — Не стойте столбом, ведите нас! — махнул пистолетом торгаш. Бади пошел впереди главным проводником, найдя путь сквозь запутанные подворотни и приведя отряд к площадке заброшенного заводского предприятия, среди которого стоял пустой двухэтажный склад, чей грубый бетонный фасад был на голову выше глиняных домиков старого района. Промышленное здание и его округа уже многие годы бесхозно ветшали под небом и нищие частенько прятались в нем. Люди Махмуда заняли оба этажа, засев для круговой обороны возле больших оконных проемов. Забежав на верхний уровень торговец прижался к стене и урывками выглядывал на улицу. На их головы стекалась целая армия, к воротам завода подъезжали вездеходы и всадники, а вдали мелькали военные челноки, высаживая на крыши стрелков, но место для обороны попалось хорошее, окрестность далеко просматривалась и хорошо простреливалась. Гарнизон по всей видимости получил приказ взять богатого гостя живьем, отчего брезговал применять артиллерию и разрывные пули, планомерно сдавливая чужаков в тиски. — Эсфула! — Свожу крыло с орбиты, осталось минут пять. — Держитесь! — крикнул торговец, высунув свой пистолет в окно и нажимая на курок. Первую минуту обороняющиеся взяли инициативу, заставив осмелевших бахадских стражников бросить мысль о быстром наступлении, но скоро выехали на позицию броневики и по людям Махмуда ударил буквально ливень огня из автопушек и пулеметов, с диким грохотом сотрясая все вокруг. Снаряды терзали обветшалый склад, пыль и крошки бетона сыпались градом на головы беглецов и поднималась повсюду удушливая мгла. Казалось вот-вот и ветхое здание сложится в кучу мусора, погребя их вместе с собой. В страхе Бади с товарищами забился на дно первого этажа, воришки уже десять раз пожалели, что ввязались в эту авантюру, и совершенно забыли про обещанные баснословные деньги, мечтая сейчас лишь выбраться живыми из переделки. — Нужно убегать! — пропищал Азиз. — Куда нам бежать? — завыла Сита. — Мы в окружении. Снаряды рвали в клочья стены и смертоносные осколки свистели повсюду, разыскивая себе жертву. Бади чувствовал, как по нему бьют со всех сторон маленькие камушки, плуту казалось будто его уже тысячу раз успели ранить, зажмурившись от пыли и прижавшись как можно ближе к полу, он, вместе с Азизом и Ситой, накрыл бездыханного Тураба, положив ладонь на его глаза. — Как там переговоры?! Не задались?! — спросила Зубейда, швыряя через окно взрывчатку на осаждающих. Вокруг склада один за одним гремели взрывы, поднимая в небо пыль и заставляя все ходить ходуном. — Нет. Просят сложить оружие, — ответила Эсфула. — Скажи, что мы сложим! — протяжно крикнул от другой стены Саиф между выпускаемыми очередями. — Пусть хоть ненадолго умолкнут! — Сюда летит чужой шаттл! — воскликнул один из наемников. — Теперь нас точно выкурят... — спряталась Зубейда в укрытие. К складу стремительно приближались пара вооруженных челноков. Долетев и зависнув над заводом, они светили вовнутрь ослепительными прожекторами, белые лучи света прорывались сквозь окна и дыры, бегали в темной пыльной мгле и выискивали затаившихся. Отряд Махмуда приготовился к худшему, но вдруг стрельба на улице утихла, замер грохот пулеметов и склад окутала тишина. — Вы окружены! Сопротивление бесполезно! — с треском раздался нарочитый дикторский голос из громкоговорителя на летуне. — Сдавайтесь! И мы гарантируем вам жизнь! — Хорошо! — крикнул Аль-Фарха в ответ, украдкой выглядывая в окно и щурясь от света. — Только подождите немного! — Махмуд, собачье дерьмо! Неужели ты настолько глуп, что вознамерился угрожать нам оружием?! Сдавайся сейчас же, плати деньги или мы снесем эту кучу камней вместе с тобой! — Эсфула. — Да? — Выстрели вторым калибром в пустое место рядом с городом, — произнес торговец по связи, смело вышел на свет и встал напротив большого окна, приподняв безоружные руки. — Передайте мои слова вашему визирю и шаху! Отпустите меня и моих людей. Дайте уйти челноком. Иначе я разнесу этот грязный, вонючий и полный воров глиняный город! Какая мне разница, если вы убьете меня?! Всему вашему флоту не остановить мой крейсер! Стоит мне умереть и мои люди истребят весь Бахад орбитальной бомбардировкой! Как только Махмуд договорил, в ночном горизонте вспыхнул с неба ослепительно-яркий пламенный луч, заглушивший сиянием даже прожекторы, озаривший все подобно молнии и ударивший далеко в пустыне по скалам. Спустя долгие и ошеломительные секунды после того медину накрыл зловещий рокот грома и встряхнула несколько раз ударная волна. — Следующий выстрел будет ровно по дворцу вашего шаха! — крикнул Аль-Фарха к замолкшим переговорщикам и трепещущим на улице стражникам. — Ну вот, — покачала головой Зубейда, сидевшая на корточках. — Сразу все надо было решать орбитальной бомбардировкой. — Проваливайте, мятежные псы! — негромко рявкнул смущенный голос из штурмовика, отлетавшего назад. — ПВО отключено... — вдруг радостно прошептала Эсфула. — Челнок снижается, скорей уходите! Бросая истерзанный пальбой склад, наемники бежали к лестнице, взбираясь на крышу. Отдавая всем приказ отступления Махмуд спустился на нижний этаж к своим знакомым беспризорникам: — Мы взлетаем! Вы с нами? — Да, да, — подняли те головы. — А Турабу нужна помощь. Люди Аль-Фарха подхватили лежавшего раненого и понесли ступеньками наверх, следом поспевали Бади, Азиз и Сита. На крыше здания их ждал громоздкий коричневый шаттл с поднятой боковой дверью, куда спешно взбегали один за одним подчиненные торговца. В пламенном небе над заводом витали кругом словно черные вороны силуэты штурмовых дронов, готовые обрушить на город ракеты и бомбы, сметя в пыль бахадское войско. Вбежав по шершавому пандусу сквозь толстую броню, трое воришек наконец оказались на борту челнока, сопровождая Тураба, которого внесли через узкий переход и положили на середину тесного пассажирского отсека челнока рядом с тремя другими тяжелоранеными наемниками. Закрывались двери, судно зашевелилось и стремительно вздымалось в небо, прижимая народ жестковатым ускорением, заставившим всех хвататься за поручни и крепко держаться ногами. — Тураб, Тураб, как ты? — трое бродяг склонились сидя на полу над бездыханным товарищем, мало обращая внимание на происходящее вокруг и тот незаурядный факт, что они впервые летят в космос. Худощавый хитрец и мошенник лежал без сознания, с сомкнутыми глазами словно мертвый. Среди его разорванной грязной туники на замершей грудной клетке виднелось белесое пятно медицинского спрея, покрывшее смуглую кожу вокруг сердца. — Он, кажется, не дышит и пульса нет, — в тихом страхе и смятении трогала Сита его охладевшую шею. — Вах... Вроде уже... Того, — зажмурился Бади. — Помогите, пожалуйста, он умирает! — с горестными слезами громко возопил Азиз, глядя на окружающих. Над остальными тяжелоранеными, получившими по одной-две пули в туловище, упорно возилась Тамам оказывая неотложную помощь то одному, то другому, то третьему, то всем сразу, крутилась в тесноте, бормотала нечто невнятное, подключала какие-то медицинские аппараты из аптечки шаттла и вводила инъекции. На борту больше не нашлось никого должно разбирающегося во врачебном деле, остальные отходили от сражения и старались кое-как посодействовать лекарю. Получив свободную секунду, Тамам наконец развернулась к лежавшему Турабу: — Жизнь утекает из него... Кислород, кислород... Адреналина нет совсем, сердце сейчас остановится, — ощупывала она перчатками грудную клетку бродяги и хлопала по его щеке. — Он умрет? — сквозь душащие слезы промычал Азиз. — Все мы умрем, — ответила Тамам убитому горем, продолжая отрешенно бормотать и словно не совсем присутствуя здесь. Отвлекшись от раненого, чудаковатая жена торговца начала теперь щупать саму себя. Прошерстив пальцами множественные подсумки и кармашки жилета своего бронекостюма, она вынула маленький изящный футляр, достав из него белый шприц-инъектор. — Один на четверых, один на четверых... ох... Отвернувшись, Тамам вертела головой, смотрела то на одного раненого, то на другого, то на рыдающего Азиза, то на ассистировавших ей Саифа и Зикру, то на ругавшегося в проходе Махмуда-эффенди, глядевшего в кабину пилотов, где сидела громко хохочущая Зубейда. Сделав выбор, Тамам наклонилась над полумертвым жуликом, подняла руки и всадила иглу в его грудь. Шприц ожил и засветился тонкой алой полосой, медленно уходившей вместе с вводимым веществом. — Что это? — глядела Сита. — Наниты, — прошептала Тамам. — Теперь он будет жить. Сказав это, она взяла запястье Бади и положила на шприц, попросив держать, а сама вернулась к остальным раненым, больше не обращая внимания на Тураба. Полоса стремительно утекла вниз вместе с чудодейственными нанитами, бродяги с надеждой глядели на товарища, но ловкий мошенник продолжал лежать как мертвец и лишь едва заметный пульс не утихал в его жилах. Бади все держал инъектор, не чувствуя ни своей руки, ни усталости, и даже не заметив, как вдруг пропала с борта шаттла перегрузка ускорения. Минуты проносились как один миг и вскоре челнок уже совершил посадку в трюме крейсера, открывая боковую дверь. На Каркадане их ждала помощь и куча экипажа, готового экстренно класть тяжелораненых на носилки. Вновь поднялась суматоха, Тураба вытащили наружу вместе с остальными и скорей унесли от глаз товарищей в медотсек.