Тень единорога

Благоразумен тот, кто не печалится о том, чего не имеет, и, напротив, рад тому, что имеет.

Демокрит

— Аквитания, Юго-Восточный регион, туманность Красный Лед, капер Бореалис. За 11 лет прежде событий на Бахаде. Секундная стрелка медленно нарезала круг по циферблату хронометра, стоявшего на узеньких маленьких ножках в углу стола. Теплый свет падал на рабочую поверхность, рассеивался вокруг и бросал тени на холодные стены каюты, исчезая в сумеречных углах. Мирел сидел за этим столом в кресле, сосредоточенно выставив пред собой руки и напряженно собравшись с мыслями. Меж ладоней авантюриста сгущались потоки облака наномашин и появлялись туманные очертания изогнутого клинка. С каждым мгновением они становились все осязаемей и осязаемей, пока не превратились в готовое изделие, с легким звоном упавшее на бежевую гладь столешницы. — Фух… — выдохнув, Мирел взял появившийся виброкинжал в руку и нажал алую кнопочку на боку гарды. Нажал один раз, второй, третий, однако виброкинжал — не вибрировал, будучи просто хрупкой железкой с бритвенно-острой гранью лезвия и спутанным набором электронной начинки. Опять мучительно выдохнув, юноша швырнул изделие в коробок на полу, где валялась кучка других бракованных ножей и заточек, созданных нанооблаком и его воспаленным воображением. Глянув на медлящие стрелки часов и дожидаясь начала очередной вахты, Мурхада устало читал книги по резонансной физике, пил чай и рассматривал чертежи виброгенераторов. Уже чуть более года он путешествовал на Бореалисе. Первым делом тесная команда старателей отправилась в Серый Залив к недообследованному Мирелом поселению. Вопреки опасениям авантюриста, пираты не добрались до руин: то ли их остановила песчаная буря, то ли они больше интересовались торговыми конвоями, нежели скитанием по чужим следам. В заброшенном аванпосте нашли более-менее существенную добычу, которая обрадовала путешественников и сделала первую крупную выручку — в целые пятнадцать солидов с вершком. Мирел влился в команду Бореалиса, а Рашид начал слушать его советы по выбору дальнейшего маршрута. Вместе с тем, прошло много времени с того момента, когда капитан Зиберт подарил искателю приключений таинственную капсулу. Мирел постоянно занимал свободное время ее изучением, однако едва умел грамотно использовать столь тонкий и универсальный инструмент. Одни приемы нанооблака делались меченым с интуитивной легкостью, как бы сами собой. Особенно легко товарищу Мурхаде давались абстрактно-непонятные физические действия, которые он хоть и не до конца разумевал, но как-то мог произвести. Другие же приемы требовали невероятного труда и глубочайших знаний. Трудным в освоении искусством было «материализовать» некое сложное техническое устройство без запечатленного на карточке чертежа. Не хитрое дело, заставить наниты застыть в виде маленькой инсталляции из воображения пользователя, геометрической фигуры или шва на ремонтируемом предмете, но если изготавливаемая вещь включает в себя электронную начинку — начиналась кошмарная головоломка. А помимо того, Мирел слышал отрывками, якобы при помощи нанооблака вполне возможно почувствовать эмоции и намерения других людей, общаться на далеком расстоянии, открывать разломы в пространстве и наблюдать глубокий космос будто из обсерватории, создавать прекрасную музыку и рисовать в воздухе невероятные картины. Как это предпринять — Мирел не мог и ума приложить. На фоне подобных чудес, использование капсулы для метания молний и термитных вспышек казалось грубейшим варварством. — Miu, — подал голос кот, дремавший в мягкой лежанке возле кровати. Перевернувшись на спину, глубоко зевнув и потянувшись лапками, он леностно поднял веки и взглянул на затылок человека, сидевшего в кресле. Выбравшись из теплого гнезда, одетый в котоскафандр зверек направился прямиком к ногам хозяина, болтавшимся внизу. Он, будучи единственным что всегда стабильно вибрировало, начал бодать сапоги сидящего и поднял громкое урчание: — Mr-r-r-r! Mr-r-r-r! Mr-r-r-r!.. Взяв животное на руки и усадив на колени, Мирел отвлекся от дел. Кот по кличке Цицерон имел совершенно гладкую кожицу бледных розово-серых тонов, круглую голову с морщинистыми веками и большими острыми ушами. По началу, эш’фарский «подарок» вызывал в авантюристе недоумении куда его деть: он сам был бродягой, жившим где придется, а на голову свалился еще и взбалмошный кот, до ужаса слюнявый и липкий! Однако в конце концов сфинкс Мирелу понравился, а Мирел понравился сфинксу, привязавшемуся к единственному человеку поблизости. Откуда в убежище появился этот кот — мохнатые карлики внятного ответа не давали. Тем не менее юноша нашел у зверька подкожный имплант, согласно которому его биологический возраст составлял шесть лет и два месяца, его кличка Цицерон, он чистокровный сфинкс с великолепным здоровьем и безупречной родословной, а его любимые лакомства: гусиная печень и красная рыба. Эти немногие ответы порождали еще большие вопросы. Вместе с Мирелом сфинкс переехал на Бореалис и жил в каюте хозяина, иногда выходя на прогулку по палубе. Характером кот представлял нечто среднее между дворцовым шутом, болотной пиявкой и ручной кладью, а своим неповторимым лицом и янтарным блеском глаз отдаленно напоминал толпу эш’фаров, с которой Мирел ютился в замурованных коридорах Порт-Фаланды. И вот стрелки сошлись на 7.58 и часы пикнули. Мирел поднялся, вернул урчащего Цицерона в лежанку, взял с собой планшет и аккуратно открыл дверь, выходя в коридор, из которого ярко сверкал дневной свет, непривычный после глубокой темноты каюты. Кот вскочил и помчался следом за ногами хозяина, проскользнув в исчезающую щель. — Эй? — Mr-r-r-r! Mr-r-r-r! — косолапо топотал сфинкс по металлическому полу, спеша найти себе приключения. Жилая палуба Бореалиса отличалась комфортом и ощутимым простором, здесь насчитывалось целых восемь отдельных кают и это не считая медотсека, мастерской и всего прочего. Коридоры палубы имели форму перевернутой буквы «U»: на изогнутом носу-вершине располагалась кабина судна и лифт в трюм, а исходящие оттуда до кормы пара дорожек соединяли разные отсеки. В самом центре палубы, между двумя линиями, располагалась обширная кают-компания. Рашид позволил другу выбрать для жизни любой свободный отсек и Мирел поселился в тупике правого борта — подальше от остальных. Неторопливо шествуя от своих апартаментов, он сомкнул веки от режущего глаза яркого дневного света, который очень любили Инла и Бриан. Странник прекрасно ориентировался и без природного зрения и мог вовсе не пользоваться им целый день, если бы не существовала нужда к чтению и пользованию дисплеями. Дорогу на вахту он почти всегда преодолевал с закрытыми глазами, открывая их, только когда минует бронированные створы и зайдет в кабину, где стоял относительно низкий уровень освещения. Сделав сегодня то же, что и обычно, Мирел зашел в тесноватую рубку Бореалиса. Поверх лба визуальной панорамы было открыто окно с какой-то застопорившейся видеоигрой, а левое пилотское кресло повернуто задом-наперед и разложено в кровать. На нем вверх ногами лежало яркое цветное пятно — Инла. Свесив руку и положив босые ноги на подголовник, он беззаботно дремал под музыку, доносившуюся из наушников. Мало обратив внимания на эту картину, которую видел каждые сутки, Мирел уселся в правое кресло, очистил панораму от мусора, проверил навигацию, маршрут, системы судна и продолжил читать. — …Мгм? Уже твоя смена? — приподнялся Инла, сняв наушники. — Да, — кивнул сосед. — Ну тогда — держи эстафету, — протянул он растопыренную ладонь, — ну, пятюню-братюню? Не хочешь брать?.. Эх! Тогда, я буду дежурить и за тебя. Видишь, какой я добрый? Встав на ноги, зевнув во всю широту челюсти, Череп взял сапоги и пошел восвояси, обуваясь находу: — Бриан! Мне опять приходиться держать две вахты — это что за произвол? — слышался голос из глубины палубы. Мирел устало и мучительно вздохнул, продолжая заниматься своими делами и стараясь никак не обращать внимания на действия сокомандника. Поиск общего языка с Инлой казался ему более трудоемкой задачей, нежели научиться создавать силой мысли оптические процессоры и говорить с эш’фарами их наречием. Парень с Фаррагута был человеком вроде и похожим чем-то на Мирела, однако эти сходства находились исключительно в роде занятий, любознательности и находчивости. Нравы их представлялись едва не совершенно противоположными. Инла был остряком и весельчаком с богатым чувством юмора, вокруг которого клубилась атмосфера дуракавалятельной беззаботности. Хоть при знакомстве он показался Мирелу осторожным и даже местами скупым в словах, это было лишь глубоко опрометчивое первое впечатление. Инла много-много-много болтал, его рот обычно затыкался только в двух случаях: когда он спал или пил воду. Еда разговор не останавливала, за жратвой Инла все равно умудрялся постоянно трепать языком, хотя частенько норовил поперхнуться. Хорошо покушать напарник Рашида очень любил и считал себя изысканным гурманом, а еду — лучшей утехой в длинных путешествиях. Избранными блюдами этого ценителя высокой кухни были: пицца, бекон, куриные ножки и все, что жарено во фритюрнице или щедро посыпано сыром. Иногда Инла все-таки — молчал. Однако это редкое астрономическое явление происходило лишь когда синеволосый парень оставался один. Быть в одиночку Инла не любил, а потому и безмолвствовал изредка. — Фу! брысь! — слышался снова голос Черепа. — Опять этот монстр! Спектра! Запри свою мерзкую слизнекрысу, пока она никого не укусила. — Инла, успокойся. Это очень милый котик, — ответил Рашид. — Кися-кися, Цицерон. Дай я поглажу тебе спинку… — Фу-у-у! Фу-у-у! — с топотом унесся весельчак. — Вымой руки в перекиси водорода, иначе я не буду с тобой разговаривать! При всем своем характере, нравах и привычках, Инла пытался выдать себя за серьезного и вполне адекватного человека. Никто из команды Бореалиса даже не осмеливался выдавать себя за адекватного человека — а он выдавал! Бриану напарник вполне нравился. Он считал его хорошим другом, ежедневно долгие часы общался с ним в кают-компании, ел, пил, играл в игры и дурачился. Впрочем Мирел не мог представить себе личность, способную чем-то оттолкнуть от себя Бриана. Только математиков-перфекционистов этот добрейший толстяк не переносил на дух. Когда их капер навещал порты, когда приходилось закупать провизию, ходить по городам и рынкам, Инла всегда находил себе приключений, холерично ругался с торговцами, водил в свою каюту проституток — возмущая тем благовоспитанного Рашида, и пробовал еду в местных закусочных. За прошедший год он трижды получил острое пищевое отравление, но это все Инла считал развлечением и «экстримом». Экстрим он очень любил и всегда искал новых ощущений. И вместе с тем, Фаррагутский парень — фамилия была местом его рождения, имел удивительные дарования. Он хорошо работал руками, не боялся замараться, любил технику и конструировать уникальные старательские приспособления, долго пропадая за этим делом в мастерской Бореалиса. Инла великолепно разбирался точных науках, особенно кибернетике и всем, крутившимся вокруг нее. Нелестная Бриану математика покорялась этому весельчаку без труда, он даже обещал помочь другу на экзаменах при помощи лазерного звукотранслятора собственной разработки, который не обнаружит ни одна проверка. — Где моя пицца? Кто опять съел мою пиццу?! Я оставлял ее здесь, на кухне. — Ты сам ее сожрал. — Посмотри на свой живот и на мой — кто из нас двоих жрет? — Ах ты засранец! — Я знаю, что ты на строгой диете, не обижайся. Ты скормил пиццу слизнетвари. Не Мирел же ее уплел? Он питается радиацией и пожирает тьму, пицца для него ядовитая. Его можно убить только специальной пулей с начинкой из пиццы… И в таком бедламе авантюристу приходилось ютиться уже целый год. Иногда Мирел глубоко жалел что покинул Порт-Фаланду. Даже залитая помоями улица мрачных бандитских трущоб порой казалась ему спокойней, нежели одна звездная система с Инлой, который и Рашида делал похожим на себя. — Mu, urm… — прибежал Цицерон, скорей спрятавшись под ноги хозяина. Подняв глаза от планшета, юноша взглянул на панораму космоса. Где-то в левой стороне распростерлась туманность ярко-алых и голубых оттенков, именуемая поэтичным названием «Красный Лед». Это старое космическое облако практически рассеялось за долгие тысячи лет, превратившись для отдаленного наблюдателя в совершенно невесомые клубы цветного дыма, однако не утратило тем шарма и некой завораживающей красоты. Алые и аквамариновые вуали окружали словно царская мантия распыленные тусклые звезды, сверкающие из мглистых недр туманности. Когда-то давно в окрестностях Красного Льда шли великие дела, пролегали важные транспортные маршруты, а неподалеку располагался мост в крохотную галактику Люминария — окрайнюю из уцелевших после Коллапса. Мост почти беспрерывно охраняли Стражи и прорваться сквозь их оцепление удавалось лишь немногим хитрецам или смельчакам. В нынешние времена Красный Лед представлял из себя перспективный опытным старателям уголок, относительно безопасные регионы вроде Серого Залива были практически исчерпаны, хорошие находки там встречались с каждым годом все реже и реже, отчего искатели сокровищ перебирались в более интересные места. Дорога шла медленно, Бореалис осматривал систему за системой, сканировал с орбиты все небесные тела, наобум выбирая новую цель и дорогу, в надежде встретить добычу. Пока не происходило ничего важного и капер совершал длинные маневры, Мурхада зарядил наномодуль новым стержнем и принялся матеарелизовывать клинки, пробуя то один метод, то другой. — Спектра? — зашел в кабину Рашид. Он обещал придумать товарищу «крутое старательское прозвище» и за пару-тройку месяцев таки осилил эту задачу, вынудив Мирела согласиться с каким-нибудь именем. Имя то называлось: «Спектра». — Как дорога? Переход нашелся? — Нет, — ответил вахтовый, сгущая меж ладоней туман. — Ах, — глядел юноша на космос, — все-таки, это место что-нибудь нам откроет. Может, подберемся к Люминарии? — Не советую. — Я тоже боюсь туда соваться. — Лучше всего отправиться в западные регионы. — Это очень долго и далеко. — Опытные старатели уходят туда. — Думаю, мы тоже однажды там побываем, — подошел Бриан к левому креслу, заметив валявшиеся на центральной консоли кинжалы. — Никак не получается? — Нет. — А почему ты сначала не сделаешь отдельно генератор? — Проще вообразить все изделие целиком, в том виде, в каком оно должно быть. Капсула все равно «додумывает» мелкие детали. Другим, может, проще как ты сказал. Каждому человеку индивидуально, — объяснил Мирел, взяв новый клинок и нажав кнопочку. Вдруг раздался пронзительный высокочастотный визг, а лезвие оружия размылось гранями. Юноша удивился, не ожидав такого сюрприза. — Получилось! — подскочил на месте Рашид. — Грубовато, — выключил Мирел. — Слишком дребезжит. Я схожу за чаем? — Иди, я присмотрю, — плюхнулся владелец судна на соседнее кресло. Археолог направился в кают-компанию Бореалиса. Та располагалась в самом сердце жилой палубы, между двумя коридорами, имея вход с обеих бортов. Зал внушительных размеров горел ярким дневным освещением, посреди занимал место длинный стол для собраний, по обе стороны которого выстроились пятерка кресел, обтянутых клетчатым велюром. У глухой носовой стены были встроены судовые часы, на которых медленно сменялись минуты, подсчитывались вахты и дни. Несмотря на обширные размеры отсека, конструкторы капера постарались максимально прагматично использовать каждый квадратный метр, всю поверхность свободных стен занимали всевозможные функциональные шкафчики и полки для хозяйственных нужд. В задней части комнаты были упомянутые двери в коридоры, которые обычно никогда не закрывались, а на кормовой стене дверца в главный санузел. Кухня Бореалиса находилась в стандартном положении — у правого борта, заняв половину стены. Добравшись туда, Мирел быстренько налил в свою кружку зеленого чая, взял печеньки и вернулся в кабину. Вахта продолжалась. Повторить успех с виброклинком у авантюриста никак не выходило даже при множайших попытках и он совсем забросил это гиблое дело. Время без каких-либо заметных происшествий достигнуло 16.00, Спектра отдал бремя наблюдения Рашиду и пошел к себе. Наконец оказавшись за дверью, в окутанной мраком и тишиной каюте, юноша положил Цицерона в теплую лежанку и сам лег на кровать, сомкнув веки. Если он и находил несомненно положительные стороны путешествий в составе какой-никакой команды, так это привилегию спокойно отдохнуть. Но не успел Мирел пролежать и пяти минут, как по всей палубе взвыл сигнал тревоги, сквозь интеркомы звеня в каждом отсеке: — Wu-u-u! Wu-u-u! Wu-u-u! — Miu? — беспокойно вскочил кот. — Мгх, — Спектра и не пошевелился, сочтя это ошибкой Бриана или дурачеством Инлы, который вдруг увидел астероид в форме ботинка. — Все сюда! Все сюда! Мы что-то нашли! — раздался взбудораженный голос вахтового. Так или иначе скатившись с кровати, Мурхада поспешил в кабину, застав там обоих сопартийцев. Что бы ни случилось и не стряслось, но дело было однозначно серьезное и даже Череп развернул кресло в подобающее положение и накрепко пристегнулся ремнем. — Мирел? — обернулся Рашид. — Остов. Здесь остов целого фрегата. — Баржа это, а не фрегат, — спорил Инла. — Да фрегат! Сейчас сканирование завершиться и посмотрим. — Баржа, баржа, баржа. — Фрегат, фрегат, фрегат. — Не спорь с профессионалом! Если я сказал баржа — мое предсказание сбудется. Спорим на десять подзатыльников? — На два пинка под зад. — Спорим! — пожали они друг другу руки. Бриан корректировал курс, мастодонт тормозил и выравнивал скорости с неожиданной находкой, витавшей на холодных границах безвестной системы, озаренной тусклым оранжевым светом красного карлика. Лобовая обсерватория грузовика чутко ощупывала изящный силуэт, спустя томительные минуты ожидания на передней панораме наконец высветились детали отчета, говорившие что это фрегат класса AVS-40 «Хризантема» — рядовой военный корабль Республики. Судно получило серьезные повреждения, разнесшие весь левый борт проникающим взрывом, однако сохранило относительную целостность. — Я же говорил, что фрегат! — Ла-а-адно, — протянул Череп, шелестя пальцами по клавиатуре пред собой. — Два пинка под зад — вставай. — Ну тебя лесом! У нас тут дело на носу, какие пинки могут быть? — Отныне ты мой должник. — Ты мне сам пятьсот шалбанов должен! — А то не считается! Ты жульничал и нечестно спорил! — И этот нечестный. Все, не отвлекай меня! — поморщился Инла. — Мне нужно выпустить рой и обнюхать остов. — Нам самим нужно высадиться. — Погоди-ка, не торопись. От такого безрассудства старатели и умирают. Сначала нужно все ощупать микроботами, убедиться в отсутствии тепловых следов, ловушек и засады. — С чего ты осторожничаешь? — Я вообще осторожный и предусмотрительный человек — ты разве не в курсе? — выгнул бровь Инла. — И рассуди логически: откуда здесь могла оказаться сама собой подбитая Хризантема? Должны иметься следы сражения. Если не здесь, то в соседней системе. Мы как раз возле вероятной точки гиперлинии. А может быть, там найдутся и другие остовы. Пока Инла и Бриан трепались и спорили пред немым свидетелем и котом, среди брони капера-великана открылись носовые заслонки, сквозь которые выплеснулись в пустоту десятки миниатюрных дронов, нелестно и вполне оправданно именуемых «Потрошителями». Машины-разведчики промчались километры, настигнув цель, зацепившись за покрытый пылью корпус, забравшись в пробоины и совершив осмотр, показавший что находка вправду — очень стоящая. Старатели были в невероятном восторге, начав готовиться к выходу в открытый космос. — — Туманность Красный Лед, система AC-L-3864JK-5395, остов Хризантемы. Через пол часа. Яркие лучи фонарей бегали в невесомости по окутанному ледяным мраком коридору фрегата. Три фигурки исследователей пробирались вперед со стороны громадной пробоины, разворотившей плотно набитые узлы корабля и задевшей край жилых палуб. Скромные видом ребристые стены угрюмого свинцового цвета, покрытые аккуратными кабельными линиями, уходили в глубины уцелевшей части судна, исчезая где-то за углом. Впереди группы летел Рашид в темно-зеленом скафандре, отталкивающийся руками от неровностей. Его перчатка скользила вдоль силовых магистралей, поднимая тонкую пыль над лучами света. Брюхо полнотелого искателя сокровищ обвешивала разгрузка с большим количеством инструментов, болтающийся резак, куски кабелей и свернутые сумки. За товарищем следовала громоздкая фигура Инлы, облаченного в сверхтяжелый бронекостюм цвета чистого серебра, превращавший Черепа в горбатого великана, устланного жестким корпусом и глядевшего на мир сквозь тонкие визоры приплюснутого шлема. Инла очень хвалился своим «мех-костюмом», утверждал будто сконструировал его самостоятельно и якобы он — «круче всех скафандров во вселенной». На вылазку Череп прихватил ручной рельсовый пулемет с приделанной к нему ракетницей, а также кучу всяких приспособлений, назначение и причину взять которые понимал только он сам, да и то не всегда. Мирел замыкал исследовательский отряд, окутавшись облаком нанитов, стабилизировавших невесомый полет. Его защитный костюм сливался оттенком с интерьерами судна, выглядел скромно и без особого изящества. Снаряжение авантюриста включало в себя лишь самое необходимое, чтобы ничем не обременять экстренный побег. — Поверить не могу, — пыхтел в шлеме Бриан, говоря восторженным шепотом. — Мы нашли остов… Ох, профессор Макаллен… Выдела бы она… Всех их троих без исключения окутывал волнительный трепет. Это был заброшенный древний корабль — крупный и очень уважаемый старательский куш, который находят далеко нечасто и еще реже умудряются им грамотно распорядиться. Авантюристов ждала добыча на целые тысячи солидов: забытые на палубах вещи, груз и реликварные судовые части, мигом превращающие их команду из бедных студентов в настоящих богачей и знатных мародеров. Кроме того, имелась мизерная вероятность оживить фрегат, добавив лишний ноль к его цене, но экипаж Бореалиса вовсе не надеялся на такой исход, осмотрев уродливую пробоину, беспощадно задевшую критические узлы. — Где мы сейчас? — спросил Рашид. — Как-то мрачновато здесь, не находишь? — Это левый технический коридор, — ответил Инла, — скоро должна быть заслонка в основные палубы. — Откуда ты знаешь? — Посмотрел на карте. У меня загружены в костюм планы всех ланиакейских кораблей. — Ух! Круто. — Я же говорю: я очень дальновидный и предусмотрительный. Я бывший военный и нынешний искатель приключений — тебе это ничего не говорит? — Не выпендривайся больше меры. Тебя вообще выгнали из флота. — А вот из искателей приключений меня никто не выгонит! — Стой. Здесь какие-то надписи, — направил Рашид поток света на противоположную стену, заметив под слоем пыли слова, начерканные красным маркером: — «A-A-P-A Proximo et evidentia — Albus abii» — что это значит? — Aut Aurelia Pros Avis. — Чего-чего? — Не знаю, — развел руками Череп. — Если тебе не нравится, то придумай свою версию расшифровки. — Я хочу знать перевод фразы. — Нечего и переводить, бред сивой кобылы. Звучит как любовное послание судовых инженеров, помешанных на криптографии. Отсканируй и все… Рашид сфотографировал странную надпись оптикой скафандра, оставив ее изучение на потом. Оттолкнувшись сапогом, он полетел дальше. От мрачного коридора изредка расходились тесные шахты и лазы, в которые мог протиснуться разве что Мирел. Инла посмотрел карту и сообщил, что в тех ничего интересного, требуя скорей следовать вперед. Путь окончился углом и поворотом направо, сразу за которым исследователей молча встретила запертая дверь. — Нам сюда, — кивнул Череп. — На вид хлипкая, — нащупывал Бриан плазменный резак на поясе. — Погоди с огоньком, там может быть кислород. — Ну и что? — Ты хочешь испортить себе резак и пропалить руки? — Да брось! Ничего не будет. — Не спорь с профессионалом. Сейчас я просверлю отверстие. — Ты не профессионал, а просто зануда. — А ты не капитан, а просто жирдяй. — Не раздражай меня!.. Пока они спорили и засоряли эфир, Мирел подлетел к двери и нарисовал пальцем как мог кривое кольцо. Облако следовало и сгущалось за его рукой, налипнув на створку тонкой грязной дорожкой. — Ну… можно и так, — выдохнул Бриан. Замолкнув, наблюдатели отлетели назад и смотрели как наниты вскрывали дверь без шума и огня, прогрызая глубокие швы и выплескивая пыль. — Ух, серая слизь! — пробормотал Инла. — А человека оно разъесть может? — Потрогай и узнаешь, — ответил Мирел. За считанную минуту все было готово, Мурхада пнул дверь сапогом и вырезанный кусок сдвинулся с места, медленно полетев вглубь отсека. — Ну вот. А то кислород, кислород… — оттолкнулся Рашид, влетая сквозь дырень. Дверь вывела исследователей на палубу фрегата. Интерьеры стали значительно светлей и жизнерадостней, просторные коридоры были отделаны панелями молочного цвета с багровыми и графитовыми вставками. Коридоры имели низкий потолок и широкие стены, которые вдобавок расступались легкими овалами вбок, создавая иллюзию дополнительной ширины и простора, а также ломая строгую геометрию. Вдоль краев галерей шли декоративные углубления на потолке и наполненные изяществом ребристые элементы, делавшие обстановку на корабле живой и добавлявшие Хризантеме величественный шарм. Палуба этого корабля наверняка выглядела очень красивой, будучи ярко освещена дневными светильниками, однако и в полумраке фонарей мародеров казалась симпатичным цветком. — Мы первые люди здесь за несколько веков, — затаив дыхание прошептал Бриан. — Никого нет, экипаж наверняка эвакуировался. Следом за Брианом влетел Мирел, а после нерасторопно протиснулся громоздкий скафандр Инлы, боявшегося коснуться краев дыры и заразиться «серой слизью». Они очутились на перекрестке трех коридоров. Один — уходил далеко налево, идя изгибом. Другой — направо, оканчиваясь тупиком. Третий — шел прямо и упирался в широкую запертую дверь, выглядевшую весьма прочной. — Ну? Куда? — вертел головой Череп. — У тебя карта, ты и скажи, — пожал плечами Рашид. — Где мостик? — У меня общий план судна. А как ИИ на верфи взбрендело растолкать отсеки — никто не знает. Каждый ланиакейский боевой корабль имеет уникальную компоновку палубы, чтобы усложнить абордаж, если ты не в курсе. — Не каждый. — Подавляющее большинство. — Спектра? Куда нам? — обернулся парнишка, глянув на опытного товарища. — Туда, — без лишних раздумий, Мирел ткнул пальцем налево. Так они решили направиться в сторону носа фрегата. Галерея изящно заворачивала длинной дугой, на палубе стояла заметная чистота и отсутствовала назойливая космическая пыль. Все выглядело так, будто потерпевший поражение корабль был покинут вот только-что. Исследователи миновали дюжину метров и на дороге начали встречаться по обеим сторонам аккуратные двери, с углубленными в овалы стен косяками. — Надо все осмотреть, — подлетел Рашид к ближайшей створе, ощупав потухшее белое стекло замочной панели и взявшись за дверную ручку, потянув вбок. — Ох! Раздвигается сама, не заперта… Я отталкиваюсь, помоги мне. — Ща… — Инла твердо встал на пол магнитными зацепами своих бронесапог и взялся крепкой рукой за дверь, одним легким движением раздвинув. Прожекторы на груди Черепа били ярким светом в неизвестность, показывая скромный видом коридорчик, соединявший четыре открытых дверцы. — Что там? — не терпел заглянуть Бриан. — Жилые комнаты, бараки, — сказал напарник, — гх, я едва протиснусь сюда. — Шагай боком… Вот зачем ты носишь такой громоздкий скафандр? — залетел он вовнутрь, а следом Мирел. — Я уже говорил: нужно быть всегда готовым ко всему, иначе в космосе не выжить. — Ох, тут вправду общежитие, — осматривал все Рашид. В передних комнатах все стены занимали встроенные спальные капсулы, сделанные в два яруса по десять штук, между ними поместились шкафчики. Повсюду были раскиданы вещи, прилипнув в невесомости до кормовой стороны отсека, валялись столики и прочая мелкая мебель. За складными ширмами спальных ячеек исследователи нашли раскиданное белье и мелкие бытовые вещи, личные шкафчики были заперты, но Рашид их быстренько открывал виброножом, а Мирел разъедал нанитами. — Ну?! Есть что-нибудь? — спрашивал Череп. Все-таки он протиснулся сквозь дверь и нерасторопно прошагал словно краб, пока не смог заглянуть в комнату барака. — Да! — обыскивал парнишка полочки, зависнув над потолком и выбрасывая наружу содержимое. — Офицерская форма, много одежды, сумки, книги, все лежит на месте, никто ничего не забрал… ох… — Один такой китель стоит где-то семьсот талеров, — сказал Мирел. — У, у, ух! — азартно тер ладони Рашид. — Не знаю чему больше радоваться: добыче или научной работе. — Дербаньте шмотки, а я поищу арсенал, мастерскую, — шагал Инла обратно. — Стой! Давай осматривать все постепенно. — Не, не. Я буду искать самые сливки, куда протиснусь. А вы собирайте все по углам. Работа продолжилась. Счастливые искатели сокровищ наконец приступили к самой кульминации своего дела. Их многомесячные скитания по дикому космосу оказались не бесплодными и принесли свою долгожданную награду. Бриан взял валявшийся ящик и начал складировать офицерскую форму, планшеты, обувь и все что попадается под руки. Осознав, что это займет долгие часы, он бросил собирательство на потом и увязался вслед за Мирелом, осматривавшем другие комнаты. Третий из отсеков блока занимал санузел, а в последнем был расположен бытовой чулан, в котором нашлись сейфы. Вскрыв их, старатели достали брошенные служебные пистолеты и чье-то личное оружие. Неподалеку от камер хранения лежали в обилии скафандры, бронежилеты и прочее снаряжение. — Инла? — А?! — Куда ты полетел? А мы нашли арсенал, — хвастался Рашид, рассматривая пистолеты. — UD-4, их здесь целая дюжина. — Я нашел кухню. — Только не это, —усмехнулся он. — В холодильнике что осталась? — Прикалывайся, прикалывайся… Здесь кофеварка и большой кулинарный фабрикатор, которые стоят нереальные деньги. Давай оставим себе. Реликварная кофеварка в кают-компанию — это же запредельная круть! — Мертвые тела есть? — Нет никого. Все наверняка сбежали с мостиком, даже кока не забыли. Хорошо, стало быть, готовил. Помимо обмундирования, чулан общежития заполняли коробки с самыми разномастными вещами, начиная от посуды и заканчивая рукописными картинами. Все намекало на то, что этот фрегат был полон эвакуирующихся военных, забравших с собой много-много имущества. Закончив осмотр первого блока, исследователи рассеялись по дверям и отсекам, проверяя каждый свое место. Вся данная часть палубы была занята многоместными апартаментами, хоть и не каждые имели следы жильцов. Далее дуга коридора сходилась на лобовой сердцевине палубы, где был просторный обеденный зал, заменявший кают-компанию. На его площади остались покоиться несколько больших столов, за которыми некогда собиралась команда Хризантемы, рядом была устроена неформальная зона отдыха с креслами и диванами, а кормовая часть зала соединялась с кухней, тщательно ограбляемой Черепом, выносившим наружу драгоценную кулинарную технику и замороженные полуфабрикаты. Тем временем Мирел двинулся дальше, по дуговой галерее правого борта. В ней место занимали жилые блоки с двумя-тремя индивидуальными каютами, в которых жил непосредственно экипаж судна. Вопреки ожиданию, их имущество оказалось скудными и бедным, лишь несколько апартаментов были заняты как хорошо обжитые квартиры, где осталось пылиться много мебели и редкие сейчас бытовые устройства, а шкафчики переполнялись барахлом. Изучив все, и частью заранее набив сумку, Спектра полетел дальше. Дуговой коридор закончился таким же тройным распутьем галерей, какое было на противоположном борту. Путь в сердцевину палубы ровно так же преграждала широкая бронедверь из взрывозащитного материала. Единственным отличием этой стороны фрегата служил лифт, устроенный у перекрестка. Обратившись к среднему пути, археолог ощупал защитную дверь и постарался заглянуть облаком сквозь преграду, найдя толщину раздвижных створок не меньше своего локтя и дополнительный слой переборок, окутывающий весь центр палубы сплошной капсулой. — О! — объявился Инла. Первым делом его внимание привлек лифт, рядом с которым на стене был изображен схематический план судна. — Бриан! Здесь еще три палубы. На верхней технический чердак, ниже нас, вероятно, опять бараки, а на самом низу трюм. — Где может быть резервный мостик? — Этого никто не знает. Раньше их предельно тщательно прятали, — пинком оттолкнулся Череп от стены, полетев вглубь среднего хода, развернувшись в невесомости и глянув на Мирела, ощупывающего бронестворки. — Чего там видно? — Все закрыто, — ответил археолог. — Сможешь разъесть такую дверь? — Нет. Слишком толстая и твердая. Это займет очень много времени. Проще открыть буром или кумулятивным зарядом. — Бриан! Седло главного мостика наверняка в центре — все банально. И каюта капитана, и серверная, и все остальное важное наверняка тоже за этой дверью. — Оставим на потом, — добрался и Рашид до перекрестка, таща с собой набитую коробку. — Я полетел до кормы. Отложив дверепробивные работы и разрезание лифта, исследовательская группа отправилась в заднюю часть палубы. Галерея делала резкий поворот налево, затем шла прямо пару дюжин метров и замыкала кольцо на другой стороне большого коридора. Вдоль этого кормового прохода шли двери с самыми интригующими надписями: — Articina! — прочитал Инла, снимая из-за поясницы свой монструозный виброрезак. — За этой дверью нас ждет богатство. — Или провал, — ответил Рашид. — Не будь таким пессимистом. — Я просто не хочу обижаться, если ничего не будет. — Будет, будет… Запустив аппарат, Череп вонзил короткое и толстое лезвие в дверь, прорезая ее словно консервным ножом. Бриан и Мирел стояли позади, затаив дыхание и наблюдая. Выпилив большое отверстие, чтобы уж точно протиснуться своими броненаплечниками, весельчак выбил его кулаком и скорей бросился вовнутрь самым первым: — Аха-х, да! Бриан, оно здесь! Оно здесь! — радостно воскликнул он. — Наш главный приз! Остальные пролезли следом за первопроходцем. Их глазам предстала картина, которую любой старатель принял бы за сладкий мечтательный сон: в отсеке находилась тщательно устроенная мастерская с великим множеством реликварного инженерного оборудования, стоящего нынче огромнейшее состояние. В центре помещения занимал место громоздкий промышленный фабрикатор — бесценная в грамотных руках вещь. — Ух… Это модель Kassand G-400, класс точности B, — трепетно ощупывал Рашид оранжевый корпус агрегата, читая отпечатанные на нем надписи. — Он должен не иметь ограничителей. — Бриан, ты только представь! Ты только представь, что мы теперь сможем делать! — возбужденно лепетал Инла. — Да чего угодно! Воплотить в жизнь любой собственный чертеж, чего только вздумается… Ах, чертежи, чертежи… Надо проверить всю артицину, здесь могли остаться какие-нибудь редкие чертежи. Авантюристы принялись самозабвенно обыскивать мастерскую, сразу же собирая добычу в коробки и присматриваясь к тому как демонтировать громадный фабрикатор. Он был значительно крупней дверного проема и сложная инженерная задача вызвала между Инлой и Брианом горячий спор, между которым они бурно обсуждали каждую интересную находку. В опечатанных и закрытых несколькими замками ящиках аккуратно лежали стопкой толстые карточки с мудреной маркировкой — некопируемые носители коммерческих чертежей и доступных лишь флоту схем для производства военного снаряжения. На боковых столах выстроились в ряд фабрикаторы поменьше, станки для переработки утильсырья и синтеза некоторых веществ. Так они провели в отсеке больше часа, после чего Мирел решил покинуть их шумную компанию: — Эй? Ты куда? — глянул Рашид. — Посмотрю остальную палубу. — Притащи бур! — потребовал Инла. — Нужно вскрыть капитанскую и эту поганую стену продолбить. Мурхада полетел восвояси. Кроме мастерской, кормовая галерея имела с пол дюжины отсеков. Первым археологу попался медблок, имевший весьма крупные размеры. В приемном кабинете судового врача остался некоторый запас лекарственных препаратов, основной зал был полупустым и бросалось в глаза отсутствие многих коек, а в операционной нашлась медтехника уровня военных госпиталей. Затем Мирел проверил другие отсеки, найдя складские помещения, заполненные типичным набором вещей беженцев и большим количеством провизии. Добравшись до самой крайней кормовой двери, авантюрист уже не думал встретить нечто необычное или удивительное, как наткнулся на дверь с надписью «Conservatum» — консервационный зал. Вскрыв преграду, Мирел проник вовнутрь. Луч нашлемных фонарей мародера бил в темные глубины узкого и длинного отсека. Вдоль его обеих стен выстроились рядами не менее двух-трех дюжин грубых видом темпоральных капсул, установленных в полулежачее положение, окруженных удерживающими рамами и ступеньками. — Я нашел саркофаги, — произнес он по связи. — Гм? Саркофаги? — переспросил Рашид. — Где? — В конце коридора. — В них кто-то есть? — Не знаю, — отпрыгнув от входа, Мурхада осторожно пролетал вдоль дорожки, идущей меж стазисных устройств. Они были обесточены, пусты и холодны — хорошо и отчетливо чувствовал исследователь облаком нанитов. Однако вот, внутри одной из них, затерявшейся среди левого ряда, теплилась энергия и хранился кокон изолированного пространства. На боковой панели тускло горело зеленое свечение, идущее от работающего дисплея. — Здесь кто-то остался. Новость заставила отряд бросить драгоценную мастерскую и явиться к сопартийцу. Тем временем Мирел успел осмотреть саркофаг, коснуться торцевого дисплея и запросить данные о содержимом, заставив вспыхнуть яркую и разноцветную голографическую панель поверх ониксовой крышки темпоральной капсулы, сухо описывавшую сведения о забытом человеке из прошлого. — И кто здесь? — с любопытством воскликнул Инла, появившийся в дверях. — Некий гражданин Клавдий Картерий, — ответил Мирел, — особо опасный преступник. — И капсула до сих пор работает? — подлетел к находке Рашид. — Если батареи фрегата остались хорошо заряженными, то плевое дело, — сказал Череп, хлопнув ладонью по ониксовой крышке саркофага. — Наверное редкостная сволочь, раз его бросили тут. — Может, он и неплохой человек — кто знает? — Неплохих людей, Бриан, на подбитых кораблях не забывают. Сколько нынче платят за пробужденных? — Пятьдесят солидов. — Предлагаю отвинтить этого перца, откантовать на Бореалис и сделать перерыв. Не знаю как вы, а я жрать хочу. — — — Аквитания, Юго-Восточный регион, капер Бореалис. Пол месяца спустя. Бореалис возвращался обратно на Аграстес. Возвращался со славой, триумфом и несметной добычей. Почти целую неделю старатели возились с остовом фрегата, унеся все, чего могли унести, демонтировав все судовое оборудование и вооружение, какое только умещалось в трюм. Капер загрузили буквально до упора, даже свободные отсеки набили реликвиями до самого потолка, так что в них едва можно было зайти. Инла лежал в пилотском кресле, нес вахту и глядел в «звездный потолок» — как он сам именовал верх кабины. Нелегкие думы бурлили в лихой голове искателя приключений, словно тараканы на овощном складе. — Эх! — поднявшись от мучительной скуки, надевая как попало сапоги, Череп включил музыку в наушниках и поплелся размять ноги. Бореалис тем временем летел по сохраненным навигационным картам, затерявшись где-то в глубинах безвестной и никому не нужной звездной системы. Волноваться было совершенно не о чем и все что могло произойти — уже давно произошло, думал Инла. Заглянув в кают-компанию, беспечный вахтовый ткнул по дисплею гастромашины, выбрав приготовление пиццы. Шикарное видом кулинарное устройство, имевшее элегантный волнистый корпус цвета нержавеющей стали и обсидианового стекла, теперь почетно занимало крупный участок кухонного стола, радуя экипаж, а особенно Инлу, своими чудесными возможностями. Получив команду, машина ожила и за пару лишних минут состряпала любимое блюдо эксцентричного авантюриста: — Blum! — с приятным и дорогим звуком открылась крышка рабочей камеры, и Череп вынул оттуда окутанный паром идеальный кусок пиццы, плывущий растопленным сыром. Взявшись жевать хрустящее тесто, он направился гулять дальше, слушая пульсирующую музыку. Дешевые гастромашины, вроде тех что стояли в каждом буфете на Аграстесе, штамповали еду из пищевых брикетов и воды. Получаемая снедь хоть и была вполне съедобного качества, однако имела слегка однообразные вкус и консистенцию. С аппаратом ланиакейских времен дело обстояло совершенно иначе, данное произведение технической мысли готовило не хуже самых именитых шеф-поваров и едва даже какой-нибудь изысканный гурман мог заметить здесь синтетическую нотку обмана: румяное тесто будто только-только вынули деревянной лопатой из недр раскаленной каменной печи, тонкие ломтики помидоров не утратили нужной меры сочности, дорогое салями словно кропотливо бродило в подвалах и обрело пикантный острый вкус, а дорогой сыр веял тем самым благородным запахом грязных ног. Но такой «гурман» как Инла вообще ничего из вышеперечисленного не замечал, хоть и попытался бы доказать обратное, ожесточенно споря. Ему главное, что пицца хрустела, посыпана сыром и получалась из крутого девайса нажатием одной кнопки. Управляйся гастромашина через нейроинтерфейс, предугадывая намерение пользователя съесть пиццу, Инла бы и вовсе ссал кипятком, но ланиакейские военные считали такие опции неразумным излишеством. Было примерно 02.00. В это время Спектра и Бриан обычно отдыхали, не выходя из своих комнат. Это время Череп считал наискучнейшим, коротая его музыкой, видеоиграми и выдумыванием чего-нибудь. Пройдясь вдоль коридора правого борта, Фаррагутский парень остановился у дверей отсека, хранившего темпоральную капсулу с неким жутко опасным преступником. Находка очень важная и ответственная, ради нее Бриан выделил целую каюту, где положили саркофаг, запитав от бортовой сети. Несколько раз любитель научных работ порывался «разбудить» циви Картерия, чтобы побеседовать с живым ланиакейцем — одушевленным древним артефактом, чьи мысли, чувства и переживания еще находились в далеко минувшем прошлом. Однако Мирел останавливал друга, предупреждая об опасности. По писаным и неписаным старательским правилам, находимых «спящих» надлежало доставлять на заселенные планеты, где специальные органы занимались их пробуждением. Самовольно открывать капсулы, за исключением аварийных обстоятельств, старателям категорически не рекомендовали: вышедший из стазиса человек мог повести себя самым непредсказуемым образом, неумелый контакт авантюристов с пробужденным, неграмотное изложение текущего положения дел во вселенной, осознание пробужденным пронесшихся за мгновение столетий, падения цивилизаций и утраты близких были легко способны спровоцировать психоз и панику даже у хладнокровных личностей, не говоря о персонах сверхмерно эмоциональных и слабонервных. Не стоило уже упоминать и о том факте, что в саркофаге лежит не миролюбивый пассажир-беженец, а конвоируемый преступник, который без лишних разбирательств может осмелиться захватить корабль незадачливых «контактеров-пробудителей». Инла часто и без особых поводов сворачивал в этот коридор правого борта, хоть ему здесь совершенно нечего было делать. Его каюта, каюта Рашида и мастерская располагались на левом борту, а здесь лежали только добыча, древний заключенный, Спектра и его очаровательная слизнетварь. Тем не менее, хоть пару раз в сутки, Инла таки проходил мимо запертой двери их импровизированного темпорального хранилища, думая о чем-то своем и непонятном никому. Кое-что роднило забитого татуировками авантюриста с этим циви Картерием: он тоже некогда жил в Ланиакее, однажды лег в саркофаг и через несколько секунд пробудился спустя много веков. Правда случилось то очень давно, Инле едва исполнилось тогда пять лет и парень едва что-то мог припомнить о своей прошлой жизни, да и никогда не любил о ней вспоминать или говорить с кем-либо. Куда сильней ему запомнились лица и светло-серые одежды сотрудников особого отдела Миграционного Бюро Аграстеса — первых людей в этом времени, которых ему довелось увидеть. Всем и всюду, при нужде в официальном имени, он представлялся Инлой Фаррагутом, а при неудобных вопросах о происхождении, говорил что родом — с Фаррагута. Вот только если бы кто удосужился открыть навигационную карту и найти на этот неведомый «Фаррагут», то встретил бы фотографии выжженной ядерным огнем пустоши, забытой людьми много веков назад. Об этой тайне Инлы не знал почти никто и даже Бриан. Размяв ноги, он вернулся в кабину, чтобы снова лежать, и снова глядеть в звездный потолок, и снова размышлять. Бореалису оставалось где-то месяца три-четыре дороги до Аграстеса. На планете Директората работал легендарный аукцион реликвий — массовое сборище скупщиков, перекупщиков и экспертов в области артефактов древности, которые примут их добычу за самую лучшую цену. Череп навскидку взвесил свою долю где-то на тысячу и четыреста солидов. Огромная сумма даже для судовладельца. Но. Для взгляда под определенным углом и она могла показаться маленькой. И вот, долго мыслив, Инла пришел к следующему логическому заключению: Спектра в их команде — совершенно лишний человек. Этот смурной тип и его липкая ручная тварь портили их добрую компанию. Раньше, эдак год назад, когда мрачный авантюрист еще не объявился здесь, они с Брианом являлись хорошими напарниками, тесно дружили и прислушивались к советам друг друга, весело проводя время. Теперь все обстояло иначе: владелец Бореалиса почти беспрекословно верил старшему товарищу, а доброго и мудрого Инлу считал шумливым идиотом. В миреловой компании Рашид сам становился как-то печален и скучен, словно Спектра заражал тленом окружающих — думал Инла. Опять вспоминая о горах добычи, распиханной по отсекам Бореалиса, Череп полагал, что его доля могла быть значительно лучше и больше, отсутствуй здесь Спектра. И справедливей — думал он, задетый этой никчемной четвертью прибыли, когда ему полагалась целая треть! И вот, раненый в одно место искатель приключений, омраченный жадностью к деньгам, счел великолепнейшей идеей избавиться от нелестного сопартийца, пока они в глубоком космосе. Подняв кресло в сидячее положение и выключив музыку, Инла вынул из объемистого кармана своего костюма самодельный нетбук. Подняв крышку устройства, он ловко прошелестел пальцами по клавиатуре, вбив команды в консоль. Еще очень давно Череп расставил по всем отсекам Бореалиса скрытые камеры и теперь мог свободно подсматривать за каждым углом судна. Пролистав трансляции, хакер остановился на каюте Мирела: авантюрист лежал в темноте на кровати и не шевелился. Листая дальше, Инла нашел Бриана, сидевшего у себя — на другом конце палубы, зевавшего и пившего чай за книгой перед сном. — Д-да-х, — Инла радостно выдохнул. Обстоятельства сошлись просто идеальные и весельчак решился на мокрое дело. Сложив шпионское оборудование, встав с седалища, он взял из отделений спинки своего кресла кобуру с пистолетом, застегнув на пояс, прихватил из аварийных припасов большой герметичный мешок, свернув в карман, и невзначай отправился в новую прогулку, перешагнув границу кабины. Его план выглядел просто идеально: ненужный в команде человек вдруг бесследно пропадет с корабля, оказавшись за шлюзом. Череп легко мог зачистить следы, удалить логи с бортсервера, так что Бриан не узнает ни о чем: ни об убийстве, ни о проволоченном по коридору трупе в мешке, ни об улетевшем в дикий космос Миреле. А даже если мягкосердечный и добродушный толстяк когда-нибудь догадается, то уже все равно не сможет вернуть мертвого к жизни и разделить ему положенную долю. Добравшись до чужой каюты, Череп присел на корточки, скорей развернул нетбук и вынул электронную отмычку, прилепив последнюю к замочной панели и мановением пары-тройки текстовых команд взломав. Механизм бесшумно открыл запоры, злодей взялся за дверную ручку, медленно потянул и ловко проник вовнутрь. Привыкая к кромешной тьме, которую развеивали лишь оранжевые огоньки от стрелок настольных часов, Инла на цыпочках шагал к силуэту, различимому на светлом белье кровати. Нащупав пистолет, вынув из кобуры и сняв предохранитель, беспринципный душегуб прицелился в туловище жертвы. Сомнения замедлили его на пару долгих мгновений, но набравшись смелости, вспоминая о сладостном богатстве, Инла надавил на курок: один раз, второй, третий, четвертый. Тихий свист раздался в холодном мраке каюты, пули вонзались в лежащее тело, однако то даже не шелохнулось от ранений, а потом и вовсе — исчезло на глазах убийцы, растворившись в темноте. — Miu? — послышался эхом кошачий голос. Инлу мгновенно осенило, что он стрелял в какую-то иллюзию. Пронзительный страх неожиданно настиг весельчака, проникая до самых глубин души. — А?! Ты где?! Ты где?! — ошеломленный душегуб вертел головой и топтался по окутанной тьмой каюте, водя пистолет охваченными дрожью руками. Плывущие гротескные тени и шорохи чудились ему со всех сторон. Не выдержав, Фаррагутский остряк в панике ринулся к двери, выскочив наружу в яркий свет. Перепуганный до самой смерти, он бросился с пистолетом к противолежащей стене, щурился от режущего глаза дневного сияния палубы и высматривал то брошенную открытой дверь, то глубины коридора, безуспешно пытаясь трезво мыслить и найти исчезнувшего Мирела: — Где ты?.. — испугано бормотал убийца под нос, сжимая рукоять пушки и вспоминая свою глупую шуточку про пулю с начинкой из пиццы. В ответ Инле слышалось призрачное эхо и скользило повсюду некое марево или непонятная рябь, тревожа яркий свет и воздух. Несчастный душегуб медленно пятился в сторону носа капера, стремительно теряя последние капли самообладания. Он четко осознал насколько идиотским был его «идеальный план»: он пришел с какой-то пукалкой убивать человека, который жил в трущобах и заставлял высраться кирпичами даже самых отбитых подонков. Ему казалось, что вот-вот и исчезнувший Спектра покажет себя, неожиданно настигнет его и внезапно убьет необычайной казнью, заставит серую слизь поглощать его заживо, задушит телекинезом или просто испепелит раскаленным воздухом. Вконец предавшись страху, Череп отчаянно побежал прочь: — Бриан! Бриа-а-а-ан! Он убегал в единственное место, где видел для себя убежище — к лицу живого человека. Добравшись до каюты напарника, Инла распахнул дверь и влетел вовнутрь: — Бриан?! — воскликнул он. Рашид и Мирел преспокойно сидели за столиком у дальней стены и распивали чай под уютным светом плафона. — О! Инла, — развернулся судовладелец. — Мы тут как раз придумали кое-чего. Слушай, если я или Спектра вдруг внезапно умрем, то нашу долю мы завещали в фонд помощи детям-инвалидам. Классная идея, да? Твою долю тоже завещать? Если ты, вдруг, умрешь? Ну, согласись, что всякое может случиться?.. М?.. Инла? Ты чего с пистолетом шастаешь? — Д-да так… я-а, а ты, вы… — промямлил обомлевший Череп, опустив оружие и спрятав за спиной. — Ты бегал в трюм стрелять? — А-э, га… бегал… — Ты как? Тебе не плохо стало? Убийца опять промямлил что-то невразумительное. В тихом ужасе и замешательстве он таращился на Мирела, сидевшего спиной к нему и пьющего чай, тарабаня пальцами по столу. Как он оказался здесь — Инла боялся вообразить. Не меньший ужас теперь наводил на него и Бриан, своими предложениями. — Мы можем просто отдать твою долю нищим, — сказал владелец судна, — если вдруг случайно умрешь. — Да-да! Все завещаю, — множественно кивал он словно умалишенный, пятясь к дверям. — Детям нищих инвалидов! Не отрывая дергающихся глаз от этих двоих, пытаясь вслепую нащупать дверную ручку окутанными агонией мандража руками и никак не нащупывая, он тяжело задышал, совсем теряя здравый рассудок от этого кошмара на яву. В конце концов обернувшись, схватив эту несчастную дверь, Череп распахнул и выбежал прочь, исступленно крича во всю глотку: — А-а-а-а-а-а!.. — Чего это с ним? — удивился Рашид. — Он пытался меня убить, — пожал плечами Спектра. — Убить?.. Ох! — сокрушенно прикрыл толстяк лицо ладонью. — Только не это… Промычав в свою руку, Бриан вскочил и бросился следом: — Вай, Инла! Успокойся, все хорошо!.. — Я тебя знаю! — вопил во всю глотку Череп, бегая из отсека в отсек. — Ты такой же как и он! Вы все тут отморозки, двинутые на голову! Будете сидеть и пить чай, как будто ничего не случилось, а потом кокните меня! И трупак в шлюз кините! И деньги мои станете бомжам раздавать! — Инла! Не бойся, мы не станем тебя убивать. Отец мой богатый, я отдам тебе половину своей доли, если хочешь. Мне главное только научная работа… Устало и претягчайшим образом вздохнув от этого бедлама, Мирел сидел и допивал чай. Перепугался он не менее, чем несостоявшийся душегуб, и едва ускользнул из темной каюты, скрывшись за оптическими иллюзиями. Теперь странник искренне жалел, что не остался греться у эш’фарской печи и строить бизнес-империю полотенечного магната. Даже радость от полного трюма добычи меркла и портилась несносными сокомандниками, чьи головы забиты пиццей, дурацкими шутками и детскими обидами. Казалось, что все что могло произойти уже произошло, но вот — внезапно раздался воем сигнал тревоги: — Wu-u-u! Wu-u-u! Wu-u-u! — Ох, корабль! Вахта брошена! — спохватился Бриан, рысью с громким топотом помчавшись в кабину и залетев сквозь гермодверь. Он и Спектра прибежали где-то одновременно и уселись в пилотские кресла. Проверяя строки новостей и навигационную сетку, они увидели то, чего не хотел увидеть ни один путешественник. В нескольких тысячах километров пред носом Бореалиса была замечена целая субдивизия Стражей — восемь фрегатов и два крейсера, идущие прямиком к ним навстречу. — Только не это… — испуганно пролепетал толстяк. — Что делать? — Чего там? — явился Инла, неуверенно выглядывая из-за края гермодвери. — Здесь Стражи! Теперь они все трое вместе и по настоящему испугались до усрачки. Бриан взял ручное управление и скорей разворачивал Бореалис, бегство не имело абсолютно никакого смысла, но в панике и смятении от безнадежного положения он не придумал ничего лучшего. Ауксиларии не замедлили ответить на резкую смену курса, один из крейсеров открыл огонь по грузовику, бриллиантово-белый луч метко ударил по цели, вихревой щит капера принял на себя удар, рассекая и расшвыривая во все стороны неистовые потоки энергии. Яркая плазма вертелась вокруг судна, ослепляя сенсоры и экипаж, по визуальной панораме пошли разноцветные помехи во всем спектре, смешавшие звездную панораму в кашу. — Нам крышка! — пришел в себя Череп, подойдя к товарищам и схватившись руками за пилотское кресло. — Что делать?! — вопрошал снова Рашид. — Уходить слипстримом, — ответил Спектра, — выхода нет! — Да! — согласился Инла. — Иначе нас сейчас превратят в кусок хлама! Капер отчаянно драл когти, словно преследуемая лань в степи от прицелов охотничьих винтовок, обреченная на неминуемую смерть. Мирел запустил экстренный поиск тайных троп, на визуальной панораме мелькали одно за одним синие пятнышки слипстримов, различаемые тахионными сенсорами. Безжалостные Стражи тем ходом выстрелили снова, с той же изощренной меткостью поразив нерасторопную цель. Щит капера снова изо всех сил боролся с натиском луча раскаленной материи, но под конец дал сбой. Остатки струи прошлись разрушительным касанием по спине Бореалиса, мастодонта сильно встряхнуло, бронеплиты вздувались словно кипящее пеной молоко, отводя энергию от нежных внутренних конструкций: — Внимание! Сбой вихревого щита! Повреждение брони! — мягким голосом предупредила автоматика. — Me-e-ew! Me-e-ew! — испуганно плакал сфинкс, мечась по коридору. — Цицерон! — спохватился вскочить Мирел, убегая из кабины. — А?! — обернулся Рашид. — Выбирай уже точку, пока нас не сожгли! — уселся Инла на освободившееся место и пристегивался ремнями. — …Цицерон! Цицерон! — разыскивал авантюрист кота. Синие пятна проносились мимо грузовика, Череп нажал на консоли кнопку старта, инициировав процесс аварийного перехода по случайной тропе. Тем временем хладнокровные роботы-убийцы не ждали уничтожить цель, выстрелив в третий раз. Поток плазмы пронзил корму мастодонта, уходящего сквозь разрыв ткани пространства. Палубы Бореалиса схватила дикая тряска, а космическая панорама вмиг сменилась бледно-голубой дымкой, Инлу и Бриана вдавило в ремни жесткой перегрузкой, пред их потемневшими глазами промелькали белоснежные пики и горные хребты. Не успели ошеломленные авантюристы что-либо предпринять, как судно врезалось в одну из вершин, броня сокрушала на дикой скорости вековые скалы и рассыпалась в дребезги по всему брюху. Отчаянно гремел сигнал тревоги, шли потоком сообщения о массовых сбоях систем и отказе привода. — Отстреливаем кабину! — кричал приплющенный Фаррагутский парень. — Но Мирел!.. — пищал Рашид, беспомощно направляя тангаж вверх. — Мы сейчас разобьемся! — скорей дернул Инла аварийный рычаг под консолью. Бронекапсула пробила макушку гибнущего мастодонта и взмыла высоко в небо, полыхая чадящим пламенем химических двигателей. В тот момент Спектру угораздило находиться посреди разрываемой на куски палубы. Охваченная взрывом кормовая часть судна, потолок, пол, переборки, мебель и тонны кропотливо собранной добычи разлетались по яркому голубому небу вместе с рассыпающимся на ходу кораблем. Чудом заметив среди отрываемых в воздух предметов визжащего от ужаса сфинкса, Мурхада бросился в неизвестность вслед за ним: — Цицерон! — окутав себя обтекаемой оболочкой, Мирел настиг в полете питомца, схватился за лапу и крепко прижал к себе. Облако нанитов сплелось за его спиной как два огромных вороных крыла, воспорхнувших на потоках воздуха, уносивших человека и кота прочь от гибнущего в крушении судна. — — — — В неизвестном месте. Спустя 5 минут. Стояла дикая природная тишина, сырой туман окутывал неведомую долину, затерянную среди острых гранитных скал. — Ну что ты? Все хорошо, — гладил Мирел кота, присев на корточки. — Mr-r! Mr-r! Mr-r! — Цицерон довольно прикрыл веки и громко урчал, стоя одетыми в скафандр лапками на промозглой зеленой траве. Переминая ступнями, сфинкс все хотел забраться на руки человека. Взяв кота и поднявшись, Мурхада вдохнул полной грудью холодный и насыщенный озоном воздух дикой планеты. По всей округе валялись ошметки великого мастодонта и рассыпались словно град осколки его толстого панциря. Небо и верхушки горных хребтов скрывались густыми серыми тучами, а глухая тишина неведомого мира прерывалась лишь мурчанием Цицерона и незаметным шумом ветра. Хорошо осмотревшись, юноша пошел вниз по долине, куда видел падающей основную часть Бореалиса и спланировавшую кабину. После двух пережитых кораблекрушений и прыжка сквозь слипстрим, Спектра ни о чем не беспокоился. В некоторой степени его спокойствие обуславливалось обыкновенным шоком, испугом, с которым мысли странника все еще остались на борту разрывающегося на куски корабля. В другой степени, все материальное в жизни, все излишние достатки и сверхмерные до непотребства приобретения начали казаться ему временными и малосмысленными до полной тщеты. Где их добыча? Где реликвии на тысячи солидов? Все разлетелось по небу, рассеялось словно пыль, свидетельствуя, что внезапно схватить и благополучно унести — это две совершенно разные вещи. Одно дело обладать чем-либо и совершенно другое — иметь возможность воспользоваться обладаемым. Они и не унесли, и не воспользовались. Их планы разрушились из-за банальной жадности и глупой безалаберности. Дорога все шла и шла среди обомшелых валунов, лишайников и устланных невысокой травой кочек. Густой туман пронизывали моросящие капельки дождя, Цицерон прижимал к голове замерзшие уши, а продрогший авантюрист все шмыгал носом, решив плотно окутаться облаком нанитов, задействовав то в качестве обогревателя. Дивный и суровый пейзаж расслаблял глаза Спектры и заставлял изумляться тому, как они не застряли над солнечной короной, а попали в столь приятное и вполне жизнепригодное место. Неизвестно было, в какой именно части вселенной это «место», но отчаиваться путник точно не собирался. Через пару километров высокие подножья гор постепенно расступились, исчезнув из вида за густым туманом. На пути авантюриста начали все чаще встречаться обломки Бореалиса: упавшие с высоты куски переборок, встрявшие в землю конструкционные массивы, расшвырянные вещи и смятые коробки. Вскоре Мурхада наткнулся на огромный вал из коричневого грунта, идущий словно стена вдоль спуска долины. Постаравшись взобраться на него и осмотрев, авантюрист понял, что это выкорчеванный след от падающего грузовика, буквально вспахавшего собой землю. Отправившись вместе с ним вниз, Мирел наконец добрался до самой крупной части погибшего капера. — Эх! — не без горести вздохнул странник. Великолепный Бореалис теперь представлял из себя печальное зрелище: вся нижняя часть, трюм и корма разлетелись в хлам, обглоданная верхушка грузовика закончила жесткий тормозной путь у какой-то скалы, уперевшись в нее носом и застряв во влажной земле. Таковы были крушения кораблей на планеты, одним словом — сплошное месиво. Без работающего двигателя невероятно тяжелый летающий противоядерный бункер превращался просто в «кирпич», который беспомощно разбивался в дребезги при падении. Подбираясь к остову, старатель находил разбросанные по вспаханному грунту вещи из кают-компании, их богатый провиант, вкрученные в половые плиты велюровые кресла, многочисленные разбитые, смятые и покоцаные ящики с реликвиями из передних кают, и даже ящики вполне целые, а также остальное прочее. Все было не столь и ужасно плохо — подумал Мирел. Во всяком случае, голодная и холодная смерть их не ждала. Обыскивая чего попадалось под ногами, он нашел теплую серую накидку, укутавшись в нее вместе с котом. Обойдя вокруг останки Бореалиса и внимательно разведав нанооблаком, авантюрист обнаружил в относительной сохранности часть палубы вблизи лифта и даже первые один-два носовых отсека с каждого борта. Мирел вспомнил, что там хранился саркофаг и захотел узнать чего с ним сталось: Оставив Цицерона в коробке с теплой накидкой и открытой банкой тушенки — чему кот совершенно не возражал, юноша пошел на восхождение по разорванным внутренностям капера, найдя дорогу в покоробленный и заваленный огрызок жилой палубы. Вскрыв термитным огнем заклинившую дверь на правом борту, Мурхада наконец добрался к цели: темпоральная капсула мирно лежала привинченной в центре пустого отсека с голыми стенами, не потерпев особого вреда. На полу валялся раскиданный петлями слишком длинный силовой кабель, которым запитали устройство от судовых систем. Подобравшись к саркофагу, Мирел глянул на маленький дисплей, где вместо зеленых огней горели красным цветом непонятные сообщения об ошибке. Свалив вину на внезапный обрыв питания или тряску удара, Спектра печально вздохнул, усевшись на пол отдохнуть. Бросать здесь циви Картерия однозначно не следовало, но и разбудить было слишком опасно. Решив сначала встретиться с соратниками, если те живы, и ничего без них не предпринимать, Мурхада собрался уходить и напоследок, слегка безрассудно, нажал кнопку отмены на дисплее саркофага. Экран снова загорелся дружелюбным зеленым цветом, а доселе неподвижная крышка капсулы вдруг зашевелилась и заскрипела. Археолога пронзил жуткий испуг, за которым вмиг забылось кораблекрушение, встреча со Стражами и вообще все на свете. Спотыкаясь на своих двоих, Спектра скорей отпрянул к разломанной двери и спрятался за угол. Он хотел и замуровать каюту, и убежать, и остаться посмотреть, и поговорить, и не паниковать, но вместо того всего лишь застыл в ужасе и глядел на раскрывающийся темпоральный саркофаг с неведомым преступником, которого бросили на подбитом фрегате. — Uh… — изнутри высунулись две крепких смуглых руки, схватившись за бортики. Следом поднялась фигура молодого парня в белой майке, имевшего пепельно-желтую кудрявую шевелюру. — Ea? Monitor?.. Kloaka maxima… Ловко перемахнув ногами из капсулы и уверенно встав на кривом полу в свой внушительный рост, древний человек недоуменно глядел на голый пустой отсек и юношу в черно-зеленом скафандре, продолжая ругаться на ланиакейском. Пробужденный оказался совершенно безоружен и не имел на себе ничего, кроме упомянутой майки, серо-синих милитари-штанов и сапог. Обомлевший искатель приключений на свою пятую точку скорей нащупывал в кармане КПК, чтобы включить переводчик и наладить контакт. Древний человек не отводил от него пристального и нервного взгляда фиолетовых глаз, следя за каждым движением словно матерый хищник. Вдруг замолчав и заподозрив нечто неладное, он сорвался с места как бешеный и ринулся напролом в прожженный дверной проем, одним ударом снеся тщедушного юношу и убежав прочь. — А-а?! — Мирел отлетел и больно рухнул в коридор, выронив КПК. Несчастное устройство выскользнуло из его пальцев, далеко укатившись. Нерасторопно поднимаясь в кривом пространстве и ловя телефон, он слышал уносящийся в сторону лифта громкий топот сапог, недоуменные крики и скрежет металла. Контакт с пробужденным пошел по самому наихудшему сценарию, не считая стрельбы и убийств. Встав на ноги, горе-авантюрист переметнулся к внутренней стене и осторожно искал убежавшего облаком. Циви Картерий стоял возле края уцелевшей части левого коридора, рассматривая пейзаж кораблекрушения. — Эй?! — крикнул Мирел через переводчик, шагнув чуть поближе. — Не бойтесь, все хорошо. — Что это за место?! Вы кто такие?! Сколько лет я лежал в этой штуковине?! — спрашивал нервный голос Клавдия. Разыскивая выход из западни, он то метался у двух запертых дверей, то пытался нащупать спуск из коридора по разорванным внутренностям судна. В конце концов, ланиакеец схватил подвернувшуюся под ногами длинную железку, прильнув с ней к стенке в боевом положении. — П-примерно восемьсот лет. — Не фрахтуй мне мозги! Какие в задницу восемьсот лет?! — пылко воскликнул тот. — Что за чушь?! Ты из мятежников?! Эти поганые придурки меня не в рабство же продали?! — Нет. Вы на борту капера Бореалис, он потерпел кораблекрушение, — объяснял Мирел, стараясь сохранить спокойствие и вспоминая краткую инструкцию по контакту с пробужденными. — Гражданская война закончилась. Республики уже восемьсот лет как не существует, мятежников тоже не существует. — Что за околесицу ты несешь?.. — недоуменно пробормотал Картерий. Затихнув на минуту-другую, он все крепко сжимал импровизированную биту и бормотал нечто под свой нос. Спектра ничего не делал, ожидая и наблюдая за действиями ланиакейца. Тот, наконец, перестал ощущать исходящую угрозу и сам подал голос: — Эа! Как тебя там?!.. Как тебя звать? Ты виридианец? — Мое имя Мирел Мурхада, я старатель — искатель древних реликвий, — представился он. — Я нашел вашу темпоральную капсулу на подбитом фрегате, произошел какой-то сбой и она случайно открылась. Вот, так я вас нашел и так вы оказались здесь. — И куда ты меня вез, скажи на милость? — На планету Аграстес. Это сейчас очень цивилизованная планета, основанная выходцами из корпораций Республики. Там пробуждают спящих и помогают им освоиться, дают жилье и еду. — Никогда о такой не слышал. А с корпорациями я иметь дел не хочу. Где мы упали? Где ближайший вольный порт? — Не знаю. Мы прыгнули через слипстрим и оказались в неизвестном месте. — Нда… — тяжело вздохнул Клавдий. Оторвавшись от стены, глянув еще раз с высоты на дикие пейзажи и развороченные внутренности грузовика, пробужденный начал осторожно ступать в сторону собеседника. — Ты вооружен? — Эм… Мои руки пустые… — Ты точно не мятежник? — осторожно выглядывал Картерий в заворот дуги коридора. — Ты не из этих мерзавцев-генетиков, которые над людьми опыты ставят? — Нет. Я просто путешественник. Пробравшись мимо двери лифта, он наконец увидел Мирела, «безоружно» стушевавшегося под стенкой. Ланиакеец миролюбиво улыбнулся и опустил кривую железяку: — Извини… что ударил. Просто испугался немного. — Ничего страшного, — ответил Спектра. — Скажи еще раз, как тебя звать? Ты говорил, а я сразу забыл от всего нахлынувшего. — Мирел Мурхада. — А меня Клавдием… — — — — — В неизвестном месте. По прошествии получаса. Немного отойдя от случившегося, а между тем наладив обоюдный контакт, Мирел спустился с Клавдием вниз и усадил его отдыхать в более-менее удобоваримом уголке под обломками Бореалиса, собрав туда несколько ящиков и представив Цицерона, произведшего хорошее впечатление. Пробужденный не хотел сидеть на одном месте дольше десяти секунд и стал помогать незнакомцу обыскивать площадь вокруг капера. Так они нашли портативный обогреватель, посуду, воду и немного еды, устроив лагерь. Закипятив воды, Мурхада заварил некий «успокоительный чай», банка которого валялась под ногами, и угостил тем ланиакейца, снова вернувшись к вопросам пробуждения, условности настоящего, относительности будущего и безвозвратности прошлого. Циви Картерий уже несколько осознал миновавшие века, чему помог красочный пейзаж кораблекрушения. Несмотря на пылкий эксцесс первых минут, он проявил себя человеком с твердым характером и адамантитовой выдержкой, учитывая все обстоятельства. Многие на месте Картерия реагировали значительно хуже, истерично кричали, бились головой об стену, с паникой бегали из угла в угол, требовали магистрата, нервно смеялись и не хотели верить ни единому слову о прошедших веках. Усевшись по устроению лагеря на ящикостуле, Клавдий вежливо пил предложенный чай, старался внимательно разобраться в случившемся и задавал собеседнику целый ворох вопросов: — …И Республика совершенно исчезла? Кроме этого Агра… Агре… Как его там? — Аграстеса, — сидел юноша в полумраке под сенью обломков капера, держа на руках Цицерона. Между людьми находился импровизированный столик и раскаленный обогреватель, поток теплого воздуха разгонял холодную сырость и заодно медленно кипятил им воду. Спектра так или иначе не забывал, что имеет дело с неким опасным и очень прытким заключенным и старался блюсти всевозможную осторожность. Но вместе с тем старателя одолевало любопытство говорить с человеком восьмисотлетней давности, «одушевленным древним артефактом», который всего-навсего час назад был жителем Республики, для которого прошлое пока остается настоящим. Клавдий Картерий имел внешний вид типичного ланиакейца: фиолетовые как пурпур глаза, кучерявые волосы белокурого оттенка и столь же белокурые брови, идущие в контраст со смугловатой кожей цвета бронзы, рыцарские черты лица, толстые губы, мощные скулы, а также благородную переносицу широкой и гладкой формы. — Аграс-теса, — повторил Картерий. — Аграстес это бывший Фулкрум-Прайм, столица корпорации Фулкрум. Его законсервировали во время гражданской войны. Потомки директоров Фулкрума вернулись туда через триста лет из галактики Зеленой Мглы, гм… галактики Nova-Galica, по вашему… В фундаменте города нашли множество темпоральных убежищ с уснувшими сотрудниками корпорации и детьми-беженцами. Потом на Аграстес стали пребывать иммигранты со всей вселенной, сейчас там очень огромный мегаполис. — Вот дела… Залетал я на Fulcrum однажды. Шла большая стройка, все смотрели на то кольцо… Говорили, оно какое-то уникальное… Э-хех… — отпил Картерий чаю из кружки. — И много таких «счастливчиков» как я? — Миллионы. Раньше капсулы находили большими партиями, а сейчас очень мало. Но временами встречают убежища или пассажирские корабли, откуда пробуждают целые группы. — Ясно, ясно. А ты чем занимаешься? Я конкретно и не понял. — Я старатель, — повторил Мирел недавние слова, — исследую руины Ланиакеи и прочих древних цивилизаций. По нашим взглядам древних. Собираю ценные реликвии и продаю, частью оставляю себе и исследую. Нынешний уровень технологий значительно ниже того, что было в ваши времена. С исчезновением Ланиакеи произошел сильный упадок, только сейчас все потихоньку восстанавливается. — Ты вроде сказал, что не один? — Со мной были еще двое: Инла и Бриан. Они катапультировались с кабиной… Приземлилась куда-то за те хребты. Они должны скоро добраться сюда, если живы. — Ваш корабль выглядел как старая варварская развалюха, если честно, — окинул он взглядом массив рухляди. — От того я испугался. — По нынешним меркам, он считался очень неплохим, — выпустил Мирел кота на землю. — Сколько тебе лет? — 24. — Так ты и не старше меня, — улыбнулся Клавдий. — Мне 38. В свое время я считался шпаной. — И сейчас будете считаться, — кивнул археолог. — Ну-ну, поуважительней со старшими, — отшутился он. — Получается, ты собираешь старые вещи и продаешь. Это прибыльно? — Да, но очень опасно… Как видите, — пожал плечами авантюрист. — Там где реликвии, там обычно и Стражи — то есть Ауксиларии, они вышли из-под контроля, нападают на всех без разбора и сторожат остатки ланиакейских агломераций. — Знаю! — махнул рукой Картерий. — Вы щедро отделались от них. Эти поганые железяки еще на моем веку слетели с катушек! И никто не знает почему. Сейчас разобрались уже? — Нет. — Так вот, корпорации втюхали Сенату этот автоматический флот, который подвел в самый нужный момент и оказался в руках одного чокнутого самодура — местного консула. Будь у Республики корабли с живыми людьми, такого бы не случилось! — пылко негодовал Картерий. — Скажу откровенно: у меня аллергия на весь этот искусственный интеллект! Супер-сверх-интеллект — или как там эту байду кличут? А хуже всего говорить с ИСИ-юристом!.. Сейчас эти ИСИ тоже исчезли? — Считаются редкостью. — Ну вот! Хоть что-то хорошее и светлое в будущем, — кивнул ланиакеец. — Miu! — Цицерон все крутился возле сапог хозяина и норовил снова залезть к нему на колени, так или иначе чувствуя себя некомфортно без мягкой лежанки, царского лотка и автокормушки, а вдобавок еще в пробирающем насквозь холоде, морозившем нежные уши сфинкса. — Mr! Mr, mr, mr! Mr-mr-r-r-r!.. — Эй, иди ко мне, — подзывал Клавдий зверька рукой. — Т-ц! Т-ц! Иди сюда, т-ц! Т-ц!.. — Mr-r! — приближаться к чужаку кот не осмелился и прятался под локтем старателя. — Как его звать? — Цицерон. — Ты назвал кота в честь гороха? — хмыкнул Картерий. — Его назвали прежде меня, — ответил Мирел, глянув из-под навеса обломков на горные пейзажи. Потихоньку вступили в свою власть сумерки, тучи местами рассеялись и на бирюзово-золотистом покрове неба зажигались первые звезды, подавая надежды скоро узнать точное местоположение. — Прохладненько здесь становится… — продрогнув от задувавшего к ним ветра, ланиакеец растер голые предплечья своими ладонями. — Я не привередлив к погоде, но мороз в одной футболке едва переживу. Картерий оглянулся к собранной ими куче вещей, лежавших в коробках. По-хозяйски порывшись там, разыскивая хоть какую-нибудь удобоваримую тряпку, парень, к своему разочарованию, не смог откопать ничего кроме парадного кителя. — Хорошо смотрится в таких местах, да? — сказал Картерий, от безисходности надевая на свои плечи роскошный офицерский костюм благородного темно-синего цвета, украшенный рубиновой фурнитурой и витиеватой золотистой вышивкой. К еще больше досаде пробужденного, эта церемониальная тряпка была на ощупь как стекло и совершенно не грела. — Хих… — Чего смеешься? — поправил он рукава и угловатый воротник. — Мне идет? Мирел многозначительно пожал плечами. Парадный мундир прекрасно шел к благородному лицу статного ланиакейца и его пышной светлой шевелюре, будучи как бы на своем законном месте. В какой-то миг старателю даже показалось, что он видит еще одного капитана Зиберта. Сходство двух незнакомых людей, родом из разных эпох, было не столь по внешности, сколь по повадкам и манере держать себя. — Что у тебя за язык? — спросил Клавдий. — Ты виридианец? — Да, в большей степени. — А Виридия стала сильней после этого бедлама? Что сейчас вообще творится за границами Республики? — Трудно сказать… — встал археолог на ноги, залив греться новую порцию воды в жестяной банке, стоявшей на обогревателе. Пока жидкость шебуршала, Мирел разминал ноги и прогуливался вокруг лагеря, продолжив говорить: — Здесь почти никто и ничего не знает конкретного про Доминион Виридии. После Коллапса, Стражи отправились воевать с ними. Одни виридианцы отступили вглубь своего пространства, их сейчас называют Высшими виридианцами, они живут своей непонятной жизнью и порой вмешиваются в дела других народов. Другие виридианцы смешались с бретонцами и основали несколько государств в галактике Зеленая Мгла: Звездную Конфедерацию, Содружество Свободных Миров, Вторую Республику и Пионское Королевство. Зеленая Мгла сейчас как бы центр вселенной. Она соединена с четырьмя другими галактиками, там живет больше всего людей, относительно безопасно и освоено много пространства. Аквитания это как бы мусорка и дикие джунгли, среди которых Аграстес и несколько безопасных торговых маршрутов. Виридианский язык сейчас называют «иномирный», на нем говорят на Аграстесе и при торговых отношениях. На Аграстесе тоже живет много бывших виридианцев, но его жители называют себя «циадами»… Эм, кроме того, исчезла несколько веков назад Мешрайская Империя. Точней, распалась на отдельные клочки, после внезапного исчезновения их столицы — Кара-Серай. Мешраи воевали с народом джайлири из галактики Ветсор, однако начали проигрывать. джайлири одолели их и уничтожили все корабли мешраев, разрушили их станции, города, промышленные объекты и стерли почти все их знания, превратив в дикарей. Когда перед окончанием войны джайлири наступали на Кара-Серай, планета внезапно пропала вместе с остатками флота… — Мда. Многовато я пропустил… — внимательно слушал все это Картерий, держа в руках кружку и наблюдая за ходившим туда-сюда рассказчиком. — И куда исчезла эта Кар-Серай? — Никто не знает. Все случилось почти четыре сотни лет назад, многие исследователи стараются найти планету, однако безуспешно, — ответил Мирел. — А еще сейчас живет много эш’фаров. — Кто-кто? — недоуменно хлопал глазами ланиакеец. — Их не существовало в ваше время, это такой народ маленьких пушистых карликов, — пытался жестами описать Спектра, — они… Скитаются повсюду, собирают мусор. Они тоже люди, но геноморфные. Они как бы мутировали в результате генетических экспериментов. Вот так. — Мохнатые карлики-мутанты… Выпью-ка я еще успокоительного чаю… Взяв со стола заварник, он налил себе полную кружку коричневого травяного зелья. Неторопливая беседа о прошлом, настоящем и будущем продолжалась. Циви Картерий вдоволь напился успокоительного чая со сладким и откинул спину на обломки Бореалиса, не прекращая неутомимо разбираться в случившемся, расспрашивая всевозможные мелочи о положении дел в Аквитании, о последних новостях, об Аграстесе и Директорате, о том какие сейчас корабли, какие скафандры и оружие, чем занимаются эти непонятные старатели и прочий авантюрный люд. Мирел давно нисколь не следовал «протоколу» и глупым советам контактерской инструкции, весьма пространно описывая события внимательному слушателю, то и дело вставлявшему комментарии. Так прошло минимум четыре часа, на неведомой планете уже стемнело и Спектра зажег попавшиеся среди обломков фонари, рассеявшие мрак. Вопреки ожиданию ночного холода — воздух немного потеплел, а звездное небо безнадежно скрылось во мраке туч и непроглядная темнота встала кругом лагеря. Клавдий тем ходом поднял другую тему: — Пожалуй, и мне стоит рассказать о себе немного. Гм, я тоже был путешественником. У меня был свой корабль, грузовик примерно как у тебя… — глубоко вздохнув, Картерий ссутулился и печально опустил голову, оперевшись локтями на колени и рассматривая затоптанную землю. — Я занимался разной халтурой, возил грузы и пассажиров, немного приторговывал, выполнял заказы… Бывало меня заносило слегка, я дрался частенько в портах… Напивался и дрался… Дрался трезвым… Еще нанимался в охрану конвоев… Дела шли отменно, частным каперам хорошо работалось на фоне бардака гражданской войны. Случались и проблемы из-за этой околесицы, приходилось бросаться туда-сюда, лавировать между силами… Ты и твои друзья ведь хорошо проверили мою капсулу? — Не знаю, вроде да. — И ты прекрасно знаешь, что там написано крупными буквами «преступник-рецидивист»?.. М? — поднял Картерий смуглое лицо. Фиолетовые как пурпур глаза пристально взирали на Мирела, который опасливо замер, не зная что и ответить непредсказуемому заключенному, осмелившемуся на столь дерзкое признание, пусть то и было обоюдно очевидной вещью. — Эгм… — Точно знаешь, — чуть кивнул Клавдий, выпрямившись и сложив руки на груди. — И молчишь? И боишься спросить, чего же я натворил? Сколько я убил, ограбил, изнасиловал?.. Знаешь, а я не собираюсь малодушно юлить, отнекиваться и привык быть честным с людьми! Вот как все было: однажды я не понравился парочке военных офицеров. Меня приняли за пособника мятежникам, быстренько арестовали, отобрали капер, все вещи и отправили для разбирательств на одну военную базу. Именно на том фрегате, до которого добрались твои с подельниками ручонки. Собственно, на этой ноте и душещипательный конец моей драматичной истории, а дальше ты все знаешь лучше меня… Эх! Вот так оно — просто и незамысловато… Думаю, я избежал скверного исхода. Тогда были готовы обвинить кого-угодно и в чем-угодно, отдав под трибунал. — Возможно это не мое дело, — сказал Мирел. — Приятно, что ты не лезешь в чужие дела. Но теперь между нами стало меньше недоразумений, верно? Археолог промолчал, неоднозначно пожав плечами. Откровенность Картерия не уменьшила его настороженности, он снова вспоминал положения «протокола» и желал поскорей избавиться от этого дерзкого типа, имевшего явные повадки матерого пирата-уголовника. Сделав признание, он сел посвободней и стал выглядеть уверенней, дерзко улыбнувшись слушателю. — Почему вы не разбудили меня сразу? Вы испугались, что я захвачу корабль? — Все могло быть, — туманно ответил старатель. — Я не любитель таких мерзких подлостей! — гневно поморщился Клавдий, с горяча замахнувшись рукой и чуть не ударив кулаком по ящику. — В мое время все и полетело в тартарары лишь от того, что люди обманывали и предавали за просто так! За мимолетную выгоду!.. Гхм, эх… И меня пару раз предали… А ты вытащил мою шкуру из того куска рухляди, напоил чаем, успокоил, рассказал все про все — я тебе огромный должник и очень благодарен. — Не за что, — вздохнул авантюрист, безразлично пожав плечами. — А-эх! — зевнул Клавдий, глянув на иссиня-черное небо, а затем бледное лицо старателя. — И ты хорошо знаешь настоящее, но интересуешься прошлым — верно? А я хорошо знаю прошлое, но хочу узнать настоящее. Вот, мы могли бы неплохо помочь друг другу, коли выберемся из этой переделки живыми. Если твоя команда вдруг умерла, то могу стать тебе надежным напарником. — У меня уже есть напарник. — М? — нарочито заглянул Клавдий под чужую руку. — У твоего напарника лапки. Он не способен ни держать пистолет, ни управлять капером. Будь уверен, что я не привередливей его! — Miu! — с ревностью возмутился Цицерон. — Обнадеживает, — саркастично хмыкнул авантюрист. — Слушай, а вот что… — снова откинулся ланиакеец спиной на металлолом, задумчиво прикрыв губы указательным пальцем. — А вот если я помню парочку мест, где в мое время лежали тайники с деньгами и драгоценностями? О них мало кто знал тогда и наверняка забыли сейчас, гм… Мы, ведь, могли бы забрать их? — Смотря о каком конкретно месте речь. Возможно тайник уже разграблен. — В зоне колонизации, — как называли когда-то Серый Залив. — Он принадлежал одной пиратской банде, которая нарвалась на остатки военного флота и вся передохла… Я так, говорю это все… Просто не хочу застрять тут на всю жизнь и умереть дикарем… — Э-эй! — вдруг послышались из темной глубины крики, — Спе-е-е-ктр-а-а-а! Это ты?! — Гм? — настороженно приподнялся ланиакеец, рефлекторно схватившись за первую попавшуюся дубину. Вскоре к свету лагеря явились Инла и Бриан. Потрепанные как бродяги, усталые, выкачанные в грязи и с рюкзаками на плечах. — Эа? А что это за тип? — недоуменно вопросил Череп. — Клавдий Картерий, — безразлично пожал плечами Мирел. — Мы узнали наше местоположение, — устало вздохнул Рашид. — мы влипли в аномалию, в пространство Хассарда, где-то возле юго-западного края Аквитании. — Осталось только придумать как выбраться из этого дерьма, — сказал Инла. — Ничего… Как-нибудь выберемся.