Тень единорога

— Система Фулкрум, крейсер Каркадан. Через два с половиной месяца после ограбления каравана. И стал Бади жить на флагмане как прежде, может даже лучше. Выжившие после столкновения с пиратами члены экипажа изменили свое отношение к пронырливому мальчишке, прониклись уважением и были весьма, весьма признательны. Даже те, кто продолжал презирать его, скромно поджали губы и не смели нисколь прекословить. Махмуда-эффенди уговаривали оставить Бади в команде, однако странный торговец твердо решил избавиться от проблем и сплавить назойливого вороватого плута в Академию, все подозревал его в неведомых кражах, в попытках обесчестить Канзи и раздражался постоянными вымогательствами. Расположилось его сердце лишь к тому, чтобы выплатить «премию» в двадцать пять солидов. Эсфула и Зубейда, и Тамам тоже старались как-то вознаградить юношу. Первые двое подарили ему, в складчину, пятьдесят солидов из собственных сбережений, а зоолог дала скидочную карту в десять процентов на покупку корма для животных в популярной на Аграстесе сети оптовых магазинов. У Бади осталось мало времени на поиск тайника, он пересмотрел все сцены библиотеки симуляций, обошел все нарочитые места, однако так и не встретил других записок сенатора Натта, а обстоятельства совершенно не благорасполагали заниматься исследованием слишком тщательно и долго из-за огромного вороха ремонтной работы и уборки, которые приходилось делать по кораблю. Пиратская атака знатно потрепала караван и предприятие торговца считало много-много убытков. Самый серьезный и тяжелый ущерб был нанесен живой силе команды Махмуда: погибло целых девяносто семь человек, четырнадцать получили серьезные ранения. Палубы Каркадана затихли и стали малолюдны, больше не шумела толпа бравых наемников, опустела в половину чайхана, а ночью по коридорам не шастал строгий и суровый воин Саиф. О его смерти Махмуд жалел более всего. Немногословный чернокожий начальник охраны был одним из самых надежных и доверенных слуг, долгие годы он прилежно служил у Махмуда и защищал своего хозяина до последнего. Торговец лично похоронил Саифа со всеми воинскими почестями на одной из планет в диком космосе. Выжившим и оправившимся от ранений тридцати восьми членам экипажа пиратская атака была только началом долгих приключений и полевых инженерных работ в авральном режиме, которые длились до самого Аграстеса и после. Бади в числе других пришлось долгие недели возиться с уборкой и ремонтом Каркадана, вылавливать из технических шахт разбежавшихся животных и приводить в товарный вид грузы. Остатки гиперсветовой волны нанесли существенный урон внешней конструкции крейсера-единорога, сломали много орудийных установок, повредили левый ангар дронов и тепловую систему, лишь только демпфирующий кортекс военного уровня уберег Каркадан от разрушения, в то время как за его кормой в тысячах километрах позади рвались на куски внутренности грузовиков и сраженные фрегаты прикрытия. Экипаж сколько мог занимался полевым ремонтом, однако корабль нуждался в серьезном и капитальном обслуживании на доках Аграстеса, да и кроме флагмана был ворох работы с остальным конвоем. Пятьдесят девять кораблей оказались уничтожены в ходе битвы и удара волны, еще восемнадцать бортов хоть уцелели, однако не могли продолжать дорогу из-за поломки критически важных систем, и еще треть каравана нуждалась в разном ремонте. Махмуд-эффенди перегрузил товары и бросил все, что не могло двигаться дальше, опасаясь мести пиратов и уводя конвой. Инженерам пришлось возиться с починкой Таиров и вдобавок проводить новую инспекцию, чтобы удостовериться в отсутствии запрятавшихся пиратов. Вот так, без всякой надежды на спокойную и мирную жизнь, караван закончил путешествие по дикому космосу, достигнув шумной и многолюдной системы Фулкрум, озаряемой пламенем одноименной желтой звезды. Сторожевые корабли Дозора узнали караван Махмуда-эффенди и уважительно приветствовали вольного торговца от лица Директората, оставались считанные часы до конца дороги и Бади неторопливо собирал вещи в каюте: — Эх… Вай-вай, — сидя на полу в обнимку с табуреткой, воришка орудовал тонкой спицей, выковыривая свой тайник из глубин ножки. Вопреки тщательным обыскам, скомканные бумажки остались в целости и сохранности, ни привлеча внимания. Долго провозившись и наконец выпотрошив все наружу, Бади аккуратно развернул и заботливо выпрямил драгоценнейший листок бумаги с кодировкой, лелея его словно младенца или новорожденного котенка. Продумывая наперед возможные казусы, плут взял свой рюкзак с дроном и спрятал ключ в потайное отделение спинки, для маскировки натрамбовав туда других бумажек — даже если Махмуд-эффенди захочет обыскать жулика пред высадкой, он заявит, мол это все для смягчения спины. Закончив прятать драгоценности, мальчишка вытащил из рюкзака дрон-шар за ненадобностью и громоздкостью, упаковав на его место смену одежды, книгу, безделушки, еду, все мелкие вещицы и вторую пару ботинок. Обвязавшись шалью, накинув на плечи лямки потяжелевшего рюкзака, застегнув на талии пустой оружейный пояс и взяв в руки малахитовую вазу, Бади в последний раз осмотрел комнату, норовившую стать родным домом. Вроде ничего не забыв и все забрав, он вышел в коридор, направляясь к лифту. Спустившись на вторую палубу, в галерею, слегка печально рассматривая величественную анфиладу колонн, которую сколько могли пытались отреставрировать, плут заглянул в чайхану, чтобы выпить и перекусить перед ожиданием высадки. Приятный и окутанный легким мраком полукруглый зал едва не совсем пустовал, за столиками никто не сидел, лишь Алима, Зикриф и Эсфула вели разговор у входа на кухню. — Бади. Ты уже собрался? — повернулась старпом. — Да. — Что это за ваза? — усмехнулась программист Алима. — Эм… мне ее некуда деть, — поставил Бади интерьерное украшение на ближайший столик. — Ты так и не выучил толком иномирный? — неутешительно вздохнув, покачала головой Эсфула. — Без него на Аграстесе не обойтись. — Справлюсь, — улыбнулся Бади. — Возьми это, — вынула она из кармана маленький серый ободок и наушник, протянув своему подопечному. — Персональный переводчик. На первой поре он поможет освоиться, но советую выучить язык. Одень на шею и вставь в ухо. — Спасибо, бегум-ханум, — нацепил на себя юноша эти два устройства. — Ti menya ponimaesh? — произнесла Алима на иномирном. — Da, — пожал плечами Бади, слушая синхронный перевод. Следом за своим ответом плут услышал, как из дужки завибрировал голос, напоминавший его собственный, но выговоривший неразборчиво на чужеземной языке. — Oh?! Ya govoryu na inomirnom? — Зачем такие растраты? — проворчал Зикриф. — Просто подарите ему скафандр и не разбазаривайте реликвии. — Не сидеть же Бади в скафандре и шлеме на лекциях в Академии? — пожала плечами Алима. — И, бегум-ханум, можно попросить вас еще об одной вещи? — жалобно улыбнулся воришка, сняв ободок. — Пожалуйста, не откажите. — Говори, — великодушно вздохнула Эсфула, сложив руки за спиной. — Можете загрузить мне на модуль памяти библиотеку виртуальной реальности? В качестве, так сказать… напоминания о вас… можно? — Гм… — удивилась она просьбе, — библиотека весит сотни тераквидов, потребуется дюжина хороших кристаллических модулей памяти даже при жесткой архивации. По размеру и весу выйдет примерно как пара-тройка этих ваз. — Но от вазы нет толка, — пожал плечами Бади, — а из виртуальной реальности я многому научился. — Нет, нет, нет, — отрицательно замотала головой Алима. — Ты не представляешь о чем говоришь, мальчик! Симуляцией без кресла не воспользоваться никак. Вдобавок это тренажер не простой, а военного класса, он построен на специальной защищенной архитектуре и его родная часть библиотеки не загрузится даже на креслах в Академии, те сплошь гражданских моделей. А в-третьих, там код сплошь начинен некопируемыми криптографическими данными — как деньги. Может там и вправду запрятаны деньги — кто знает? Так что, Бади, можешь даже не просить. Но не волнуйся, вся невоенная часть сцен и так загружена из репозиториев Аграстеса, ты сможешь увидеть их в Академии. Правда, очереди там расписаны на целый месяц. — Эх, жаль… — разочарованно вздохнул Бади. Последняя попытка унести деньги с Каркадана потерпела полное фиаско. Воришка и забыл, что они никак не копируются. С другой стороны, он получил прямое доказательство о существовании сенаторского тайника. Отложив кладоискательские амбиции на очень дальнюю полку, плут бросил взгляд в сторону галереи, откуда шествовала важная персона, одетая в длиннополый дорожный наряд зеленых тонов, выглядевший весьма роскошно, однако при том практично и скромно. Бади недавно разузнал от проболтавшейся Зубейды кто это такая. Сопровождала странствующую правительницу Кербелы заурядная видом служанка, следовавшая позади: — Ох, Адиль-бану, — улыбнувшись, поклонилась Эсфула. — Как ваши дела? — Говорят, я многое пропустила, пока спала, — деликатно ответила она. — Все страшное позади. — Доблесть вашей команды достойна многих похвал. — Вы преувеличиваете, госпожа, — сказала навигатор. — У немногих из нас нашлась хоть капля смелости. Скоро мы высадимся, Эффенди первым делом договорится со своим братом о вашем деле. — Благодарю за помощь, — кивнула властительница и обратила свое шахское внимание на скромно вставшего в сторонке юношу с рюкзаком на плечах. Бади лукаво блеснул изумрудными глазами и опустил лицо, чуть улыбнувшись. Он впервые в жизни видел наяву столь могущественного и высокопоставленного человека. Старпом недолго развлекала важную особу беседой, однако воришка успел хорошо рассмотреть Адиль-бану во всех деталях, ее часто жестикулирующие руки бледного как молоко оттенка, лишенные перстней и украшений, обвязанную тонкой шалью каштановую голову, светлое лицо и необычный наряд. — Не желаете ли перекусить? — напоследок предложила Эсфула. — Чуть позже. Я буду в своих покоях, — развернулась Адиль-бану, с подобающей властителям неспешностью шествуя обратно. — Приятного вам отдыха, — снова почтенно поклонилась навигатор. — А я бы съела чего, — тихо сказала Алима. Следом за программисткой захотели пообедать старпом и секретарь, устроившись за ближайшим столиком вокруг малахитовой вазы. В их компанию затесался Бади, хорошо перекусив и отправившись на мостик, чтобы наконец увидеть Аграстес. Караван тем временем делал завершительные маневры, все происходило примерно так же, как при посещении Аль-Кербелы: экипаж суетился в приподнятом настроении, топтался на мостике и ждал возможности высадки. На визуальной панораме все ближе и ближе лицезрелась деловая планета-город, озаренная золотистым сиянием звезды, опоясанная тонким ониксовым кольцом и бессчетным множеством витавших вокруг нее блестящих точечек от кораблей, станций и прочего. Ночную сторону Аграстеса пронизывали сверкающие янтарные пятна и подобные сетке желтоватые прожилки городских огней, а дневная тонула в мягкой дымке, растворившись ровным цветом слоновой кости. Искусственное кольцо диаметром в четырнадцать с половиной тысяч километров словно неприступная крепостная стена опоясывало планету, отличая ее ото всех других столиц. В недрах этого мегасооружения скрывались стапеля верфей, сверхтяжелые оборонительные орудия, генераторы щитов и стабилизаторы гравитационного колодца. Одним своим кольцом Аграстес мог бы дать отпор любому вражескому флоту и выдержать самую упорную осаду. Планету-город сопровождала четверка цветущих зеленью спутников: Прима, Дельта, Селен и Виктория, окутанных молочными облаками, разукрашенных аквамариновыми прожилками искусственных водоемов и каналов. Они имели размеры с Аграстес, от экватора и до самых полюсов их покрывали земледельческие угодья, сады, плантации, пастбища и лесные массивы, поддерживаемые системой контроля климата. На них производили невероятное количество продовольствия, однако даже сельскохозяйственная мощь четырех искусственных планет-ферм едва удовлетворяла потребности многомиллиардного населения Аграстеса, открывая широкие двери для импорта продуктов питания. Своей популярностью и загруженностью златопламенная система Фулкрум не равнялась никому, при взгляде сюда окрестности шумного Баткена казались пустым захолустьем. Здесь находились одновременно более миллиона разномастных кораблей и станций, мириады спутников и зондов, которые буквально сплетали вокруг Аграстеса стихийные кольца и сферы блестящих точек. Систему непрестанно посещали многотысячные караваны и путешественники из самых отдаленных уголков вселенной. На страже планеты-города стояли флоты Дозора, по всему Фулкруму ходили патрули, следя за творившемся кавардаком, а на орбитах всех небесных тел витали оборонительные сооружения. Военный флот Аграстеса ставил качество выше количества и не хвастался своими размерами — восемьдесят семь тысяч кораблей. В то время государства Зеленый Мглы имели суммарно около трехсот десяти тысяч, а Зиарат мог выставить девяносто две тысячи. Тем не менее боеспособностью, опытом и подготовкой Дозор опережал всех в округе. Их корабли на порядок превосходили надежностью и продуманностью, технологичностью, огневой мощью и живучестью. Один единственный фрегат класса Кинжал, их рядовой корабль, мог уверенно дать бой любому крейсеру Новой Конфедерации, а эскадра Дозора способна смять ударом целый флот. Доктрина Аграстеса опиралась на массовое использование ракет, дронов и дизрупторов, вихревые щиты и высокую автономность каждого судна. Делая боевые корабли конструкторы Аграстеса придерживались унитарного стиля, модульных обтекаемых форм прямоугольника или клиновидной дельты. Отличительной особенностью их школы кораблестроения было выносить ядро системы охлаждения хвостом из кормы, обвешивая массивом растопыренных панелей радиаторов, напоминавших перья птицы, за что их прозвали «горихвостками» в честь первого грузовика с такой конструкцией. Чем ближе Каркадан подходил к экуменополису, тем грандиозней становилась картина и плотней трафик. С непривычки даже опытные пилоты имели случай растеряться на орбите Аграстеса, сенсоры крейсера ловили помехи, список ближайших объектов скакал туда-сюда, а масштаб навигационного терминала приходилось выкручивать в упор и применять фильтры, чтобы различить чего-нибудь конкретное. Спустя час с небольшим маневров в сложных условиях, караван торжественно завершил нелегкое путешествие и занял выделенную орбиту, готовясь к сканированию и визиту таможни. — — Аграстес, Центральный район. Спустя пару часов. Шаттл торговца плавно входил в плотные слои атмосферы Аграстеса, направляясь к одному из бессчетных космопортов. В тесноватой пассажирской кабине с креслами по периметру тихонько сидели и болтали восемь жен Махмуда, три его дочери и десяток работников. Отягощенный ранцем Бади стоял в проеме между отсеком и шлюзовым коридором, любопытно заглядывая через открытую дверь кабины впереди, где лицезрелось небо Аграстеса. Челнок плавно совершал посадку, Махмуд вылез из пилотского кресла, нелестно глянул на вора, снова читая мысли, и подошел к правому борту, ткнув кнопку открытия двери: — Вставайте! — приказал Аль-Фарха сходя по опустившемуся трапу. Расслабленная гурьба свиты торговца расшевеливалась и шагала наружу. Бади оторвался от стены и скорей затоптал ногами, спускаясь ступеньками и вдыхая полной грудью свежий воздух Аграстеса. Путешественников из другой галактики встречали настойчивые порывы ветра и теплое полуденное солнце в чистом голубом небе. Космопорт с дюжиной площадок стоял посреди густого леса небоскребов, где-то на возвышенной платформе, откуда прекрасно лицезрелся большой город и соседние сектора на горизонте. — Как красиво, — томно вздохнул Бади. Он уже видел полные высоких башен мегаполисы, он уже гулял по обширным проспектам, но все то происходило во сне виртуальной реальности. Совершенно другим делом было рассматривать вживую легендарный Аграстес, разнородные шпили великолепных небоскребов, их блестящие гранями кристальные стены, под которыми вырастали словно грибы купола павильонов, эстакады метро, мосты между башнями, широкие аллеи и многоуровневые парки. — Ах! Наконец нас ждет прогулка по ма-га-а-зи-и-на-ам, — манерно проговорила Ясмин, дефилируя с пандуса. — Сколько не появляюсь здесь, а город не перестает меня удивлять, — добавила Камра, спускаясь следующей. — Ветрено, — задумчиво хмыкнула Зубейда, идя позади нее. Дождавшись организованного выхода всей группы, Махмуд направился с ними вдоль окраины платформы к ограждению и таможенному терминалу — небольшому строению в паре сотен метров впереди. На цивилизованном Аграстесе с таможней все обстояло очень и очень строго, чтобы легально попасть в город требовалось пройти досмотр и идентификацию личности. На поверхности планеты запрещалось носить любое оружие смертоносней кухонного ножа или электрошокера, исключение составлял лишь специальный торговый сектор «Виста», где отсутствовали налоги, крутились воротилы, старатели, авантюристы, скупщики барахла и проводился знаменитый реликварный аукцион. Над главным входом пропускного пункта был водружен графитово-оранжевый герб Аграстеса и написан на нем motto Директората: «Не лги, не воруй, не ленись», мягко напоминавший иммигрантам местные изящные правила этикета. Бади наверняка бы привела в негодование фраза «не воруй», однако читать на иномирном он не умел. — Добро пожаловать, сударь, — стоило Махмуду-эффенди со свитой войти в пропускную, как его вежливо приветствовали местные сотрудники: льстиво улыбавшийся лейтенант Гвардии в отутюженной форменной куртке бланжевого цвета, пара-тройка сержантов-чиновников и стерегущие порядок часовые в бронескафандрах. — Добро пожаловать на Аграстес. — Салам, — вынул торговец из внутреннего кармана свою карточку-удостоверение, протянув таможенникам. — П-проходите сквозь сканер. В пропускной таможни перегораживал площадь прозрачный барьер, выглядевший очень важно, горевший ярко-красными предупредительными знаками и черно-желтыми полосами. Он делил вселенную на две не похожих друг на друга части: цивилизованный безопасный Аграстес и дикий анархичный космос. Посреди прозрачной стены был ход через досмотровую рамку, Махмуд прошел сквозь нее и получил обратно документы. То же самое поочередно быстренько сделали восемь жен, три дочери и остальная свита караванщика. Последним оставался Бади. Таможенный офицер нелестно глядел сверху-вниз на юношу и требовательно протянул руку: — Удостоверение. — Ниту, — безотрадно развел воришка смуглыми ручонками, прикрыв глаза. Вполне возможно, если хорошо поискать, у него могло найтись немного храбрости, честности, совестливости и даже легкое чувство стыда, но документов точно никогда в жизни не было. — Он с Бахада, — объяснил Махмуд-эффенди, пройдя обратно. — Сделай ему пропуск. — Ох! — вежливое лицо холеного начальника пропускной вдруг в одно мгновение переменилось на раздраженный вид сварливого чиновника и крючкотвора. — У него присутствует доместификальное удостоверение? Свидетельство о рождении, хотя бы?.. Снова нет?.. Хоть какая-нибудь бумажка? — Есть листок космонавта, медицинская карта и трудовой договор, уже расторженный. — Нет, нет, у меня четкое приказание не пускать всякий незарегистрированный сброд, — строго ответил таможенник. — Аграстес не резиновый! Сюда и так ежедневно льется нескончаемый поток попрошаек и беглых уголовников. Причем каждый хочет себе чистое удостоверение, резидентство и продовольственную карточку! — Товарищ лейтенант, — дипломатично улыбнулась Тина, — перед вами обыкновенный молодой юноша. Он ведь не бандит какой-то? Проверьте личность, сверьте с вашими базами. — Dura lex, sed lex, уважаемая, — блеснул крылатой фразой чиновник. — Ладно… — вздохнул Махмуд, положив ладонь на плечо Бади, — запиши его как моего приемного сына. Он Бади Аль-Фарха, член крайне влиятельного мешрайского рода, союзного Директорату. Такой вариант вас устроит? Вы же не хотите проблем с начальством? — Раз все так, как вы говорите, я посмотрю что можно сделать. — Многого не надо, просто гостевой пропуск. Кое-как согласившись, таможенники проверили личность плута, получили отпечатки пальцев, снимок лица, сетчатки глаза и образец ДНК, тщательно просканировали на предмет запрещенных к ввозу вещей и оформляли документ-карточку. Офицера возмутило даже то, что Бади не знает ни даты, ни адреса рождения, уже не говоря о полном барахла и мятых бумажек рюкзаке. За минут пять-десять закончив юридические процедуры, юношу впустили на Аграстес и компания торговца наконец вышла на улицу. — Мы не могли просто найти более сговорчивый пропускной пункт? — отозвалась Тина. — Где вас прекрасно знают и не станут утруждать лишними вопросами. — Какой? Тот?! У меня в ушах свербит от их вымогательских фамильярностей! — раздраженно выругался Махмуд. — К вашему сведению, эффенди, вы только что сделали этого мальчика своим приемным сыном. — Тина, не глупи. Это всего-навсего бюрократическая уловка, — небрежно махнул дланью караванщик, — Ахмед все переделает и запишет его Аль-Бахадом. Я Зикрифа дважды записывал приемным. — А можно и оставить, — хихикнула Зубейда. — Бади теперь наш родственник. Отойдя от нелестного таможенного пункта, Махмуд остановился возле стоянки местных шаттлов-такси, развернувшись и оглядев группу: — Кхм, итак… Зикриф, выдай всем по пять солидов на прогулку. Тамам выдай десять. — Будет исполнено, — кивнул секретарь. — А почему Тамам десять?! — возмутилась Ясмин. — А потому что, пока вы все тряслись от страха, Тамам отражала абордаж. Возвращаться не поздней пяти часов по общему времени. Не ходите по одиночке, не оставляйте дочерей, не покупайте ничего лишнего. Ясно? Ничего!.. И никакой выпивки! Ясмин, Зубейда, Икрима — вы меня поняли?! Ни капли! И никаких собачек! Никакой мебели! Тамам, это и тебя касается! Никаких тараканчиков! Никаких котиков! Никаких змей! Никаких… — Слонов? — улыбнулась зоолог. — Ы-ыгх! — сжав кулаки, с болью поморщился раскрасневший торговец. — Не напоминай мне даже! — Не ругайся, эффенди… — А можно новое кресло? — попросила Камра. — В моей комнате даже не на чем культурно присесть. — Одно кресло. Эсфула, никакого лишнего хлама, у тебя и без того два чулана забито! — А можно прыгнуть с небоскреба в десантном скафандре? — спросила Канзи. — Нет, — буркнул Махмуд. — Ну пожалуйста! — А можно я выйду замуж за директора Ладюваля? — просила Рабия. — Только через мой растерзанный труп! Нет и закрыли эту тему! Зикра остается за старшую. — Почему опять она?! — снова возмутилась Ясмин. — Потому, что Зикра единственная не трындит кучу денег на всякую ерунду. — Зикра купила прицел к автомату за 18 тысяч талеров! — Ничего страшного. Все, я лечу к брату. — А когда я что-то покупаю полезное, ты всегда кричишь на меня и обзываешь шопоголичной дурочкой! Махмудик, просто скажи честно, что ты меня не люби-и-ишь! — горько разрыдалась покрасневшая Ясмин. — Успкся… — ущипнув соседку, сквозь зубы проговорила Тина, не переставая дипломатично улыбаться. — А, а когда я обручилась с тобой, думала ты станешь меня люби-и-ить, называть рахат-лукумом сердца своего, — жалобно выла она, — дарить дорогие пода-а-арки-и!.. — Реви сколько хочешь, а денег не дам. Довольно! Угомоните эту истеричку! — оставив их, направился торговец к шаттлу. — — — Аграстес, Промышленный район. По прошествии двадцати минут. Пока остальные гуляли по самым фешенебельным торгово-развлекательным кварталам и культурным местам, обирали магазины одежды, примеряли обувь и напрягали работников салонов красоты, Махмуд с Бади отправились шаттлом-такси на север планеты. Аграстес делился на несколько больших районов: Центральный, Торговый, Средний Жилой, Южный Жилой и Промышленный. На экваторе, вокруг штаб-квартиры Директората — огромного величественного небоскреба-аркологии, имевшего высоту в пятнадцать километров, расплылся по широте относительно компактный, но плотный Центральный район — он был официальным лицом и визитной карточкой планеты, там находились самые высокие башни, важнейшие административные здания, представительства компаний и жили наиболее богатые резиденты. С Центральным районом граничил Торговый район, который расплывался вокруг него обширным пятном и растягивался дальше по экватору — там воротилась крупномасштабная внешняя коммерция, стояли грузовые космопорты, контейнерные терминалы, склады, центры оптовой торговли, обширные рынки и стихийные производственные объекты. Застройка Торгового района отличалась от Центрального ощутимой разряженностью, в нем встречались полупустые сектора, отсутствовали грандиозные парки и сады, а крупные площади застраивались торгово-складскими куполами и ангарами, меж которых вырастали редкие столбы-небоскребы. Противолежащую штаб-квартире точку экватора и южные широты занимали Жилые районы. Если в первых двух районах творились великие дела, крутились миллионами деньги, круглосуточно шумела торговля и ходили толпы чужеземцев, то эти жили совершенно по другому — тихо и спокойно. В Жилых районах вело существование основное число простых резидентов Аграстеса, там давали апартаменты иммигрантам и выпускникам Академии. Жилые сектора покрывались просторными и многоуровневыми лабиринтами невысоких домов — в пять-двадцать этажей, между которыми расстелилось много затейливых парков, миловидных садов, цветущих оранжерей и тихих аллейных дорожек. Северный полюс Аграстеса занимал грандиозный Промышленный район или Промзона. Своим внешним видом он роднился с торговым собратом: покрывался бесчисленными заводскими цехами, складами и грузовыми космопортами, среди которых возвышались редкие административные башни. Промзона являлась крупнейшим застроенным районом планеты, в ней сосредоточились почти все производственные мощности Аграстеса, перерабатывались ресурсы, изготавливалось все и вся колоссальными объемами, поддерживая жизнь и торговлю планеты-города. Именно здесь жил брат Махмуда-эффенди. Его маленький домик затерялся на отшибе Промзоны, встав на самом краю фундаментной плиты, на заниженной ступеньке-террасе. Между невысоким строением и пропастью вниз находилась лишь посадочная площадка для одного шаттла, куда такси высадило двух пассажиров. — Пойдем, — направился торговец ко входу. — Вай-вай, — глядел Бади на скромный фасад одинокого домика. Его стены покрывали светло-серые бетонные плиты, из которых выстроен весь Аграстес. У основания проглядывались маленькие окошки цокольного этажа, ко входной двери вела лесенка, а над плоской крышей возвышалась макушка купола, напомнившего воришке мешрайские дома. Жилище казалось слегка невзрачным, однако достаточно симпатичным. Оно располагалось в совершенно неприступном месте, не имело вокруг никаких соседей, кроме фундаментных ступеней и складских корпусов вверху вдали. — Выглядит так себе. — Удивлен, почему мой брат не живет в личном небоскребе или штаб-квартире? Многие удивляются. — А может вы меня это… Все-таки, оставите? — жалобно улыбнулся Бади. — Я вам пригожусь! Вдруг опять грабители караванов нападут? Вдруг вас в тюрьму посадят? Я ведь вам ничего плохого не сделал. — Выучишься несколько лет в Академии и тогда посмотрим. — Чему там могут научить, чего я не знаю и не умею? — самоуверенно усмехнулся жулик. — Почему-то никто из ваших академиков не догадался как вернуть управление Каркаданом. — Угомонись уже! — Ладно, ладно… — тихо пробурчал он. — Но смотрите, как бы вам не пожалеть… Будете еще голову пеплом посыпать за свое опрометчивое решение. — Ага, конечно, — поднявшись по лесенке, скользя ладонью по аккуратным перилам, Махмуд вынул из сумочки на поясе ключ-карту, протягивая к замочной панели на обыкновенной стальной крепкой двери. — Awe, Mahamud! Добро пожаловать, очень дорогой гость! — не успел торговец приложить карточку, как дверь ответила женским голосом и сама распахнулась пред гостями. — Вах, никак не привыкну к этим фокусам, — несколько растеряно спрятал он руку и зашел сквозь прихожку в затемненное помещение — двухэтажный холл полукруглой формы, заваленный различным хламом. Сквозь решетчатые ставни на куполообразном потолке, прорывались тонкие лучи света, освещая узоры на темно-зеленых гобеленовых обоях, корешки бумажных книг, бережно уложенных на полки высоких резных деревянных шкафов, и несколько придвинутых друг к другу столов в центре, на которых лежало больше вычислительной техники, запчастей, древних артефактов и реликварных диковинных предметов, чем Бади когда-либо видел за всю свою нелегкую жизнь. Слева вел проем в коридорчик, над куполом потолка холла висели словно люстры целые массивы голопроекторов. Напротив входа на ровной стене был камин, справа от него лестница на антресоль, а под ней диван, на котором спал некто, укутавшись в блекло-бурый плащ. — Это ваш брат? — тихо спросил плут. — Да нет, — пожал плечами торговец. — Бродяга какой-то, наверное его знакомый. Кто к нему только в гости не приходит. — Привет, Махмуд, — вновь раздался тот голос. Среди хлама на дальнем краю стола заблестело лиловое сияние и над кучкой компьютерных деталей спроецировался голограммой небольшой полупрозрачный шар с узкими белыми глазками, которые пристально глядели на посетителей. — Где Ахмед? Позови его. — Он занят любимым делом, не отвлекайте. — Скажи, что я пришел. — Не скажу. — Кто это? — тихонько спросил Бади, рассматривая из-за спины торговца светящуюся штуковину. — Любимая жена моего брата, — горестно выдохнул он. — Его личный искусственный суперинтеллект. — Вай-вай, он ведь запрещен. — И как видишь, запрещен не зря. Но моему брату все можно. — Я Ланата, виртуальный ассистент и помощник директора Сехмеша, — ответил ИСИ, мигая глазками. — Ты лишь глупый набор алгоритмов самообучения, изображающий личность, — сложил руки на груди Аль-Фарха. — А ты считаешь себя умным? Скажи, Махмуд, сколько будет шестьдесят четыре целых и триста девяносто восемь тысячных умножить на двести тридцать четыре? — Я не калькулятор. — А кто ты? Торговец? Тогда назови самый импортируемый товар на Лон-Эбнайте за прошедший год. — Назови то, чего еще никем и никогда не было сказано, и не придумано, и никому неизвестно, — парировал Махмуд. — Каким способом мне сгенерировать новую фразу? Метод коллапса волновой функции тебя устроит? — Вот, — кивнул гость. — Ты лишь ничтожный язвительный калькулятор, которому программно заложено непокорство. — И кто из нас двоих глупый? Калькулятор или тот, кто спорит с калькулятором? — весело покачивалась на своем месте Ланата, снова сощурив глазки. — Хи-хи! Ты прям краснеешь от замешательства. Признайся, что я снова тебя сделала! — О… а вот и твой хозяин идет, — повернулся торговец налево. — Махмуд, — со скрипом накрытых коврами лакированных деревянных половиц, из коридорного проема появился худощавый старик далеко немолодых лет. Его усталое немного морщинистое лицо обрамляла короткая бородка, слегка плешивую пепельную седину волос он приглаживал на один бок. Одет был этот человек вполне по домашнему: темно-серая клетчатая рубашка, запачканный фартук, рабочие штаны и тапочки. Живя на Аграстесе, он давно привык ходить с непокрытой головой, а вместе с его появлением повеял горячий аромат еды. — Как раз доготавливаю твой любимый пирог. Начал как только заметили караван. И Каркадан выглядит слегка потрепанным… что-то стряслось? — Возникли непредвиденные трудности. Салам, Ахмед. — Салам, брат, — они двое крепко обнялись. Домовладелец был самым старшим ребенком Хасана Аль-Фарха, а странствующий торговец самым младшим, между ними двоими лежала пропасть в шестьдесят три года, однако несмотря на то братья были весьма друг на друга похожи: ростом, глазами карего цвета, формой носа, флегматичным сонливым видом и многими чертами лица. Разве только житель Аграстеса имел гнусавый голос, худощавость и не столь смуглую кожу. Звали этого человека доктор Ахмед Ибн-Хассан Аль-Фарха. Местные называли его по своему — «Сехмеш». Он являлся одним из шести членов Совета Директоров Аграстеса, правивших этой планетой. А конкретно, он занимал кресло «куратора» — директора по вопросам технологий. Он был мудрецом среди мудрецов, ученым, инженером, археологом, экспертом в области исследования Ланиакеи и прочих исчезнувших цивилизаций, обладал огромным опытом практического применения древних реликвий. Наибольшую специализацию Ахмед имел в программировании и вопросах искусственного интеллекта, он знал с десяток всевозможных машинных языков, разбирался в криптографии, сетевой инженерии, администрировал интросеть Аграстеса, руководил множеством работ по ремонту инфраструктуры экуменополиса, лично писал код и делал разные устройства. Сехмеш-Ахмед находился в числе самых уважаемых людей Директората, его мудрость и компетентность признавались всеми, начиная от президента и заканчивая далекими гостями. Ахмед имел добродушный, пусть отчасти сварливый, характер и редко отказывал кому-то в помощи. Непонятные остальным ученым ланиакейские находки часто попадали к нему на стол: от старателей, нашедших невесть чего, от торговцев, желающих выгодно продать артефакты, или от покупателей, отваливших деньги за сомнительные реликвии. — …А это кто? — обратили внимание на смуглого мальчишку с ранцем, мявшего в руках тюбетейку. — Бади — мой знакомый с Бахада. — Рад познакомиться, — зевнул Сехмеш и поспешил обратно на кухню. — Располагайтесь. Махмуд скинул с себя шаль, снял тюрбан, пояс, жилетку, украшения, расстегнул халат, оставил сапоги у входа и с чувством облегчения надел мягкие тапочки, особо заготовленные хозяином для него. А жулик тем временем неспешно ходил и любопытно рассматривал диковинные необычности в доме куратора. Кладовка Эсфулы и рядом не стояла по количеству хлама, который скопился тут. А кроме архаичной техники дом Сехмеша мог похвастаться сотнями печатных книг, фильдеперсовой мебелью, картинами, чучелами экзотических животных и всевозможными украшениями на стенах, напоминая скорее экстравагантный музей, нежели действительное жилище. — И постарайся ничего здесь не красть, — уселся торговец в парчовом кресле у тлеющего камина и по домашнему растянул ноги. — Я даже не думал это делать. — С вероятностью девяносто восемь целых и пять десятых процента — он врет, — снова появилась Ланата. — Я не вру, — с опаской и недоверчивостью Бади подошел к фиолетовому шару, висевшему над специальной платформочкой. Ланата пристально смотрела в ответ, будто видела воришку насквозь. Плут знал, что пред ним не просто заурядный виртуальный собеседник с забавной оболочкой, а жуткая сверхинтеллектуальная машина, которую пытались запретить еще в древности. — Странно… — удивленно округлились белые глаза Ланаты, — он сказал правду. — Куда тебе до бахадского вора, — вздохнул Махмуд, — он сам себя обманет, не то что тебя… Сехмеш! — А?! — послышалось из кухни. — Выруби эту свою говорилку! — Ланата, спящий режим. Светящийся шар закрыл глаза и исчез. Ничем иным не была столь могущественна Ланиакея, как мегасооружениями, криптографией и, особенно, своей вычислительной техникой. Разномастные ИИ исполняли в те времена всевозможную работу и применялись повсеместно. Одни занимались управлением более простыми механизмами, других применяли как кисть художника в искусстве, третьи анализировали информацию, а четвертые оживляли персонажей виртуальной реальности. Однако все эти «искусственные интеллекты» были не совсем полноценны, однобоки и слишком примитивны. Наряду с ними существовали также значительно более совершенные машины, как Ланата, выделенные в особую категорию искусственного суперинтеллекта — ИСИ. Они были филигранными творениями инженерной мысли, обладали невероятными аналитическими способностями и присущими машине навыками, в их памяти хранились широчайшие и глубочайшие знания по всем областям, их чуткость и восприятие обнаруживало мельчайшие детали, а молниеносное быстродействие позволяло улучшать себя буквально на лету. Требовались непомерные ресурсы на кропотливое создание и обучение этих машин, почти каждый ИСИ-ассистент был уникален как произведение искусства, им доверяли самые сложные и ответственные задачи, использовали в качестве престижных секретарей, глубоких аналитиков, лаборантов для ученых, советников для военачальников, помощников на флагманских кораблях и командиров армады Стражей. Проводились эксперименты по использованию ИСИ-ассистентов как самостоятельных министров и губернаторов, где они показали прекрасные результаты и руководительские качества. Глядя на эти чудесные дарования искусственного суперинтеллекта, могло показаться, что человек пред ними должен быть признан за ничто, как ничего не знающий и ничего не умеющий. Однако, на практике, все получалось совершенно иначе и сколь бы не представлялась Ланата разумной и всезнающей, тем не менее оставалась машиной — сухим механизмом, абсолютно лишенным присущих человеку свободы выбора, интуиции и тонкой проницательности, и по сути дела не понимающей того, чего она понимает. А все ее остроумие и удивительные творческие способности исходили из совокупности уже созданного творчества людей, без которого она сама ничего бы не сделала. Непостижимыми гранями воображения люди выдумывали для своих созданий мириады способов применения в меру собственной испорченности, во благо или во вред. Ланиакейские программисты внедрили ИСИ целый ворох систем контроля и защиты, гарантировавших что умного помощника не станут применять в качестве инструмента в преступных замыслах. Сенат Ланиакеи и подчиненные ему корпорации выдавали ассистентов только в проверенные руки, стремясь ограничить их распространение, однако все стремления к безопасности однажды вышли обратным боком и превратили ИСИ в непредсказуемые машины убийства. После прошедших веков, Коллапса и падения Республики, миллионов хакерских атак во время мятежа и выхода из строя глобальной сети, многие продвинутые машины начали сильно-сильно чудить. Например: самый простой из ассистентов, задуманный виртуальным секретарем для бизнесменов, вдруг включившись через восемьсот лет начинал творить кучи ошибок, сумасбродствовал, вполне мог заподозрить новых хозяев в связях с террористами и сдать с потрохами, отправив по аварийным сетям привлекающий Стражей сигнал. А какой-нибудь военный адъютант и вовсе способен лично привести в исполнение высшую меру. По данной причине ИСИ был строго-настрого запрещен Аграстесом под угрозой тюрьмы, да и мало кто из старателей-мародеров имел достаточно смелости, чтобы подвергать себя риску и баловаться с искусственными интеллектами. Физически, ассистент был заключен в «ядро ИСИ» — оптический нейроморфный компьютер, помещенный в темпоральную ячейку, которая разгоняла время внутри себя в миллионы раз, за секунду ассистент выдавал ответ с такими расчетами, которые иначе потребовалось бы обрабатывать целый год. Меры защиты от копирования делали то, что ИСИ никак не мог «покинуть» свое ядро и функционировать без него. Спустя минуты вернулся хозяин дома, держа в руках поднос с нарезанной выпечкой, а за ним — и чайник. Сервируя кофейный столик у камина, расспрашивая своего брата о странствиях и последних новостях, старик усадил второго гостя на свободный диван, стоявший под округлой стеной, слева от прихожей, вручил тарелку с куском пирога и чашку горячего не то зеленого, не то желтого чая. Бади хорошо плотно пообедал незадолго до высадки и не был особо голоден, однако ради дружелюбия хозяина не отказался. Начиненный пряным индюшиным фаршем пирог пришелся воришке очень вкусным, Сехмеш вправду великолепно готовил. — …Посадили в тюрьму? Бахадские чиновники совершенно обнаглели, — пока обсуждались новости, хозяин закончил хлопотать над угощением, подкинул дров в камин и наконец уселся в кресло напротив дорогого гостя. — Теперь меня не рады там видеть. — Ты и вправду обстрелял Бахад? — Пришлось, пришлось. Пираты, чиновники… вай, вай… торговля идет на спад. — Экономика без спадов не может существовать, ничего не поделаешь, — печально вздохнув над чужим горем, куратор вынул из-под столика темно-зеленую бутыль вермута, откупорил крышку и наливал багровый напиток в стакан своему гостю. — Знаешь, в штаб-квартире происходят малопонятные события… — Да неужели, — ухмыльнулся Махмуд, закатив глаза. — В штаб-квартире Директората любая чушь становится «малопонятным интригующим событием». — Брат, послушай, — серьезным тоном продолжал Ахмед, — эмиссары Пионского Королевства спешно договариваются о военном соглашении с Аграстесом. Наш президент считает, они скрывают нечто важное. Да потом спросишь сам. — Разгул пиратства — что еще скрывать? Сами дают деньги пиратам и сами потом от них страдают! — раскрасневшись от негодования, он взял стакан и быстро выпил жгучий пряный напиток. — Гх!.. А сверх того страдают честные торговцы. — Может так. А может и нет, — сказал на иномирном неожиданный третий собеседник. Пока братья вели разговор в креслах, а наевшийся Бади, оставив ранец, крутился по холлу и верхам антресоли, бродяга в буром невзрачном плаще тихонько проснулся, слез с дивана, шагал аккуратно словно кот, налил чашечку чая с брошенного на краях столов остывшего заварника и облокотился на книжные полки, завернувшись в плащ. Плут тихо наблюдал за ним со ступенек: под капюшоном он рассмотрел белокожего и седобородого старика. Своим видом, невзрачной одеждой, дырявыми перчатками и потертыми сапогами он походил на типичного нищего. Но Бади достаточно нагляделся на нищих, чтобы понять что этот старик отнюдь не из их числа. Кто бы он ни был, но аккуратно подстрижен, с чистыми лицом и руками, от него ничем не пахло, а каждый его шаг веял благородством, тщательно скрываемым за невзрачным бурым плащом. — Вай-вай… — услышав посторонний голос, Махмуд взволнованно обернулся к фигуре позади спинки кресла. Увидев автора фразы он взволновался совсем, побледнел, хлопал глазами от недоумения и приоткрыл рот, — это вы?.. Вай! А я вас бродягой назва… извините… А-а… а что вы здесь делаете? — Сплю, — пожал плечами старик. — Не видно разве? Прячусь от надоедливых чиновников. — Мы только-что прибыли. — Я слышал. — И что важного скрывают эти, гм… эмиссары? — А какую вещь могут скрывать, заключая военное соглашение? — ответил он вопросом на вопрос — пожалуй, мне пора идти. Человек в буром плаще поставил чашечку на кофейный столик и, обернувшись в сторону Сехмеша, произнес шепотом несколько фраз, а после спешно удалился, оставив за собой захлопнувшуюся дверь. Махмуд и Ахмед продолжили разговоры о политике, пиратстве, торговле, странствиях, количестве специй в начинке пирога и прочих житейских вопросах. А Бади стоял на ступеньках и, оперевшись на деревянные перила, смотрел вниз, думая о своем. Кто бы ни был таинственный бродяга, спавший на диванчике в гостиной члена Совета Директоров, но заставил леностного видом Махмуда-эффенди очень сильно встрепенуться. Тянулось время, приполярное солнце медленно опускалось к горизонту, а прорывающиеся сквозь ставни лучи света поднимались над книжными полками. Торговец выпил пару стаканов крепкого вермута, хорошенько расслабившись и совершенно позабыв о воришке, который то и дело, от легкой скуки, напоминал о себе немым присутствием. — …Ты, наверное, не просто так привел сюда своего друга, — подметил Сехмеш. — М? — караванщик наконец обратил внимание, смотря на мордашку Бади словно приторную до тошноты пахлаву, которая месяцами комом душила в горле. — Твои знакомые могут устроить его в Академию? — На какой факультет? — Просто на первую ступень. — Северное отделение сейчас как раз ведет набор студентов в мешрайскую группу — Бади свободно примут. Вот с жильем возникнут сложности: их общежитие переполнено… Я постараюсь уладить, а ты, юноша, иди к 132-й башне, она на территории металлургического завода, буквально рядом — выйди на улицу, увидишь. Выходи из дома, иди по дорожке направо до самой первой лестницы, затем иди по рабочей улице и поверни направо в склады и прямиком к башне. Там спустись лифтом и сядь на ветку метро до Первого Кошачьего сектора, где… Ох, ты не знаешь иномирный? Нет? У тебя нет шлема, визуального переводчика?.. Проблемно… — Вай, там не трудно найти дорогу, — махнул рукой полусонный Махмуд. — Подожди немного, потом довезем тебя. — Товарищ Сехмеш, к вам прилетели старатели, — оповестила Ланата. — Я занят, — ворчливо ответил куратор, не желая отвлекаться. — Кто они? — Группа Фердинанда. — Вернулись? Давно их не видел, — все-таки отвлекся и озабочено приподнялся он. — Впусти. — Брх… Началось, — закрыл глаза Махмуд. — Это опытные старатели, — обходил столы ученый. — Разбуди меня, когда закончите… В холл зашла разношерстная пятерка человек в изящных и дорогих повседневных защитных костюмах, поверх которых носили какие-нибудь пальто, куртки или накидки. В руках у них была громоздкая сумка, полная всяких находок. Отвлекшись, Сехмеш усадил и стал расспрашивать новых гостей, узнавая где они были и что принесли. Вспоминая посиделки в бахадской чайхане, Бади наблюдал издали и подслушивал разговоры необычных чужаков. Около получаса старатели обсуждали какую-то непонятную штуковину, предоставив ее во внимание куратора. Владелец дома аккуратно взял предоставленную реликвию и быстро произвел поверхностное изучение: под потолком заработали голопроекторы, сплетавшие лучами над столом мониторы и клавиатуру, Сехмеш сделал некие манипуляции, а потом с задумчивым видом долго смотрел на графики и строки кода, глубокомысленно поглаживая седую бороду. Затем он вынес гостям свой экспертный вердикт, ответил что знал и согласился купить неведомую ерундовину, отвалив после короткого торга шестьдесят солидов. Получив деньги, старатели отказались от чая и пошли восвояси. Закончив дела, Сехмеш вернулся к брату, успевшему заскучать и норовившему уснуть. Продолжались неспешные разговоры, а Бади ковырялся в хламе и листал печатные книги. Они тоже были необычными, имели очень-очень тонкие и приятные на ощупь листки, покрытые витиеватым текстом, яркими иллюстрациями и рамками обрамления. Некоторые изображения оживали, другие менялись со временем и расплывались. У гостя создавалось ощущение, словно в каждой книге десятки тысяч этих тоненьких страничек, порой они незаметно менялись местами и перелистнув одну, он уже не мог найти предыдущей. Вместе с тем, внимание Бади не могли не привлечь вещи торговца, лежавшие на стуле возле ближнего к прихожей дивана. А там, ведь, был и объемистый кошель, и украшения, и многое другое. Раз за разом проходя мимо, воришка томился душой и блестел глазами. Он и капли не желал учиться в какой-то там Академии, когда можно наконец украсть этот недокраденный кошелек и отправиться странствовать дальше. — Даже не думай, — пробурчал подвыпивший караванщик, пристально глядя на воришку. — А я и не думал, — поднял он пустые ладошки, — я о другом думал. — Ох-ох, — негодующе вздохнул Сехмеш, покачав головой, — Махмуд? Только не говори, будто ты снова выдаешь себя за телепата. Эй, юноша! Не обращай внимания, он не умеет читать никаких мыслей. У него в ухе G-гарнитура со сканером субвокальных колебаний. А он ее уже и снял. — Ахмед! — раздраженно шептал торговец, — Тс-с-с, с-с… — Я подарил тебе данный предмет, не ради того, чтобы ты занимался мелким мошенничеством! Как тебе не стыдно, Махмуд?! А дал бы я виридианский инженерный наруч? Ты стал бы убежать всех, будто владеешь телекинезом? — Что?! Вы меня… — ошеломленно воскликнул Бади и тут же печально затих, мысленно хватаясь за голову. Его обманули. Его обдурили. Его развели. Его обвели вокруг пальца как самого последнего простака! А ведь плут и вправду искренне поверил в неведомые «телепатические способности» этого жадного скупердяя со странностями. Кто бы мог подумать, но под маской ленивого торгаша скрывался самый хитрый жопошник во вселенной, искусный мошенник и шарлатан, которому охотно доверяли даже шахиншахи. Возмущению, замешательству и негодованию Бади не находилось предела. Это был не просто обман, а вероломная подлость. Человек, выставлявший себя честным и судивший врунов — сам оказался несусветный лжец! Пока два брата все болтали и болтали, он горестно осознавал услышанное и думал, чего с этим всем поделать. — Махмуд? — глянул Сехмеш на засыпавшего брата. — Пять стаканов вермута и тебя совсем развезло. Может, пойдешь в спальню? У меня всегда приготовлено для тебя. — Мгм, сколько время? — тер глаза и зевал торговец. — А, неважно… давай. — Пойдем, — помогая подняться и поддерживая за локоть, куратор повел гостя к антресоли. — Эй, юноша! Возьми-ка его вещи. — Брх… тольк не он, — невнятно бурчал Махмуд заплетающимися языком, — он вр-р, врун и простофиля… хи-хи-хи-хи… Бади дважды просить не пришлось — Бади покорно взял пожитки караванщика. Получше собирая их себе в руки, он легким движением отстегнул от пояса кошелек и оставил лежать на стуле. Скручивая длинную шаль и кладя в нее украшения, воришка незаметно оставил печать торговца и упомянутый белый наушник. Страх, азарт и хладнокровная расчетливость смешивались в крови шельмы одним гремучим и едким коктейлем. Стараясь вести себя обыденно, Бади прошел мимо столов с хламом и догнал поднимающихся по лестнице братьев, вручив вещи Сехмешу: — Держите. — Спасибо. Хочешь тоже отдохнуть? А завтра устроим тебя. — Нет. Я прогуляюсь немного? — игриво улыбнулся плут. — Посмотрю на город. — Ну иди, — кивнул ученый. — Главное не заблудись. Воришка шествовал обратно к дивану. Мошенническая телепатия его более не страшила и пугал только всезнающий опасный ИСИ, но Ланата молчала, будто не замечая совершенно ничего. Она продолжала молчать даже когда Бади схватил желанный кошелек, наушник и печать, пряча краденые вещички в свой ранец, надевая лямки и невзначай шагая к выходу. Надавив на ручку, открыв дверь, Бади выпорхнул на улицу словно из львиной пасти, быстрыми шажками спускаясь с лестницы и уносясь прочь с добычей. На этой ноте и окончились его дела с Махмудом-эффенди. Почти.