Vielleicht vielleicht

Германия. Мюнхен. Дмитрий до сих пор не понимал как он, бывший русский военный оказался в роли охранника в оцеплении на концертах в душном популярным у молодежи клубе. Свет был выключен, ярко светили красные и голубые огни на сцене, пьяная немецкая молодежь во всю надрывали глотки подпевая песням, языка которого Дмитрий совсем не знал. Он и английский знал почти поверхностно, всё же, ему велено не языком шевелить а наблюдать за порядком и как бывший военный Дмитрий четко следовал приказам, не делал ничего лишнего, не говорил ничего лишнего. Он переехал из Роткова в Мюнхен не из-за собственной прихоти, которой никогда не следовал, просто его младшая сестра Анна настолько преуспела в микробиологии, что девушку пригласили в Мюнхен а та пригласила брата: после раннего увольнения со службы, всего в тридцать пять лет Димитрий погрузился в депрессию, хоть как и истинный русский мужик не принимал этого. Сидеть на шее у младшей сестры не позволяла совесть и характер а работа охранником в ночном клубе сама нашлась в виде листовки дрожащей на ветру, с его крепким телосложением приняли сразу же, немка в очках нервно оглядывала его всё собеседование. Плюх. Кто-то из пьяной толпы уронил дрожащими руками стакан с воняющим рыбой пивом прямо под ноги охранникам у сцены. Дмитрий задушенно вздохнул полной грудью обтянутой черной водолазкой с горлом, обтягивающую его крепкую фигуру с бейджиком охранника, воздух в клубе был спертый, запах алкоголя, рвоты, пота окружал со всех сторон. Русский поморщился — молодежные панк группы он не понимал и в России, бессмертный КиШ не в счёт — в Германии это вывелось на новый уровень непонимания. Вся эта молодежь была словно в экстазе, крича во всё горло что-то, подпевая, прыгая, словно единый организм. Сегодняшняя причина появления Дмитрия и его коллег по охране, Лестера, рыжего парня с татуировкой на руке, Ноа, который постоянно поправлял очки и темнокожего Грега — молодежная панк рок группа Zitrusfrüchte des Meeres — четверо молодых парней скакали по сцене чуть ли не на рогах. Барабанщик тряс головой длинных волос с такой силой что казалось она сейчас отвалится, два гитариста тоже устраивали шоу, имитируя экзекуцию, но вся пьяная немецкая молодежь зачарованно смотрели на фронтмена — Ян Хилл — как сказал Дмитрию Ноа — парень максимум двадцати пяти лет, высоченный под два роста и стройный, с очень длинными ногами в широких черных брюках карго с цепями и кожанке на голый бледный торс тряс головой черных волнистых волос мокрых от пота с таким остервенением, словно это был отряд экзорцизма, что толпа почти ревела от восторга. У солиста, Яна, был глубокий приятный голос, орущий так, что охрана у сцены едва ли не вздрагивала, Ноа едва слышно ругался на английском каждый раз когда Ян особо громко кричал в толпу, плюясь со сцены. У юноши были накрашены черным лаком ногти, уже с заметно потрескавшимся, пирсинг кольцо нижней губы и довольно таки миловидное бледное лицо с зелёными глазами и густыми бровями. Если бы они были в России, Дмитрий назвал бы его педиком. Впрочем, это не помешало бранить весь состав группы, а особенно смазливого солиста. В мыслях конечно же, возмущающийся Ноа отрывался за него: — Что чёрт возьми они находят в этом аду? — Драйв? — ухмыляется ему Лестер, подначивая Ноа начать ссору. — Таким консервативных скучных парням вроде тебя не понять... — Заткнулись оба, — рявкнул Дмитрий, незаметно потирая переносицу. — И так голова словно сейчас разорвётся на части. Но потом ситуация приняла довольно таки страшный оборот, который должен был случиться рано или поздно— когда Ян Хилл начал кричать во всё горло: "VIELLEICHT SIND DIE LEUTE VÖLLIG VERRÜCKT GEWORDEN!"* — толпа пьяных и возможно под кайфом людей взорвалась и начала напирать на ограждение сцены, пытаясь забраться на сцену. Дмитрий вздрогнул, небольшое скользкое ощущение внезапной тревоги дёрнулось в груди, наблюдая за безумной толпой и тихо выругался, на русском языке, взглядом соглашаясь с напарниками, что ситуация выходит из-под контроля и по-хорошему и по правилам, артистов пора уводить со сцены ведь те своим отвязным видом и поведением откровенно провоцировали толпу на шоу. Однако, весь состав группы, они тоже были пьяны, это было точно, подначивали поклонников послать всё к черту, особенно этот чёртов Ян, который размахивал длинными руками, срывая с себя черную кожанку и кидая её в толпу которая буквально разорвала пространство клуба громоподобным криком, устраивая бойню за потную куртку. Широкие бледные плечи и торс фронтмена блестели от пота. Ян снова нагло ухмылялся толпе показывая сплит языка, раздвоенные кончики шевелились как у змеи. Началась давка. Дмитрий оттеснял толпу когда решил что если весь пьяный и обдолбанный состав Zitrusfrüchte des Meeres исчезнет со сцены, всё успокоится. Особенно если со сцены исчезнет чёртов Ян, поклонницы которого пытались прорваться через ограждение и кинуть ему на шею. В два быстрых шага русский забрался на сцену и без лишних прелюдий подхватил пьяного солиста под бёдра, утаскивая за сцену в прохладный коридор, вынуждено прижимаясь своей щетинистой щекой к обнажённому горячему торсу Яна. Лестер, Ноа и Грег последовали его примеру, убирая остальной состав группы со сцены под расстроенные крики фанатов. Дмитрий снова выругался на родном русском, чувствуя как фронтмен дёргается в его руках, пиная его и стены коридора длинными ногами. — Это грёбаный пиздец, как можно так нажраться... — наблюдая за тем как возмущённо на него смотрит Ян Хилл, так, словно Дмитрий коснулся не пьяного идиота а по меньшей мере королеву Великобритании, царство ей небесное, он замечает, что один из кожаных ботинок на платформе на ноге фронтмена отсутствует. — Ты где ботинок потерял, бухое чудовище? О? Что с лицом, мне обращаться к тебе "ваше высочество"? — Fahr zur ...Hölle, Bär! — немецкий пьяного Яна был непереводим, но морда говорила, что скорее всего его послали по адресу. Дмитрий наконец-то поставил его на пол, наблюдая как фронтмен шатает. Шатается, махает руками, опирается на стену, сползая по ней с кислой миной. — О Господи... — Дмитрий ловит Яна за талию одной рукой, заставляя обхватить себя за шею. Руки фронтмена дрожали крупной дрожью. — Да боже, что же тебя так трясёт... Дмитрий осознаёт, что Ян под кайфом, закатывает глаза, понимая, что этой ночью ему придется разбираться с этим придурком. Взвалив Яна, который не претендовал на звание "пушинка", на плечо, Дмитрий быстро находит гримёрку, с облегчённым вздохом усаживая фронтмена на небольшой диван, ищет что-то чем можно укрыть дрожащего Яна, попутно ругаясь на родном языке. — Ещё кожанку зачем-то в толпу кинул...— естественно он ничего не нашёл, стаскивая себя кофту из флиса и укрывая бледные дрожащие плечи Яна. Дмитрий садится на колени перед ним, взяв в свои мозолистые руки лицо парня. Его голос на английском твердый, типичный русский акцент когда все буквы говорятся твердо и четко. — Ты жив вообще? Через несколько минут Ян слегка перестаёт дрожать, его бледные длинные пальцы унизанные черными кольцами сжимаются на ткани чёрных брюк карго на коленях. Наконец-то он говорит на английском языке: — Всё...окей. Дмитрий хмурится, по рации Лестер сообщает, что барабанщика уже встречает скорая помощь и интересуется нужна ли она Яну. — Да, охренеть как нужна, эта принцесса сейчас уснёт навечно, — быстро отвечает он, подхватывая Яна под талию, поднимая, снова прижимаясь к нему всем телом. Грудная клетка парня ходит ходуном, с висков стекает пот. — Так, шевели длинными ногами, в скорой тебе помогут. — Завидуешь? — доносится через стук зубов. — О,ну естественно, — с сарказмом говорит Дмитрий, закатывая глаза. — Наркоман с длинными ногами...прямо предел мечтаний. — М? Прости, но ты не в моём вкусе, — отвечает Ян, его зубы начинают стучать друг об друга. Дмитрий не отвечает, вытаскивая Яна из гримёрки в которую еле его затащил. Он устало стонет, понимая что фронтмен шатается при ходьбе и закидывает руку себе на шею, придерживая парня за талию. Его торс всё такой же мокрый от пота, пальцы Дмитрия слегка скользят по мягкой коже. Бригада скорой остановилась на заднем дворе клуба, где обычно курят посетители, прибывшие выглядят так словно не спали все 365 дней в году. Дмитрий сочувственно кивает им — всех кто связан с медициной он уважал даже больше чем бывшего командира в армии — и передаёт Яна самому крепкому на вид фельдшеру, коротко объясняя ситуацию: — Скорее всего передоз. Яна поднимают на носилки, фронтмена всё ещё бьёт крупная дрожь, но внезапно голова черных волнистых волос наклоняется в сторону Дмитрия. Тот вскидывает брови и хмурится когда Ян посылает ему воздушный поцелуй. Двери машины скорой помощи закрываются с громким хлопком, но Дмитрий не смотрит дальше, отходит когда появляется Грег с пятном от рвоты на рубашке, ухмыляющийся на вопрос где чёрт возьми потерялись Лестер и Ноа, протягивая ему сигарету. Дмитрий честно пытался бросить курить. — Сегодня просто дурная ночь... — бормочет он себе под нос, делая затяжку и доставая телефон, отвечаю на сообщение Анны что с ним всё хорошо. С ним правда всё хорошо, но наблюдая как встаёт солнце, Дмитрий зевает, пытаясь осознать насколько странной и бурной была эта смена. Или же бурным был Ян Хилл?