Тень единорога

Нет ничего более рабского, чем роскошь и нега, и ничего более царственного, чем труд

Александр Македонский

—  Галактика Хазес, Южный регион, крейсер Каркадан, трюм. На десятый день путешествия. — Эй… ешь, ешь… — осторожно сунув руку в клетку, Тамам высыпала обезьянке полную горсть сушенного комбикорма в миску. Не терпя дожидаться окончания сервировки, зверек выхватывал еду прямиком из руки, скорей торопясь набить себе полный рот. Остальные противные макаки давно подняли шум и гам, едва завидев приближающуюся кормилицу они махали высунутыми за решетку лапами, требуя положенного обеда. Перемещая за собой коляску с полными ящиками комбикорма, становясь на лесенку, Тамам насыпала порцию каждой из ста пятидесяти трех подопечных макак. Это действо совершалось ровно каждые сутки, местным «утром». Однако на этот раз кормежка животных отличалась тем, что у Тамам нашелся новый помощник — Бади, пристроенный старпомом. Это стала его первая работа на борту Каркадана: он таскал стремянку, черпал корм и подавал, когда зоолог лезла к самым верхним клеткам. Обезьянки были только началом, а кроме них на борту крейсера везлись: 500 палатинских хомячков, 82 коралловых ужа, 150 радужных ужей, 160 питонов, 13 панголинов, 45 желтых попугаев, 800 древесных ящериц в спячке, 250 голубых лягушек в спячке, 12 тысяч разноцветных рыбок, пантера-альбинос, 8 тюленей, одна свиноматка редкой породы, колония кормовых мышей и колония мучных червей. Все эти звери были куплены в местах естественного обитания за бесценок, а будут проданы за большие деньги как экзотические питомцы. — Давай, ставь сюда, — приказала начальник. — Ага, — катил пройдоха колесную стремянку, устав от визга и пронзительных обезьяньих криков. Еще больше его донимал пронизывающий холод, хоть плуту и выдали комплект теплой одежды, куртку, шапку и полукомбинезон с подогревом, он все равно замерзал. Суровый климат в грузовом отсеке держали именно ради животных, многие из которых в холоде вели себя значительно спокойней. Ответственность за живой груз несла зоолог Тамам: кормила, поила, проверяла здоровье и чистила клетки от фекалий. Она очень любила животных — возможно даже чересчур, и знала о них примерно столько же, сколько Эсфула об навигации и астрофизике. Благодаря ней Махмуд мог спокойно торговать экзотическими и самыми привередливыми тварями. Помимо Бади у Тамам имелось несколько помощников из инженеров и охранников, которые содействовали в кормлении зверей и уборке клеток. Некоторые считали Тамам человеком странноватым, чудным по характеру и себе на уме. Известно, что она могла споткнуться о любой угол, упасть на ровном месте или порезаться о что угодно, Тамам сюсюкалась со змеями, тараканчиками и гигантскими сколопендрами, разговаривала с ними больше, нежели с людьми. Не менее часто разговаривала Тамам сама с собой и распевала какие-то невнятные песенки, производила и другие непонятные окружающим действия. Иногда ее находили ползающей по вентиляции, где она искала сбежавших насекомых, порой зоолог приносила на борт Каркадана бездомных животных: собачек, котят, енотов, мышек, птичек и даже аллигаторов, чем раздражала Махмуда-эффенди. Однажды Тамам уговорила торгаша и его советников на одну заманчивую коммерческую авантюру — купить слона. И не простого, а редчайшего кривобивневого слона-альбиноса с одной покрытой джунглями планеты. Транспортировка этого зверя превратилась в настоящий кошмар и ужас: во время чистки вольера от навоза слон совершил побег, в панике двухтонный гигант носился по всему трюму, разносил стеллажи с грузом, помял контейнеры и клетки, выпустил на волю кормовых мышей, разбил террариум со змеями и напоследок умудрился сломать себе ногу и несколько ребер. Вся авантюра закончилось тем, что Тамам пришлось усыплять бедное мучащееся животное, а экипажу делать ремонт трюма и наводить порядок. Экономический ущерб предприятия Махмуда составил в несколько сотен солидов и все что он услышал от Тамам, так это: «Не ругайся, эффенди». С умилительными глазами она повторяла эту фразу в любой неудобной ситуации, искренне веря в ее чудесную умиротворяющую силу, но слыша ее Махмуд лишь гневался еще сильнее и совсем краснел как помидор, готовый выгнать Тамам вон. Трудно было сказать, любил Аль-Фарха эту Тамам или ненавидел, однако, все-таки, до сих пор не выгнал, сухо и благовидно оправдывая то экономическими причинами, нуждой в ветеринаре, зверолове и дератизаторе. Тамам была низенькая ростом, имела крайне худощавое телосложение и выглядела неприметно. К одежде она подходила без изысков, всегда и везде носила практичный черно-синий легкий скафандр типа пилотский комбинезон, вроде тех, которыми повседневно пользуются экипажи многих кораблей. В разгрузочных карманах костюма у нее всегда лежали лакомства для питомцев и экстренная ветеринарная аптечка, а поверх скафандра зоолог обычно надевала несколько иссиня-черных или темно-бирюзовых шалей из дешевой ткани. Голову зверолов то скрывала шлемом, то заматывала тряпьем, то показывала свое лицо. Руки у нее почти все время были открыты, замазолены и пахли, как пахнут дикие звери. — Я пойду к террариуму, а ты займись хомячками, — лезла зоолог на лестницу. — Там желтый мерный стаканчик, насыпай ровно по нему еду из второго ящика. Понял? — Да. — У хомячков кормушки автоматические, запас корма пополняется раз в восемь дней. У рыбок примерно раз в месяц, но скоро придется высасывать дно аквариумов и доливать воду. После хомячков пойдем мыть Тину. — Кого? — смутился плут, услыхав имя одной из жен эффенди. — Хи-йх-хи-хи… — весело ржала Тамам, — Я так назвала свиноматку… й-хи-хи-хи… смешно, правда? — Да? — не знал что и сказать помощник. — Хг-г-г-г! — трясясь и скача от холода, подбежал к ним Азиз. — Вай! Бади! Наконец я тебя нашел! Сказали, что ты здесь, а… А что ты делаешь? Ты еще долго? — Мы только начали, — без энтузиазма ответил воришка. Работа помощником зоолога не вызывала у него рвения и восторга. Она слишком монотонная, физически трудная, шумная, плохо пахнет, морозит руки, а единственная перспектива на горизонте — большая грязная свинья. — А мы сидим с наемниками, — похвастался Азиз. — Они мешрайский никто не знает, кроме негров, но Тураб нашел с ними общий язык, в нарды играет. — Тамам-ханум, можно вам кое-что предложить? — М? — глянула с лестницы вниз она. — Мой друг очень усердный и хорошо разбирается в животных, — лукаво улыбнулся плут, — может, вы тоже возьмете его помощником? А то хомячков очень много, а вдвоем мы быстро всех накормим. — Что? — возмутился Азиз. — этих тва… ой!.. — Тсс… — долбанул Бади его локтем в живот. — Я очень люблю обезьянок! Особенно макак! И хомячков люблю! — Гм, — смотрела вниз Тамам. — Правда любишь? — Да, хотите помогу? Я рад помочь, — стараясь втереться в доверие, подойдя к тележке, Азиз взял невзначай горсточку комбикорма и положил себе в рот. — Тьфу!.. Мг-м, что за гадость?! — Не ешь, это для животных, — возмутилась зоолог. — Тебе нельзя такое. Пройдоха все морщил лицо и брезгливо отплевывался. — На Бахаде обезьянок кормят человеческой едой, — убедительно говорил Бади, жалобно улыбаясь. — Ладно… — вздохнула Тамам. — Хомячков и правда много, а другие мои помощники не особенно надежные. — Спасибо, спасибо! Быстренько отлучившись до кладовки на главной палубе, зоолог принесла новому помощнику теплую куртку, шапку и штаны. И то и другое было для Азиза великовато размером, однако для работы годилось. Бади радовался, ведь с товарищем дело представлялось куда менее трудным и тягомотным. Азиз с одной стороны был крайне признателен, а с другой он жаловался и норовил отлынивать от физического труда, желая лучше пойти и посидеть с Турабом. Закончив кормление обезьянок, Тамам отпустила своих помощников к хомячкам, а сама пошла возиться со змеями, которые сидели на диете из белых лабораторных мышей. — Фух… Эти хоть не кричат, — черпал Азиз корм маленьким стаканчиком и насыпал в отделение кормушки на каждой клетке. Внутри сидели миленькие породистые грызуны, все как на подбор с шелковистой ярко-песчаной шерсткой, белой грудкой, розовыми мордочками и маленькими проворными лапками. Компанию хомяки не любили и каждый жил в индивидуальной клетке, которые штабелями возвышались на специальных узких стеллажах. — Согласись, не самая пыльная работа? — убеждал Бади себя и друга, на лестнице насыпая корм к самым высоким обитателям. — Эх, я бы хотел лучше сидеть на мостике или стать пилотом. — Там очень много непонятных вещей и нужно уметь читать на двух-трех языках. — Ужас, — нюхал Азиз комбикорм. — Я на одном языке вряд ли научусь. — Я уже почти научился, — за пол месяца частных уроков, Бади незаметно для себя освоил витиеватое мешрайские письмо и кое-как, вслух и медлительно, однако читал коротенькие фразы и простые предложения. Навык чтения открывал доселе закрытые двери и пути, изменяя мир вокруг: непонятные предупредительные надписи на палубах крейсера становились понятны, решались многие недоумения и упрощалась жизнь, более не приходилось вслепую тыкать заученные строчки в меню КПК, наугад изучать функции и перебором исправлять ошибки, все было написано черным по белому, предупреждая заранее. Вместе с тем ускорился процесс дальнейшего получения знаний, Зубейда загрузила подопечному целую библиотеку книг и общедоступных энциклопедий, чтобы он мог находить информацию на интересующие вопросы самостоятельно. — Не представляю, как раньше обходился без этого. — Главное, как говорил Тураб, втереться в доверие, — кивнул лентяй. — А затем устроимся помягче. — Тсс, в трюме камеры и все хорошо слышно. — А? Понял… — притих Азиз. Мало-помалу работа выполнялась. Самое трудное было достать хомячков на верхних полках, но Бади придумал носить туда самый большой черпак и уже с него рассыпать стаканом в каждую клетку. К тому моменту, как они справились со всеми пятью сотнями грызунов и сели отдыхать, объявилась Тамам, проверив работу и объявив, что на сегодня осталась только свиноматка. Раз у зоолога появились целых два верных помощника, она предлагала заодно капитально вычистить поддон свинарника от навоза и тщательно продезинфицировать. Услыхав о мытье свиньи и уборке навоза, Азиз молниеносно слинял, оставив Бади одного. Сняв с себя теплую одежду и бросив где-то между контейнерами, халтурщик прошмыгнул в лифт и поехал на верхнюю палубу. Обнюхивая смердевшие звериной мочой руки, Азиз заглянул в санузел, начисто вымывшись по локти, плескаясь водой и ругаясь на противных обезьян. Закончив наводить марафет, Азиз пригладил черноволосую макушку, надел получше тюбетейку и пошел за развлечениями к месту сборища наемников. Большинство их них жило несколько обособленно от остального экипажа по причине шумности и зачастую очень плохой воспитанности. В самой кормовой части третьей палубы находились несколько обширных комнат отдыха, соединенных друг с другом в одну большую «зону отдыха» или «клуб», где наемники практически безвылазно проводили время. Махмуд Аль-Фарха устроил все необходимое для довольства своих подчиненных: в зоне отдыха было много диванов и кресел, бильярдные столы, кинопроектор, игровые приставки, гриль, бассейн и собственная сауна, безостановочно тарахтела музыка и не развеивался дымный кумар. Единственное что запрещалось охране торговца, так это алкоголь. И еще оружие им, на всякий случай, не выдавали. Сейчас в лицевой комнате клуба шли поединки в ручной борьбе. Толпа крепких и пестрых чужестранцев в шумном ажиотаже окружила место проведения соревнований — стол, беспорядочно бурлила и делала ставки на победителей. Среди них крутился Тураб, умудрившийся органично затесаться в это общество, вальяжно говоривший с соседями и обсуждавший брутальное зрелище. Остроумный в словах и грамотный в речи, имеющий высокий рост, недурное лицо и стройную фигуру, он с первого взгляда мог легко произвести впечатление настоящего интеллектуала. Однакожде знания и наука нисколь не интересовали его сверх необходимой меры, он имел натуру не логики и разума, а тонких чувств и эмоций. Это был мастерский мошенник, природный актер и азартный шулер. Хоть Тураб жил на улице в обществе нищих и беспризорников, однако ценил понятия статусности и престижа, он находился без ума от разговоров с уважаемыми людьми или просто интересными незнакомцами, собирал и разносил повсюду интриги, слухи и новости, ради которых каждодневно посещал разные чайханы или, как сейчас, вертелся в среде чужеземцев-наемников. Несмотря на то, что уличная жизнь оставляла на Турабе грязный отпечаток, он тщательно следил за своим внешним видом, регулярно причесывался, ровно стриг ногти и старался улучить где-нибудь хорошую одежду. Его живое лицо, приятная улыбка и слегка мрачный взгляд насыщенных цветом ржавчины глаз могли выражать тысячи оттенков разных чувств. Вкрадчивый и деликатный, он легко читал людей как открытую книгу и с полуслова понимал суть вопросов и выдавал себя тем, кем требуется в текущей ситуации. На борту Каркадана было выгодно показаться важным, полезным и многознающим — Тураб без проблем мог это совершить. Впрочем, неподдельно было в нем богатое воображение и глубокомыслие, которыми сей мошенник планировал свои затеи, а также пунктуальность и педантичность, гармонично дополнявшие его чувственную натуру. Существовали у Тураба и откровенные слабости: чрезмерная увлеченность азартными играми и мягкотелость, а бурное воображение порой заставляло его пугаться и малейшей тени опасности. В тайне своего сердца он боялся всего: микробов, радиации, нановирусов, магнитных бурь, прионов бешенства, солнечных вспышек, проказы, циклогексана, испорченных консерв и еще тысячу разных вещей. Чуть порезав палец, Тураб непременно бежал к врачам, на ходу чувствуя как руки отсыхают от гангрены и мучительная смерть настигает его по пятам. На Каркадане он посещал медотсек уже четырежды после выписки. Доктор Максим, однако, мудро разбирался в причинах «заболеваний», развеивая страхи впечатлительного пациента одним словом и таблетками-пустышками. Азиз весело зашел в логовище наемников, пробираясь между крепкими мордоворотами в майках и футболках, громко галдевших тарабарщиной. Большинство из них знало исключительно «иномирный» — нынешний торговый язык, который был родным для виридианцев и жителей Аграстеса. Иномирный язык славился богатством выражений, яркими эпитетами и легко впитывал в себя слова из любого наречия. Для мешраев же иномирный звучал как невнятная чепуха, полная скрежета, гула и чириканья. В дальнем углу комнаты сидел в кресле особняком от шумного сборища Саиф, строго следивший за порядком среди других вояк. Ему единственному из охраны позволено было носить на борту оружие и воин не разлучался со своим автоматом ни днем, ни ночью. Обычно он молчаливо сидел, временами громко гаркая и осаживая бедлам, разбираясь с драками и прочими неурядицами. Все его уважали, очень боялись и никто лишний раз не трогал. — Эй, — проскользнув в недра толпы, Азиз схватился за предплечье Тураба, озабоченно глядящего на бой двух громил, с потными красными рожами сцепившихся руками и неистово напрягавших мышцы. — А? Азиз, друг? — лукаво улыбнулся старший, приобняв жулика. — Сделай одолжение: сходи, пожалуйста, в чайхану и принеси мне три одинаковых пиалы. Или миски, или чашечки — неважно, главное чтобы совершенно одинаковых. — Они тебя за это точно побьют, — отрицательно замотал головой он. — Не посмеют! Ты мне только подыграй красиво. Где Бади? — Устроился помощником, — усмехнулся Азиз, рассказывая новости. — Хомячков кормит, свиней моет… хих, представляешь? — Гм?! — встрепенулся Тураб. — Ты не шутишь? — Вах! Ты не представляешь! Они и меня едва не заставили чистить навоз, я едва слинял! Вон, понюхай! До сих пор руки воняют, — подносил он ногти до лица друга. — Ты глупый ишак… — поморщился старший, оттолкнув от себя мелкого жулика и пропихиваясь сквозь толпу к выходу. — Э?! Ты куда?! — лез следом Азиз. — Это наш шанс устроиться, дурень. — Хи-хи, ты серьезно хочешь убирать навоз и мыть свинью? — Нет, но придется. Главное получше вымазаться, зови и Ситу. — — Крейсер Каркадан, чайхана. Три дня спустя. В приватной обстановке за резной ширмой, в тишине и полумраке, наполненном тонким ароматом тлеющих благовоний и кофе, Махмуд-эффенди размеренно проводил вечер. На подушках рядом с халатом торговца лениво разлегся шикарный мешрайский кот по кличке Пиш-Пиш, имевший густую вороную шерсть и сказочные золотистые глаза. Косматую шею тихо урчащего питомца гладили тонкие руки Эсфулы, сидевшей возле мужа. Хоть Махмуд во всем казался типичным богатым торгашом, очень любящим деньги, окруженным женами и десятками слуг, однако он был совершенно чужд нарочитого тщеславия и чванливого показушничества. На борту крейсера, Аль-Фарха вел достаточно скрытную и скромную жизнь, не особо часто появлялся на лицо экипажа, а большую часть времени проводил в своих апартаментах за бронедверьми гарема. Там он долгие часы пропадал за некими личными делами, так что никто не видел начальника каравана и никто не знал его занятий, кроме жен. Когда требовалось решать дела торгового предприятия, Аль-Фарха находился в укромном приватном уголке чайханы у правого борта, служившем ему рабочим офисом и столовой. Здесь Махмуд почти ежедневно завтракал и обедал, занимался финансовыми вопросами с Тиной и Зикрифом, а вечером порой долго засиживался с дочерьми. Торговец тщательно заботился о красоте и убранстве своего корабля-единорога. Лично он подбирал разноцветные занавеси в чайхану, древесину для столиков, столярного мастера, цвет ниток для прошивки подушек, покупал ковры и матрасы в каюты экипажа, светильники в коридоры и все, что присутствует в клубе наемников, и многое остальное. Время от времени, когда представлялась возможность, Махмуд лично хлопотал на кухне Каркадана. Готовил он весьма неплохо, как говорили, а лучшим блюдом Аль-Фарха была изысканная шурпа из перепелок и баранины, в которую начальник каравана клал известный лишь ему хитрый набор приправ. Легендарную шурпу хвалил весь экипаж и считал миску этого кушанья как щедрую надбавку к жалованию. Но при всей своей заботе о комфорте других, скрытный торговец крайне не любил, когда посторонние чрезмерно интересовались его личными делами, что становилось причиной целого вороха сплетен, рот которым не могла заткнуть даже шурпа. И эти сплетни доходили до ушей хитрых бродяжек. Поговаривали, мол у Махмуда-эффенди есть странности, и очень много странностей. На остановках каравана начальник часто пропадал сутками и неделями в неизвестных местах. Еще ходили слухи, что вопреки флегматичному характеру и настроению вполуразвалку, он способен жутко наорать на кого-нибудь из экипажа и буквально без всяких причин выгнать взашей, да и вообще видит людей насквозь своим затылком. И ни один продажный чиновник не мог раздражить Аль-Фарха настолько, насколько его раздражали эти сплетни. Успокоить Махмуда и убедить не обращать на то внимания удавалось только Эсфуле. И вот, одним затянувшимся вечером, Махмуд пил кофе из покрытой узорами висмутовой чашечки и тихонько болтал с навигатором Каркадана, которая гладила кота. — …Эсфула? — Да, любовь моя? — Что ты думаешь насчет этих молодых людей? — смотрел Махмуд сквозь щели резной ширмы на собравшуюся в другом углу зала парочку вороватых пассажиров, которые перед сном непременно обжирались пловом или жареным мясом. — Бади стоит оставить? — Вполне, — кивнула старпом, перетаскивая ленивого кота себе на колени. — M-r-r… — с полным безразличием урчал Пиш-Пиш, перекантовываясь словно подушка. — Из них мне больше понравился Тураб. Этот юноша крайне смышленый и многое знает. — Хм, вот как… — задумчиво чесал смолянистую бороду караванщик. — Столь многое? — Более чем. Он достаточно грамотен, а по словам Тамам и трудолюбив. Да и остальные тоже хорошо помогают ей. — Я читал их мысли. Они то и дело подумывают о воровстве, очень много врут, а меня принимают за ходячий денежный мешок. — Махмуд, половина твоих супруг считает тебя голосовым замком на кошельке, — усмехнулась Эсфула, расчесывая кота обеими руками. — Не злоупотребляй чтением мыслей. Зачастую лучше и не знать, о чем люди думают. — Не стоит их оставлять, — прикрыв усталые глаза, отрицательно замотал головой торговец. — Будь твоя уверенность, ты не задавался бы этим вопросом вслух. — Да — я не знаю, что делать с этими скользкими пронырами! — раздраженно поморщился эффенди. — Но лучше высадить куда-нибудь. — Предложи Сите и Азизу учиться в Академии Аграстеса, а Тураба и Бади оставь у нас. — До Аграстеса мы доберемся к следующему году. И то в лучшем случае. — Зато будет время хорошо подумать. — И я хочу набрать еще товаров до пути на Аграстес… но не испортились бы нынешние. — Давай не станем откладывать дорогу. — Ну хорошо, будь по твоему, — согласился Махмуд, наклонившись носом к виску Эсфулы и поцеловав. — Любовь моя, душа моя, я скучаю без тебя каждое утро, — обняла навигатор его плечи, подставив шею для нового поцелуя, — куда мне деться, что мне делать без тебя?.. — Пока мы вместе и не должно нам скучать, — чуть улыбнулся торговец, нежно окутав ее руками. Эсфула весело улыбнулась в ответ, горячо прильнув своими губами к чужим. — Mr-r… — все безразлично мурчал на коленях кот. — Мне нужно еще повидаться с Саифом, — тихо сказал Аль-Фарха — Приходи ко мне в одиннадцатом часу. — Хм?.. Что это гремит? — насторожилась старпом, оглядываясь. — Слышите? — Ползающий кошмар… — зажмурился Махмуд. Посреди зала чайханы вдруг раздались непонятные зловещие звуки, грохот, удары и скрежет металла, привлекшие внимание немногих очевидцев. Затерявшаяся среди антрацитовых половых плит крышка технической шахты вдруг сошла со своего места и отодвинулась, следом за тем из подпольного лаза показалась Тамам, на четвереньках выползшая наружу, озиравшаяся по сторонам и заглядывавшая под разложенные у столиков подушки. — Что потеряла, Тамам? — с ехидной усмешкой спрашивали Камра и Ясмин, стоявшие возле кухни. — Опять тараканы из головы разбежались? — Ах?.. Вы не видели мою расческу? Маленькую, фиолетовенькую, — все упорно проверяла она под мебелью, переворачивала подушки и коврики, — Я потеряла ее где-то тут… Наверное не тут… Рассеяно осмотревшись, зоолог вновь заползла под палубу, по пути накрыв себя крышкой и с новым зловещим грохотом исчезнув в глубинах корабля. Вечер тем временем неспешно продолжался. Ровно в 20.30 по стандартному времени гасли дневные светильники и на палубах Каркадана наступал убаюкивающий ночной сумрак, длившийся до семи утра. Хозработники и прочий экипаж разошлись отдыхать по своим каютам, давно заперлись двери кухни, исчезла Эсфула, ушли треплющиеся Ясмин и Камра, а в зале чайханы остался лишь торговец, к которому пришел Саиф, говоря о своих неких вопросах. Также и Бади слишком долго засиделся вместе с Ситой, хоть ему давно пора было спать, чтобы проснуться к занятиям. Не будь нужда являться на учебу и работа кормить живой груз, юноша счел бы жизнь на корабле совершенно беззаботной и до приторности сладостной, наполненной сплошным ничегонеделанием, спокойным сном, сладким щербетом, лежанием на подушках, жирной едой и ленивыми прогулками. Остальной экипаж Каркадана тоже жил полурасслабленно, все делая неторопливо и никуда не спеша, как заметил Бади. А впрочем ритм жизни космонавтов никогда не располагал к спешке. Одним кухрабочим судна приходилось хоть сколь-нибудь трудиться, ежедневно кормя более ста человек. Жены Махмуда-эффенди обычно так же занимались празднодействием по вахтовому расписанию, ленивой болтовней, играми и походами друг другу в гости, лишь одна Тамам работала не покладая рук. Бади вовсе не помнил, чтобы его начальница сидела просто так, ела спокойно или хотя бы стояла на одном месте больше десяти секунд. — Тебе не кажется, что Тамам-ханум чересчур… Странная? — задумался плут, тем временем как валялся на подушках и распивал щербет после жирного плова, глядя в экран книги на смешные видео с участием котиков, которые не заканчивались уже многие дни. — Не знаю, — чесала Сита нос, отвлекшись от экрана. — Мы тоже, наверное, кажемся ненормальными. — Ага, — вздохнул карманник. — Особенно этому жуткому доктору! Он хотел заставить Азиза пить какие-то успокоительные таблетки. — Ужас… Кстати, а где он? Я с самого обеда его не видела. — С Турабом, — улегся Бади на подушки, закрыв уставшие глаза и зевнув: — Аэ-эх… Подыгрывает в пиалочку… — Уверенна, что это плохо закончится. Зачем нам играть на деньги? — Спроси у Тураба, — безразлично развел руками плут. — Он все время пытается играть на деньги. Их точно побьют ногами. — Побьют ногами, — кивнула Сита. — Но нас не тронут. — Но как бы нас за то не выгнали, — скукожилась хакер. — А ты захотела остаться? — улыбнулся Бади. — Очень, — кивнула хакер. — Азиз был прав, нам хорошо тут. Я смогу отсылать деньги брату или даже вернуться и вывезти всю семью с Бахада. — Возвращаться на Бахад точно не стоит, — отрицательно замотал головой воришка. — Нас поймают, приговорят к смерти и скормят аллигаторам. — На фоне вольного торговца и древнего крейсера наше участие точно никто не заметил, — пожала плечами хакер, остановив видео с играющими котами. — Я так… Надеюсь… — Я ни за что больше не вернусь на Бахад! И караван эффенди туда не пойдет. Пока они сидели и обсуждали свои планы, в чайхану незаметно вошла низкорослая и худощавая фигура в черном одеянии, украшенном клиновидными амарантовыми узорами. Это была Канзи, младшая дочь торговца. Осмотрев полумрак зала, она неторопливым шагом направилась к сидевшим бродяжкам, остановившись пред ними: — Добрый вечер, — натянулась неуверенная улыбка на ее смуглом лице, обрамленном длинными вороными прядями волос, сходившими по плечам. — Салам, — ответил Бади, открыв глаза и поднявшись. — А можно с вами, — снова украдкой оглянулась она, картаво говоря хрипловатым детским голосом, — присесть? — Да, садись. — Мне очень интересно с вами… Поговорить, — разместилась она на подушечках пред ними. — А нам с тобой, — тихо ответила Сита, убрав планшет со стола на колени и внимательно рассматривая собеседницу. Выглядела Канзи немногим младше них, на пару-тройку лет или около того. — Как ты здесь живешь? — Вот так, — пожала плечами дочь торговца. — У меня комната в левом крыле. Мои две сестры живут рядом. — Знаем, мы уже все палубы обошли. И нам это… Запретили говорить с тобой. — Мне тоже с вами запретили, — совсем понизив голос до шепота, сказала Канзи, вновь трепетно оглянувшись. — Но давайте поговорим… У меня почти нет друзей, кроме Рабии и Зикры… Ну и Зубейды… А Эсфула-ханум моя мать. А вы как поживаете? — Да вот, щербет пьем, котиков смотрим, — сказал воришка. — А-а, я тоже люблю котиков… Но собачки мне нравятся больше… У вас есть программа T-tey? Это шифрованный воздушный чат, мы могли бы писать друг другу сообщения и никто бы не заметил. — У меня Gepta, — кивнула Сита, — она поддерживает протоколы T-tey, только дай свой ключ. — Ага, — сунув руку под верхнюю накидку, Канзи вынула изящный и дорогой КПК в белом чехле из дельфиньей кожи, раскрывающийся как блокнот. Понажимав пальцем в дисплей, она разогнула посильней обе половинки устройства и положила на стол. На экране тускло горел синими точками штрихкод публичного ключа. Хакер ловко достала из кармана свой увесистый и грубый видом инженерный коммуникатор, одним движением просканировав предоставленный ключ. — Прошло, — улыбнулась она. — Канзи! — вдруг громко раздался голос Махмуда-эффенди, недовольно звучащий из другой половины чайханы. — А? — испугано обернулась его дочь, подскочив с подушек. — Иди сюда! Молчаливо глянув на сидевших бродяжек, Канзи быстрыми шажками пересекла зал, исчезнув в полумраке за ширмой приватного угла. — Вах-вах… — покачал головой Бади, — Чувствую, не очень ей здесь живется. — Разменный товар, — кивнула Сита. — Пошли уже наверх… — Разве я не просил тебя не приближаться к этим людям? — грозно смотрел торговец на молчавшую дочь. — Я… я просто поздоровалась с ними. — Не вздумай больше говорить с этими бродягами. Они могут обмануть тебя или чем-нибудь обидеть. — Нет, они очень хорошие, — ответила Канзи. — Иначе зачем ты взял их на борт, раз считаешь обманщиками? — Не трогай их, — прикрыл глаза Махмуд. — Эти люди еще не показали, каковы они на самом деле. — — — Крейсер Каркадан, Мостик. Через неделю. Наступало очередное утро на борту Каркадана, Бади в очередной раз проводил время на мостике, шло очередное занятие, которым он потерял меру счета. С компанией Эсфулы и Зубейды плут давно свыкся, старпом с помощницей неизменно доброжелательно относились к нему. Историк имела веселый живой характер, болтливый, шутливый, непоседливый и любознательный, охотно делилась своими знаниями и рассказывала интересные факты. Навигатор хоть вела себя сдержанней, казалась внешне человеком серьезным, однако была по естеству такой же как Зубейда — веселой и простодушной. С такими знакомыми Бади чувствовал себя непринужденно и без труда находил общий язык, хоть порой те казались плуту странноватыми, чрезмерно ребячливыми и легкомысленными, откровенно напоминавшими маленьких детей. Они постоянно подтрунивали друг друга, валяли дурака, могли устроить небольшую драку, колотить, душить или дергать одна другую за волосы прямиком возле навигационного стола. Со стороны это действо, творимое уважаемыми людьми, выглядело ужасно комично и гротескно. Более серьезные и строгие характером жены Махмуда, например Тина и Ясмин, смотрели на этих двоих сквозь пальцы и поджав губы. Зубейда и вовсе призналась, что «силой и угрозами» заставила себя уважать. Однажды, в сговоре с Тамам, она подложила Тине целую горсть насекомых в шкаф с нижним бельем и рисовала карикатуры с ее изображением на стенах корабля. Это было возмездие за оскорбления и пощечину, которую чопорная дипломат дала историку. С Ясмин Зубейда и вовсе однажды подралась, получив себе рассечение лица острыми ногтями столичной дивы. Махмуду-эффенди при этом всем оставалось лишь хвататься за голову. Эсфула говорила, что Зубейда при всей своей находчивости и образованности с трудом понимала и улавливала невесомое «чувство меры», перегибала палку и порой совершая грубые глупости. При том при всем, Зубейда серьезно занималась историческими науками, в паре со старательскими амбициями Эсфулы, а также вела некую хронику странствий каравана, делая обширные заметки на каждой остановке. Друзья Бади тоже любили часто посещать мостик из-за любознательности и стремления втереться в доверие. Вахтовые интересовались ими, рассказывали всякие интересные вещи, давние истории, задавали вопросы, делились чаем и сладостями. Вороватые пассажиры не отказывались, хоть и без того ежедневно по два-три раза наедались в чайхане, заметно поправились и выглядели здоровей, нежели раньше. С появлением у Бади работы в уходе за живым грузом, уроки становились короче, но вместе с тем юноше начали давать разные мелкие поручения. Караван тем временем шел своей дорогой в пустоте. Странствие текло легко, без особенных промедлений и внезапных тупиков, крейсер-единорог уверенно вел торговый флот, переходя одну за одной звездные системы и гиперлинии. Преодолев 3/5 дороги, конвой израсходовал почти все запасы топлива и остановился на заправку в подвернувшемся удобном месте. Для пополнения баков корабли заныривали в верхние слои атмосферы газовых гигантов, засасывая топливозаборниками водород — он служил основным топливом, которое аннигилировал двигатель. Помимо водорода привод требовал для работы второе топливо — орихалк, который в мизерных количествах смешивался с водородом как присадка. Этот орихалк был веществом особым, без преувеличения «экзотическим», не похожим на обычную атомарную материю. В космическом пространстве с избытком найдется любого химического вещества и элемента. Такие металлы как никель, железо, медь и титан равноценны песку, камням и грязной воде. Золото едва считалось редким, куда реже во вселенной встречалась, например, обыкновенная овечья шерсть — она продукт животноводства, который не добыть из горной породы. Иридий и платина не могли превзойти в стоимости благородные сорта древесины, требовавшие для произрастания особые природные условия обитаемых миров. Из алмазов и сапфиров вырезали статуи и поделки, а малахитовыми и лазуритовыми плитами мостили полы или украшали фасады зданий. Большинство важных промышленности элементов если и были дороги, то отнюдь не из-за редкости, а по причине трудоемкости обогащения рудного сырья, сепарации изотопов и очистки от примесей. Тем не менее существовали особенные экзотические вещества, которые по настоящему редки и драгоценны даже в бескрайнем космосе — например орихалк и адамантит. Орихалк — метаматерия, из которой состояли реликты погибших звезд, то есть белые карлики и пульсары, а также ее присутствие обнаруживалось в ядрах самых тяжелых газовых гигантов. Орихалк ценился за широкий ряд уникальных термодинамических свойств и высокую химическую активность. Это редкое вещество применялось практически повсеместно и служило основой многим технологиям, оно исполняло роль корабельного топлива, из его соединений делали аккумуляторы, высокоэффективные тепловые машины и радиаторы. Выглядел чистый орихалк по разному, он мог принимать вид и зеленоватого газа, и сверкающих оранжевых кристаллов, и невзрачных темно-серых булыжников. Несмотря на обилие орихалка в составе погибших звезд, извлечь драгоценное вещество из них было крайне тяжелой задачей. При внешнем воздействии реликты взрывались, дикий горячий орихалк стремительно разносился в пространстве и быстро растворялся. Технические возможности позволяли достать экзотический ресурс лишь в «холодном» виде из более спокойных небесных тел, обычно его кропотливо собирали в форме рассеянных паров из атмосфер некоторых газовых гигантов, их называли «топливными гигантами». Изредка попадался твердый орихалк в астероидах, но самые богатые залежи прятались в хтонических планетах — лишившихся оболочки ядрах древних гигантов. Точки промышленной добычи орихалка имели стратегическое значение, ведь он важнейшее топливо. Даже незначительная доля этого вещества повышала эффективность двигателя настолько, что без него уже долгие века не летало почти никакое судно. У орихалка был родной брат — адамантит, другой сорт метаматерии. Если орихалк обладал нестабильностью и крайней активностью, то адамантит представлял собой его полную противоположность — был абсолютно химически инертен и физически нейтрален. Адамантит одинаково равнодушно контактировал с веществом и антивеществом, так что из него буквально возможно изготовить «баночку» для хранения антиматерии. Вместе с тем адамантит обладал неимоверной твердостью, плотностью и хрупкостью, даже фрактальному мечу было не под силу разрезать эту штуковину просто так. А кроме того адамантит славился тугоплавкостью, стойкостью к радиации, всегда сохранял неизменный вид черных как сажа кристаллов с жирным блеском. Он служил практически идеальным материалом для создания брони, снарядов, антипротонной взрывчатки, механических деталей и режущих инструментов, его широкое применение ограничивалось лишь редкостью, сложностью обработки, сверхмерной дороговизной и тяжестью. Весил Адамантит примерно в пять раз больше, чем весит золото и в десять раз больше, чем свинец. Даже применение малого количества адамантита в роли армирующей добавки или тонкого покрытия значительно улучшало свойства материалов. Ходили мифы о существовании в древности кораблей с броней из чистого адамантита, хотя даже адамантитовый скафандр — штуковина неприлично дорогая и сравнимая с ценой крейсера. Адамантит добывали из старых тяжелых астероидов, а природу его возникновения никто доподлинно объяснить не мог. Масса противоречивых легенд твердили то одно, то другое, и ни одна не могла объяснить целиком все загадочные факты. В общих чертах, теории сходились на аномальных зонах космоса и подпространственных карманах, где действовали свои законы физики, или же просто говорили о каких-нибудь конверсиях вырожденного вещества и реликтах звезд, попадающих в четырехмерные турбулентности сверхмассивных черных дыр. Самая «бесспорная» теория утверждала, что адамантит возник лишь однажды, за один раз, в древние времена молодой вселенной, и более никак не прибавляется. Но как бы ни вообразить появление этого чудесного вещества, его неподдельность была однозначным фактом. Вместе с тем, такие свойства как редкость, дороговизна и инертность превращали его в прекрасное денежное обменное средство. Из адамантита делались «марки», «фунты» и многие другие твердые валюты, а ювелиры превращали адамантит в изящные украшения, оправы для драгоценных камней и тончайшие сверхпрочные цепочки. — …Ну что плохо-о-ого? — слышался исполненный детского недовольства протяжный голос Зубейды сверху, доносившийся до слуха Бади, сидевшего в глубинах ниши. — Надо было давно показать им эту штуку. — Это крайне хрупкий инструмент. Ингибитор облачной синхронизации порой дает сбой, — говорила старпом, — мы не знаем, какие еще системы защиты предусмотрены в коде. — Ну другие ведь пользуются и ничего не ломалось. — Ломалось и не раз. — Ну пожа-а-алуйста… — Ладно, — тяжело вздохнула навигатор. — Уа! Я люблю тебя! Спасибочки!.. Бади! Бади! — с громким топотом историк подошла к нише, заглядывая вниз. — Хочешь попробовать управлять крейсером? или целым флотом? или пострелять из гранатомета? или сразиться с преторианской гвардией? или прогуляться по давно несуществующему городу? или по дну океана? — Гм… — смутился плут. — Это как? — Пойдем, скорей, пока Эсфула не передумала! — Только осторожней, — напоследок предупредила навигатор. — Если ему станет плохо, сразу отключай. Если возникнет ошибка, тоже отключай и срочно зови меня. Озабоченная историк подгоняла Бади скорей взойти из ниши и потащила с мостика через галерею в крыло правого борта, где располагались всевозможные хозяйственные отсеки и кладовки, мастерская, оружейная, жил секретарь Зикриф и некоторые другие. Зубейда находилась в крайне взбудораженном и экзальтированном состоянии, по дороге она оживленно тараторила о каких-то непонятных жуках-мутантах, ксеноморфах, прогулках по дну океана, древних эпических сражениях, кинофильмах и тренировочных полигонах, возбужденно размахивая руками и громко смеясь. Это продолжалось вплоть до того момента, как они добрались до неприметной двери одного из кладовых отсеков и зашли вовнутрь. Тесное складское помещение было сплошь заставлено полками и стеллажами со всяким хламом и древними реликвиями, которые Эсфула выменяла на базаре. В сторонке свисали с потолка на цепях изящные фигуры полуразобранных андроидов, лежали на полу свернутые оптические кабели, а середину комнаты занимали пара элегантных видом полулежачих кресел, накрытых белыми полусферами-зонтами. — Что это? — спросил Бади, любопытно разглядывая все и вся в кладовке. — То, о чем я рассказываю, — проходила Зубейда вглубь. — Ложись в правое. — И зачем? — насторожился плут. — Не бойся, это не медицинское кресло. Доктор Максим вообще не рекомендует слишком долго пользоваться этой штуковиной. Давай, ложись и все увидишь. Вообще все увидишь. Не удовлетворяя свою осторожность туманными ответами, Бади однако снял тюбетейку и уселся в кресло, нагнувшись головой под купол зонта, протянув ноги и положив шею на подушечку. Мягкостью этот странный и загадочный предмет мебели вовсе не отличался, а под зонтичным навесом стояла темнота. — Эмг?.. — воришка смотрел пред собой и затаив дыхание ожидал, что сейчас произойдет некое нечто. Однако не происходило ровным счетом ничего. — Надевай, — протянула ему Зубейда громоздкий видом головной убор, напоминавший каску или шлем, от которого уходил кабель. Видя недоверчивость гостя, историк сама напялила эту штуковину ему на голову, прижав ремешком к подбородку. — Не спрашивай, зачем я это делаю — слишком долго, нудно и непонятно объяснять. Просто потерпи пару минут. — Ладно… — Закрой глаза и расслабься. Воришка сомкнул веки и лежал. Непроницаемое забрало шлема все равно не давало ничего видеть. Краем уха бродяга четко слышал, как историк шелестела пальцами по клавиатуре нетбука, стоявшего на полках возле стены, а потом она с пыхтящим немощным кряхтением сама забралась под зонт на соседнее кресло, шурша раскиданными по полу кабелями. Тем временем Бади чувствовал как его начинает с необычайной силой клонить в сон, а тело будто потеряло точку опоры и плавало в невесомости. Наконец жулик ощутил некое состояние полудремы и словно наяву видел глазами сон и чувствовал, как он стоит ногами посреди какого-то обширного поля или луга, устланного пожелтевшей травой и протянувшегося до самого горизонта. На лишенном солнца мягком голубом небе плыли немногие облака, а видение становилось все ярче и четче. — Вай! — рассеяно оглядывался Бади. — Где это я? — Мы в виртуальной реальности! — торжественно объявил голос Зубейды. — Подожди, я сейчас появлюсь. О. Вот и я. Обернувшись в очередной раз, он увидел свою преподавательницу, стоявшую рядом на поле. Выглядела она совершенно непривычно, одетая в теплую походную одежду, кожаные штаны и куртку с меховым воротником. А на себе Бади нашел обыкновенную повседневную серую рубашку и подолы торчащей ниже нее туники. — Где? — Компьютерная симуляция. Можно читать книги, можно смотреть фильмы, можно играть в игры, а можно как бы наяву побывать в сымитированных событиях, — продолжала говорить Зубейда, ходя по полю. — При помощи этих вриткресел, погружающих в полусонное состояние и напрямую подключающих сознание к симуляции. — А, понятно… И тута возможно увидеть дно океана? — Да. Все, что может изобразить компьютер, там можно оказаться. Это очень редкая штука, не представляю какими силами Эсфула откопала и оживила ее, такая даже у ланиакейцев вызывала восторг и стоила кучу денег… итак, куда пойдем? Дно океана? — сделав жест рукой, Зубейда заставила появиться в воздухе голографическую панель. Листая пальцами меню, она задумчиво и долго выбирала какие-то настройки. — Так, так… Я немного погорячилась. Здесь насчет гидрографии очень скромная библиотека… Сейчас попробуем… Внезапно обширное поле сменилось щербатым коралловым рифом подводного мира. Вокруг плавали стаи рыб и всевозможных морских обитателей, где-то далеко сверху виднелась тревожимая волнами гладь воды, откуда проникали играющие лучи яркого света, а вместо горизонта простиралась темно-синяя толща океана. Изумляясь увиденному, Бади ходил и свободно дышал, наблюдая за бессчетным множеством рыб. Глядя под ноги, удивляясь тому, как не спотыкается об острые камни и корявые наросты, он заметил рядом с ботинком жутких и отвратительно-страшных голотурий, от одного вида которых вскрикнул и отпрянул, а через несколько секунд снова оказался на поле. — А-а?!.. А! а-ах! — топтался ногами и визжал Бади, словно его пытались схватить за лодыжку. — Фу! что за гадость?! — Да-а, да-а, да-а, — протяжно кивала Зубейда. — Я забыла предупредить: в море живет целый ворох мерзкожутких тварей. Не бойся, все хорошо. Ты как? — Ух! — будучи в шоке и глубоком удивлении, отходил воришка от увиденного. — Море слишком страшное. — Ладно, тогда давай отправимся назад в прошлое. Историк снова кропотливо выбирала сцену, и через несколько секунд они переместились на улицы оживленного мегаполиса. Небо затмевало бессчетное множество белоснежных и кристальных небоскребов изящных форм, со стенами в виде пчелиных сот, переплетения струящихся спиц, многоугольных мозаик и спиралей. На просторной аллее, устланной мрамороподобным камнем и украшенной зеленой растительностью, шел поток народа. Бади глядел на лица тысяч чужестранцев в самых необычных одеяниях, какие только могло придумать человеческое воображение. — Что это за город? — Архос — столица Республики Ланиакея, мир-кольцо, который сейчас стерт с лица космоса, — объяснила экскурсовод, неторопливо шагая по улице, — так он выглядел около тысячи лет назад. Вон, видишь на горизонте тонкую голубую линию? Это мир-кольцо, потому она и видна. Тонкая как струна и очень далекая. — Вай, вай… Эти люди… Они… — Это процедурно-сгенерированные персонажи, управляемые простеньким искусственным интеллектом. Но примерно так смотрелись столичные жители — гламурно, эпатажно и пафосно. Если хочешь, можешь здесь побаловаться карманными кражами. — Можно? — Показывай уже мастер-класс! — смеялась Зубейда. — Только предупреждаю, у ланиакейцев тех времен карманы были не в моде. Деньги у них виртуальные, КПК виртуальные, даже часть одежды голографическая, брать с них буквально — нечего… хи-хи… Давай попробуем в другом месте, сейчас… Сцена сменилась на шумную базарную улицу мешрайского города, напоминавшего Бахад, однако глиняная медина не шла ни в какие сравнения с его величием и помпезностью: улицу венчали малахитовые арки, ряды стройных колонн и расписные яркие навесы. На каменных фасадах многоэтажных домов выступали ажурные балкончики и струилась золотистая лепнина. Дорога была вымощена разноцветной мозаикой, лавки торговцев забиты всевозможными товарами и теснились от покупателей, а по средине пути бесшумно катались левитирующие трамваи. Вдали за крышами возвышались силуэты гранитных цитаделей и кристальных башен, прямиком в небе парили грандиозные своей роскошью и богатством летающие дворцы, а между ними мелькали потоком многочисленные корабли и зависли высоко над крепостями грозные линкоры с полупрозрачными парусами-крыльями. Сквозь бирюзовую дымку прорывалось сияние бриллиантовых звезд, дополнявших своим блеском ощутимое пекло солнца. — Мда… Красивенько… На Аль-Кербелу не похоже, — оглядывался Бади, видя людей более-менее привычной наружности: смуглокожих мешраев, мелькающие головы в тюрбанах и тюбетейках, разноцветные шали на плечах и длинные подолы туник. — Это Кара-Серай — древняя столица Мешрайской Хшассы, которая сейчас не пойми куда исчезла. — Там правда дворцы висели в небе? Я думал это фотомонтаж. Закончив лицезреть горизонт и архитектурное величие, Бади неторопливо поплелся к ближайшим лавкам торговцев, которые занимались контейнерами, бутылками и всякой фасовкой. Стоял типичный базарный шум и гам, толпилась куча зевак, по соседству готовили цыплят-тандури и разносился пряный аромат жареного мяса, легкий ветерок гнал под навесами прохладу среди жаркого дня и все выглядело настолько живо и натурально, что бродяга совсем позабыл о своем нахождении в виртуальной симуляции, с лукавой улыбкой и воровским азартом наблюдая за прохожими. От лавки как раз отходил покупатель, обремененный громоздким коробком слева под мышкой и возвращавший свободной рукой кошелек в глубокий карман туники. Невзначай подойдя к нему, Бади сунул свою ловкую ладонь и завладел чужим бумажником. — Браво! Ты и вправду хороший вор, — наблюдала со стороны Зубейда. Несмотря на пекло, она продолжала ходить в теплой куртке и не чувствовала жары, а виртуальные прохожие совершенно не обращали на нее и малейшего внимания, незаметно обходя словно столб. Подойдя к экскурсоводу, проныра раскрыл добычу, вынув полупрозрачные купюры с отпечатанными лицами древних шахиншахов и радужными знаками. — Видел такие на картинках. — Эй! — встрепенулся позади дядька с ящиком, ощупывая карман. — Куда делся мой кошелек?! Воры! Помогите, у меня украли кошелек!.. — Уходим, — трепетно шепнул Бади, ускользнув с места злодейства, смешавшись с потоком шумной базарной толпы и удаляясь подальше. Пройдя около квартала, он подошел к торговцу лепешками, видя на прилавке высокие стопки румяных хлебов, корзины с глазированными булочками, слойками, печеньем и промасленными беляшами. — А здесь можно что-нибудь купить и съесть? — Можно… — хихикнула историк. — Но проснешься ты все равно голодным. А вдобавок, виртуальная еда способна провоцировать проблемы с настоящим пищеварением. Давай, лучше, насытимся знаниями. Пойдем дальше. Следующей сценой после знойных и шумных улиц Кара-Серая был прохладный и тихий подвал стрельбища. На витринных стенах виртуального полигона лежал арсенал всевозможного оружия, а впереди была прочерчена на стальном полу линия-барьер с пронумерованными позициями, отделявшая их от остальной части очень-очень длинного зала с низкими потолками, на конце которого висели мишени. — Итак! — подходила Зубейда к стенду с оружием, снимая с гвоздиков рельсовую штурмовую винтовку. Вместо теплой одежды, на пышном теле экскурсовода по виртуальному миру растягивался черно-серый боевой скафандр с бронепластинами, наручами и наплечниками. — Приступим, наконец, к делу. Держал раньше оружие? — Немного. — Мы обычно используем эти кресла не для прогулок, а в качестве военного полигона. И в этом, собственно, их прямое назначение. Здесь можно стрелять, драться, фехтовать вибромечами, не боясь за ранения и отрубленные конечности. Можно сымитировать любую битву с участием ИИ, включая исторические сражения. Вся ценность этого устройства именно в том, что все навыки и рефлексы запоминаются так, словно тренировался в действительности. У меня здесь почти две тысячи часов практики. У Саифа пол тысячи. Тамам вообще из этой штуки сутками не вылезает, когда зверей нету. Эсфуле от погружения становится плохо, она почти не пользуется креслом. — Я вор, зачем мне стрелять? Вот если бы потренироваться на карманах или замки открывать — это я за! — весело хихикнул Бади. — Специально для таких как ты в библиотеке есть сцены инфильтраций, там учишься всему: незаметность, замки, камеры, сигнализации, карманы, лазанье по стенам. А пока — выбирай оружие. Жулик шагал вдоль стен тира, устланных сотнями пушек, любопытно рассматривая все и теряясь от разнообразия этого арсенала. В одном углу находились пистолеты и пистолеты-пулеметы, от карманных пукалок и до ручных гаубиц. На другом стенде — винтовки всех цветов и размеров, начиная от грубого огнестрела с деревянным ложем и заканчивая высокоточными снайперскими орудиями. На третьем — висели обрезы, дробовики и гранатометы, коротенькие и пухленькие. На четвертом — громоздкие лучевые карабины, способные пробить танк, и волновые пушки, прекрасно сметающие врагов на тесной палубе. На пятом — всевозможные виброклинки, фрактальные мечи, грубые топоры, складные дубинки, хлысты и электрошокеры. На шестом — экзотические арбалеты, штыреметы, лифтеры и всевозможный эш’фарский самопал. Снизу стендов лежали лотки, магазины и коробки с боеприпасами, а также разные прицелы и обвесы. Не искушенный в вопросах оружия, Бади не долго думал над выбором и решил не хватать бездумно того, чего не понимал и с чем не был способен управиться, а мудро взял простенький и элегантный видом небольшой серебристый пистолет — Breta-950J. Юноша аккуратно снял пушку с гвоздиков и взвесил в руке, найдя ощутимо тяжеловатой, но вроде подходящей под свои маленькие кисти. — Серьезно?.. Эх!.. А я думала ты захочешь взять роторный пулемет. Или автоматический дробовик, — досадно надув щеки, бурчала Зубейда. — По лучевой пушке в каждую руку и пойти воевать с армией жуков-мутантов… Сжигая их огнеметами… — А? — Так, мысли вслух… Выдохнув, историк подошла к барьеру и выставила мишени, заставив подъехать метров на двадцать пять. На каждой был нарисован черно-белый концентрический круг. Заняв стойку у вычерченной линии и вскинув автомат, она сделала несколько пламенных одиночных выстрелов, натурально сотрясавших все своим оглушительным грохотом так, что карманник заткнул уши. Глянув на своего протеже, Зубейда прикрутила порог безопасной громкости симуляции, чтобы взрывы не норовили вызвать контузию. Следующим стрелял Бади. Не без помощи инструктора разобравшись с предохранителем и встав в некую стойку, он вытянул сжимавшие рукоятку ладони и прицелился одним глазом. Сведя точечки мушки в середину круга-мишени, воришка надавил на курок. Пуля незримо вылетела из ствола с тонким свистящим звуком, пистолет мгновенно ответил ощутимой отдачей, уводящей руки от мишени. — Крепко держи. — Ох!.. — отшатнувшись по непривычке, плут азартно рассматривал круг, ища следы попадания. Он действительно куда-то попал, однако в край листа. — Ми-и-мо-о, — объявила Зубейда. — Целься лучше, руки держи прямо и крепко, клади палец на середину курка, стреляй на выдохе. Тонкостей много, со временем научишься. Подступив снова, Бади произвел еще десяток выстрелов, постепенно приноровившись к отдаче и поведению оружия. Сначала ему удалось наконец попасть в круг, а потом в примерный центр. После первой пробы оружия, подошла инструктор, указав новичку на явные ошибки. Постреляв еще, плут приобретал удобоваримую и стабильную меткость. Этот пистолет относился к разряду «катушечного» оружия, которое использовало индукционную силу для разгона снаряда в стволе магнитным полем. Автомат Зубейды относился к «рельсовому» оружию, которое использовало плазму электрической дуги для разгона снаряда в стволе. Катушечная и рельсовая конструкции оружия была самыми распространенными во вселенной. В обоих случаях, крохотные миллиметровые пули летели на сверхвысоких скоростях, неся колоссальную энергию. Боезапас рядовой обоймы штурмовой винтовки исчислялся сотнями выстрелов. Мощность и скорострельность такого оружия легко регулировались баллистическим компьютером под нужные задачи: один и тот же ствол мог исполнять функции от пулемета до снайперской винтовки — в зависимости от настроек. Катушечное оружие не изрыгало пламени, стреляло незаметно, точно и малошумно, хотя зачастую град разогнанных пуль создавал пронзительный визг. Рельсовое напротив: оглушительно громко плевалось плазмой, но отличалось большей огневой мощью и эффективностью одиночного выстрела, особенно на крупнокалиберных образцах. — Теперь возьмем пушку посерьезней, — сняла Зубейда катушечный карабин ARX-112, вручив своему подопечному. В руках низкорослого Бади он смотрелся полноценным автоматом, имел графитовый корпус, складной рамочных приклад и окруженный толстым ресивером короткий ствол. — Пожалуй, тебе надо переодеться. Открыв настройки и поковырявшись, экскурсовод по виртуальному миру сделала так, что обычная одежда плута во мгновение ока сменилась легким боевым скафандром. — Ох… что-то неудобно, — расхаживал воришка, осматривая на себе непривычно глухое обременительно плотное и туговатое одеяние черного цвета. Теперь, он видел мир сквозь панорамное забрало тяжеловатого шлема, ощущал шум собственного дыхания и отдающееся эхо голоса. — Это один из самых легких и удобных скафандров, здесь встроен волоконный экзоскелет, он станет компенсировать отдачу и позволит тебе скакать быстрее ветра. Еще есть тактический интерфейс, который будет считать за тебя патроны, режимы оружия и подсвечивать цели. А кроме того в костюм встроен генератор сдерживающего поля, так тебе не страшен шальной выстрел. Подходи к барьеру. Зубейда отодвинула мишени на пятьдесят метров. Разобравшись с оружием и костюмом, он встал в стойку, сделав несколько очередей. Скафандр великолепно ограждал от свиста пуль и компенсировал отдачу так, что Бади мог бы стрелять хоть из пулемета. Над оружием виртуальная голограмма подсвечивала счет патронов и заряд энергии, а вдали бегало перекрестие прицела с дальномером, так что даже неумелый пройдоха мог без труда попасть в десятку даже не целясь. На левом запястье боевой скафандр выводил данные об атмосфере, пульс и прочие медицинские параметры, а взглянув на открытую ладонь можно было увидеть невесомую тактическую карту. Проведя на стрельбище еще около получаса и перепробовав всевозможные образцы стрелкового оружия, они решили испытать навыки на «практике». Зубейда очень хотела отправиться убивать орды жуков-ксеноморфов и с горящими глазами призналась, что это ее любимое занятие в виртуальной реальности и она провела за ним сотни часов. Но предложение о сжигании жуков огнеметами не вызвало у Бади особенного восторга и азарта, его душе хотелось чего-то более возвышенного и элегантного — ограбить банк, например. Зубейда стала недовольно бурчать, мол банки это скучно, однако все-таки согласилась на уговоры воришки и настроила сцену для дерзкого грабежа. Из стрельбища они переместились в подворотни шумного мегаполиса. Небо делового города затянули мрачные свинцовые тучи, вокруг них встали бетонные стены многоэтажных офисных зданий, чьи высотные окна отражали пасмурный мрак. Драматичный ветер гонял по переулку пустые бутылки и всякие бумажки, на лишенных изысков первых этажах построек были нарисованы граффити, а вдали стояли блекло-зеленые мусорные баки. — Где наш банк? — бодренько оглядывался Бади по сторонам. — Там, пошли, — направилась Зубейда к выходу из переулка. — Что это за город? — Чисто вымышленный ланиакейский мегаполис, здесь все процедурно-сгенерированно… подожди… надо оставить свой след в истории, — остановившись у мусорных баков, изрисованных корявыми надписями как все вокруг, она вынула из подсумков толстый маркер и начала черкать свое граффити поверх чужих. — М?.. Зубейда-ханум, вам делать нечего? — обернулся плут. — Ты ничего не понимаешь!.. И Эсфула еще станет жаловаться, если узнает… Вай, как мне это все надоело, какие все скучные вокруг, не дают веселиться даже в виртуальной реальности! — быстрыми движениями она изобразила в карикатурном стиле саму себя: с двумя огнеметами в поднятых руках, огромной грудью, толстым животом и широко расставленными ногами, попиравшими убитых жуков. Закончив работу, Зубейда подписала свое творение, затем взглянув на воришку, безразлично стоявшего на окраине переулка и наблюдавшего за шастаньем редких прохожих, она нарисовала и его: маленького, в тюбетейке, моющего мочалкой свиноматку Тину. — Эй, Бади! Погляди, это ты… й-хи-хи!.. Похож, правда?.. Что ты так сердито смотришь на меня? Ты никогда не был ребенком, а я никогда не стану взрослой. — Пойдемте уже, — без малейшей доли восторга смерив взглядом корявые рисунки на мусорном баке, плут завернул за угол дома, шествуя, а между тем вздыхая с недоумением над глупыми и лишенными смысла дурачествами своей преподавательницы. Даже чудаковатая Тамам в миг показалась Бади куда разумней, нежели человек творящий столь вульгарные детские шалости. Вернувшись от вздохов к делу, бродяга осматривался по сторонам. Переулок выходил прямиком на весьма просторную и строгую видом площадь, служившую пересечением нескольких улиц. Среди открытого пространства города хорошо лицезрелось пасмурное небо, чью серость и мрачность разгоняли светом уютных оранжевых тонов уличные фонари. По периметру встали сверкающие стеклянными фасадами здания, под ними росли на клумбах кипарисовые деревца, стояли на середине площади постаменты и фонтаны, среди коих отдыхали редкие виртуальные обыватели. — И где здесь банк? — Во-о-он… видишь небольшой стеклянный павильон? — ткнула Зубейда вдаль. — Он какой-то слишком маленький, — поморщился Бади. — Я нашла в библиотеке только такой. Где-то между этим каменным парком и дорогой пред офисами затерялась среди улицы стильная крохотная постройка с прозрачными стенами на три стороны, горевшая изнутри ярким светом и зазывавшая голографической рекламой, сулящей выгодные проценты и вложения денег. Это был пикофилиал вымышленного банка Ultra-Finance. Подойдя поближе, двое грабителей внимательно осмотрели обстановку внутри, а там не имелось абсолютно ничего и никого, кроме приемной стойки, за которой сидел в качестве сотрудника андроид-секретарь с миловидной внешностью молодого юноши блондина. Скорректировав план действий, дождавшись когда разойдутся редкие прохожие, Зубейда и Бади пронеслись в пасмурном полумраке через площадь и, взяв в руки стволы, ринулись в шумный налет. — Все лежать, руки за голову, это ограбление! — залетев в банк громко закричала историк, выпустив очередь и застрелив андроида-консультанта. — Все чисто. Едва договорила она, как в банке поднялась тревога и затрезвонила сирена. Плут прошмыгнул за приемную стойку, где стояла рабочая станция, и рысью ворошил внутренние полки, вытаскивая серверное оборудование, кружки, бумажки и прочее барахло. — Здесь ничего нет! — воскликнул злодей, глянув на сторожившую выход подельницу. — А чего ты хотел найти? — Деньги! Ценности! А здесь только серверная ячейка и кофе! — Я же говорила тебе, что грабить банки скучно, — развела вооруженными руками Зубейда. — Уже бы штук двести ксеноморфов перестреляли, а так ерундой занимаемся. — Вы меня просто обманули! Это неправильный банк! — в досаде ругался Бади. — В правильном банке есть большое хранилище и там много-много денег внутри! — В библиотеке только такой, — снова оправдалась историк. — Поищешь сам, может найдешь получше… О, а вот и кавалерия… Тем временем пока они спорили о банках, с неба примчался белоснежный шаттл службы безопасности, сверкая в наступающем мраке красно-синими огнями и звеня сиреной. Зависнув над филиалом, он выбрасывал наружу тонких как скелеты боевых андроидов, которые без малейшего предупреждения открыли огонь по грабителям и окружали крохотное стеклянное здание. — А! Уходим! — крикнул Бади, укрывшись от свистящих выстрелов за приемной стойкой. Пули мигом разбили вдребезги все стекла, а Зубейда бросилась убегать, спрятавшись за тыльной стеной и отстреливаясь грохочущими очередями. — Отступай, я тебя прикрою! Выглядывая на миг, плут наблюдал за обстановкой, чтобы ухлестнуть. Его костюм фиксировал кружащие по открытой местности силуэты роботов, отметил общий счет противников, запомнил их последнее местоположение и детерминировал направление движения. Зубейда швырнула из-за угла несколько гранат, яркие фугасные взрывы разнесли в клочья половину андроидов и заставили ходить ходуном банк вместе со всеми внутренностями Бади. Переведя дыхание и почувствовав благоприятный момент, воришка вырвал с потрохами серверную ячейку и бросился в отступление, соединившись с напарницей. — С пустыми руками я не уйду, — улыбнулся он, держа под мышкой добычу. — Круто! — выглядывала Зубейда из-за стены. — Их сейчас целая куча напрет. — Быстрей сматываемся. — Ага, только изменим расстановку сил, а то нас размажут, — открыв голографическую панель меню, историк быстренько поковырялась в настройках симуляции. — Сейчас на город нападут жуткие кровавые грабители-рейдеры. Беги в переулок, а я прикрою тебе спину. Оставив стену, воришка ринулся через площадь. За его спиной маячили челноки, свистели пули и сиял мутноватым серебристым блеском барьер щита, останавливая шальные попадания. Промчавшись словно ветер до того самого переулка и не ощутив усталости, Бади спрятался за мусорные баки. Зубейда медлила, отбиваясь от летунов лучевой пушкой и сдерживая наступление андроидов. В воздухе сверкали яркие бриллиантовые вспышки и взрывы, падали один за одним громоздкие шаттлы, с грохотом сваливаясь на площадь словно неподъемные камни. Тем временем с правой стороны нагрянули ярко-красные вездеходы и толпа рейдеров, обрушившая ливень пуль и ракет на сходящие отряды службы безопасности. Стремительно завязалось масштабное сражение, грохот и взрывы поднимали в небо пыль, делали воронки на площади, выбивали вокруг стекла и трясли весь город. Повсюду слышались крики и горели пожары, виртуальное зрелище выглядело натуральной катастрофой и войной, на глазах превращавшей пасмурный деловой город в сумрачные руины. — А-агр! — послышался за спиной Бади яростный рев. Обернувшись, плут увидал четверку бегущих на него рейдеров в ржаво-коричневых скафандрах, обвешенных грубыми украшениями, шкурами животных, цепями и рисунками на бронепластинах. У первого был дробовик, у второго и третьего по автомату, а последний таскал громоздкое крупнокалиберное ружье. Юноша тут же вскинул одной рукой свой карабин, нажав на курок и выпуская очереди по нападающим. Грабители не мешкали и оперативно попрятались за выемками в стенах и мусорными баками вдали, слепо паля по бродяге. Бади менял позицию, спрятавшись меж двух разрисованных контейнеров. — Зубейда-ханум? Вы где? — сказал он по связи. — Сейчас! — А куда нам убегать? — Найдем корабль и смоемся с планеты. Идеализированные рейдеры-грабители бесстрашно наступали на Бади с боевым кличем, впереди всех мчался громила с дробовиком. Отложив свой трофей, жулик крепко взял карабин обоими рукам и высунулся вбок, выпустив меткую и пронзительно-свистящую очередь. Пули пробили вражеский щит и изрешетили первого смельчака, рухнувшего посреди переулка. — Я одного сделал! — радостно объявил плут. — Хорошо! Уходи, а то тебя окружают. Впереди подступала еще полудюжина рейдеров, а позади целая толпа. В жулика полетели гранаты, норовившие выкурить его из-за мусорных баков. Не мешкая, Бади бросился к бывшей напротив двери черного хода в офисное здание, выбил ногой замок и ворвался вовнутрь помещения, мчась по темным коридорам. Дорога привела юношу в зал нижнего этажа, где располагалось кафе с множеством столиков, из окон которого просматривалась улица. Здесь он столкнулся еще с налетчиками, которые заставили отступить к двери. Не жалея боекомплекта, он пристрелил еще парочку грабителей, по ходу дела просчитывая, как опытный вор, план бегства и думая, где найти корабль. Но тем временем, сверх всего бедлама и побоища который уже творился, на улице заслышались пронзительные звериные крики, шум и протяжный стрекот. Между офисными многоэтажками бежала по улице бессчетная стая жутких монстров с множеством лап, ярко-бирюзовыми хитиновыми панцирями и клыками. Напоминали они видом жуков-мутантов, бросались на рейдеров, словно собаки кусали их и на сваливали на бетон, совершенное не страшась пуль и смерти. — Зубейда-ханум, что вы натворили?! — Прости, но мне слишком скучно без жуков! — воскликнула историк. — А-а-а!.. Изумленный зрелищем, Бади отвлекся от всего вокруг. Расслышав позади какие-то невнятные шорохи, едва различимые за стрекотанием тысяч ксеноморфов, юноша обернулся и увидал в считанных метрах пред собой выскочившего грабителя. Противник бесцеремонно нажал на курок, вспыхнуло пламя выстрелов, разрушавших щит и больно бьющих в грудь словно молотком, сотрясая все внутренности и сваливая на пол. От приступа шока плут мгновенно проснулся. — А?! — вскрикнул он, беспомощно дергаясь одеревеневшими руками и ногами в кресле, а видя пред собой лишь темное забрало шлема. — А-а, ах!.. Фух… Ой… — Ты вылетел? — послышался через наушники голос Зубейды. — Надо было следить за тылом. — Ох… Не заметил его, — шевеля приходящими в себя пальцами, Бади снял неудобный шлем и попытался подняться. После сеанса погружения его голова жутко кружилась и все плыло, а в груди продолжало давить и слегка болело после виртуальных ранений. Снимая ноги с кресла и выкарабкавшись из-под зонта, воришка делал нерасторопные шаги и рассеяно оглядывался по чулану. — Ух… — Как ты? — послышался голос историка, которая тоже проснулась. — Мне что-то не очень… — потирал он глаза и глубоко зевал: — А-аэ-эх!.. — Совсем не очень? Ну такое иногда бывает. У кого-как. Эсфулу здесь и от короткой прогулки мутит, а некоторые лежат по несколько суток и хоть бы что. Ты просто в первый раз, потом привыкнешь… наверное… у нас в боевом режиме стоит вылет на смерть — забыла его выключить. Без него точно станет мутить меньше. И реалистичные ранения отключить надо будет. — Давайте завтра еще попробуем. Только это, можно без жуков? — Ладно, ладно… — отвернулась Зубейда. — Я пойду, отдохну, — кивнул он, рассеяно шагая к двери. Своя настоящая шкурка чувствовалась Бади всяко лучше и приятней виртуальной, но тем не менее симулятор ему точно понравился. — Иди, а я еще жуков постреляю. — — — —  Крейсер Каркадан, третья палуба, каюта Тураба. В полдень тех же суток. — …А потом в меня швырнулись гранатой, я едва успел убежать, только щит осколками задело, — подбив под себя ноги и сидя на стуле у рабочего стола, Бади рассказывал друзьям историю своего виртуального путешествия. — Потом я укрылся возле дверей, смог застрелить еще двоих, но потом прибежали жуки-мутанты — Зубейда-ханум их вызвала. Я пока смотрел, меня незаметно обошли с тыла и прикончили. — Вай, вай… — лежал на чужой кровати Азиз, глядя в потолок и слушая эту боевую повесть. — Какое горе. — А… А что случилось потом? — спросила завороженная Сита, сидевшая на половом коврике. С открытым ртом она глядела на «героя» виртуального похождения, так что даже позабыла о своем КПК. — Все, — развел руками плут. — Я «вылетел» и проснулся. — Уа-а-а! Я тоже хочу попробовать! В следующий раз возьмите и меня! — Там всего два кресла. — Симуляцией наверняка можно управлять внешне, мы поместимся. Скажи бегум-ханум, пусть она нам разрешит тоже. — Мне больше понравилось про кошелек… — вздохнул Азиз. — Эх-хех!.. А эти деньги, которые украли, их… их никак нельзя из этой виртуальной реальности как бы «вытащить» и проснуться? Вытащить сюда? — Не глупи, конечно невозможно. — Зато там можно хорошо отточить навыки, — добавил Бади. — Есть какая-то специальная симуляция для проникновений и краж. В следующий раз попрошу включить. — Тогда, я с вами пойду, — перекатился на бок Азиз. — А то воровать скоро разучимся. — После этой виртуальной реальности только очень плохо, меня до сих пор немного мутит, — растирал плут усталые веки. — Ты словно отключился от собственного тела, конечно это непривычно, — покачала головой Сита. — Я хотел отдохнуть, а пришлось идти помогать Тамам-ханум. Она меня как увидела, то сразу все поняла и отстранила от работы. После ранения и грудь потом долго продолжала давить и болеть. — Эх! Тогда, мож, и немного денег вытащить реально? — надеялся Азиз. Вдруг послышался шорох приоткрывшейся двери, в сумрачное помещение каюты проник яркий дневной свет из коридора, бросая на серо-синюю отделку стены скользящую тень тонкой и длинной фигуры. — Гм? — зашел Тураб, захлопнув за собой и глядя на лица посторонних. В каюте снова настал мрак, развеваемый лишь теплым огнем плафона на канцелярском столе в уголке комнаты. — Что вы здесь делаете? — Сидим, — развел руками Бади. — Болтаем, — добавила Сита, обернувшись. — Вообще-то, это моя личная комната, — шагал старший к рабочему столу и недовольно глянул на распластавшегося Азиза. — Брысь, пока не отлупил! — Ты сначала подойди, а потом угрожай, — хихикнул наглец. — И пес на звездолеты лает. Вот научусь драться и посмотрим, кто-кого отлупит. — Ах! Как же ты любишь нарываться на неприятности, — подошел Тураб и открыл верхний ящичек стола, вынув из кармана горсть чужеземных монет и пряча в самодельную жестяную копилку. Деньги с глухим звоном падали в сосуд, запихиваемые сквозь узкую щель. Трое остальных бродяг пристально наблюдали за действиями старшего. — Руками даже не смотреть. — Откуда взял? — поднял Бади смуглую мордашку. — Украл? — спросил Азиз. — Вам только скажи… — высокомерно хмыкнул он, закрывая ящик, — Выиграл я их. — Пиалочкой? Серьезно? — Нет. Ставками. — Тут это… Азартные игры запрещены… Прям совсем запрещены, — напомнила Сита. — Нас бегум-ханум предупреждала. — Все, что не видно — разрешено. И никто этот запрет не соблюдает. — Будь осторожен, — поднялся Азиз с чужой кровати. — Чтобы нас не выгнали из-за тебя. — Молчи, забудь и не говори даже себе самому — тогда не выгонят. — Нам важно сейчас прикинуться хорошими, — вздохнул Бади. — Ты ведь сам про это рассказывал. — Можете не обольщаться, нас не особенно желают оставлять. — Не будь так пессимистичен! — неторопливо топтался Азиз, разминая конечности после долгого лежания. — Мы хорошо живем, у нас все есть… Эх, и только эти мерзкие твари воняют сильно… — И кричат, — добавила Сита. — Да зарезали бы их уже на шашлык!.. О, а помнишь, как мы шашлык из обезьяны делали? — Это который украли? — Ага. Мы на чуть-чуть отвлеклись и те засранцы его стащили. И потом даже не извинились! — Почему нас не захотят оставить? — пожал плечами Бади, — бегум-ханум и Зубейда-ханум на нашей стороне, и Тамам-ханум нас любит. — Ах! — с глубоким театральным вздохом Тураб закатил глаза и сложил руки на груди, оперевшись бедрами на край стола. — Неужели вы настолько глупые?.. М?.. Что так смотрите на меня? То что любимая жена торговца сделала меня и вас своими домашними питомцами — еще ни о чем не говорит. — Почему не говорит? Говорит! — пылко воспротивился Азиз. — И пока вы строите из себя пай-мальчиков, я слышал краем уха кое-что… — И-и… что? — хлопала глазами хакер. — Нас высадят, — мрачно проговорил мошенник. — Ты уверен? — озадаченно переспросил Бади. — Кто такое мог сказать? Я уже назначен в экипаж, мне установили жалование, как меня выгонят? — Бегум-ханум точно так не поступит, она бы нас предупредила, — отрицательно замотала головой Сита. — Что я слышал — то слышал, — вертел старший в руках маленький стальной шарик, которым играл на деньги, и который одним незаметным движением, отработанным до молниеносного автоматизма, прятал в рукав туники и ловко вынимал обратно. — Кстати, мне циви Максим сделал косметологическую чистку лица с перманентной эпиляцией, теперь на мне ни одной черной точки и никакого намека на бороду. Поглядите сами. — О-ох, — закатил глаза Бади. — Опять ты с этим доктором. — А-э… — глупо приоткрыв рот, таращилась на него хакер. — Дурно не пользоваться такой возможностью, пока она есть, — довольно трогал мошенник свое гладкое холеное лицо. — И почему вы так боитесь врача? Он очень приятный в разговоре, добр и галантен. — Живодер, — буркнул Азиз, шагая к выходу мимо Тураба и сидящей на коврике Ситы. — А мне это… Канзи написала недавно, — опустила хакер голову к экрану КПК, лежавшего на ковре. — После Аль-Кербелы караван отправится в Аквитанию. Пойдет «коротким путем», сквозь тайные тропы и центр галактики. — Это тот «короткий путь», на котором куча жадных торгашей сгинуло с концами? — выгнул бровь Тураб. — Кажется да. Но на Каркадане установленная какая-то специальная штука, Канзи сказала… Штука для трассировки тайных троп, — чесала нос Сита, листая переписку. — Не помню название, но все безопасно. — Устройство Пассара оно называется, — вздохнул артист. — Думаешь в первый раз кто-то самоуверенно надеется выжить в тайных тропах? Только приговоренный к смерти безумец станет ими пользоваться. Так что не обижайтесь нашей быстрой высадке. — Я не знаю куда, и как, и какими там непонятными тропами пойдет караван, но нам хорошо живется, и уходить я не хочу! — встав у дверей, возмущенно сложил Азиз руки на груди. — И кстати! Тут такая штука есть, о которой даже ты, шарлатан, ничего знать не знаешь! — И что же? — усмехнулся он. — Кресла виртуальной реальности, — нарочито-таинственно проговорил Азиз. — В них можно тренироваться воровать кошельки, бить морды всяким говнюкам и увидеть любую вещь. — Мы сегодня-завтра тоже попробуем, — сказала хакер, поднимаясь с пола. — Давай с нами. — Слыхал я про них уже, Саиф проболтнулся, — сунул руки в карманы старший. — С такой штукой не заскучаешь… — Мне что-то не очень… — зевнул Бади, слезая со стула. — Я пойду, выпью щербета. — Сита, останешься со мной? — обольстительно улыбнулся Тураб. — Теперь у меня не только лицо гладкое. — Так тебе всю задницу выбрили? — залился писклявым смехом Азиз. — Бади! Он дал врачу свой голый зад трогать! Следом захихикали остальные двое. Такого оскорбления своей рафинированной натуры Тураб вынести просто не мог, в ярости сорвался с места и бросился с кулаками на выскочившего за дверь шутника: — Ну все, ты меня достал, малявка! Я тебя сейчас самого побрею! — уносились по коридору крики. — Нда… — перестав хихикать, вздохнул Бади в наступившей тишине. — А-а, — с легким недоумением хлопала глазами хакер, — пошли уже отсюда. — — — — — Крейсер Каркадан, главная палуба, чайхана. По прошествии пяти дней. Почти весь экипаж крейсера сошелся гурьбой в приватном углу чайханы, где торговец обычно решал предпринимательские вопросы. Недовольная толпа народа заглядывала друг у друга над головами, шумела, галдела, шепталась и бурно обсуждала случившиеся событие. Некоторых это самое «событие» ввело в шок своей неожиданностью, других нисколь не удивило и заставляло говорить, мол и ничего иного и ожидать было невозможно. Третьи смеялись над «случившимся» как глупой шалостью. Махмуд Аль-Фарха сидел на подушках на своем месте, лицо торгаша было жутко раздраженное и мрачное. Слева и справа от него расположилась свита, а напротив заседания стояли двое: Тураб и некто по имени «Граут» — разгневанный чужеземный наемник. Между ними всеми, на столике, лежал объемистый кошель, полный адамантитовых монет — причина раздора и улика в возникшем деле. — Этот гнилой щенок не в первый раз меня обкрадывает! — сжав кулаки, рявкнул здоровый громила на иномирном языке. С яростью он таращился маленькими глазенками на юношу так, словно в сию минуту был готов разорвать на части. — Так, значит, ты украл? — спросил торговец, разочарованно глядя на Тураба. — Он поставил этот кошелек на бой и проиграл, — томно вздохнув, закатил глаза шулер, — а теперь пытается обвинить меня в воровстве. Конечно, ведь я бесправный бродяга и скорей поверят ему, чем мне. Если вам настолько угодно — можете считать меня вором. — Вай, что теперь будет… — трепетно шептал Азиз. Он и двое остальных стояли поодаль от толпы экипажа и наблюдали за ходом «судебного дела» с тыльной стороны, всматриваясь сквозь прорези ширмы и слушая недовольные голоса. — Его точно выгонят, — тоскливо ответил Бади, стоя позади товарища и держась за его плечи. — Лишь бы нас с ним не выгнали, — кивал карманник. — Этим шулерством он всех подставил. — Ты тоже участвовал. — Вот поэтому мне и страшно!.. Может… Может он выкрутится еще?.. Ты же его знаешь. Он кому угодно докажет, что он — слон, и кого угодно заставит верить, что они — страусы. — …Спросите свидетелей, — обернулся Тураб, окинув взглядом присутствующих бойцов. — Впрочем, я глубоко сомневаюсь, что они не заступятся за своего. — Будь ты прав, я защитил бы за тебя, — ответил Саиф, сидевший подле Махмуда. — Не говорили тебе не лезть к ним? — Вы прекрасно знаете, в чем я прав, а в чем не прав, — парировал подсудимый. — Согласен, я делал ставки. Честный это спор или азартная игра — мнение на ваш выбор. — Этот гаденыш еще и оправдывается?! — опять рявкнул на своем языке наемник. — Дайте мне мои деньги и я пойду! А его вышвырните за борт! Если он здесь останется — я разрываю контракт в ближайшем порту! — Давайте просто вернем кошелек и простим Тураба, — тихо предложила Зубейда, надув щеки. — Случилось то, о чем я предупреждала, — чопорными голосом напомнила о себе Тина. — Вряд ли он своровал, — послышались голоса публики. — Граут просто хочет вернуть деньги! — Оставьте мальчишку в покое! — говорили другие в толпе. — Чего он плохого сделал? Эти наймиты и друг с другом вечно за деньги ругаются. — За борт вора! — скандировали третьи. Нарастал шум несогласной толпы, крики и беспорядок. Одни держали сторону Тураба и даже многие наемные бойцы заступились за пройдоху, желая набить морду своему пылкому товарищу. Вторые наоборот — просили вышвырнуть с Каркадана эту кучку шаловливых голодранцев. Все доходило до того, что сборище позабыло зачем собралось и начало ругаться друг с другом, норовя устроить драку. — Тихо! — пронзительным баритоном гаркнул Саиф на всю чайхану, осадив шум и гам. — А ну все заткнулись! — Да замолчите все наконец! — поморщившись, властно поднял руку Махмуд. Толпа практически совсем утихла. — Отступите! — Это крах! — схватилась Сита за голову. — Нам крышка… — Еще и побить могут, — стушевавшись, поглядывал Азиз на недовольную толпу, отступавшую от заседания. — Эй? — под стенкой вдоль кухни, мимо экипажа к ним тихонько подкралась Канзи. — Что тут происходит? — Можешь пойти и уговорить их не выгонять нашего друга? — глянула хакер на пришедшую. — Нет, — отрицательно замотала головой дочь торговца. — Меня они точно не послушают. — …Граут! — поднял голову Махмуд, обратившись к нему на иномирном. — Прости, что доставил тебе столько хлопот. Забирай свои деньги и будь с ними осторожен. Решим мы дело без тебя. — Сразу бы так, — успокоился наемник, схватив кошелек и развернувшись уходить. Часть экипажа встречала решение с шумным восторгом и расходилась, а другие ожидали продолжения, но Махмуд-эффенди вдруг окончил судебное заседание, распустил свиту и приказал всем идти заниматься своими делами, оставив Тураба один на один с собой. Жены торговца и секретарь рассасывались по палубам, а Саиф все рявкал и гаркал, гоняя праздных зевак. Вместе со всеми удалились в сторонку Бади, Сита и Азиз, за которыми увязалась хвостом Канзи. В чайхане остались лишь кухонные работники, наводившие порядок, а в приватном уголке только Махмуд-эффенди и хитрый мошенник, молча стоявший пред ним. — Подойди, поближе, — тихонько произнес Махмуд-эффенди, ладонью подозвав обвиняемого и не отрывая пристального взгляда от его лица. Старший шагнул пару раз вдоль столика и остановился пред торговцем. Оставшись один на один со своим судьей, Тураб продолжал держать твердое лицо и вид невинной жертвы, ничуть не колеблясь и не выражая ни капли страха. — Скажи честно только одну единственную вещь, — продолжил Махмуд, — ты украл этот кошелек или не украл? — Вы прекрасно знаете мой ответ и то, что я этого просто не мог сделать. — Прекрати водить меня за нос. Скажи одно слово: да или нет. — Нет. — Ты врешь, — кивнул торговец. — И мне это прекрасно известно. — Что вам может быть известно, а что неизвестно? Разберитесь и поймете, что я просто не мог этого сделать. — «Этого» ты не мог сделать, — отрицательно замотал головой Махмуд. — Но кошелек ты украл. — Думайте как вам угодно, папаша, — уверенно стоял на своем Тураб, сложив руки на груди и отвернувшись. — Если бы ты добровольно признался в соделанном — я оставил бы тебя, — сказал торговец. — Но вора и лжеца я никак не потерплю. — Чем вы докажете, что я лжец? — Загадай любое число от одного до десяти. — Ну? Загадал. — Ты загадал сначала четыре, потом испугался и загадал семь, а затем решил хитро загадать пятьдесят три. Ты и здесь пытался юлить. Услыхав то, о чем думал, Тураб ошеломленно отпрянул от странного торгаша. С опытного мошенника и актера вдруг мигом исчезло все притворство, обнажив его настоящее лицо — уродливую гримасу, на которой застыло неподдельное удивление и замешательство, растворенное в глубочайшем страхе: — Т-так… Так вы вправду мысли читаете? — Ты и твои друзья высадятся в порту Аль-Кербелы, — облокотился Махмуд спиной на подушки. Бродяга с надменностью развернулся и пошел, косо глядя вслед: — Я прекрасно знал, что вы не хотите нас оставлять. Без всякого чтения мыслей и прочих фокусов.